Граф божьей милостью

– Не сомневаюсь, – криво улыбнулся я. – Советую добавить, что суверенное государство Наварра не потерпит ни от кого никаких угроз и принуждений. А в случае агрессии, ответит тем же!

Шевальер Аиноа просияла и гордо задрала нос. Луиджи с Клаусом пыжились как павлины, Тук с легистом откровенно скучали. Дон Оуэн презрительно посматривал на свиту барона, а сам де Жевр, гневно уставился на меня.

Я ожидал он него вспышки гнева и угроз, либо чего-то подобного, но барон меня удивил.

Он встал, отвесил поклон и совершенно спокойно сказал.

– Ваше сиятельство, я склонен предполагать, что вы мне откровенно лжете. А посему, имею честь вызвать вас на поединок!

Вслед за ним его оруженосцы дружно шагнули вперед. Что подразумевало собой их вызов своим визави с моей стороны.

Логан с де Брасье тоже оживились.

Я слегка удивился, но виду не подал. Довольно странное решение в данной ситуации. Хотя, все укладывается в рамки средневековой этики. Любой нобиль может бросить вызов другому нобилю. Теоретически, даже королю. Особых предлогов для этого не надо. Вот только шанс на то, что этот вызов будет принят, стремится к полному нолю. У королей полно вассалов, готовых принять вызов вместо своего сюзерена. И это вполне законно.

– Барон, барон… – я покачал головой. – Я отвечу на ваш вызов, но сначала хочу рассказать одно интересную притчу. Однажды, весьма умелый в воинском деле шевалье, бахвальства ради бросил вызов одному герцогу, тоже славившемуся своим владением мечом. Но вместо герцога вынужден был схватиться с его вассалами и был убил уже во втором поединке. Мораль сей притчи такова, что прежде чем вызывать кого-либо на бой, следует поразмыслить над тем, кого ты вызываешь.

Де Жевр промолчал странно улыбаясь.

– Так вот, ваша милость, – продолжил я. – Я не приму от вас вызова, по той причине, что моя честь принадлежит его величеству Франциску Наваррскому. Впрочем, не буду препятствовать вашей схватке с равными вам по положению с моей стороны.

В общем, элегантно указал барону на его место. Давно прошли времена, когда я резал всех подряд, пора бы и остепениться. Чин и титул обязывает.

– Вы не сможете отказаться от поединка, ваше сиятельство… – не переставая улыбаться, заявил франк.

– Я вам все уже сказал, барон. И не стоит больше упоминать об этом.

В ответ, де Жевр удивил меня еще раз. Барон с каменной мордой отчеканил:

– В таком случае, прошу вас, ваше сиятельство, о приватном разговоре наедине. Обязуюсь не предпринимать во время оного враждебных действий.

После короткого раздумья, я кивнул. Все вышли, оставив нас бароном наедине.

Вот честно, даже не предполагал, зачем он об этом попросил. И очень скоро удивился в третий раз. Впрочем, это не то слово, я просто охренел.

– Слушаю вас, барон.

– Вы не узнали, меня Жан? – де Жевр усмехнулся. – Что довольно странно, со своей стороны, я сразу понял, кто вы на самом деле.

«Блядь… – ругнулся я про себя. – Очередной «приветик» из прошлого бастарда. Ну и что делать? Лую совершенно незачем пока знать о том, что я на службе у Франциска. Н-да… без поединка не обойтись. Придется тебя убить барон, хотя ты мне в чем-то симпатичен…»

– Скажу сразу, я совершенно не сомневаюсь в том, что все титулы, которыми вы были представлены, на самом деле являются вашими, бастард Арманьяк, – продолжил де Жевр, невозмутимо отпив глоточек вина. – Но как? Ведь я был совершенно уверен в том, что вы уже давно мертвы.

Упорствовать было совершенно глупо.

– Меня довольно трудно убить, барон…

Де Жевр усмехнулся.

– Знаю, Жан. А ведь когда-то мы были друзьями… Нас еще называли неразлучной парочкой бастардов. Когда вашего отца убили, я скорбел по нем, как по-своему. Забегая вперед, скажу, что я принимаю вашу тайну и не собираюсь ее никому выдавать. Но… – в голосе барона проскользнули стальные нотки, – Не кажется ли вам, что теперь нам надо окончательно выяснить отношения? Дела чести не имеют срока давности.

