Гигиена, опрятность и чистота — это одна из важнейших составляющих всей швейцарской жизни. В положительном образе швейцарца главное — это быть ухоженным (gepjlegt - по-немецки, или soign — по-французски). Швейцарские женщины принимают ухаживания или отвергают своих потенциальных кавалеров в зависимости от отношения поклонников к вопросам личной гигиены.

Странно, однако, что при такой щепетильности в вопросах чистоты и гигиены швейцарские рестораторы разрешают посетителям приходить в их заведения с собаками. К чести владельцев ресторанов, даже самый скромный кабачок имеет весьма мощное «тыловое обеспечение» в виде туалетов, способных принять всех желающих, если нужда воспользоваться этим удобством охватит сразу всех посетителей. Надо также отметить и качество клозетного оборудования, потрясающую чистоту и фантастическое удобство туалетов.

На это еще не предел швейцарской чистоплотности. Швейцарцам удалось решить и вековую проблему «гигиенизации» сидений в общественных туалетах. Теперь легким нажатием кнопки посетитель приводит в действие устройство, покрывающее сидение новой чистой и стерильной накладкой.

Многие швейцарские дома ныне могут похвастаться еще одним достижением местной туалетной мысли, от которого у обычных людей просто захватывает дух, а у особо чувствительных на глазах появляются слезы. Это чудо называется «Клозомат» (Closomaf). Оно представляет собой компьютеризованное соединение унитаза, биде, умывальника, электросушителя для рук и автомата для подачи туалетной бумаги… Что-нибудь еще нужно?

ОБЫЧАИ И ТРАДИЦИИ

В Швейцарии так много обычаев и традиций, что складывается впечатление, будто она просто из них и состоит. Многие из них носят исключительно местный характер, существуя только в отдельных кантонах или общинах. Некоторые выглядят мягко говоря несколько необычно. Например, на северо-востоке страны наряду с обычным принято отмечать Новый год и по старому юлианскому календарю[5]. В старо-новогоднюю ночь многих тамошних жителей, пользующихся репутацией людей почтенных, благонамеренных и благоразумных, можно увидеть бродящими по деревенским полям с довольно причудливыми сооружениями на голове, напоминающими то ли кукольные дома, то ли настоящие ботанические сады,

Швейцарский календарь

Год в Швейцарии — не просто череда 365 (а иногда и 366) дней. Швейцарский календарь — это настоящее расписание движения в потоке времени. Почти за каждым днем закреплено какое-нибудь событие или функция, подкрепленные обычаями или традициями. Наступление нового года празднуется с большим шумом, шампанским, фейерверками и веселыми вечеринками. Новогодний праздник, продолжающий рождественские торжества, отмечается с таким размахом, что в некоторых кантонах и 2 января считается нерабочим днем.

Святки, время рождественско-новогодних праздников, заканчиваются 6 января, когда западно-христианские церкви отмечают Богоявление по григорианскому календарю. В последний день святок кондитеры продают крещенские кексы из легкого теста с запеченной в них фигуркой одного из евангельских волхвов[6]. Те из детей, которым посчастливится обнаружить в угощении этот сюрприз и при этом не задохнуться, награждаются бумажной короной. После коронации радостное дитя носит сей знак власти весь остаток дня и может как угодно помыкать всеми членами семьи.

Февраль приносит с собой огромное количество снега, так что даже капризные швейцарцы становятся, наконец, на лыжи, а в школах объявляются двухнедельные «спортивные каникулы». На этот месяц обычно приходится масленица, время карнавала, канун великого поста (Fastnacbf). Во время масленичной недели публика на праздничные мероприятия облачается в самые немыслимые костюмы; маски и загримированные лица становятся самым обычным явлением. В течение всей этой недели швейцарцы имеют право одеваться совершенно кое-как, никто их за это не осудит. Празднование сопровождается обильными трапезами и возлияниями, на улицах и площадях разыгрываются шуточные мини-спектакли и водевили, артисты и публика распевают песни сатирического содержания. Спать в карнавальную неделю — просто некогда. Швейцарцы в большинстве своем встают часов в 5 утра, одеваются потеплее и шумно идут будить тех, кто еще нежится в постели.

Трудовая этика швейцарцев лучше всего проявляется во время отмечающегося весной в Цюрихе праздника «зексилюте» (Suchsilute). Название его можно почти поэтически перевести как «звон чудный тех колоколов, что раздается в шесть часов». Этот день правильнее было бы назвать полупраздником, потому что он не является полностью нерабочим днем. В назначенный для его празднования понедельник, после хорошо проведенного уикэнда, все цюрихцы чинно отправляются с утра на работу с тем, чтобы вскоре после обеда покинуть рабочие места и предаться безудержному веселью (как они это понимают). По улицам города в торжественном облачении шагают купеческие гильдии и цехи ремесленников, затем они собираются на площадях, где торжественно сжигают бумажные фигуры снеговиков. Праздник, который проходит в понедельник, соседствующий с днем весеннего равноденствия, символизирует радостное событие — день начинает увеличиваться, и крестьяне, ремесленники да и весь прочий трудовой люд снова (наконец-то!) смогут больше времени уделять работе.

День накануне страстной пятницы называется «зеленым четвергом»[7]. Но по режиму работы офисов и магазинов он считается субботой, то есть их часы работы сокращены так, как это бывает по субботам. Такие неурочные «субботы» не раз появляются в течение года накануне больших праздников. Например, «коротким» днем считаются канун праздника Вознесения и сочельник, если конечно, они не приходятся на воскресенье.

В мае швейцарцы меняют свой гардероб. Зимняя одежда после тщательной чистки убирается в защищенные от моли шкафы на мансардах домов, а летняя одежда; легкие костюмы, рубашки и блузки с короткими рукавами занимают свое место в более доступных местах. Но прежде, чем наступит настоящее лето, должны пройти последние весенние холода, известные под названием «ледосвятки». И только после того, как этот холодный период закончится, швейцарцы начинают выставлять на внешние подоконники цветочные ящики с традиционной геранью.

