Помоги проекту - поделись книгой:
А еще, в отличие от Апрада или Таниба, Карбаш был достаточно неспокойным местом. Лакния, на границе с которой и стоял город, была не самым мирным соседом. В отличие от южной Нерии, с которой Кристория поддерживала самые дружеские отношения, северная держава постоянно стремилась укусить всех вокруг. Однако такое агрессивное поведение было вызвано самыми естественными причинами: на трети территории Лакнии снег лежал круглый год, да и оставшиеся земли не могли похвастаться особенным плодородием. Людям банально не хватало ресурсов для выживания, вот и приходилось выдирать необходимое из чужих рук.
Минимум раз в два-три года в Карбаше объявлялось военное положение и пусть сам город лакнийцам взять никогда не удавалось, но в каждом столкновении погибали тысячи солдат. Потом из Апрада приходило подкрепление, привозя с собой обозы с «выкупом»: провизией, предметами первой необходимости, золотом и драгоценностями – северянам показывали кнут и пряник и, конечно, лакнийцы всегда выбирали второе и уходили обратно.
Такое зыбкое равновесие поддерживалось уже много лет. Лакнии никогда не хватало сил, чтобы захватить ключевой город и укрепиться на границе, а Кристории было слишком накладно вести длительные войны в северных пустошах, где лакнийцы были словно рыба в воде, а национальная армия ежедневно теряла бы сотни солдат в партизанской войне и чересчур суровом климате.
Так Карбаш и жил – от осады до осады. Большую часть населения составляли военные со своими семьями, а также всякого рода ремесленники и снабженцы, поставлявшие в город необходимые ресурсы.
Однако это вовсе не означало, что людей держало постоянное напряжение. Все-таки человек – существо уникальное, способное приспособиться практически ко всему. К осознанию нависающей над ним опасности – тоже.
Вот и сейчас на одной из улочек города во всю кипела подготовка к большому событию – из Дома Магии, лучшей академии страны, приезжал сын семьи Кальцир. В учебном году были не только летние и зимние каникулы, еще одни были весной и двое – осенью. Но только в эти два раза было достаточно времени, чтобы доехать от северо-востока Кристорского полуострова до самой северной точки страны и обратно, чтобы осталось время на отдых.
Так что Черныш не был дома уже почти полгода. Конечно ему, надежде семьи и гордости всего Карбаша, устраивали шикарный прием. Здесь, в отличие от Апрада, люди не жили разобщенно, лишь изредка наведываясь в гости к друзьям и ближайшим соседям. Нахождение под постоянной угрозой нападения развивало в горожанах чувство коллективизма: тут не было удивительным отдать полузнакомому человеку половину месячного жалования, если он в этом нуждался или всем кварталом отправиться помогать строить соседу дом, разрушенный в предыдущей атаке.
Так что когда говорилось, что приезда Тиммилини ждали на какой-то улице, имелось в виду в буквальном смысле: почти каждый житель с нетерпением посматривал на часы на городской ратуше, мысленно отсчитывая минуты и изнемогая от любопытства. Эти люди знали Черныша с самого детства и очень любили. Пусть мальчик всегда был довольно угрюмым, они-то знали, что он ценил такое отношение побольше многих. А в Карбаше больше, чем где бы то ни было в Кристории, действовало правило: что ты – то и тебе.
– Едут! – глазастый мальчишка, залезший для лучшего обзора на крышу одного из домов, оглушительно завопил, тыча пальцем в горизонт.
И верно, вскоре в конце улицы показалась запряженная старенькой лошадью телега. Семья Кальцир, в отличие от семьи Даз, не могла себе позволить разбрасываться деньгами и ехал Черныш из Дома Магии на рейсовом дилижансе, в самом же городе, уже встреченный родителями, парень пересел на единственный доступный вид транспорта. Хотя, судя по его лицу, мальчику было совершенно все равно. Сидя рядом с матерью, подставив голову под ее ласку, он, словно большой черный кот, жмурился от удовольствия и широко улыбался, явно полностью удовлетворенный таким положением вещей.
Однако, когда телега, поскрипывая осями, остановилась у родного дома Тиммилини, окруженная уже немаленькой толпой, парень все-таки высвободился из маминых объятий, спрыгнул на камень мостовой и не зашел в дом, пока не поздоровался с каждым, кто пришел его встретить.
– Тетя Румалия, как ваше колено?
– Дядя Пракс, вы закончили постройку балкона?
– О, это же малыш Натис! Уже ходишь, да? А когда я уезжал, у мамы весь день за плечами ездил!
