Граф божьей милостью

Я не заставил себя ждать. Но высказался совсем не так, как от меня ожидали.

– Не вижу особых сложностей. Думаю, у вас достаточно верных людей, которые исполнят любую вашу волю.

Мергерит тяжело вздохнула.

– Все сложно. Мы можем приказать… – герцогиня зло ухмыльнулась, – просто устранить их, но это не решит проблему, мало того, может всколыхнуть население Гента. К тому же, его высочество, не может быть замешан в деле. Ни он, ни его люди. Вы, с вашими талантами – идеальная кандидатура.

– Я понял, ваше высочество. Пожалуй, вопрос решаем. Но каким образом это будет содействовать делу, по которому я прибыл?

– Будет! – твердо пообещал Максимилиан. – При нашем большинстве, Генеральные штаты следующим же решением, одобрят союз с Наваррой. Однако, рамки нашей помощи я уже озвучил. Только действия в Артуа и Пикардии, не более того. И при возможной победе, беспрекословный возврат этих земель в наши владения.

– И эскадра боевых нефов в двадцать пять вымпелов! – нагло потребовал я. – Такую легко выделит только один Антверпен.

Максимилиан зло уставился на меня, но после повелительного взгляда Мергерит, вяло кивнул.

– Итак… – я в очередной раз склонился перед ним в поклоне. – Ваше высочество, я принимаю ваше предложение. Однако только при соблюдении некоторых условий. Зовите секретаря, мне нужен ваш немедленный указ о назначении меня военным коннетаблем Гента. Не только временным. Сразу после выполнения задания, я сложу полномочия. Если что-то пойдет не так, вы никого не назначали, мало ли кем я представлялся.

И немедля доставьте мне сюда фра Георга из святой конгрегации города, вместе с его подчиненными. Но и это еще не все. Ваши войска должны будут срочно блокировать казармы городской стражи, а в мое личное подчинение потребуется не менее пятидесяти верных людей. А также прошу предоставить мне всю информацию по мятежникам. Фамилии, адреса, вообще все, что есть на них…

Возражений не последовало. Уже через десять минут секретарь с поклоном вручил мне красивую грамоту с шикарной сургучной печатью на витой веревочке, всю исписанную красивым почерком с завитушками. Должность я истребовал для того, чтобы иметь законное основание пресечь мятеж и в некоторой степени для прикрытия своей задницы.

Следом, в мое распоряжение предоставили полсотни немецких наемников, родом из Швабии. Великолепно экипированных и вооруженных до зубов, эдаких романтиков меча и топора с большой дороги. В подавляющем большинстве благородного происхождения, но своими рожами очень напоминающих обыкновенных разбойников.

Следом появился неприметный чиновник в черном и предоставил все имеющиеся компрометирующие материалы на Уве ван дер Сюрта, Томаса ван дер Воорта и Ульриха Гекеренвена, то есть, на тех деятелей, что мутили воду против Максимилиана. Честно говоря, компра немного разочаровала, но кое-что полезное в предоставленной информации нашлось. Как выяснилось, с ван дер Сюртом и ван дер Воортом, я уже был заочно знаком; они возглавляли ополчение Гента в битве при Гинегате. Прибыли все такие расфранченные, в великолепных доспехах, куда тому благородному сословию. Вдобавок пригнали с собой целый обоз телег, для того, чтобы добычу грузить. А как только гарнизон города Теруана сделал вылазку, ударив нам во фланг, моментом сдристнули с поля боя, нахрен бросив своих людей. Впрочем, те тоже улепетывали не с меньшей скоростью. После того, как битва закончилась, я собирался порвать уродов, так как отдуваться за них пришлось моим людям, но Максимилиан запретил. Но не суть – не получилось тогда, порву сейчас с превеликим удовольствием.

А вот третий бюргер оказался типичной темной лошадкой, на него почти ничего компрометирующего не оказалось. Но не беда, как говорится: был бы человек, а статья найдется.

К тому времени, как я разобрался с информацией, прибыл истребованный инквизитор Священного трибунала фра Георг. Неожиданно молодой монах, примерно моего возраста, но весь какой-то невзрачный, плюгавый, больше похожий на заучку-ботана, чем на инквизитора. Его я дернул к себе не наобум, монаха порекомендовал кардинал де Бургонь, упомянув в числе самых надежных людей ордена и охарактеризовав в высшей степени лестно.

Несмотря на свою безобидную внешность, фра Георг оказался борзым не в меру.