В течение летних месяцев ни одна деревня, ни одно село, ни один поселок или городок не обходятся без своих особых праздников. Эти торжества тоже освящены традициями и по большей части являются праздниками урожая. Так, во фракофонской части Швейцарии во время Fete de Vendanges (что с французского переводится как «праздник сбора винограда») шествия крестьян посвящены благодарению за собранный урожай винограда. Прочие праздники в основном служат для оправдания любимых привычек швейцарцев (кроме привычки к работе). Одним из таких пристрастий является многочасовое сидение за длинными деревянными и страшно неудобными столами, установленными на козлах. Сидение это сопровождается непрекращающимся поеданием жареных на гриле сосисок, запиваемых пивом или вином из огромных стаканов.

Зима и лето в Швейцарии — это два основных сезона, два основных времени года. Однако жители горной и снежной страны, естественно, стремятся выжать максимум удовольствия из периода теплой погоды и долгого дня. В летние дни на берегах рек и озер открываются многочисленные купальни, в городах работают открытые бассейны. Рестораны выезжают на тротуары, заставляя прохожих присаживаться за преграждающие им путь столики. Главным признаком того, что лето наступило и будет хорошая полгода, является начало больших раскопок на автобанах и шоссе. Раскопки связаны с дорожными работами или ремонтом других коммуникаций. Они почти полностью парализуют движение по дорогам — причем в самое горячее для транспорта время.

Швейцария прекращает работу с наступлением школьных каникул. В расположенных низко в долинах городах делается нестерпимо жарко, и все живое стремится при первой возможности поскорее их покинуть. Кстати, нередкие летом ливни и грозы дня этих городов тоже не подарок.

1 августа Швейцария отмечает свой Национальный день. Этот праздник — тоже лишний повод для фейерверков и установки длинных столов с целью поглощения сосисок. Трудно поверить, что такое значительное всенародное событие, столь широко и с большой помпой отмечающееся, стало официальным нерабочим днем во всех кантонах только в 1995 году, и то лишь после того, как на референдуме было принято соответствующее решение.

Концом лета считается период сильных гроз, которые с середины августа сотрясают швейцарские горы и омывают дождем долины. Обычно «рубежная» для лета гроза приходится на один из воскресных вечеров в начале второй половины месяца. Прохладная погода заставляет швейцарцев вернуться к своим обычным делам и работе. Но это совсем не значит, что празднования и увеселения тем самым прекращаются. Напротив, как раз в это время начинается новый круг вечеринок, уличных посиделок, встреч одноклассников, выпускников, вернувшихся из отпуска друзей. Тогда же проводят свои заседания различные клубы и ассоциации. Всякое хобби имеет свой клуб или союз (Vereiri). И каждый союз или клуб проводит свои вечеринки.

Рождество в Швейцарии справляют очень спокойно. Это семейный праздник, скромный и несуетливый. Семьи собираются по домам под настоящими елками, и при настоящих восковых свечах проводят за праздничным столом тихие старосветские вечера; Швейцарцам не нравится, как отмечают Рождество англичане и американцы — с гастрономическими излишествами и обильной выпивкой под оглушающий рев неугасимого телевизора. Ни бумажных шляпок, ни хлопушек на швейцарском Рождестве не бывает. Трудовая швейцарская этика проявляется и в отношении к праздникам. Если два дня Рождества приходятся на выходные, то никакой компенсации за праздничные дни в виде отгулов или дополнительных нерабочих дней не следует. В понедельник швейцарцы как миленькие снова идут на работу и трудятся в поте лица во имя своего благополучия в наступающем новом году.

Все праздники, отмечаемые в течение года, сопровождаются особыми, присущими каждому из них блюдами и кондитерскими изделиями. О крещенском кексе мы уже знаем. А на День святого Николая 6 декабря в Швейцарии готовятся пряничные человечки. Из-за рождественского поста, однако, тесто, из которого фигурки пекут, имеет очень мало общего с настоящим пряничным тестом. Есть у швейцарцев особое традиционное праздничное печенье и к Рождеству. В предрождественские дни домохозяйки пекут его по фамильным рецептам. Количество сортов рождественского печенья просто не поддается подсчету. Покупать такое печенье в магазине не принято, признается только домашнее. И вся Швейцария, как будто у ее жителей в эти дни нет других забот, часами добросовестно месит тесто, стоит у плиты, следя, чтобы драгоценное печенье не подгорело. Кажется, что для хозяек, затративших на печенье столько времени, сил и труда, по окончании этой работы не будет ничего слаще, как сесть в удобное кресло, расслабить уставшие ноги и вкусить, наконец, от плодов дел своих. Но нет, печенье делалось отнюдь не для того, чтобы быть съеденным в доме, где оно испечено. Его упаковывают в жестяные или картонные коробки либо в пестрые бумажные пакеты и вручают друзьям и знакомым. Но ведь и те тоже провели не один час на кухне, в поте лица трудясь над своей маркой печенья. Поэтому они не остаются в долгу и в свою очередь одаривают приносящих дары. В результате никто не остается без печенья и твердого убеждения в том, что печенье, испеченное дома, намного лучше полученного в подарок.

Народная музыка

Немецкая народная музыка с мелодикой в духе «гоп-ца-ца» гораздо более известна, чем швейцарская. И вряд ли что-нибудь обидит швейцарца больше, чем если кто-то примет музыку соседей-немцев за народную швейцарскую. Чаще всего швейцарский музыкальный фольклор представлен музыкальным стилем под названием «худигегеллер». Он типичен для германоязычной части Швейцарии. Мелодии в этом жанре обычно исполняются трио в составе аккордеона, кларнета и контрабаса. Иногда такой ансамбль дополняется до квартета. Четвертым инструментом тогда становится «хакбретт» (буквально: «разделочная доска»). Это швейцарская разновидность цитры, но исполнитель не перебирает пальцами ее струны, а ударяет по ним деревянными палочками, формой и размерами похожими на чайные или десертные ложки.

То обстоятельство, что существует только три мелодии, сочиненных в жанре «худигегеллер», нисколько не смущает швейцарцев, и удалой мотивчик денно и нощно звучит по всей стране. Есть даже радиостанция, которая передает эти мелодии по очереди в течение 24 часов в «нон-стопном» режиме каждый божий день. Швейцарцам эта музыка очень нравится тем, что это — своя музыка, не чужая, не иностранная.