Ребята, если бы увидели его сейчас, не поверили бы своим глазам. Этот улыбчивый, добродушный, радостно смеющийся и жмущий руки всем подряд парень просто не мог быть их Чернышом – меланхоличным, ленивым, немногословным. Даже Лаз, несмотря на то, что смог увидеть в мальчике эту искреннюю нежность, что тот испытывал по отношению к друзьям, не понимал до конца, насколько сильно было в Тиме это чувство.
Оставаясь постоянно отстраненным и в чем-то даже немного высокомерным, он был готов без вопросов и сожалений броситься за дорогих людей хоть в огонь, хоть в воду. Но было ли плохо то, что высшая группа факультета магии так никогда и не узнает об этом? С одной стороны, конечно, это открыло бы им много нового в, казалось, понятном с ног и до головы парне. Но сам Черныш точно бы ответил: нет. Потому что он понимал: такое знание возложило бы на них большую ответственность. Когда человек готов умереть за тебя, ты, если, конечно, не последняя сволочь, неизбежно будешь испытывать вину, понимая, что не способен ответить взаимностью. А Тим понимал: даже в их крайне дружной компании далеко не все были бы готовы заплатить НАСТОЛЬКО высокую цену и (что делало ему огромную честь) никого в том не винил. Так что он предпочитал оставлять все как есть.
Вечером был устроен большой пир. Площадь, на которой обычно проводились организационные собрания, а во время военного положения выстраивались войска и устанавливались метательные оружия, сегодня превратилась в одну большую гулянку. Тиммилини сидел во главе длинного стола и принимал пожелания успешной учебы и других благ, однако на все отвечал искренне и с широкой улыбкой. Ему этого очень не хватало в академии, не родных, нет, друзья с лихвой покрывали эту потребность, но этого чисто домашнего уюта, теплоты, рождающейся из банальных пожеланий и шуток третьей свежести типа: «Желаю тебе стать настоящим магом и помочь мне с ремонтом кухни!», ощущения, похожего на то, когда тебя в нос лижет большая и добрая собака – тепло, чуть-чуть шершаво, немножко щекотно и очень радостно.
Спать Черныш пошел уже после восхода солнца, уставший и счастливый.
Гота, единственный крупный город на побережье Сайского пролива, был самым обычным городом, ничем не примечательным, ничем особенным не знаменитым. Торговые корабли сюда заходили очень редко, главный тракт на север, к Карбашу и Веже – главным пограничным городам страны, проходил мимо, так что те, кто ехал туда или оттуда заезжали лишь чтобы пополнить запасы и переночевать, рядом не было никаких особенных мест вроде Манящего леса, да и вообще никаких больших лесов не было из-за близости Белых гор… в общем, упоминание Готы, несмотря на население почти в две сотни тысяч человек, у большинства граждан Кристории вызывало лишь недоумение и вопросы: «А где это?»
Именно это место и было родиной Сарифа и сюда же молодой человек и отправился на каникулы, вопреки настойчивым советам Лаза поехать в Апрад вместе с Лани.
Встретили парня очень скромно, в семье Дохит всегда царила довольно холодная атмосфера. Мать обняла, поцеловала, без особого интереса расспросила об учебе, после чего, выдав парню немного денег, ушла на кухню. Отец и вовсе лишь пожал сыну руку и молча вернулся к чтению вчерашней газеты. Когда из школы вернулись младшие брат с сестрой, дом все-таки наполнился хоть немного соответствующей важности события суетой: они были погодками, восьми и девяти лет от роду, и, имея возможность ежесекундно общаться друг с другом, пока не заразились царящей в доме апатичностью. Сариф с огромным удовольствием усадил малышей себе на колени и долго наслаждался их восторженными мордашками, когда он рассказывал о магии, создавал из воздуха водопады, земляные фигурки и заставлял летать по комнате книжки с картинками.
Но потом брат с сестрой отправились спать и парень снова остался наедине с собой. Родители не спешили окружать сына вниманием и заботой. Так что, махнув на не предвидящийся праздник рукой, Сариф сдернул с крючка тонкую куртку и вышел из дома в еще светлый летний вечер.
Мест, куда пойти, в Готе тоже особенно не было. Небольшой порт, совершенно не соответствующий длине занимаемой городом береговой линии, небольшие храмы церкви Великого Света, полдюжины театров, десяток несерьезных достопримечательностей, вроде статуи основателя города, вот и весь список. Сарифу, не особенно любившему пить, не умевшему нормально драться и не имеющему в документах штампа «Совершеннолетний», не было никакого интереса в огромном количестве питейных заведений, борделей и борцовских клубов. Да и денег ему выдали мягко говоря немного. Даже на один ужин в средней паршивости ресторане хватило бы впритык.
