Граф божьей милостью

А еще через несколько минут, мы встретили на пути саму шевальер[9] Аиноа, даму д`Эрбур, кастеляна[10] коммодории и по совместительству пассию Феба. Довольно симпатичную дамочку, смуглую, жгучую и статную брюнетку.

Дама, ловко устроившись в дамском седле, неспешно трусила на караковой кобылке нам навстречу в сопровождении своих егерей, четырех усатых мужиков в возрасте. И к моему удивлению, пребывала эдак на пятом шестом-месяце беременности. Или около того. Зеленое платье и меховая безрукавка совсем не скрывали аккуратного компактного животика.

Интересно девки пляшут. Неужто Феб отметился? Точно он. Ай да хват! Да и девчонка не дура, подцепить на крючок самого короля. Похвально, похвально, ничего не скажешь. Я понял, что девица далеко пойдет, еще тогда, когда узнал, как она ловко прокинула своего папеньку.

– Шевальер… – не слезая с седла, я склонился в поклоне, обмахнув перьями берета круп жеребца.

– Ваше сиятельство… – Аиноа ответила мне коротким кивком. – Надеюсь, дорога была к вам милостива?

– Хвала деве Марии, шевальер. Рад вас видеть в здравии…

Аиноа недовольно наморщила лобик и положив руку на округлившийся живот, пробурчала.

– Чувствую себя толстой и неуклюжей, как жаба. Вдобавок, все словно сговорились, кудахчут словно квочки надо мной, едва вырвалась от них проехаться верхом. К счастью, живот не мешает стрелять из лука… – она показала на две убитых лани притороченных к седлам егерей. – Так что вы вовремя, сир, сама запеку для вас кострец с овощами.

– Ваши охотничьи и кулинарные таланты под стать вашей красоте, шевальер… – я не преминул щегольнуть куртуазностью. – С большим удовольствием полакомлюсь.

– Вы мне льстите, сир…[11] – Аиноа довольно улыбнулась. – Тогда не будем медлить, поскорей вернемся в коммодорию. – И разворачивая кобылу, как бы невзначай бросила: – А вы пока поведайте, как там дела в Памплоне?

«Ага… – про себя улыбнулся я. – Если тебя и интересует Наваррский двор, то только в контексте его хозяина. Ну что же, дама д`Эрбур, с удовольствием удовлетворю ваше любопытство…»

– Государь в полном здравии, не давеча как перед моей отправкой в дорогу упоминал о вас, шевальер… – я достал из седельной сумки футляр для писем и с легким поклоном передал женщине. – И передал со мной личное послание…

Аиноа быстро цапнула тубус, уже ухватилась за печать, чтобы сорвать ее, но потом справилась с собой и убрала футляр. И тщательно скрывая свою заинтересованность, поинтересовалась у меня:

– У нас здесь поговаривают, что идут переговоры о браке государя с португальской инфантой?

– Мне ничего об этом неизвестно, шевальер… – лихо соврал я. На самом деле эти переговоры уже успешно закончились. Графиня Седубал изначально предназначалась Саншо Одноглазому, инфанту Кантабрийскому, но за него Феб отдал свою сестру Каталину, а сам решил взять в жены рекомую даму. Естественно ни о какой любви с первого и даже десятого раза даже речь не идет, брак состоится исключительно по расчёту, как это всегда водится среди венценосных особ. Франциск отказывается от короны Альгамбре, коя и так больше ритуальная чем реальная, а взамен получает Азорские острова, порт на побережье и право торговать с Африкой под португальским флагом. Но всего этого шевальер знать не надо, во всяком случае не из моих уст.

Так за разговором, мы вскоре добрались до шато Дюртубийе. Надо сказать, с моего последнего появления в этих местах, замок стал выглядеть гораздо пристойней. Обновили машикули[12], отремонтировали герсу[13], перестроили подъемный мост и еще много чего по мелочи подшаманили. Видимо назначение замка коммодорией ордена Горностая пошло ему на пользу.

Проследив, как разместили личный состав, я прямым ходом направился смывать с себя дорожную пыль. Шевальер любезно уступила мне свою личную мыльню. Как только переступил ее порог, следом за мной ввалились две крепкие румяные девки, честно говоря, не особо изысканной красоты, но вот прямо кровь с молоком, такие, каких сразу ущипнуть на бочок хочется.

– Я Луиза, ваше сиятельство… – та что поносастей, игриво хихикнула и присев в легком книксене, поставила на столик большущий поднос с кувшинами, стаканами и плошками с разными заедками.

– Я Фелиция… – вторая, губастенькая, с носиком поменьше, но тоже весьма зачетным, после поклона уложила на лавку кипу льняных простыней.

А потом, расплывшись в лукавых улыбках, обе хором пропели:

– Мы поможем вам принять ванну, сир…

Я хмыкнул, налил себе в стакан вина, ухватил кусман сыра и спокойно бросил девкам.

– Тогда, чего стоим? Платья долой. И воды подлейте погорячей…

Девицам не пришлось приказывать дважды. Весело хихикая, они мигом разоблачились до рубашек, раздели меня и бережно поддерживая за руки усадили в здоровенную деревянную лохань, покрытую простыней, дабы задницу от заноз уберечь. А потом и сами в нее угнездились.

В общем, шевальер Аиноа, дама д’Эрбур, прекрасно знала, как угодить ближнику своего зазнобушки. Обожаю умных женщин.

Забегая вперед, скажу, что девки очень быстро выдраили меня до скрипа, но ко второй части Марлезонского балета, так сказать, десерту, мы приступить не успели. Едва Луиза взяла «быка за рога», как в коридоре послышались чьи-то поспешные шаги, а потом в дверь мыльни заполошно затарабанили.

– Какого hera надо? – рявкнул я в сердцах.

– Сир… – ответил мне голос моего эскудеро[14] Клауса. – В гавань Сибура вошли два больших военных нефа[15] франков…

– Твою же мать… – с чувством выругался я. – Так, девы, отбой, живо вытираем и одеваем меня…

Уже через пятнадцать минут я стоял на донжоне и рассматривал в подзорную трубу бухту. Вход в нее перекрывали два здоровенных нефа, под белыми флагами. Королевских лилий на них с такого расстояния не было видно, но в том, что это посудины франков сомневаться не приходилось. И в том, что они пришли за мной – тоже.

«Ну да… Всю зиму «Виктория» здесь стояла, франки прознали и пригнали военные корабли едва открылась навигация. Большие, как бы не под тысячу тонн водоизмещением… – размышлял я про себя. – Пушек, к счастью, нет, но другой стреляющей машинерии хватает. Вон и баллисты с требушетами на носовых и кормовых площадках. И самое пакостное, очень умно стали. Бухта маленькая, маневрировать придется на веслах, пока будем ловить ветер парусами, станем прекрасной мишенью. Даже если благополучно вырулим и пойдем на прорыв, есть большой шанс того, что один из нефов к нам успеет подцепиться. А с учетом того, что на нем не менее пяти сотен экипажа, арифметика явно не в нашу пользу.

Нет, ничего особо критического пока не случилось, к примеру, я могу сжечь их брандскугелями прямо от причала, для этого всего лишь надо развернуть «Викторию» бортом к выходу из бухты. Но если мы нападем первыми, в своем же порту, это будет прямым объявлением войны. А Наварра пока к ней не готова. Следовательно, сначала надо узнать…

– И какого hrena они сюда приперлись? – вслух озвучил я вопрос и передал подзорную трубу Аиноа.

– Простите, сир… – женщина виновато пожала плечиками. – Я не успела вам доложить. Франки требуют выдать им корабль под названием «Виктория» вместе с командой и капитаном фон Врунгелем. То есть, вас выдать.

– Вот даже как…

– Я уже приказала собирать людей!!! – Аиноа состроила хищную гримассу. – Возьмем их ночью, подойдем тихо на лодках и… – она решительно взялась за рукоятку кинжала на поясе, – вырежем как баранов. Или потопим с берега из требушетов!

– Не спешите, шевальер… – я поднял руку в успокаивающем жесте. – Так они требуют или просят? Угрозы были?

– Ну… – Аиноа озадаченно наморщила лоб. – Скорее, просят. Сравнительно вежливо.

– Тогда приглашайте их главного на переговоры…

– Но…

– Шевальер, поумерьте пока свою кровожадность. Вырезать франков никогда не поздно…

Глава 3

Отдав все указания, я отправился в предоставленные мне покои переодеваться. Предстоит первое явление на люди гранд-адмирала флота Наварры, так что надо выглядеть соответственно. Время такое, чем выше стоит человек, тем пышней он должен выглядеть, иначе не поймут. Хотя я стараюсь не перебарщивать, одеваюсь дорого, но строго, без всяких модных излишеств.

Кстати, оного флота, чьего я адмирал, честности ради, пока практически не существует, но это в данных обстоятельствах не особо существенный факт.

Итак, отороченный куньим мехом темно-фиолетовый дублет со скромной серебряной вышивкой, парадные перья на темно-зеленом бархатном берете, парадно-боевое оружие, все пальцы в перстнях, даже золотые шпоры на ботфортах, того же цвета, что и головной убор, по разряду «произведение искусства» проходят. Естественно и свой орден Золотого Руна не забыл. По инерции хотел для пущего понта к нему добавить еще Дракона с Горностаем, но, увы, по статусу Руна, никаких других наград с ним носить нельзя. Феб все подзуживает, мол Атос у Дюма таскал все свое до кучи, а ты чем хуже, но я отказываюсь, ибо есть правила, которые нарушать нельзя.

Клаус и Луиджи переоделись в гербовые ливреи моих цветов и даже по-быстрому патлы на палочки накрутили, дабы щеголять кудряшками по нынешней моде. Логан и де Брасье тоже нарядились, правда их похмельные рожи несколько портили впечатление. Оба всю дорогу пребывали в состоянии перманентного опьянения – тут у кого хочешь морда опухнет.

Управившись, мы спустились в каминную залу замка, где уже собралась местная хунта[16] в полном составе, то есть шесть рехидоров[17] и алькальд[18], далее – алькайд[19] – он же командир местного гарнизона, дойч мэтр Штримайер, переименованный Фебом в Круппа, а также кавальер[20] ордена Горностая, валлиец дон Оуэн Лоугох ап Ллевелин. Черт бы побрал эти валлийские имена.

Как очень скоро выяснилось, все оные, кроме Круппа и валлийца, уже успели переругаться на тему, как и каким способом унасекомить франков. Вопрос решения проблемы дипломатическим путем даже не обсуждался. Пылкий все-таки народец эти южане. Ну ничего, я сейчас слегка поубавлю пыл горячим наваррским парням.

Приняв поклоны и представления, я уселся в кресло. Шевальер немедля меня представила и сделала акцент, что как гранд-адмирал флота Наварры, я курирую всю оборону территориальных образований на побережье и могу спрашивать с них по-взрослому, по полной программе. То бишь, казнить или миловать.

Все прониклись и на меня уставились, надо понимать, ожидая решающего вердикта по способу умерществления гостей. Аиноа делала вид, что она тут не причем. Скорей всего наш разговор с ней она еще не озвучила.

Я немного помолчал, а потом спокойно сказал:

– Господа, я ничуть не сомневаюсь в вашей доблести, мужестве и верности короне. И одобряю намерения дать отпор франкам, буде оные осмелятся проявить какие-недружественные действия. Однако, нападать первыми будет совершенно неразумным, ибо подобное решение будет расценено, как прямое объявление войны и развяжет руки руа Луи. Вы возьмете на себя смелость совершить такой шаг без одобрения короля?

Враз помрачневшие рожи наглядно засвидетельствовали о том, что желающих нет.

Я сделал длинную паузу, давая местным прочувствовать момент, а потом, подпустив в голос металла заговорил:

– Но все это не повод для того, чтобы не быть готовыми встретить франков. Кстати, где там их главный?

По лицу шевальер пробежала едва заметная усмешка.

– Сначала он хотел, чтобы наши представители прибыли к нему. Но когда мы пригрозили стрелять по нефам из требушетов, все-таки согласился отправиться сам, – Аиноа безразлично пожала плечами. – Потом отказывался ехать в шато на телеге. А после того, как местные торговцы не продали ему лошадь, пошел пешком…

Городские начальнички тут же мстительно осклабились. Я тоже не сдержал улыбки. Ай да шевальер, опустила человечка Паука ниже плинтуса. Лошадок у франков с собой нет, потому что морем их очень опасно перевозить, а если главный у гостей дворянин или тем более рыцарского звания, то в телеге ему передвигаться западло, лучше уж пешком. Ну что тут скажешь, молодцы.