К излюбленным музыкальным инструментам швейцарцев относится и альпхорн — альпийский рожок (его не следует путать с альпенхорном, который уже упоминался). Конечно, альпхорн не столь удобен и компактен, как губная гармошка, но зато гораздо громче.

Вокальный жанр народной музыки представлен прежде всего горловым переливчатым пением, йодлированием — от немецкого его названия «йодельн» (Jodelri)[8]. Этот способ пения первоначально возник как прообраз телефонного общения между живущими на отдалении друг от друга крестьянами-горцами. Теперь у них есть даже сотовые телефоны, а йодлирование стало популярным и у жителей равнин и долин. Это пение время от времени используется и в церковных службах. Пение одинокого йодельщика имеет явную минорную, меланхолично-тоскливую окраску. И как тут не затосковать — йодлирование ныне распространилось по всему свету (клуб любителей такого пения есть даже и в Японии), а швейцарцы не заработали на этом ни единого сантима!

ПРАВИТЕЛЬСТВО И БЮРОКРАТИЯ

Каждый швейцарец — хозяин своей судьбы. Своими успехами, равно как и неудачами, он обязан только самому себе. Никто не ругает правительство, если в чьих-то делах что-нибудь идет не так. Никому и в голову не придет просить у правительства денег при столкновении с финансовыми проблемами. Федеративное устройство и институты прямой демократии позволяют швейцарцам постоянно быть рядом с системой государственного управления, почти непосредственно участвовать в процессе управления страной. Так что, ругая правительство, им пришлось бы ругать самих себя. И они очень хорошо знают, что если потребовать от правительства денег, то в конечном счете платить придется самим.

Сумасшедшая демократия

Федеративная система народовластия в Швейцарии похожа на демократию, доведенную до абсурда. Если швейцарцам удается собрать нужное количество подписей, они могут поставить на всенародный референдум практически любой вопрос. Только природное благоразумие до сих пор не позволило им выдвигать на плебисцит такие предложения, как «Всем — бесплатное пиво!».

В швейцарском парламенте нет той конфронтационности, при которой «правые» с ходу отвергают все, что предлагают «левые», и наоборот. Вообще говоря, в Швейцарии нет оппозиции в традиционном смысле слова, оппозиции по отношению к правительству. Между тем швейцарцы все более и более склонны держать под строгим контролем политический курс правительства. Предоставленное само себе, правительство уже давно могло бы загнать страну в Европейский союз, включить свой национальный контингент в состав сил ООН, а налог на добавленную стоимость был бы введен уже давным-давно. Но швейцарское правительство обязано ежеквартально «советоваться с народом», который свое мнение о правительственных предложениях по политике страны высказывает, опуская свои бюллетени в урны для голосования.

В одной из двух равноправных палат швейцарского парламента — Национальном Совете — заседают 200 депутатов. Члены Совета избираются на основе принципа пропорционального представительства. В парламенте представлены десять политических партий, там заседают также шесть независимых депутатов и еще четыре депутата фигурируют в списках членов Совета под загадочной рубрикой «другие». Десять партий представляют практически весь классический партийный спектр, характерный для стран Европы. Радикальные демократы, представляющие левых либералов, более или менее уравновешены традиционными правыми — христианскими демократами. «Красным» социалистам и «зеленым» экологистам противостоит «буржуазный» блок. При всей пестроте политического спектра и многоцветий партий, ведущих политическую борьбу и парламентские дебаты, общий результат получается нейтрально-серым.

Те, кто недоволен пропорциональной системой, могут найти некоторое утешение в существовании другой, менее многочисленной палаты — Совета Кантонов. Каждый кантон — вне зависимости от численности населения — избирает в это подобие сената (не имеющее, однако, более высокого по отношению к Национальному Совету статуса) по два представителя. «Один кантон — два сенатора» — этот принцип был принят для того, чтобы обеспечить представительство в этой палате и тем членам федерации, которые имеют статус полукантона.

В Швейцарии нет ни главы правительства, ни главы государства, то есть ни премьер-министра, ни избираемого на длительный срок президента. Представительские и церемониальные функции выполняет «дежурный» член Федерального Совета, швейцарского правительства. Его полномочия в чисто номинальной роли председательствующего в Федеральном Совете длятся в течение года, после чего на его место избирается другой член правительства. Кто-то все-таки ведь должен принимать высоких иностранных гостей и верительные грамоты послов. Вот для этого — и только для этого — и выбирается президент. В остальном исполнительная ветвь власти в Швейцарии вполне обходится без постоянного начальника. Рядовые швейцарцы порой даже не могут назвать имени такого «исполнителя роли президента». Уж больно мимолетен его мандат — и для них, и для него самого.

Швейцарская форма государственного управления, кажется, должна была бы давно — и почти с абсолютной гарантией — привести страну в безвыходный политический тупик, к государственно-правовому хаосу и, наконец, к полному коллапсу и развалу государства. Между тем ничего подобного не происходит. Потому ли, что в Швейцарии отсутствуют институты вотума недоверия и импичмента, по другим ли причинам, но политическая система страны и здание ее государственного управления являются едва ли не самыми устойчивыми во всем мире. А раз так, то участники фондовых рынков, промышленники и другие бизнесмены могут спокойно заниматься своими делами, не обращая никакого внимания на политическую погоду и изменения политического климата.

Однако ответственность каждого швейцарца за его непосредственное участие в управлении страной часто служит источником стрессов. И, увы, кое для кого это бремя оказывается слишком тяжким: не менее 12 процентов тех швейцарцев, которые покидают сей бренный мир до наступления 72 лет, расстаются с жизнью по своей воле.

Голосуйте за меня!

У многих может сложиться впечатление, что швейцарцы живут в режиме непрекращающегося процесса голосования. Но если разобраться, то и в самом деле окажется, что на избирательных участках им приходится бывать весьма часто. Каждые четыре года они избирают членов палат Федерального Собрания. В промежутке они должны избрать органы управления кантонами, а кроме того — избрать советников в законодательные собрания общин и городов. И это еще не все. Они должны присутствовать и участвовать в сходах граждан и прямом голосовании на них. Ко всему этому надо добавить и обязанность участия в ежеквартальных референдумах Естественно, что при такой интенсивной политической жизни самые выносливые, самые лояльные к своим партиям и всей политической системе страны швейцарцы не выдерживают. У них возникают некое «демократическое переутомление» и апатия, политическая разновидность аллергии или, может быть, аналог новомодного «синдрома хронической усталости». Во всяком случае, в голосованиях на самом деле участвуют едва ли больше 40 процентов избирателей.