– В чем дело? Кто вы такой? С какой стати меня сюда притащили? – ярился монашек, петухом наскакивая на меня.

Вместо ответа, я взял его за локоть и утащил в другую комнату, где показал знак своего сана в ордене.

– Брат! – монашек мгновенно угомонился и даже принял строевую стойку. – В чем суть дела?

– Я подозреваю неких людей в ересях…

– Кто? – монашек тут же стал похож на охотничью собаку. – Яви мне имена, брат!

– Некие Уве ван дер Сюрт, Томас ван дер Воорт и Ульрих Гекеренвен.

– Странно… – инквизитор удивленно покачал головой. – Это добропорядочные граждане. Ни в чем предрассудительном пока замечены не были.

– Увы, кому как не вам знать, что добропорядочность совсем не гарантия верности матери нашей святой католической церкви. Не так ли?

– Не значит ли это… – фра Георг внимательно на меня посмотрел. – Что ереси надо изыскать.

– Пока нет, однако, дознание должно быть проведено максимально тщательно. Это в интересах ордена.

– Будет исполнено, брат, – быстро согласился монах. – Я готов…

– В таком случае, не будем медлить…

После некоторых размышлений, я решил начать с ван дер Сюрта, а Логана с частью швабов послал к ван дер Воорту.

Личный состав скрытно выдвинулся на место, немецкие наемники быстро оцепили дом.

Вот тут надо сделать отступление; почти любой средневековый зажиточный дом, сам по себе является небольшой крепостью и попасть в него помимо воли хозяев весьма непросто. Однако, при некоторой сноровке и правильном подходе, все-таки возможно.

Едва подошли к забору, как сразу же забрехали собаки. Судя по басовитом лаю, каждая размером с доброго теленка.

– Альмейда, не спать! – зло прошипел я.

Тут же защелкали арбалеты и лай мгновенно стих. Мосарабы быстро взлетели приставленным к забору лестницам, а еще через пару минут изнутри открыли калитку. Помимо собак, они наглухо угомонили двух сторожей, вооруженных алебардами. К сожалению, ключей в дом при них не оказалось. Но к такому повороту событий мы были готовы.

– Работаем…

Четверо бойцов ухватили бревно, примерились, а потом с первого раза, с грохотом вышибли окованную железными полосами входную дверь.

– Работаем, мать вашу! Никого не убивать!

Через десяток минут все уже было закончено. Всех домочадцев пинками подняли с постелей и согнали в большую комнату, а хозяина, тучного и лысого как яйцо мужика, оставили в спальне.

– Гентский палач… – смотря на меня с диким ужасом в глазах, прошептал Уве и уже было собрался перекреститься, но один из моссарабов отвесил ему щедрого тумака.

– Мы знакомы? – вежливо поинтересовался я. – Увы, не припомню. Но не суть. Мэтр Уве, насколько мне известно, в вашем доме сейчас находятся два эмиссара от руа франков Луи. Где они сейчас?

Впрочем, уже через несколько секунд вопрос отпал сам по себе. Луиджи и Клаус безошибочно вычленили среди дворни нужных людей и притащили их ко мне.

– Итак, кто вы такие? Советую не запираться. В противном случае, сами понимаете…

Франки поначалу решили не внимать совету, но после определенных действий, предпринятых мосарабами передумали. В самом деле, когда в непосредственной близости от твоей задницы находится раскаленная кочерга, сменить убеждение довольно нетрудно.

– Я Симон Фуше… – с некоторым вызовом заявил крепкий мордатый мужик среднего возраста и кивнул на второго, пузатенького бородача. – А это Гаспар Ноэ. Мы посланники от Генеральных Штатов Франции, к Генеральным Штатам Нидерландов. Вы не имеете права нас задерживать.

Я исполнил наиболее поганую из своего арсенала ухмылок.

– Насколько мне известно, сейчас официальным регентом Бургундских Нидерландов является герцог Максимилиан. Следовательно, как официальные посланцы сопредельного государства, вы сначала обязаны совершить визит в соответствующую инстанцию при дворе его высочества и только потом приступать к своей миссии. Не так ли? Ничего подобного вы не исполняли, следовательно, являетесь шпионами и лазутчиками, но никак не посланцами. А лицо вас принимающее – считается государственным изменником. Да-да, именно так, мэтр Уве. Надеюсь, вы понимаете, чем это грозит? Вяжите его.

Далее, всех домочадцев заперли, дом поставили под охрану, а франков и хозяина препроводили в соответствующее учреждение, то бишь в темницу, для последующего тщательного дознания.