Но пока он стоял посреди улицы и тщетно ломал голову над тем, куда же ему пойти и зачем он вообще, собственно, так упорно рвался в этот до невозможности скучный город, ответ на оба этих вопроса сам подкрался к нему сзади.
– Бу! – чьи-то острые ноготки неожиданно впились парню под ребра, от чего он чуть не подскочил в воздух.
– Кайлия…! – Сариф развернулся, прекрасно зная, кого именно увидит.
Кайлия Пайтан, простая соседская девчонка. Была когда-то. А потом как-то незаметно превратилась в первую его любовь. Когда им было лет по двенадцать, они часто сбегали от родителей на окраину города, туда, где начинались поля, ложились в траву и долго рассуждали о том, что будут делать, когда вырастут и поженятся. Наивные мечты, как он сейчас понимал.
За полгода до его поступления в академию, когда единственной более-менее светлой перспективой для парня была работа портового чиновника, семья Кайлии, куда более зажиточная и известная, запретила им общаться. Дескать: «Нечего тебе, доченька, водиться со всякими там нищебродами». Конечно, Сариф очень расстроился. Однако куда большим для него ударом стало то, что сама девочка не особо-то и сопротивлялась словам родителей. Словно не было тех сотен взаимных обещаний долгой и счастливой совместной жизни, клятв и по-детски серьезных признаний в любви. Перед его отправлением в Апрад, когда появилась призрачная надежда поступить в лучшую академию страны, между ними произошло крайне сумбурное объяснение. Кайлия просила прощения, говорила, что больше не чувствует так, как раньше, что ему нужно про нее забыть, а он, едва не плача, крикнул девочке в лицо, что будет любить ее вечно, после чего развернулся и убежал.
А в Доме Магии Эльф встретил Лани.
– Как ты? – на нежных губках играла легкая полуулыбка.
С той, последней их встречи прошло полтора года. Кайлия была старше Сарифа почти на год, сейчас ей было уже семнадцать и за то время, что они не виделись, она сильно изменилась. Девочка превратилась в девушку. В ее чертах еще можно было различить детские штришки, но они явно сдавали позиции, по всем фронтам проигрывая женственным изяществу и грации. Большие зеленые глаза, милый носик-пуговка, брови вразлет – она была той же Кайлией, что он помнил, но в то же время словно совершенно иным человеком. В фигуре, конечно, тоже прибавилось соответствующих изгибов, причем прибавилось очень значительно и крайне гармонично.
– Нормально… а ты? – Сариф подавил желание рвануть к дверям своего дома, до которых было всего несколько шагов.
– Неплохо, – она пожала плечами. – Ты на каникулах?
Однако ответить он не успел.
– Кайлия! – к ним бежал высокий молодой человек. Чуть пухловатое телосложение и мучающая его отдышка не могли скрыть аристократических черт лица и блеска интеллекта в темно-синих глазах. – Ты куда убежала? Я только отвернулся и тебя уже нет. Привет, – повернувшись к Сарифу, он дружелюбно улыбнулся и протянул вперед руку. – Рафаль Малия, приятно познакомиться.
– Сариф Дохит, – на автомате ответил на рукопожатие Эльф, в голове судорожно роясь в памяти, стараясь вспомнить, где слышал эту фамилию.
– О! Так это ты тот самый Сариф? Кайлия много о тебе рассказывала. Ты же поступил в Дом Магии? – парень на первый взгляд казался очень приятным человеком.
– Раф, не смущай меня… – картинно закрыв ладошками лицо, девушка тем временем, прицелившись, точно воткнула каблук туфли своему кавалеру в ботинок.
– Ой-ой-ой! – забавно схватившись за раненную конечность, молодой человек запрыгал на одной ноге, однако по веселой улыбке было легко понять, что атака была такой же шуточной, как и этот небольшой танец.
– Да, уже второй курс, – Сариф не мог не улыбнуться. – А не будет невежливым, если я спрошу, чем занимается твоя семья? Просто на языке вертится, а вспомнить не могу, противное чувство.
– Да нет, я тайны из этого не делаю, – Рафаль пожал плечами. – Мы занимаемся грузоперевозками. В основном – продуктов питания.
– Зубастая рыба! – Возглас Сарифа наверняка слышали на соседней улице.