Избирательные бюллетени швейцарцам доставляются на дом за месяц до выборов. Это вполне разумно, потому что при заполнении бюллетеней непосредственно на участке избирателю пришлось бы оккупировать кабинку для голосования на целый день. В течение всего времени, что швейцарец получает на раздумья и заполнение бюллетеней, на него, как из рога изобилия, со всех сторон сыплются советы — газеты, предвыборные листовки, плакаты, прямая почта от кандидатов. Никто не хочет оставить беднягу в покое и дать ему подумать и самому решить, что ответить на референдуме или сказать кандидату на выборах — «да» или «нет».

Особенно тяжело приходится избирателю во время выборов в парламент. Выбрать-то нужно из нескольких десятков партий. А диапазон выбора простирается от достаточно известных и реномированных партий до всякой экзотики под таким, например, названием: «Слава-Богу-есть-такая-партия!». Для защитников окружающей среды из тех, кому за 60, в Швейцарии есть специальная «зеленая» партия под названием «Седые». Феминисткам противостоит «Партия освобождения мужчин». А что вы скажете о партии с таким вот (особенно мило звучащим для иностранцев) именем: «Национальная партия действия против инородцев»? Остается только спросить у сторонников этой партии, на кого они будут возлагать вину за все неприятности, если им удастся выкурить из страны всех иностранцев? И за кого они примутся тогда?

Перед выборами некоторые политические организации, чтобы облегчить швейцарцам выбор, публикуют рекомендательные списки или комбинации решений, предлагая избирателям что-то вроде двух-трех комбинаций комплексного обеда (по-нынешнему — «бизнес-ланча»). Разумеется, избиратели вольны выбирать и из открытого меню, действуя в этом случае на свой страх и риск, а главное — обрекая себя на мучительные сомнения и колебания. Правда, чтобы долго не думать, выбороспособные швейцарцы могут просто включить в бюллетень тех, кого они захотят, лишь бы названные ими лица были швейцарцами старше 18 лет. Такие широкие возможности могут восхитить любого сторонника неограниченной демократии, и теоретически они вполне осуществимы. Однако в реальности до их претворения в жизнь дело, как правило не доходит.

Несмотря на свою сумасшедшую, доведенную буквально до абсурда демократию, швейцарцы, как и большинство людей во всем остальном мире, питают достаточно скептические чувства по отношению к тем, кого они сами же и наделяют полномочиями. Резкой критике подвергается каждый их шаг.

Ваши документы, пожалуйста!

По сравнению со швейцарской бюрократией чиновники в других странах кажутся просто жалкими любителями. В Швейцарии прежде, чем что-нибудь сделать, надо сначала получить разрешение на задуманное деяние.

Мало того, что каждый швейцарец должен соблюдать правила регистрации, всякий раз при изменении места жительства выписываясь с прежнего и в течение восьми дней прописываясь на новом месте проживания. Кроме этого, на каждую семью заводится специальная «семейная книжка». Первичная книжка выдается в общине, откуда данный швейцарский гражданин (или, чтобы соблюсти политкорректность, гражданка) родом. Внешне книжка выглядит очень солидно, форматом чуть больше паспорта, заключена в твердый переплет. Она содержит сведения обо всех членах данной семьи — наверное, на тот случай, если память владельца его когда-нибудь подведет.

Покататься по озеру на лодке с парусом площадью более пятнадцати квадратных метров можно только в случае, если судно надлежащим образом зарегистрировано. Если лодка оснащена двигателем, нужно свидетельство о техосмотре и о том, что характеристики мотора соответствуют установленным нормам. На управление моторкой нужно иметь права, наподобие автомобильных. Без этого документа даже и не думайте встать за штурвал. На велосипедах ежегодно обновляется приклеиваемая на них табличка — свидетельство о том, что двухколесный экипаж застрахован. Для автомобиля нужно несколько табличек: одна, например, представляет собой разрешение на пользование автобанами, другая — дозволение на ночную уличную парковку, третья — свидетельство о том, что автомобиль прошел контрольные испытания на чистоту выхлопных газов…

Такое всесилие бюрократии, проявляющееся в ее тотальном господстве, множестве установлений, правил, предписаний, кажется не только чрезмерным и ненужным, но и попросту неэффективным. Но не забывайте, это — Швейцария. Каждый раз, когда документ выписывается, выдается, заменяется, изымается, когда он дополняется новыми записями или документами — за все эти процедуры надо платить. Платит, естественно, не государство, а клиент, владелец документа. А раз он в данном документе нуждается, то он и раскошелится как миленький. Так что логика проста. Швейцарцы превратили громоздкую бюрократическую машину в самофинансирующуюся и высокоэффективную индустрию, по сравнению с которой частная собственность, предпринимательство и монополии кажутся просто детскими игрушками.

БИЗНЕС

Сложите фармацевтику и шоколад, прибавьте к этому сыр, часы, точную механику и измерительные приборы, прецизионное и специализированное станкостроение, к этому добавьте еще и банковское дело, страхование плюс прочие финансовые услуги и, конечно же, туризм — и вы получите швейцарскую экономику. Швейцария — это страна с самым высоким в мире валовым национальным продуктом на душу населения, к тому же не обремененная проблемами торгового баланса, как Япония.

Швейцария уже в течение 40 лет переживает практически непрерывный бум. На протяжении большей части этого периода швейцарцы, похоже, даже не подозревали, что живут при «нулевой безработице», которая в терминах теории лорда Кейнса, властителя экономических дум послевоенного Запада, означает безработицу на уровне 2 процентов трудоспособного населения. Правда, постепенно Швейцария приблизилась по этому показателю к остальным западным странам, достигнув уровня в 5 процентов, но темп роста незанятости до рецессии в 90-х не превышал 0,4 процента в год, то есть примерно 18 тысяч человек. В те времена швейцарцы, наверное, знали всех своих безработных в лицо.

Стресс как двигатель прогресса

Важнейшей составляющей швейцарской формулы успеха в бизнесе является стресс. Спросите любого работающего швейцарца, и он в подробностях, от которых кровь стынет в жилах, поведает вам о страшных стрессах, которые подстерегают его на каждом шагу в его профессии. Каждый из них расскажет вам о том, каких затрат нервной энергии и моральных мук стоит ему доведение до совершенства результатов его труда. Узнаете вы и о том, что 24 часов в сутках абсолютно недостаточно, чтобы добиться решения этой задачи.

Если поговорить о его работе с британцем, то вы, как правило, получите типичный для жителя туманного Альбиона уклончивый ответ вроде того, что, мол, работа у него «не слишком обременительна», и «все не так уж и плохо». Услышав такое, швейцарец немедленно заподозрит собеседника в недостойно прохладном и легкомысленном отношении к работе и, больше того, в самом страшном из грехов — лени.

Пособие по безработице устанавливается на весьма гуманном уровне в 80 процентов от зарплаты на последнем месте работы. Однако этот гуманизм прекращается по истечении 18 месяцев со дня начала выплат. И это, и то, что в Швейцарии нет установленных законом компенсационных выплат (выходного пособия — redundancypayment), заставляет швейцарцев ходить по струнке. Поэтому они проводят необычайно много времени на своих рабочих местах, с их лиц никогда не сходит выражение обеспокоенности, и они не устают жаловаться на бесконечные объемы неотложных дел, с которыми им совершенно необходимо срочно, ну, просто немедленно справиться.

Обычная продолжительность рабочей недели в Швейцарии составляет 42 часа, но любой швейцарец не упустит шанса заметить, что лично он работает гораздо больше. Спросите, отчего же они не проголосуют на референдуме за сокращение рабочей недели? Представьте себе, пробовали — не вышло. Большинство проголосовало против.

Время — это все

«Время — это все» — это рекламный слоган швейцарской авиакомпании «Суиссэйр» (Swissair), но он вполне мог бы быть девизом всего швейцарского бизнеса. Пунктуальность швейцарцев настолько высока, что для ее описания они сами придумали специальный термин, совершенно непонятный представителям других народов — Uberpunkt Hchkeit, то есть сверхточность. Но никто из швейцарцев не видит в нем ничего предосудительного.

Швейцарский бизнес придерживается всех традиционных, даже устаревших принципов, если те помогают добиться успеха или приносят прибыль. К таким продуктивным идеям относится, например, более низкая оплата женского труда (в сравнении с мужским заработком на такой же работе). Швейцарским работодателям очень нравится поддерживать у себя в стране мудрую традицию самого короткого в Европе послеродового отпуска. При этом бизнесмены в Швейцарии отнюдь не чужды технических достижений и технологических новшеств. Швейцарские бизнесмены были среди первых, кто применил компьютеры в своих операциях. Деловой человек без мобильного телефона в Швейцарии — явление совершенно немыслимое, скорее он появится в обществе без одежды, чем без этого средства связи.

Кстати, об одежде. Представители высших эшелонов управления одеваются в соответствии со строго установленными правилами. Деловой костюм, галстук и прочие приличествующие этому стилю аксессуары обязательны. А вот в среднем и младшем звене управления манера одеваться на удивление свободна и неформальна. Персонал в офисах — как мужчины, так и женщины — часто носят на работе джинсы.

При приеме на работу огромное значение имеют письменные рекомендации. Получить место без каких-либо рекомендаций можно даже не пытаться. В рекомендательных письмах очень важны и формулировки, в которых описаны рабочие качества соискателей. Содержащаяся в них информация о квалификации претендентов определенным образом закодирована. Если в отзыве с предыдущего места работы просто и без затей написано, что кандидат «соответствовал занимаемой должности, и мы были довольны результатами его деятельности», то это дает ему очень мало шансов получить новую работу. А, казалось бы, незначительно отличающаяся от нее формула — «…соответствовал занимаемой должности, и мы были весьма довольны его работой» — напротив, является превосходной характеристикой.

Налоги на бреющем полете

Налоговая система Швейцарии на первый взгляд немного старомодна, но зато весьма эффективна. Своим процветанием торговля и промышленность далеко не в малой степени обязаны именно ей. Подоходный налог граждане платят по месту жительства. И иногда бывает так, что работающие бок о бок коллеги, получающие одинаковую зарплату, платят разные суммы налогов — только потому, что живут в разных общинах, налоговые тарифы которых неодинаковы.

Во многих кантонах нет налогов на прибыль от сделок с ценными бумагами, а федеральный налог на добавленную стоимость, который введен только в 1995 году, по сравнению с другими странами очень невысок — всего 6,5 процентов. Налог на имущество тоже очень гуманен: даже имея миллион на счету в банке, налогоплательщик не выходит за пределы налоговой ставки в 1 процент. В стране существует немало и налоговых льгот, равно как и статей дохода и расхода, которые не подлежат налогообложению. Скажем, не подлежат обложению ипотечные ссуды, причем независимо от количества домовладений. Разумеется, не облагаются налогом и взятки.

Подоходный налог в Швейцарии уплачивается за предыдущий финансовый год. После подачи гражданами налоговых деклараций фискальные службы рассылают им счета, которые могут быть оплачены в рассрочку — тремя платежами, или же единовременно (в последнем случае за досрочное исполнение своих обязательств налогоплательщик получает льготную скидку). Швейцарские работодатели, для того, чтобы их служащие не слишком огорчались при уплате налогов, выплачивают им в конце каждого года тринадцатую зарплату, что помогает им снизить сумму фискальных сборов на 8,3 процента. Это не так уж и мало даже по швейцарским меркам, хотя уровень налогового бремени в Швейцарии не так уж и высок. Средняя сумма ежегодных налоговых платежей составляет всего лишь около 16 процентов от средних доходов. Повод поворчать, однако, швейцарцам все равно остается.

