Граф божьей милостью

– Ага, не давать! И еще… – Энвер таинственно понизил голос, – перед тем как возлечь, трижды перекрестить ее сосредоточие похоти, потом свой уд столько же и трижды прочитать «Пресвятая богородица»! Дело верное, я всегда так делаю! А у меня два парня!

– И три девки! – остальные мосарабы дружно заржали.

– Тьфу, ослы паршивые! – обиделся Альмейда. – Я тогда спешил, может чего и пропустил…

Тут уже я сам едва не заржал, представив в лицах ритуал и дабы не расхохотаться, явился пред соратниками.

– Так, хватит гоготать. Шевалье ван Брескенс – со мной. Остальные остаются в поместье. Из дома днем носу не казать, наблюдать за обстановкой скрытно. И повнимательней.

Резиденция Маргариты находилась недалеко от поместья, так что через час я уже подъезжал к замку. И чем ближе к нему находился, тем сильней накатывала непонятная ностальгия. Хотя, почему непонятная. С Мегги я провел не самое худшее свое время. Вот только впустую…

А дальше… дальше все повторилось, вплоть до мельчайших подробностей.

Майордом…

Узкие коридоры…

Первая статс-дама…

– Ваше сиятельство… – стройная и пышная блондинка присела в книксене, – ее высочество вас уже ожидает.

Анна де Стутевилл мило обезоруживающе улыбнулась.

– Анна, вы сама прелесть…

– Я скучала, Жан… – статс-дама всхлипнула и отвернулась. – Но идите, идите…

– Мы еще увидимся… – я осторожно прижал ее к себе.

Отворил дверь, шагнул через порог и застыл, словно пораженный громом.

Герцогиня, придерживая портьеру рукой, смотрела в окно. Яркие солнечные лучи создавали вокруг ее фигуры призрачный сияющий ореол, и мне на мгновение даже показалось, что Мергерит парит в воздухе.

«М-мать… – ахнул я про себя. – Все один в один. И в том же платье…»

Услышав шаги за спиной, Мергерит медленно повернулась.

– Жан…

Хрупкая стройная фигурка…

Классические, очень правильные черты лица…

Чувственные губы и огромные слегка раскосые глаза…

Ослепительная холодная красота…

Казалось, что Мергерит со временем совершенно не изменилась, даже стала красивей.

Меня словно поразило громом. В груди плеснулись давно забытые чувства.

Но только на мгновение.

«Сдурел, баран? – мысленно рявкнул я на себя. – Кардинал ее оповестил голубиной почтой, вот герцогиня и оформила те же декорации, чтобы сыграть на моей ностальгии. Даже то платьице напялила. Окстись, бастард, опять лезешь на тот же крючок!..»

Наваждение мгновенно прошло. И сразу стала заметна некрасивая одутловатость на лице герцогини и слегка дрябловатая кожа на шее. Да и фигура вдруг перестала быть стройной. Даже Мадлен, которая была старше Мергерит, сейчас выглядела гораздо лучше ее.

Н-да…

– Ваше высочество… – я исполнил строго официальный придворный поклон.

– Жан… – герцогиня шагнула ко мне.

– К вашим услугам, ваше высочество… – изобразить холодность оказалось совсем не трудно.

Мергерит все поняла и на глазах сникла. Но обошлось без слез и прочего женского инструментария для влияния на мужчин. К счастью, ее природная холодная практичность и ум возобладали над эмоциями.

– Прошу, граф… – она показала мне на кресло. – Так что вас к нам привело?

– Важные дела, ваше высочество…

Далее последовал долгий разговор; герцогиня с энтузиазмом встретила идею союза с Наваррой, но, в свою очередь, подтвердила все мои опасения: без Генеральных Штатов, Максимилиан даже шагу не может сделать, но то что войну Пауку объявить. Правда Мергерит все же пообещала задействовать своих агентов влияния и подсказала некоторые пути решения вопроса. А также, пообещала поспособствовать скорейшей аудиенции у зятя.

Попрощались мы вполне радушно, без холодности, но уже не как люди, соединенные прошлыми чувствами, а как единомышленники.

От предложения заночевать в своих прежних покоях в замке, я вежливо отказался и вернулся к себе.

Вечер провел за вином и раздумьями. Ничего не имею против Генеральных Штатов, мало того, с пониманием отношусь к их решениям. Люди в первую очередь радеют за свою страну и плевать им с высокой колокольни на войнушку и прочие хотелки герцога. Но, черт побери, бюргеры стали у меня на пути, а значит, если понадобится, я с легкостью повторю то, за что меня в свое время назвали Гентским палачом.

А как только стемнело, в ворота поместья кто-то громко заколотил.

– Кто, мать вашу? – рявкнул постовой.

– По приказу Генеральных Штатов Бургундских Нидерландов! – ответил надменный сиплый голос. – Приказ арестовать оного графа де Грааве, тако же именуемого Гентским палачом, за пролитую кровь невинных вдов и детей!..