– Ха-ха, точно, это символ фирмы, – порывшись в карманах, молодой человек достал небольшую карточку, на которой, над скромными буквами «Рафаль Малия, второй сын семьи Малия», красовалось красочное изображение большой рыбины, чем-то средним между сомом и угрем, демонстрирующей зрителю улыбку во все тридцать два человеческих зуба. – Довольно смешно выглядит, согласен, зато сразу в память западает. Вообще, очень интересная история, как эта эмблема появилась…
Кайлия, явно бывшая свидетельницей уже не одного десятка похожих сцен, показательно зевнула, демонстрируя парням свое отношение ко всем рыбам в целом и к зубастым в частности.
– Так, даме наскучили мои рассказы, предлагаю переключиться на какую-нибудь другую тему, – Рафаль оперативно спрятал карточку обратно. – Сариф, расскажи может ты что-то? Ой, – молодой человек дернулся и извиняющимся взглядом посмотрел на собеседника. – А ты ничем не занят часом? Просто мы гуляем, никуда не торопимся, вот я на автомате и думаю, что все вокруг такие же праздные лодыри.
– Нет-нет, все в порядке, сам как раз не мог придумать, куда пойти. – Эльф замахал руками, стараясь усилить эффект от своих слов.
– Ну тогда может присоединишься к нам? Кайлия, ты не против?
– Нет конечно, буду только рада.
– Ну вот и отлично. Пойдемте тогда вот в ту сторону, мне кажется, оттуда пахнет чем-то вкусным, а я в этом редко когда ошибаюсь. Вперед! – Вытянув перед собой кулак, Рафаль уверенным шагом направился в один из переулков.
– А он веселый, – улыбнулся Сариф.
– Ага… А… – Кайлия замялась. – У тебя точно все хорошо?
– Нам нужно будет о многом поговорить… – парень смущенно потер шею. – Но не сейчас. Пока давай насладимся вечером и тем вкусным, что собирается найти твой друг.
– Идет.
Апрад летний кардинально отличался от Апрада в любое другое время года. Да и вообще, каждый сезон в столице Кристории был примечателен чем-то своим.
Осенью здесь царствовали золото и кармин, готовые сбросить свои одеяния деревья превращали город в шкатулку с драгоценностями богатой дворянки, полной рубинов и топазов. Со всей страны съезжались торговцы, продающие то, что вырастили за лето, дополняя визуальный экстаз экстазом обонятельным и вкусовым. Кукуруза, яблоки, кабачки, малиновое варенье, сливы и еще множество разных фруктов и овощей, которым Лаз не знал названия ни на русском, ни на кристорском.
Зима перекрашивала Апрад в белый, но это длилось не долго. Уже в середине сезона на улицах начинали появляться разноцветные гирлянды, люди вешали на окна пестрые занавески, кареты щеголяли яркими чехлами, стекла фонарей расписывали прозрачными красками, некоторые умельцы даже камины топили специальными дровами, выплевывающими в небо столбы дыма всех цветов радуги. На фоне белоснежного мира этот разгул красок разом окунал человека, не важно, малыша, старика или взрослого, в мир сказки и вечного чуда. Перед новым годом, когда масштабы цветной феерии достигали апогея, легко можно было увидеть на улице людей, идущих с широко распахнутыми глазами, раскрытыми ртами, врезающихся в прохожих и столбы, но не прекращающих восхищаться окружающими красотами.
Весной, конечно, главным цветом становился зеленый, а главным запахом – свежесть. Однако к ним настойчиво подмешивались розовые, белые, алые оттенки распускающихся бутонов и еще огромное количество неописуемо сладких, нежных, терпких, мягких, манящих… таких любимых всеми представительницами слабого пола запахов.
Ну а летом в Апраде снова властвовал хаос красок и оттенков. Лето – время жары и солнца, приманивало в столицу просто абсурдное количество бродячих торговцев, артистов, художников, циркачей, фокусников, певцов, сказочников… многие задавались вопросом: где же вся эта братия существует в остальные шесть месяцев года? Однако ответ на этот вопрос простому человеку знать было не дано. Ему оставалось лишь, отдавшись поглощающей его круговерти, наслаждаться пролетающими мимо часами, бродя от ларьков со сладкими карамельками к небольшим трибункам, с которых постоянно пелось что-то необъяснимо-приятное и от мольбертов, с которых радостно взирали такие же гуляки, снова к ларькам, теперь уже с копченой курочкой.