– Напомните, барон, – как можно спокойней попросил я. Послезнание бастарда ровным счетом ничего мне подсказывало. Я в упор не узнавал де Жевра, и тем более, не помнил, что там произошло в наших отношениях.

– Баронесса Камилла де Ганделу… – свирепо рыкнул де Жевр. – Мы условились с вами биться насмерть из-за ее расположения! Но тогда поединок сорвался из-за того, что ваш отец поднял мятеж против руа. И раз мы встретились, не вижу повода ничего откладывать.

«Твою мать… – в который раз, я опешил. – Ну что за хрень? Какая в пень Камилла? Не знаю никакую Камиллу и знать не хочу. Хотя, скорее всего, здесь что-то еще. Чертова баронесса только повод склонить меня к поединку? Он понимает, что миссия провалена, рыпаться не стоит, а де Бурбон за фиаско по головке не прогладит. А если я соглашусь биться, есть шанс убить двух зайцев одним ударом. Уничтожить врага самого короля, вдобавок нанести урон Наварре, за что Луй тоже наградит. Ну и заодно решить дело чести, черт бы его побрал. И что делать? Твою же мать, мужик-то неплохой, высшей степени благородства. Таких в друзьях держать надо, а не убивать…»

– У нас есть шанс уладить дело миром? Клянусь Богородицей, я не хочу вас убивать.

– Исключено, Жан… – де Жевр растянул губы в торжествующей улыбке.

– Хорошо, но признайте, вы наш нерешенный спор использовали, как повод?

– Неважно, – твердо ответил барон. – Я знаю, вы были человеком чести, Жан, надеюсь вы им и остались.

Я ненадолго задумался и выдавил из себя.

– Пусть так. Я принимаю вызов…

Глава 4

Сразу после того, как мы пришли к согласию, я вызвал в зал всех остальных. И не особо удивился тому, что оба моих оболтуса уже уговорились с оруженосцами барона на поединки. Клаус – с Гийомом де Куаленом, таким же крепышом, а Луиджи – с Анри де Сабраном – невысоким коренастым живчиком, типично южной наружности.

Чему тут удивляться, обычное дело, почти всегда после своих сюзеренов бьются оруженосцы.

Очень неожиданно для меня, оба эскудеро барона оказались бастардами[22]. Если его пажи тоже незаконнорожденные, то это явно не совпадение. И зачем, спрашивается. Надо будет поинтересоваться ради любопытства. Слишком уж странно выглядит.

Дона Оуэна и шевальер Аиноа, я назначил свидетелями поединка с моей стороны. Валлиец отнесся к этому внешне совершенно спокойно, хотя все равно было видно, что он очень польщен таким доверием. А вот шевальер, та чуть не запрыгала от радости. Н-да… детский сад, право слово. Нет, дама она во всех отношениях достойная, но будь моя воля, я бы женщин на пушечный выстрел не подпускал к золотым шпорам. Впрочем, их и так никто не подпускает. Шевальер одно из очень редких исключений. Тех, что только подтверждают правило.

Логану и де Брасье поначалу соперников не досталось, в виду полного отсутствия подходящих кандидатов в свите барона. Чему эта парочка явно не обрадовалась, всем своим видом демонстрируя обиду и недовольство. Но без соперников они не остались, после того, как с нефов прибыли свидетели со стороны де Жевра, сразу три дворянина, скотт и легист тут же вызвали двух из них.

Я уже в который раз за сегодня про себя выматерился и подошел к де Брасье.

– Вам-то зачем это надо, Деннис?

– Сир… – легист оскорбленно набычился. – Помнится, вы со мной заключили договор о предоставлении определенных услуг, так что теперь вы формально мой сюзерен. И право вас защищать – является моей святой обязанностью.

Хотел наорать на него, но передумал. Хрен с ним, правда будет очень досадно, если придется искать другого легиста.

Поединки решили проводить на просторном замковом дворе. Первым номером бились мы с бароном, а потом, попарно, все остальные.

– На какие условия мы тогда договаривались? – выбрав подходящий момент, поинтересовался я у де Жевра.

– Пеший бой, любой доспех, любое оружие, – деловито ответил барон. – Я выбираю щит и меч. Вы – по своему усмотрению.

– Хорошо. Тогда тоже меч и малый тарч[23]… – после некоторого раздумья, ответил я. – Кстати, смотрю у вас в свите одни бастарды. Так само по себе получилось или?..

– Или, Жан… – де Жевр грустно улыбнулся. – Вы не понаслышке знаете о тяжелой доле полублагородных незаконнорожденных. Да и я тоже. Вот и решил помогать таким по мере сил. У меня получилось возвыситься, хочу, чтобы получилось и у них.

Убивать барона расхотелось еще больше. Славный же мужик, хотя и с придурью. Вот мне даже в голову не приходило участвовать в судьбе того великого множества дворянских ублюдков, что в нынешние времена плодятся с великой скоростью. Черт, чтобы придумать? Вот, ей-ей, не хочется отправлять на тот свет старого друга. Пускай даже не моего, а истинного бастарда Арманьяка. А если…

– Еще раз предлагаю вам изменить условия поединка. В случае моей победы, вы просто уберетесь из Наварры, а в случае вашей победы, я добровольно сдамся и позволю вам отвезти меня Пауку. Увы, более заманчивого предложения, я сделать не могу.

– Жан… – барон посмотрел на меня как на умалишенного. – Я ни в коем случае, не собираюсь вас отдавать его величеству Луи. Вы не заслуживаете подобной участи, чтобы там не натворил ваш отец. Мало того, я считаю такой поступок бесчестным.

– Ага, а убить меня, вы не считаете бесчестным?

– Нет, конечно… – барон с улыбкой пожал плечами. – Убью с большим удовольствием. Как врага своего сюзерена и как бывшего друга, которого поклялся предать смерти за подлость.

– Тысяча святых угодников и преисподняя! – я невольно вспылил. – Но я не хочу отправлять вас на тот свет!

– А я хочу! – жестко отрезал барон.

– Матерь божья, но за что?

– Вы серьезно не помните, Жан? – де Жевр несколько растерянно посмотрел на меня.

– Нет, не помню. После ранения, я потерял часть памяти.

– Вы совратили даму, которую, я любил… – тихо сказал барон. – За моей спиной. За спиной человека, который считал вас своим братом.

– Дерьмо… – я невольно выругался. – А если попробовать…

– Нет!

– Но я буду вынужден вас убить!

– Вы всегда были заносчивы, Жан, – де Жевр иронично усмехнулся. – Мне помнится, я всегда забирал у вас четыре поединка из пяти. А с тех пор, я сильно вырос в воинских умениях.

«Тьфу на тебя, идиот! – ругнулся я со злости. – Ты вырос, а в тушку бастарда вселился совсем другой человек. Который уже успел перерезать херову тучу людей в одиночку. Ну да хрен с тобой. Привожу в свидетели Господа Бога нашего, я сделал все, чтобы оставить тебя в живых…»

Из доспехов у меня наличествовал только готический[24] комплект, в него и экипировался. Забрало на саладе оставил в верхнем положении для лучшего обзора. Из оружия, по своему обычаю, выбрал эспаду, а для левой руки – обычный тарч, из окованного железом, мореного ясеня.

Де Жевр облачился в доспехи миланского стиля[25], очень качественной ломбардской работы и впечатляющей стоимости. Видимо в средствах барон явно не нуждался. Из оружия он вооружился типичным для этого времени мечом с крестообразной гардой, всего лишь немного недотягивающим до размеров полуторника – вдобавок массивней и тяжелей моего клинка. А вот его щит, являлся практически идентичным, только с другим гербом.

Сразу после того, как мы вооружились, вступил в свои обязанности капеллан шато Дюртубийе, монах-францисканец отец Урбан, на удивление молодой, симпатичный дядька, чем-то смахивающий на французского актера Жана Маре.

Во время исповеди, я ему честно признался, что не хочу убивать барона, а ежели придется это сделать, его смерть ляжет тяжким грузом на мою душу.

– Это похвально, сын мой, – монах мягко улыбнулся, – но избавься от лишних сомнений, Господь сам направит тебя на должный путь.

После чего дал поцеловать распятье и закончил ритуал.

«И какого хрена я ему признался? Чем он мне мог помочь? – зло подумал я. – В одном падре прав, не хрен перед боем голову ерундой забивать…»

– Благородные кавалеры! – проговорила шевальер Аиноа, едва ли, не светясь от собственной значимости. – Имею честь предложить вам решить дело миром!

Барон отрицательно мотнул головой в шлеме. Лица не было видно, в отличие от меня, он опустил забрало своего армета[26].

Я с секундным запозданием повторил его жест.

– В таком случае! – Аиноа сделала трагическую паузу. – Напоминаю, что поединок будет проходить до смерти одного из его участников. В случае тяжелого ранения, либо иной неспособности продолжать бой, противник будет обязан совершить немедленный акт милосердия. Просьбы о пощаде допускаются, но решение об их удовлетворении, остается правом соперника. Благородные кавалеры, вы подтверждаете данные условия?

Жесты согласия не заставили себя ждать.

– Да благословит вас Господь! – торжественно воскликнула шевальер и отмахнула рукой. – Готовы? Сходитесь!

По стойке барона, я сразу понял, с чего он начнет: резкий рывок, толчок щитом, чтобы выбить меня из равновесия, с последующим ударом мечом.

Так и случилось; де Жевр пошел по кругу, якобы с намерением развернуть меня против солнца, но тут же рывком сорвал дистанцию. Правда атака ничем не закончилась, потому что я вовремя ушел в полуобороте из-под удара, вскользь отбивая его щит. А когда барон провалился, резко хлестанул эспадой франку по затылочной части шлема.

Барон мгновенно развернулся, умело прикрываясь тарчем, наотмашь махнул мечом, с намерением отогнать меня, но я уже сам отскочил на несколько шагов и негромко сказал.

– Не дури! Еще не поздно, проси пощады…

Вместо ответа, де Жевр опять ринулся вперед, довольно ловко изобразив смену направления атаки.

Тут уже я сам, выбрав нужный момент, рванул ему навстречу, с силой ударил тарчем, сразу же отпрянул с уходом в сторону, и снова рубанул по армету резким, косым ударом. Не пробил, мечом разрубить такой шлем нереально, но сотрясение головного мозга барону обеспечил точно.

Де Жевр по инерции опять проскочил мимо, хотя и успел вскользь зацепить меня по наплечнику.

Разворачиваясь, он взрыл сабатонами[27] утоптанную землю и опять стал сближаться. Но уже осторожно, мелкими шажками. Наглухо прикрывшись щитом и выставив вперед меч.

– Ну… – рыкнул я. – Решайся, или умрешь…

Де Жевр на мгновение замер, словно колеблясь. Я уже стал надеяться, что он образумился, но… но барон опять атаковал.

Еще несколько секунд назад, я чувствовал к нему симпатию, но внезапно она безвозвратно исчезла. Передо мной стоял обычный враг, достойный лишь смерти.

Обманный вольт влево, и тут же, одновременно с разворотом тела, шаг вперед уже с другой ноги. Левая рука в поддержку правой перехватывает эспаду у основания клинка, и резким тычком вгоняет ее острие в открывшуюся щель между горжетом[28] и кирасой.

Скрежет, короткий вскрик…

Тут же выдернув оружие, я шагнул назад.

На вороненую сталь выплеснулась алая струйка и оставляя влажные следы, скатилась быстрыми капельками по кирасе.

Де Жевр выронил меч и, как подкошенный, упал на колени. А еще через секунду с лязгом опрокинулся на бок.

Я переложил эспаду в левую руку, вытащил из ножен мизерикорд, шагнул к барону, и стал на одно колено возле него. Хотелось поднять ему забрало, чтобы заглянуть в глаза, но в латной рукавице даже не стоило пытаться это сделать, все равно с защелками сам не справишься.

– Сдавайся…

Де Жевр застонал и тяжело закашлялся.

– Жан… – глухой голос звучал из-под шлема едва слышно. – А знаешь… ведь Камилла давно умерла…

– Сдавайся, еще не поздно… – через силу, выдавил я из себя.