– Пусть идет… – я одобрительно кивнул и перевел взгляд на сибурских начальников. – Итак, предлагаю вам доложить о всех наличных силах и мобилизационном потенциале. А также отчитаться о выполнении задач по укреплению обороны города, поставленных вам его королевским величеством Франциском первым этого имени, во время его пребывания в Сибуре. А назавтра, я назначаю инспекцию на местах.

Рехидоры с алькайдом и алькальдом резко помрачнели, а вот дойч с валлийцем – совсем наоборот – воспряли, при этом мстительно поглядывая на городских.

Ага… все понятно, наблюдается явный конфликт интересов. Ну что же, сейчас разберемся.

– Дон Оуэн, первым я заслушаю вас…

Очень ожидаемо, лучше всего с поставленными задачами справились дойч и валлиец. Башня на мысе Сокоа, в которой Феб планировал организовать картографическую школу и за реконструкцию, которой, отвечал дон Оуэн, уже практически была достроена, на ней даже успели оборудовать артиллерийскую четырехорудийную площадку с тремя двадцатичетырёхфунтовыми орудиями. Штайнмайер доложился об изготовлении еще шести таких пушек, но вот доставить их в город из Эрбура, где находилось литейное производство он пока не успел. Набрать и обучить расчеты – тоже. По объективным причинам, прямо связанным с управленцами Сибура.

А по завершению докладов дойч и валлиец дружно наябедничали, что городские власти всячески саботируют их работу. Как я понял, без особых причин, чисто из гонора к чужакам. Впрочем, как позже выяснилось, поначалу Штримаер и Оуэн сами несколько свысока отнеслись к местным, вот и получили в ответ. Как я уже говорил, южане народец гонористый, понаехавших не жалуют от слова совсем.

С наличными воинскими силами дело обстояло вполне сносно, город мог выставить прямо сейчас триста солдат, в том числе сотню тяжеловооруженных, и в течении суток собрать еще столько же. А вот поставленные Фебом задачи рехидоры практически завалили. Из четырех запланированных позиций для требушетов на скалах вокруг бухты были организованы всего две. Помимо этого, хватало и других провинностей. О содействии в организации морской базы в бухте Сен-Жак де Люз, и постройки второго форта на северном мысу бухты, я даже не говорю. Там вообще конь не топтался.

Попытка отговориться запутанностью и сложностью местных фуэрос, то есть законов, а также их противоречием с уставом коммодории, благополучно провалилась.

Разбор полетов был кратким, но драл я местных в особо извращенной форме и выделил им месяц на исправление недостатков, в противном случае пообещался в красках расписать королю о творящемся безобразии. Этого хватило, чтобы сибурцы прониклись до мозга костей. Отчитав, я их прогнал, оставив при себе только дона Оуэна и шевальер Аиноа.

А потом прибыл франк. А точнее цельный опоясанный рыцарь, сеньор и барон, в сопровождении двух оруженосцев и такого же количества пажей. Причем, такой же бастард, как и я. Герб на коттах его свиты был наискосок перечеркнут красной полосой.

Сказать, что он был в ярости, значит ничего не сказать.

Ну да, понимаю, прошагать в доспехах половину лиги по крутой дороге – это вам не это.

Весь покрытый пылью, потный и злой, как собака, долговязый мужик с худым породистым лицом ворвался в зал и едва сдерживаясь, прошипел.

– Я барон Жан де Жевр, сеньор Дезай, с кем имею честь?

Вперед шагнул Луиджи и высокомерно отбарабанил:

– Пред вами гранд-адмирал флота Наварры, кавалер орденов Золотого Руна, Горностая и Дракона, граф Жан де Грааве, пэр Англии граф Албемарл, сеньор де Молен, барон ван Гуттен!!!

Графом божьей милостью Жаном VI эскудеро меня не упомянул, так как я сам запретил это делать. Даже несмотря на признание Франциском – полностью легализовываться еще рано. Предстоит путешествие через всю Европу, а лишняя известность может сильно повредить.

У барона чуть глаза на лоб полезли, он явно не ожидал здесь встретить такого сановитого вельможу. Тем более, что сам стоял несоизмеримо ниже на феодальной иерархической лестнице. Но, к своей чести, франк быстро пришел в себя и склонился в официальном поклоне. Правда, при этом кинув на меня довольно странный взгляд.

– Ваше сиятельство…

– Ваша милость… – я ответил церемонным кивком, так как сидел в кресле, а не стоял.

Далее по очереди представились все присутствующие. Дама Аиноа своим рыцарским званием и чином кастеляна орденской коммодории франка особо не удивила, на нее больше таращились его оруженосцы и пажи.

После того, как с официальной частью было покончено, я показал барону на кресло напротив себя.

– Прошу вас, присаживайтесь, ваша милость. Вижу, что ваши доспехи покрыты пылью? Вы шли пешком? – выслушав положительный ответ, я с демонстративным негодованием заорал. – Это неслыханно! Шевальер Аиноа, требую немедля наказать причастных. А пока лучшего вина нам…

Приказ был немедля исполнен. Правда, не исключаю, что барону плюнули в чашу, а может что еще похуже. После того, как Феба шарахнули свинцовым шаром по башке, франков в Наварре, мягко говоря, недолюбливали. Все поголовно, от вилланов до дворян.

Де Жевр высадил махом целый бокал, я отпил всего глоточек и преувеличенно внимательно поинтересовался:

– Итак, позвольте узнать, что вас к нам привело?

– Простите, ваше сиятельство… – франк пристально на меня посмотрел. – Но для начала, не поясните ли мне, что означает чин гранд-адмирала?

– Конечно… – любезно ответил я. – Чин гранд-адмирала в Наварре, приравнивается к чину коннетабля[21] во французской воинской иерархии.

– Я полностью удовлетворен, ваше сиятельство… – барон исполнил еще один кивок. – С готовностью поясню причину своего прибытия. Нам стало известно, что в бухте города Сибура укрывается корабль под названием «Виктория», под капитанством некого Яна фон Врунгеля, подлого разбойника и пирата, отмеченного во множестве преступлений против короны Франции и многих других государств. Соответственно, я прибыл сюда для задержания оного преступника и конфискации его корабля, как средства разбойного промысла, по поручению самого герцога де Бурбона, зятя его величества руа Луи одиннадцатого этого имени. Прошу вас, ваше сиятельство, высказать нам полное содействие в сием законном деле…

Де Жевр изъяснялся несколько косноязычно и натужно, было видно, что он служака до мозга костей, а не придворный вельможа. Что сразу несколько расположило меня к барону. А вот упоминание герцога де Бурбона, наоборот, вывело из себя, так как чертов Луй, подарил своему зятьку часть моих родовых владений, а именно – графство Ла-Марш и еще пару виконств.

– Насколько я понял… – сухо процедил я. – Вы прибыли с просьбой, а не требованием? Или я ошибаюсь?

Барон не растерялся.

– Это законное требование, но в форме просьбы, ваше сиятельство.

– В таком случае, с какой стати вы блокируете выход из бухты?

– Ну… – де Жевр и здесь умудрился извернуться. – Нам не предоставили лоцмана, и мы сделали стоянку на безопасных глубинах. Выходу судов мы не препятствуем, кроме оной «Виктории». Так каким будет ваше решение, ваше сиятельство?

– «Виктория», говорите… – я сделал вид, что задумался. – Ах да, вспомнил… Так вот, оное судно на данный момент принадлежит флоту Наварры. Можете сами убедиться в этом, глянув под каким флагом она стоит. Что, сами понимаете, делает невозможным его выдачу. А упомянутого капитана Яна фон Врунгеля, уже не существует.

– Как не существует? – набычился барон. – Извольте объясниться, сир!

– Я совершенно четко выразился… – невозмутимо пояснил я. – Как мы можем вам выдать человека, которого уже нет вообще? Ни в Наварре, ни где-либо.

Формально, я не соврал, псевдоним «фон Врунгель» безвозвратно исчез. К нему я решил больше никогда не возвращаться.

– Мы можем подойти к делу иным способом! – пригрозил франк.

– Ничего вы не можете, барон! – слегка повысив голос, ответил я. – Вы давно на прицеле наших бомбард и требушетов. Стоит мне отдать команду, как ваши суда будут немедленно потоплены. А посему, советую немедля освободить выход из бухты.

– Это возмутительно! – рыкнул де Жевр. – Мной будет немедленно составлен доклад его величеству!