Глава 8

– Твою же мать!!! – выругался я и бросился одеваться. – Этого еще не хватало. И какая, нахер, кровь невинных вдов и детей? Вдов я точно понаделал, но баб и детишек никто не трогал. Впрочем, какая уже разница…

Ордер на арест от Генеральных Штатов Нидерландов – это очень серьезно. Просто архисерьезно. Это означает, что чертовы бюргеры почувствовали в себе такую силу, что замахиваются на ближайших людей Максимилиана. Сука, один раз я уже ставил уродов на место, но сейчас при мне нет трех рот лейб-гвардии. Даже одной. Ну и что делать? Прорвемся силой – придется галопом линять из Нидерландов и забыть навсегда о своей миссии. Если сдаться – сидеть мне в казематах черт знает сколько, пока Максимилиан найдет возможность вытащить. Если не удавят прямо в камере. Сука, подобного варианта развития событий, я даже себе в страшном сне не представлял.

Вбив ноги в ботфорты, я выскочил из комнаты.

– Сир, мои все на местах! – доложился Альмейда.

Из своих комнат вылетели Логан с Деннисом, держа обнаженные мечи в руках.

– Сколько их?

– Трое, – мосараб обескураженно развел руками.

– Трое? – я не поверил своим ушам.

– Совсем сдурели? – братец Тук вытаращил глаза на моссараба.

– Это несерьезно… – возмущенно заявил де Брасье. – Во-первых – это прямое неуважение к его сиятельству, а во-вторых – не полные же они дураки отправлять трех стражников арестовывать человека, у которого в свите больше людей в пять раз.

– Сейчас разберемся. За мной… – скомандовал я и вышел во двор поместья.

– Гентский палач, сдавайся! – опять громко засипели за воротами. – Сопротивление бесполезно, со мной целых два фламандца! А-а-апчхи, господи прости…

– Меня брать? Два фламандца? Два? Совсем рехнулись… – зло пробормотал я, взводя замок на пистолете. – Сука, прикажу всех высечь…

– Сир! – ко мне подлетел запыхавшийся Луиджи. – Это… это…

И тут я наконец узнал голос. Да ну нахер…

– Де Бурнонвиль?

– Ага, сир! Он самый! – быстро закивал эскудеро. – Господин де Бурнонвиль. Я сверху хорошо рассмотрел.

– Убью, сволочь! – в сердцах пообещал Логан и погрозил кулаком воротам. – Я чуть в шоссы не напрудил с перепуга…

– Тьфу, блядь, idiota kusok… – облегченно выругался я. – И почему я не удивлен…

Людовик де Бурнонвиль сеньор де Фленна, в свое время был одним из ближайших соратников Карла Смелого. Его, в числе других дворян, я как раз и выкупал из лотарингского плена, а Логан ездил договариваться к Рене. Воистину благороднейший человек, отчаянный храбрец и верный друг, но… Но его шуточки стали при бургундском дворе воистину притчей во языцех. Как сейчас помню, при первой осаде Нанси, этот мудак влетел в шатер, в котором мы с другими командирами рот пробавлялись винцом и истошно заорал, что лотарингское войско уже под лагерем. А потом ржал словно жеребец, когда мы ломанулись из-за стола. Как только выяснилось, что это шутка, дурачок сразу получил восемь вызовов на поединок. И только заступничество Карла и искреннее раскаяние спасло его от смерти. И обещание неделю поить всех за свой счет. Как он с такими приколами до сих пор живой, сам не понимаю.

– Сейчас я тебя повеселю… – вполголоса пообещал я, а потом громко рявкнул команду. – Первая шеренга целься…

За забором немедля раздался встревоженный голос де Бурнонвиля.

– Эй-эй, подождите Жан, не стреляйте!!! Это же я… а-пчхи, прости господи… это же я, ваш старый товарищ…

– Mudak ты, а не товарищ… – буркнул я и скомандовал. – Открывайте калитку…

– Жан! Как же я рад вас видеть! – Людовик широко раскрыл объятья при виде меня. – Дайте же я вас обниму! О! Шевалье ван Брескенс, вы тоже здесь! Апчхи…

– Я когда-нибудь вас убью! – пообещал я ему в сердцах.

– Вы не поняли, что это шутка? – искренне озадачился де Бурнонвиль и опять чихнул.

– Ладно, proehali… – я позволил себя обнять, а потом увлек его во двор. – Идемте, нечего внимания привлекать. Так что вас ко мне привело в столь поздний час?

– Я с поручением от его высочества герцога Максимилиана Бургундского! – Людовик сразу стал серьезным. – Вас немедленно вызывают к себе. Со всеми вашими людьми. Остальное объясню по пути, времени у нас совсем нет… апчхи… простите, Жан, сам не знаю, где простудился…

Через несколько минут мы уже летели на рысях в сторону Гента. И повод для столь срочного вызова был достаточно серьезный. Как стало известно герцогу сегодня вечером, а точнее, его теще, на утро было назначено собрание Генеральных Штатов, на котором они в очередной раз намеревались отобрать у Максимилиана опеку над его же сыном Филиппом.

– И какова моя роль? – поинтересовался я у де Бурнонвиля.

– Увы, я только посланник… – Людовик извиняюще пожал плечами.

Впрочем, я и без его ответа уже догадался. Самому герцогу и его людям давить зарвавшихся бюргеров очень не с руки – так и до общего народного восстания недалеко. Фламандцы народ гордый и свободолюбивый. И донельзя упертый. Поэтому, кому как не мне подавлять очередной мятеж. Опять же, потом будет очень удобно все свалить на Гентского палача, известного изувера и душителя свобод. Точно так же, как произошло в первый раз. Я стращал, а покойная Мария Бургундская миловала, зарабатывая авторитет у горожан.

По-хорошему, надо бы всех послать и валить из Гента подальше, но… Но, черт побери, на кону стоит гораздо более важное дело. Так что, свою услугу я продам очень дорого. К тому же, совершенно незачем чрезмерно свирепствовать, можно обойтись строгой дипломатией. Если получится, конечно.

В город проехали беспрепятственно, оказывается, подконтрольную Штатам городскую стражу на этих воротах уже сменили верные герцогу наемники.

Еще полчаса бешеной скачки по узким улочкам, и мы добрались до резиденции Максимилиана.

Охрана сразу же препроводила меня в кабинет герцога, в котором помимо него обнаружилась еще и Мергерит.

Макс был небрежно одет и выглядел сильно озадаченным, причем, судя по красным глазам, вдобавок не спал пару суток. Вдова покойного Карла сидела в кресле и вальяжно откинувшись на спинку, мелкими глоточками смаковала гиппокрас. Выглядела гораздо лучше и спокойней, чем ее зять.

– Ваше сиятельство… ваше сиятельство… – исходя из обстоятельств, я счел уместным только короткий поклон, общий для зятя и тещи.

– Мой старый друг! – герцог порывисто шагнул ко мне и радушно обнял. – Оставьте условности. Как же я рад вас видеть…

Максимилиан отличный вояка и полководец, прямо хоть куда, но никогда не был хорошим актером, хотя в этот раз исполнил свою роль исключительно достоверно. Или действительно был мне рад. Что особо и не удивительно – проблем у него накопилось выше крыши. А некий граф де Грааве известный решала.

Мергерит мне просто кивнула

– Ее сиятельство… – герцог поклонился теще, – любезно сообщила нам суть вашего дела, Жан. Идея мне симпатична…

«Давай рожай быстрей… – неожиданно зло подумал я. – Из тебя дипломат, как из меня барабанщик…»

Но Максимилиан не внял моим мысленным увещеваниям и добрых полчаса распинался на тему возможного военного союза с Наваррой. Общий смысл сводился к тому, что с некоторой долей вероятности, Бургундские Нидерланды могут вступить в союз, но свою лепту в борьбу с Пауком будут вносить только на поприще отвоевания оккупированных франками своих территорий. Но опять же, чисто гипотетически. С многими условиями, которые он не озвучил.

Мегги только морщилась, слушая витиеватые потуги зятя.

– Однако… – Максимилиан состроил скорбную рожу, видимо подойдя к кульминации своего спича, – сейчас обстоятельства не только не благоприятствуют возобновлению военных действий с руа франков Луи, но даже подробному обсуждению нашего союза…

– К вашим услугам, сир… – устав от разглагольствований, намекнул я. – Позволю себе напомнить, что я ваш вассал по баронии Гуттен.

– Максимилиан, позвольте я обрисую ситуацию… – Мергерит заговорила первый раз за нашу встречу.

– Прошу вас, – герцог облегченно вздохнул.

– Насколько вам уже известно, Жан, – начала герцогиня. – Сегодня утром состоится собрание Генеральных Штатов, на котором они собираются оспорить право опеки над дофином Филиппом. Мы имеем определенное влияние на делегатов, но, к сожалению, не над большинством. То есть, боюсь решение все-таки будет принято. Что, в свою очередь, сделает абсолютно невозможным наш вероятный союз с Наваррой.

«А также, сделает герцога Максимилиана вообще никем в Бургундских Нидерландах, а твое влияние, милая Мегги, сойдет на почти на нет… – про себя добавил я. – Так что, вопрос союза глубоко вторичен…»

Но вслух озвучил совсем другое, прямо поинтересовавшись.

– Что я могу сделать, ваше сиятельство?

– Зачинщиков всего трое, но они имеют большое влияние на остальных… – герцогиня состроила брезгливую гримассу и сделав многозначительную паузу, продолжила. – Пожалуй, мы сможем воспрепятствовать нежелательному нам решению, но только если их удастся вывести из игры…

И уставилась на меня, приглашая самому дополнить смысловой ряд.