Лани, Алексис и Жарди поступили именно так. Девочки просто шатались по центру города, снабженные достаточным количеством денег, чтобы ни в чем себе не отказывать, ели, пили, смеялись, удивлялись, пугались, восхищались… это не могло наскучить ни за день, ни за неделю. Каждый раз, когда казалось, что вот, уже все увидено, попробовано, послушано, за очередным поворотом оказывался ларек с печеными грушами, сцена шпагоглотателей, выступление воздушных акробатов или завешенная темными занавесками палатка гадалки.
– Давайте зайдем! – Малютка, искренне верившая во все рассказы о сверхъестественном, даже в самые глупые, вроде существования в Пустом океане великой Империи рыб, пройти мимо возможности узнать свое будущее не могла.
– Ну пошли, почему нет? – Рыжик была самой старшей в троице, так что последнее слово оставалось за ней. Впрочем, еще не было случая, чтобы она в чем-то отказывала своим подругам.
– Здравствуйте! – Алексис на цыпочках вошла под свод палатки.
Однако вместо «добрый день» или хотя бы «проходите», троица услышала глухой голос, говорящий о чем-то совершенно непонятном.
– Вы это нам говорите? – Малютка, явно сильно струхнув, обернулась на подруг, ища поддержки. Однако из темноты донеслась лишь тишина.
– Мы хотели бы получить предсказание! – Лани, как самая боевитая, вышла вперед.
После этих слов в палатке зажглось несколько тусклых свечек и стала видна сама гадалка – невысокая женщина, укутанная также в черное. Однако, кроме колоритной одежды представительница мистической профессии ничем особенным не выделялась: простое лицо, чуть полноватое, от чего казалось, что гадалка постоянно щурится, немного приоткрытые губы, небольшой аккуратный нос. Молча окинув взглядом троицу, она указала на несколько больших подушек, разложенных перед низеньким столиком. Девочки послушно уселись, Малютка по центру, Лани слева, Жарди – справа. Женщина, снова не говоря ни слова, протянула вперед руку. Лани, недолго думая, вложила в нее свою ладонь.
Гадалка тут же словно бы клещами вцепилась девушке в кисть, не обращая внимания на испуганное «Ой!», однако взгляд ее был направлен не вниз, а прямо девушке в глаза. Пару минут не происходило ровным счетом ничего, причем женщина так ни разу и не моргнула, так что уже начинало казаться, что она уснула с открытыми глазами, но, видимо, процесс предсказания просто требовал длительного времени на подготовку.
Не сказав больше ни слова, гадалка отпустила руку ошарашенной Лани и протянула свою Малютке. Та, поколебавшись все-таки вложила ладонь в чуть шершавые пальцы женщины и все повторилось. Пристальный, немигающий, словно змеиный взгляд прищуренных глаз, а потом новое четверостишье.
– Эй! – Алексис выдернула руку, с гневом уставившись на гадалку, однако та словно бы не замечала ничего, что творится вокруг. Ее глаза уже были направлены на Жарди и ладонь двигалась к ней, готовая прочитать будущее и вложить в уста хозяйки еще один стих. Рыжик уже хотела было протянуть руку, но Малютка схватила подругу за плечо и оттащила от столика. – Пойдемте, это вообще не весело!
Жарди хотела что-то возразить, но быстро сдалась, прекрасно зная, что с упрямством Алексис бороться было совершенно бесполезно.
– Простите, всего хорошего! – только и успела крикнуть она, когда за девочками закрылся полог.
– Огонь… – тихо пробормотала гадалка, а потом взмахом руки затушила все свечи, снова погрузившись в полную тьму.
Глава 13
Медведь был большим. Пожалуй, достаточно большим, чтобы считаться реальной угрозой для целой группы охотников. Однако вкус его мяса нисколько не соответствовал сложности его убийства. А может, Лаз был просто плохим кулинаром.
С горем пополам утолив голод и выплюнув изо рта приставшую к деснам сажу, он поднялся и зашагал дальше. Тушу зверя тут наверняка есть, кому съесть. Сильно болел бок, ничего сломано не было, но синяк наверняка останется, и не маленький. Хорошо, что телекинез смог замедлить лапу животного достаточно сильно, чтобы удар превратился просто в сильный толчок.