Трудовые отношения

Швейцария — страна высококвалифицированной рабочей силы. Это относится и к служащим, и к рабочим. И те, и другие имеют высокий образовательный уровень, хорошую профессиональную подготовку. Уровень производственной культуры в стране можно считать образцовым. Соответственным образом их труд и оплачивается: заработная плата в Швейцарии одна из самых высоких, если только не самая высокая в мире. О забастовках в Швейцарии, кажется, никто не слышал с 1930 года, когда страна приняла так называемый «Пакт о, предупреждении забастовок», положивший начало полной социальной гармонии. В сущности, для того, чтобы придумать, против чего, или, напротив, за что стоило бы бастовать, швейцарцу пришлось бы бросить работу. Но разве так бывает, чтобы не было никаких проблем? Именно эти самые гармоничные социальные отношения, высокие зарплата и квалификация в какой-то момент заставили швейцарцев задаться непростым вопросом: а кто же будет в Швейцарии рыть канавы и ремонтировать дороги? Сами они явно этим заниматься не хотели. Ответ на вопрос пришел в лице сезонных рабочих из других стран — «гастарбайтеров» или «сезоньо» (Gastmheiter — слово немецкое, saisonier - французское). Гастарбайтеры приезжают в основном из средиземноморских стран и работают в Швейцарии в течение контрактного срока, ежемесячно высылая своим семьям домой в поте лица заработанные франки. Когда рабочий сезон, или, соответственно, контракт заканчивается, власти Швейцарии отправляют на родину самих этих рабочих.

Есть одна довольно примечательная группа «работников-гостей». Это в основном квалифицированная рабочая сила, в значительной степени — «белые воротнички», приезжающие из развитых стран Западной Европы. Ежедневно по будням эти люди прибывают в Швейцарию и покидают ее по окончании рабочего дня с тем, чтобы, вернувшись на следующее утро, снова занять свое рабочее место. В отличие от «сезонников», такие «однодневники» имеют в Швейцарии постоянную работу, и в общей массе швейцарской рабочей силы их численность составляет 4 процента. Эти 124 000 «однодневников» по странам, откуда они приезжают, распределяются следующим образом: из Германии приезжают на работу 47 000, из Австрии — 5 000, из Италии — 32 000, из Франции — 40 000. В Швейцарию их влекут высокие заработки — здесь они получают в среднем раза в два больше, чем имели бы за аналогичную работу у себя на родине.

Торговля: кто, где и чем торгует?

Работа швейцарских магазинов еще раз подтверждает привязанность швейцарцев ко всему привычному и традиционному. Они неохотно отказываются от методов и приемов деятельности, если те по-прежнему могут обслуживать их потребности и интересы. Поэтому и организация розничной торговли в стране выглядит несколько старомодно. Она, как и раньше, опирается на импортеров, оптовиков и маленькие магазины. Часы работы магазинов строго регламентированы, а торговля в них по воскресеньям запрещена. Исключением являются только места паломничества туристов, где те, делая покупки, могут оставлять свои франки у продавцов даже в этот священный день.

Когда швейцарцы отправляются за покупками, они отнюдь не бегают по магазинам в поиске более низких цен. На это у них просто нет времени, а что касается денег, то у них и нужды нет стараться их сберечь, поскольку они вообще никогда не тратят их понапрасну. В определенной мере успехи швейцарской экономики объясняются приверженностью самих швейцарцев к отечественным товарам. Иностранные товары могут быть даже дешевле аналогичных швейцарских, однако швейцарцы всегда предпочитают швейцарское — они убеждены, что отечественные товары лучше, да и служить будут, дольше. И в этом они почти всегда оказываются правы.

Швейцарцы любят небольшие магазины. Этой любви способствуют уют и близость таких магазинов, почти интимное отношение продавцов к покупателю. Но дело еще и в том, что швейцарцам от такой любви и деться-то особенно некуда. Эти магазины вездесущи. А у хозяев небольших магазинов и лавочек весьма сильное лобби на законодательном уровне. И владельцы аптек, например, легко могут способствовать принятию правил, запрещающих супермаркетам продавать аспирин. Магазины, торгующие хозяйственными товарами или электрооборудованием, с помощью своих лоббистов не допустят появления в районах, которые они обслуживают, больших универмагов. Это лобби вообще способно заблокировать строительство супермаркетов в районах, густо «заселенных» мелкими лавками. Поэтому владельцам небольших специализированных, магазинов до сих пор удается удержаться на плаву. Разумеется, есть в Швейцарии огромные торговые центры и гипер-маркеты на въезде в города, но и там им приходится серьезно побороться, прежде чем удастся отвоевать у «мелких розничников» место под горным солнцем.

Поскольку уровень инфляции в стране просто ничтожен, а система регулируемых торговых наценок вполне предсказуема, швейцарские производители часто сами указывают цены непосредственно на товарах или на их упаковке.

В Швейцарии до сих пор существуют монополии в форме картелей, давно уже объявленные вне закона почти во всех странах Запада. Время от времени правительство переходит против них в наступление, но картели уходят в глухую оборону, защищая свои позиции. В некоторых отраслях промышленности и отдельных сферах экономики компании нередко прибегают к методам, не слишком согласующимся с принципами свободной экономики и здоровой конкуренции, и договариваются о разделе рынков и ценах.

Рынок автомобилей в стране давно устоялся и поделен между импортерами. Создав путем различных ухищрений искусственные сложности для индивидуального ввоза автомобилей, они сами решают, кто, как и где будет продавать машины. Они контролируют и цены и не допускают никаких скидок. Швейцарцы не восстают против такого положения только потому, что средний уровень, цен на машины все-таки ниже, чем в Европе. Происходит это отнюдь не благодаря благородным импортерам, которые ограничиваются скромными комиссионными, а благодаря невысокому уровню пошлин, налогов и других сборов, которые уплачиваются при покупке новых автомобилей. Картель импортеров в конце концов был недавно побежден. Но на деле положение почти не изменилось. Те, кто может себе позволить новый автомобиль, не станут тратить время на то, чтобы самому ввозить машину, и не будут ломать голову, чтобы как-то уйти от неизбежного 5-процентного сбора.

Еще в 1925 году была сделана первая серьезная попытка пробить линию обороны сторонников поддержания высоких цен на рынке основных потребительских товаров. Предприниматель Готлиб Дуттвайлер тогда занялся прямыми поставками товаров покупателям, начав свое дело с торговли кофе, рисом, сахаром, макаронами и аналогичными товарами повседневного спроса. Для увеличения оборота он уменьшил размеры больших упаковок в два раза, и за счет роста общего объема продаж за короткое время сбил цены на потребительском рынке на 40 процентов. Так родилась известная швейцарская компания «Мигрос». Сейчас в стране не осталось общины, жители которой не пользовались бы одним из ее 560 магазинов.

По логике вещей за все время своей успешной деятельности — почти три четверти века — «Мигрос» должен был бы вытеснить всех своих конкурентов. Но этого все-таки не произошло. Не произошло, несмотря на то, что «Мигрос» практически вездесущ: связи его многообразны — от банковского дела до авторемонтных станций. Компании со своими дешевыми товарами не удалось занять такую универсальную нишу, какую, например, в Англии занимает относительно недорогой «Маркс и Спенсер» (Marks Spencer). Покупать продукты в «Мигрос» считается вполне разумным. Но ни одному швейцарцу не придет в голову покупать там подарки — это не только крайнее проявление скаредности, это просто неприлично.

СИСТЕМЫ

Про успешно действующие космические корабли и станции говорят, что их системы — системы жизнеобеспечения и прочие — функционируют нормально. Про Швейцарию тоже можно сказать, что все системы и подсистемы ее общественного устройства работают хорошо — в этом-то и кроется причина ее успешного развития. Самоотверженно и упорно трудиться, проявляя превеликое усердие, прилежание и производительность — этого еще недостаточно, считают швейцарцы. Нужно, чтобы безукоризненно и четко работали все поддерживающие существующий социальный уклад нормы, правила, институты и установления.

Ни один швейцарец никогда не возьмется за дело — будь то работа, бизнес или досуг — пока как следует не «обставится» соответствующими справками, разрешениями, сертификатами, заключениями экспертов и прочими документами. Все эти бумаги должны обустроить его отношения с окружающим миром — как одушевленным, так и неодушевленным — так, чтобы все задуманное успешно осуществилось, чтобы все прошло, как говорится, без сучка без задоринки. Швейцарец должен быть подготовлен ко всем неожиданностям. И все существующие в стране службы и институты контроля должны ему в этом помочь. Ну, например, каждый зарегистрированный в Швейцарии автомобиль после трехлетней эксплуатации подлежит обязательному — и весьма строгому — техосмотру буквально каждый винтик машины при этой процедуре подвергается тщательнейшей проверке. Естественно, скрупулезные швейцарцы, чтобы без проблем получить заветный талон, столь же тщательно к такой проверке готовятся. Именно поэтому их автомобили, даже состарившись, вряд ли выйдут из строя.

Проверки на дорогах

Езда на машине по швейцарским дорогам — улицам, шоссе, автобанам — это тоже своего рода система — система правил, как писаных, так и неписаных. А весь процесс автомобильного движения по дорогам просто вписан в эту систему. Никакого места для проявления индивидуальности здесь нет. Даже превышение скорости подчинено негласному регламенту: автотранспорт движется синхронно — на 5 километров в час быстрее, чем это предписывают официальные правила (при превышении в 6 км/час автоматически включаются контрольные видеокамеры службы движения). Ехать медленнее — значит стать, мягко говоря, объектом критики со стороны других водителей, особенно следующих позади. В таких случаях они начинают, как здесь говорят, «наступать на хвост» тому, кто тормозит колонну — то есть просто прижимаются к нему поближе, заставляя прибавить скорость. Единственный способ самовыражения, который позволяют себе в остальном вполне законопослушные швейцарские автолюбители, — это отношение К ремням безопасности. В городах ими пользуются только 52 процента водителей — большинство, но небольшое. А в италоязычной и франкоязычной частях страны, где жители более склонны к индивидуализму, «непривязанных» (а, может быть, «отвязанных») водителей еще больше, чем видно из среднего по стране показателя. Отлавливание водителей, не пользующихся ремнями безопасности — хороший источник пополнения доходов казны. Полиция постоянно охотится на нарушителей и исправно взимает с них штрафы. Штрафы, надо сказать, весьма немалые.

Вот так, с одной стороны — дорожная полиция, с другой — собратья-водители. Так что доля человека за рулем в Швейцарии далеко не легка. Кроме того, для получения водительских прав швейцарским автолюбителям приходится пройти очень сложные испытания. Более того, они и впоследствии — с интервалом в несколько лет — многократно сдают автоэкзамены. Каждый экзамен состоит не только из практической части, которая проходит непосредственно за рулем, но и ответов в письменном виде. И даже при такой серьезной подготовке и при, казалось бы, врожденной дисциплинированности швейцарцев автомобильные аварии отнюдь не редкое явление на швейцарских дорогах. По-видимому, под давлением сдерживающих факторов водители порой делаются слишком нервозными и нетерпеливыми.

Автомобильные номера в Швейцарии «приписаны» не к транспортным средствам, а к их собственникам. Причем этот регистрационный номер сопровождает его в течение всей его «четырехколесной жизни». Так что по номеру автомобиля можно скорее установить годы его владельца, чем возраст машины или время ее приобретения. Система регистрации позволяет легко выяснить, участвовало ли то или иное авто в дорожно-транспортном происшествии.

У каждого кантона свое: обозначение на номерном знаке; буквенную часть образуют первая и последняя буквы названия кантона: например, GE - это Женева (Geneve), a BE - Берн (Бете - во французском написании). На регистрационной табличке машин, принадлежащих прокатным фирмам, после самого номера стоит буква «V», а у автомобильных дилеров — буква «U». Чтобы жители одного кантона не принимали машины из другого кантона за иностранные, машины украшает еще одна табличка с общенациональным знаком «СН»; это, как уже говорилось выше, международный автосимвол Швейцарии, сокращение от Confoederatio Helvetica. А место кивающей собаки у заднего стекла в швейцарских автомашинах занимает подушка с вышитыми на ней регистрационными номерами.

Шел трамвай девятый номер…

Швейцария буквально вся покрыта паутиной самых разных видов транспорта — от таких обычных, как трамвай, автобус, различные виды железных дорог, до достаточно экзотических, таких, как фуникулеры, подвесные дороги и, наконец, типично швейцарские озерные и речные трамваи (все, конечно, понимают, что на самом деле это небольшие суда). Эти транспортные артерии составляют единую «пассажироносную» систему страны; все ее элементы работают слаженно и четко, органично связаны и дополняют друг друга. На транспорте работают как государственные, так и частные компании, причем отношения между ними весьма гармоничные, а сотрудничество — тесное. Можно купить сквозной билет из одного конца страны в другой, с одной горной вершины на следующую, и все транспортные службы точно, без опозданий и не обрекая пассажира на сколько-нибудь продолжительные ожидания, доставят его в нужное ему место, бережно передавая с рук на руки.

Общественный транспорт — это не просто единый комплекс средств передвижения, а предмет постоянного внимания широкой публики. Ежегодная замена зимнего железнодорожного расписания на летнее, которая происходит в мае, становится событием общенационального значения, и газеты уделяют ему первые полосы.

На транспорте царят чистота, точность и потрясающе эффективная организация дела. Опоздания поездов, конечно, случаются, но они не часты и, главное, непродолжительны. 80 процентов поездов задерживаются менее, чем на минуту, а у 95 процентов опоздания не превышают пяти минут.

В Швейцарии делаются очень значительные инвестиции в железные дороги — в строительство линий, туннелей, мостов, оборудование и новейшие технологии и, разумеется, в подвижной состав. Совершенствование системы железных дорог, естественно, включает в себя и такие банальные компоненты, как способность швейцарцев к упорной и высокопродуктивной работе и их высокую культуру труда. Обеспечивая порядок и безукоризненное функционирование железных дорог, все это, однако, не спасает их от колоссальных убытков при подведении ежегодных балансов.

Что касается городского транспорта, то швейцарцы довольны и его работой. Они не видят никаких причин отказываться даже от таких архаичных его видов, как трамвай. Напротив, они вкладывают немалые средства в развитие этого вида транспорта. В результате трамвай перестал быть «городской погремушкой», и его вагоны теперь скользят по рельсам почти бесшумно. А будущие вагоновожатые, подобно начинающим пилотам, прежде чем выйти на линию долгое время тренируются на специально оборудованных электронных стендах. Каждый такой стенд стоит не один миллион франков.

Трамваи ходят, как поезда, строго по расписанию, и если вдруг трамваю случится опоздать, народ на остановках сразу начинает показывать признаки беспокойства, ежесекундно поглядывая на часы и сверяясь с графиком движения. Когда же опоздавший экипаж, наконец, прибывает, то вожатого ожидают не только осуждающие взгляды, но порой и требование объяснений и извинений за проявленную халатность. Вагоновожатые в Цюрихе просто одержимы заботой о соблюдении графика, так что сил на заботу о пассажирах уже не хватает: от цюрихских трамвайщиков нельзя ожидать, что они проявят предупредительность и не закроют двери перед носом спешащих к вагону пассажиров. В Берне, где ритм жизни несколько спокойнее, вагоновожатые, напротив, готовы подвергнуть себя риску рассердить пассажиров, которые уже находятся «на борту», но всегда дадут возможность занять место в трамвае тем, кто задержался с посадкой. Этот штрих тоже дополняет список различий между двумя городами.

Каждый год пассажиры теряют на транспорте тысячи предметов. Система возврата забытых вещей в Швейцарии работает исправно: пострадавший только должен сообщить номер маршрута и дату вместе с примерным временем потери вещи (саму вещь, разумеется, тоже надо описать). Так что если вам случится что-то потерять в швейцарском транспорте, будьте внимательны и следите, так сказать, за обстоятельствами времени и места.

Образование

Швейцария — во многих отношениях страна очень консервативная и старомодная. Многие структуры, от которых ряд стран давно охотно отказался, здесь прекрасно существуют и еще лучше работают. К ним относятся в первую очередь система общественного транспорта и государственная система образования. Правда, и тут есть признаки перемен, дух времени берет свое. Только в 80-е в Швейцарии была введена единая для всех кантонов дата начала учебного года. Но с тех пор в некоторых районах страны органы народного образования начали смелый эксперимент по отмене школьных занятий по субботам.

И богатые семьи, и семьи ведущих политиков охотно отправляют своих отпрысков в обычные государственные школы. К услугам частных школ швейцарцы прибегают лишь в тех случаях, если с ребенком что-то не в порядке или он нуждается в особом уходе и внимании. По окончании начальной школы дети сдают экзамены, которые и определяют, где школьник будет продолжать учиться — в гимназии, лицее или в учебном заведении профессионально-технического образования.

После школы начинается профессиональная или какая-нибудь специальная подготовка, вроде обучения на курсах. Все швейцарцы постоянно чему-либо учатся. Есть даже школы домохозяек, а профессиональные домохозяйки тоже не теряют времени даром и ходят на какие-то курсы. Важным институтом является практическое обучение, ученичество. В каждой профессии необходимо пройти такой курс под руководством мастера-наставника. Внимание к этому виду обучения огромное, и оно обязательно для всякой профессии. Причем оно не сводится, как это бывает во многих странах, к полугодовой практике на рабочем месте. В Швейцарии ученичество длится три-четыре года. Это дело поставлено на солидную методическую основу, а в конце курса ученик-подмастерье сдает обязательный квалификационный экзамен.

Профессия учителя весьма уважаема и хорошо оплачивается. А преподаватели сами являют собой прекрасный пример основательной профессиональной подготовки. Период ученичества, практической подготовки воспитателя детского сада длится четыре года, а учащиеся должны за это время овладеть такими сложными предметами, как детская психология, а также выучить хотя бы один из трех по-настоящему иностранных языков, с которыми им, возможно, придется столкнуться в будущей детсадовской работе — испанский, турецкий или сербскохорватский Ученический период будущего парикмахера длится четыре года, водителя грузовика — три. Даже те, кто в рождественские дни решил поработать в роли Санта-Клауса, должны пройти курс обучения дед-морозовской профессии, прослушав лекции о том, что полезно, а что вредно для нежной детской психики. Так что стать Дедом Морозом вовсе не просто, мало только лишь облачиться в красно-белый тулуп, нацепить бороду и усы и приплясывая напевать: «Вот и дедушка Мороз, здравствуйте ребята!…».