К счастью, вмешательства фра Георга не понадобилось, что довольно сильно его расстроило.

Управившись, мы сразу переместился в дом второго клиента, который, уже выяснилось, уже успел взять братец Тук.

Хозяин, еще крепкий старик в одной камизе, валялся связанный на полу. Рядом с ним жалобно всхлипывал молоденький парнишка, почти совсем мальчик, со смазливой мордашкой и почему-то совсем без одежды.

– Что тут у нас?

– Мужеложец окаянный! – шотландец презрительно сплюнул. – Застали прямо на горячем. По показаниям дворни живет с пацаном как с женой. Пречистая дева Мария, что творится.

Признаюсь, я особо не удивился. Официально церковь мужеложство горячо осуждает и строго карает, но как ни странно, гомосексуалистов от этого меньше не становится.

– Ай-ай, мэтр Томас… – я присел на корточки рядом с бюргером. – Надеюсь вы понимаете, чем вам это грозит?

– Молю! – бюргер умоляюще уставился на меня. – Я все отдам, сделаю все что прикажете…

– Не стоит… – я мило улыбнулся. – Впрочем, к этому вопросу мы еще вернемся. Фра Георг, ваш клиент?

Монах молча кивнул.

А вот на этом, наше везение закончилось. Дом третьего делегата пришлось штурмовать по-настоящему. Хозяин вместе со слугами и старшим сыном отбивался до последнего и бросил алебарду только после того, как ему пригрозили перерезать глотку жене.

Удалив всех из комнаты, я остался с ним наедине. Но разговора по душам все никак не получалось. Ульрих Гекеренвен оказался не из робкого десятка.

– Мэтр Ульрих, мы уже взяли двух людей руа франков в доме вашего сообщника Уве ван дер Сюрта. Ваше намерение завтра, а верней, уже сегодня, проголосовать за лишение герцога Максимилиана статуса регента является государственной изменой. Не стоит запираться, вы делаете себе только хуже.

– Да плевал я на руа Луи! – процедил фламандец, с презрением смотря на меня. – Нидерланды принадлежат народу, а не таким напыщенным болванам, как ты и твой герцог. Будь ты проклят, палач! Всем рты не закроешь.

Я про себя выругался. Если в первых двух случаях особо напрягаться не пришлось, бюргеры поплыли и с радостью пошли на сотрудничество, то этому мне и особо предъявить нечего. К тому же, Ульрих популярен у народа и, если его даже просто изъять из оборота на время, могут возникнуть проблемы. Шума мы наделали изрядно.

– Сир… – неожиданно в комнату просунулась голова одного из подручных фра Георга. – Простите, требуется ваше присутствие…

Оставив Гекеренвена с одним из мосарабов, я вышел.

– Брат… – монах с торжеством продемонстрировал мне толстый том в переплете из потертой телячьей кожи.

– Что это?

– Еретическое сочинение Арнольда Брешианского. Нашли в комнате его старшего сына. И это еще не все. Он переводил его на фламандский язык.

– Я доложу магистру о вашем рвении… – пообещал я монаху, а сам задумался.

С одной стороны, случившееся играло мне на руку, с другой… Отдавать инквизиции Ульриха категорически не хотелось. Фламандец своей самозабвенной храбростью и взглядами, стал мне симпатичен.

Немного подумав, я вернулся в комнату.

– Итак, мэтр, дело принимает совсем другой оборот. Вы знали, что ваш сын занимается еретическими практиками? У него в комнате нашли целое собрание запрещенных сочинений.

Фламандец страшно побледнел и отрицательно мотнул головой.

– Нет, не знал…

– Вы понимаете, чем это грозит ему?

– Понимаю… – тяжело прошептал Гекеренвен и вдруг с решимостью выкрикнул. – Но это все не его. Мое! Клянусь!!!

– Это благородный поступок, мэтр. Но он не поможет. Инквизиция займется всей вашей семьей. Но есть выход из ситуации…

Глава 9

– Ваше сиятельство… – Ульрих Гекеренвен упал на колени. – Не держите на меня зла за поносные слова. Клянусь Богородицей, в запале молвил, по скудомыслию своему…

– Встаньте… – коротко приказал я.

Фламандец быстро замотал головой.

– Не смею, ваше сиятельство. Виноват я перед вами, истинно виноват. Не видел я добра от вашего сословия, привожу тому в свидетели Господа нашего, и вас мнил за такого, в чем винюсь. Не сомневайтесь, век буду помнить доброту вашу и детям заповедаю! Теперь вижу, что истинно радеете за наш народ!

– Все будет хорошо, метр Ульрих… – уже теряя терпение, я подхватил его под руку и поставил за ноги. – Все будет хорошо. Идите…

И подтолкнул к выходу из комнаты. Проводил взглядом беспрестанно кланяющегося бюргера и почти без сил упал на постель.

Ну что тут скажешь… Операция «Чехарда», так я ее успел поименовать, завершилась полным и безоговорочным успехом. Позавчера Генеральные Штаты благополучно провалили голосование за лишение герцога Максимилиана регентских полномочий, мало того, повторной сессией утвердили его полномочия до полного совершеннолетия Филиппа, без права обжалования и одновременно наделили правом предпринимать все необходимые действия по обороноспособности без предварительного согласования с кем-либо. В том числе, в его прерогативу вошло заключение союзов, когда угодно и с кем угодно.

А дабы не вышло какой заминки, здание где проходило заседание во время сессии плотно окружили верные люди герцога во главе со мной. Народишко было принялся волноваться, мол, что сатрапы творят, но его быстро угомонили немецкие наемники. И даже обошлось без особых зверств. Всего-то десяток порубленных, столько же увечных, да полсотни изъятых из обращения. Мелочи, в свое время для наведения порядка в Генте мне пришлось гораздо больше крови пролить.

Уве ван дер Сюрта, а также большую часть его партии, тоже полностью изъяли из обращения. Их место уже заняли другие делегаты. Грядет образцово-показательный публичный судебный процесс за шпионаж с соответствующими выводами. Значитца, дабы другим неповадно было.

Томас ван дер Воорт благополучно сохранил делегатский мандат, но свои политические пристрастия резко поменял: от ярой ненависти к Максимилиану, до полного восхищения и одобрения оного. А заодно глубоко сел на крючок к инквизиции и теперь сто раз подумает, прежде чем выкинуть какой-нить фортель. Что и неудивительно, у церкви с мужеложцами разговор короткий: в лучшем случае оскопят, а в худшем и спалить могут.

Ульрих Гекеренвен тоже остался на своем месте в обмен на верность, но за его сына пришлось повоевать. Увы, за ереси сейчас спрашивают, не взирая на лица. Еле уговорил чертова фра Георга, пришлось даже пообещать продвижение в Ордене. Совсем без наказания не обошлось, парню придется провести год в одном из монастырей, причем под строгим покаянием, но по сравнению с обязательным в таких случаях костром – это мелочи. И поделом, нехрен голову всякой ерундой забивать. В свое время читал этого Арнольда Брешианского – редкостная муть. Причем крайне вредная.

Ну а я…

А я, тудыть его в качель, слег с дикой простудой. Заразил все-таки гребанный мудак де Бурнонвиль. Кол бы ему в жопу, скотине инфицированной.

Уже второй день башка словно пустое ведро, суставы ломит, озноб такой, что зубы стучат как кастаньеты, сопли ручьем и вот это все. Присланного герцогом лекаря прогнал пинками, лечусь народными методами, благо, сборы трав от моего лекаря всегда со мной. Помогает, но, сука, один хер неделю придется проваляться в постели. Вот зла не хватает. Зарезать кого-нибудь хочется…

Сунулся к кубку с горячим вином и обнаружил, что оно уже остыло. И с дикой злостью шарахнул сосудом об стену.

– Луиджи, Клаус, где вы, бездельники?!! А-а-апчхи, мать вашу так перетак… Что, суки, заморить господина решили? Запорю уродов!!!

Тут же с грохотом отворилась дверь и в комнату заполошно влетели оруженосцы. А следом за ним Симона, кастелянша имения.

– Простите, ваше сиятельство!!! Сей момент…

Клаус с поклоном вручил мне новый кубок с гиппокрасом, Луиджи брякнул на стол кувшин с дымящимся настоем трав, а кастелянша принялась спешно сервировать ужин.

Хватив добрый глоток вина с пряностями, я принюхался и возмущенно заорал:

– Сука, ну куда столько чеснока жрать? От вас так несет, что кобылу уморить можно!

– Но, ваше сиятельство… – Клаус испуганно шарахнулся от меня. – Вы сами приказали есть нам чеснок.

– Да-да, сир… – поддакнул Луиджи. – Так и сказали, «жрите как не в себя», дабы не заразиться. Правда, что такое «заразиться», почему-то не пояснили.