Нет, конечно, он мог бы справиться со зверем и куда более простым способом. К примеру, остановив магией сердце или пережав трахею. В отличие от Зверя с большой буквы, медведь не умел защищать свое тело от чужеродной энергии. Однако цель всего этого небольшого путешествия состояла не в тренировке кулинарных навыков. Лаз хотел, во-первых, научиться сражаться по-настоящему в ситуациях, когда твой противник не остановится, прежде чем убить тебя, а во-вторых, все-таки понять, что имел в виду Эаби, говоря о звере, которым он хочет стать. Память прошлой жизни дала намек: для исполнения цели нужно с этими самыми зверями сражаться. Правда, с большой вероятностью намек был ложный, но лучше что-то, чем вообще ничего.
Так что он старался минимально полагаться на магию, используя ее только для собственного усиления, побеждая противников в ближнем бою. С рысями и волками это удавалось довольно неплохо. А вот медведь стал настоящим испытанием. В итоге, кстати, он так и не добился цели: смерть настигла животное, когда все артерии, идущие от сердца, разом лопнули, создав сильное внутреннее кровотечение.
Лазу была нужна новая форма Зверя. Не эта, простая, «гражданская», а предназначенная напрямую для боя. Такая, как у того оборотня. Правая рука непроизвольно потянулась туда, где должна была быть культя.
Остановившись, мальчик достал из небольшой сумки карту окрестностей Дома Магии. На плотной бумаге была тщательно выписана область радиусом примерно две сотни километров с академией по центру. Уходить за пределы этого периметра Лаз пока не собирался, было не зачем. Однако в своей погоне за разной хищной живностью он, судя по всему, забрался очень сильно на восток. Неотмеченная на карте область начиналась всего через три-четыре часа ходьбы. Нужно было заворачивать.
Оставив полуденное солнце за спиной, мальчик скорым шагом двинулся на север. Принцесса уже привычной тяжестью давила на плечо, вокруг шумел густой летний лес, теплые лучи, пробиваясь сквозь листву, приятно грели затылок, сорванная веточка хлестко стегала по стволам деревьев… в общем, несмотря на провал боя с медведем, настроение у Лаза было отличным.
Вот только где-то полчаса спустя он вдруг понял, что что-то было не так. Сфера контроля и звериная охота включились на полную как-то сами собой, но никаких конкретных угроз или аномалий не обнаруживалось. Однако противный зуд в основании шеи не проходил.
– Кто тут? – привлечь опасного хищника Лаз не боялся, а неизвестный кто-то, если он и был, и так уже заметил мальчика. И спустя некоторое время ему-таки ответили.
– Интересно… – сухой и шершавый голос, но при этом в нем не чувствовалось слабости. Вскоре из-за дерева показался его хозяин.
Старик. Высокий, чуть сгорбленный, но походка твердая и посох в руке нужен явно не для опоры. Длинная борода, волочащаяся по земле (и как только он с такой ходит?), иссохшее тело, морщинистое лицо, покрытое фигурными татуировками, нос с небольшой горбинкой серые глаза. На плече – средних размеров ворон, тоже явно очень старый, птица была почти седой. Лаз вдруг поймал себя на мысли, что сейчас они с этим стариком похожи на отражения друг друга сквозь множество десятилетий. Цвет волос, рост, птица на плече, даже кусок дерева в руках, у него – зеленый и свежий, у старика – почерневший и сухой. А еще незнакомец явно был магом. Причем очень сильным, в энергетическом восприятии Лаз видел, что душа старика не слабее, чем у Савойна. Точнее определить не удавалось, слишком большой пока была разница.
– Вы ведь высший маг Кристории? Господин Кутом? – Лаз вежливо поклонился. Существовал только один человек, имевший душу сильнее, чем у ректора Дома Магии. Номер первый списка, Фестис Кутом.
– Чувствуешь мою душу? Какой интересный мальчик, – старик улыбнулся. – Но нет, я не тот, кого ты назвал. Меня зовут Чабу А’Маку.
– Приятно познакомиться, мое имя Лазарис Морфей. Однако, господин А’Маку, откуда вы, если не из Кристории? – Лаз уже принял боевую стойку. Левая нога назад, готовая к рывку, правая чуть согнута в колене, чтобы не быть опрокинутым, корпус наклонен вперед, руки разведены чуть в сторону, в роли балансиров. Если этот человек не был Фестисом Кутомом, то он автоматически не мог быть высшим магом Кристории. А это значит, что он легко мог быть врагом.
– А? – старик словно не ожидал такого ответа. Его лицо вытянулось в недоумении, застыв странной маской. А потом он разразился оглушительным смехом, от которого Принцесса слетела с плеча, а ворон закаркал и забил крыльями, выражая свое недовольство.
Поделиться книгой: