Безопасный жалобщик

Весть об энергичном и быстром выпрямлении кривых линий в цехах «Восхода» докатилась и до нашей редакции и вызвала, если и не повышенный спрос на женские зимние пальто смоленского производства, то уж во всяком случае повышенный интерес к роли торгового запрета в борьбе за качество продукции. Автор снова выехал в командировку, посетил производственное объединение и встретился с его генеральным директором.

— Скажите, — спросил автор директора, — наверное, случай с этими пальто был единственным?

— Нет, почему же? — ответил директор. — Мы уплатили в минувшем году нашим получателям за поставку недоброкачественной продукции около двухсот тысяч рублей штрафа.

— Но это наверняка значительно меньше, — догадался автор, — чем в предыдущем году, когда вопросы борьбы за качество еще не стояли так остро?

— Ошибаетесь, — вздохнул генеральный директор, — это почти в два раза больше.

— Не понимаю, — развел руками автор. — Ведь ваш собственный опыт показывает, как можно быстро улучшить качество изделия… Достаточно усилить воспитательную работу, провести дополнительные собрания и совещания, повесить новый транспарант…

Генеральный директор искоса глянул на автора, проверяя, не шутит ли он.

— А знаете ли, — спросил директор, — что мы навалились на эти несчастные пальто всем объединением, сняли квалифицированных людей со многих других участков, поставили под угрозу качество ряда других изделий?

— А зачем? — удивился автор. — Неужели пришить воротник без перекоса может только отличник качества, а прямой шов доступен только мастеру «золотые руки»? Что же тогда говорить про обычных рабочих?

— И то правда… — вздохнул генеральный директор. — Конечно, во многом мы сами виноваты… Но, согласитесь, никакая технология не поможет, если сырье поступает не то, что надо, если квалификация многих рабочих низкая…

— Так требуйте от поставщиков надлежащее сырье, — стал давать полезные советы автор. — Повышайте квалификацию ваших рабочих.

— Требовали, — отвечал директор. — В арбитражи не раз обращались, порой штрафы взыскивали, а нередко и слышали, что на нет и суда нет. А что касается повышения квалификации… Вы что-нибудь знаете о текучести кадров? Так вот, на нашем предприятии она такая, что мы едва успеваем обучить человека, а его, глядишь, уже и след простыл. Квартиру мы ему практически дать не можем… Сто восемьдесят метров, которые мы получили в прошлом году на триста семьдесят очередников, — это же слезы. Бытового цеха со столовой, душевыми и прочими помещениями никак не построим… Необходимого до зарезу производственно-технического училища у нас нет. Восемьдесят процентов наших контролеров не имеют даже полного среднего образования! А вы говорите, «Качество — зеркало предприятия».

А может, верно, а может, правильно, подумал автор, глядя в зеркало. Может, дело не только в ошибках и просчетах, допущенных на «Восходе», но и в том, что проблему качества нельзя решать лишь на одном каком-то участке, улучшая, скажем, технологию и откладывая улучшение бытовых условий на предприятии, вручая единицам штамп «рабочей гарантии» и отказывая сотням в возможности получить рабочую квалификацию в ПТУ. Может, стоит поговорить об этом с товарищами, от которых зависит и обеспечение сырьем, и строительство, и подготовка кадров, и прочное закрепление их на предприятии. А может, товарищи и сами об этом знают и уже готовятся принять необходимые меры, вскрыть причины имевших место недостатков и вывесить в своих кабинетах убедительный транспарант: «Пятилетке — максимальную производительность труда, эффективность и качество на каждом рабочем месте».

Именно — на каждом!

МОЛОКО В КОЛЬЦЕ

В уже известном вам фельетоне, размышляя о неизбежной зависимости между сельхозмашинами и запчастями к ним, автор пришел к философскому выводу, что, хотя счастье — категория не материально-техническая, без запчасти его нет и быть не может. Свой вывод он облек в общедоступную форму и изложил на страницах «Известий» под прямолинейным, как орудийный ствол, заголовком «Нет счастья без запчасти».

С тех пор многое переменилось. Если раньше автору казалось, что далеко не все всё понимают, то теперь он глубоко убежден, что почти все стали понимать едва ли не всё. И это, конечно, отрадный факт.

Так, например, столкнувшись недавно вплотную с проблемой отсутствия чепуховой ремонтной детали, ну, до смешного примитивной штуки — какого-то там поршневого кольца для компрессоров холодильных установок на молочнотоварных фермах, автор заметил, что никто не считает, что без такой чепухи можно прекрасно обойтись. Никому не пришло в голову утверждать, что компрессор может работать и без колец, холодильник — без компрессора, молочнотоварная ферма — без холодильника и что вообще прокисшее молоко значительно лучше непрокисшего.

Напротив. Автору доподлинно известно, что Госкомсельхозтехника СССР обратилась к Министерству химического и нефтяного машиностроения с таким письмом:

«В настоящее время в сельском хозяйстве страны эксплуатируется около 75 тысяч холодильных машин и агрегатов… Из-за отсутствия поршневых колец крайне затруднена эксплуатация указанного парка холодильных машин, что приводит к порче молока и других продуктов. Сложившееся положение требует принятия неотложных мер. Госкомсельхозтехника СССР просит рассмотреть вопрос об изготовлении и поставке в 1981 году поршневых колец на укмергском заводе «Венибе» Минхиммаша в счет имеющихся фондов на запасные части».

Как вы сами понимаете, в Минхиммаше отнеслись к этой просьбе с полным взаимопониманием и целиком поддержали мысль о необходимости принятия неотложных мер. Да разве могло быть иначе? Ведь речь шла о молоке нашем насущном!

Но дело в том, что в холодильных установках, выпускаемых Минхиммашем, десятки лет использовались кольца, сделанные автостроителями. Более того, попытки Минавтопрома избавиться от такой кооперации закончились неудачей. Госплан СССР рассмотрел этот вопрос и предложил кооперацию сохранить. В связи с этим Минхиммаш предложил Сельхозтехнике добиваться принятия неотложных мер именно от автопромышленности.

Предложение «добиваться» было просто прекрасным. По идее оно должно было сверкнуть лучом маяка в бурном море хозяйственных неувязок и навести работников Сельхозтехники на спасительную мысль… Давая столь ценный совет, товарищи из Минхиммаша наверняка испытали чувство исполненного долга и могли теперь со спокойной совестью наблюдать дальнейшее развитие событий вокруг кольца.

Говорят, вся прелесть советов в том, что их можно не выполнять. И даже более того: их можно внимательно выслушать и поступить наоборот.

Но одно дело — частная жизнь, а другое — хозяйственно-бюрократическая. Природа совета здесь несколько иная. Представьте, что Госкомсельхозтехника пропустила этот совет мимо ушей. Пропустила, хорошо зная, что кольца, выпускавшиеся только на Мичуринском заводе моторных деталей, давно сняты с производства ввиду отсутствия производственных мощностей и не поставляются ни Сельхозтехнике, ни Минхиммашу. Представьте, что совета она не послушалась, а колец все равно нигде не добыла. Что могут сказать в этом случае минхиммашевцы на любом узком или даже расширенном совещании? Они могут сказать, что товарищи из Сельхозтехники сами виноваты: не приняли всех необходимых мер, не прислушались к хорошим советам. И пострадавшим придется признавать свои ошибки.

Нет, Госкомсельхозтехника СССР не стала доводить дело до столь драматического поворота. Добиваться — так добиваться! И на имя заместителя министра автомобильной промышленности было отправлено весьма убедительное письмо.

Замминистра реагировал четко и незамедлительно. Да и как могло быть иначе? Ведь речь шла о Большом молоке.

Телеграмма, отправленная из Москвы в Заволжье генеральному директору производственного объединения «Автодвигатель», которому подчинено производственное объединение «Мотордеталь», в которое входит Мичуринский завод им. Ленина, гласила:

«Несмотря неоднократные указания Минавтопрома Мичуринский Мотордеталь отказывается поставить кольца поршневые ремонтно-эксплуатационные нужды тчк Прошу лично разобраться зпт принять незамедлительные меры отгрузке указанных колец зпт виновных привлеките административной ответственности тчк Исполнение доложите».

Какая прекрасная, оперативная телеграмма! Суровая и решительная. Бескомпромиссная и обнадеживающая. Несмотря даже на «неоднократность» предыдущих указаний. Пусть кто-нибудь теперь скажет, что в Минавтопроме прохладно отнеслись к вопросу охлаждения Большого молока.

Дальнейшие события, несмотря даже на то, что Мичуринск по-прежнему упорно колец не давал и молоко на фермах по-прежнему кисло, оказались весьма обнадеживающими. В конце января Госплан СССР подтвердил свою прежнюю позицию относительно колец и сообщил заинтересованным министерствам:

«Учитывая, что организация производства поршневых колец на предприятиях Минхиммаша является экономически нецелесообразной, Госплан СССР настаивает на сохранении производства указанных колец за Минавтопромом СССР».

Минхиммаш мог праздновать победу. А Госкомсельхозтехнике надлежало снова обратиться к Минавтопрому. Поршневое кольцо замкнулось.

Ответ Минавтопрома был краток:

«…Минхиммаш комплектует холодильные установки поршневыми кольцами, изготавливаемыми на предприятиях своей отрасли. Они и должны поставляться в запасные части к холодильным установкам».

Это был уже новый виток спирали. На нем следовало вводить в бой главные резервы. Теперь письмо на имя самого министра химического и нефтяного машиностроения подписал сам председатель Госкомсельхозтехники. Это была приятная новость. Узнав о ней, заинтересованные лица вздохнули с облегчением. Ну теперь уже, надо думать, вопрос решится. Ведь министры зря друг другу не пишут.

И вопрос, действительно, решился. Поняв всю важность проблемы охлаждения молока, особенно в летнее время, Минхиммаш обратился к Минавтопрому с убедительной просьбой отдать часть колец, причитающихся ему для выпуска холодильных установок, непосредственно Сельхозтехнике. Это была вторая приятная новость.

Ну вот наконец животноводы должны были быть довольны. Кольца, которые уже давно не поставляются мичуринцами Минхиммашу, теперь добавятся к тем кольцам, которые давно не поставляются мичуринцами же Сельхозтехнике.

Какой широкий и щедрый жест! Какое понимание текущих задач! Какая забота о Большом молоке проявлена Минхиммашем. Отдать то, что ты сам никак не можешь получить, поделиться тем, чего ты сам не имеешь!

В связи с этим автор может порадовать животноводов еще одной приятной новостью. Союзглававтосельмаш Госснаба СССР выдал наряд на поставку Госкомсельхозтехнике СССР колец, высвободившихся благодаря щедротам Минхиммаша. О чем официально известил начальника производственного управления Минавтопрома и просил дать по этому поводу Мичуринскому заводу все необходимые указания.

Так что, как видите, если все всё понимают и дружно берутся за дело, любой сложный вопрос можно решить. И, наверное, вопрос о кольце здесь не исключение.

При этом одно лишь обстоятельство смущает автора. В беседе с ним начальник производственного управления Минавтопрома откровенно сказал, что поставка колец по-прежнему нереальна. В Мичуринске нет для этого производственных мощностей. И в обозримом будущем не предвидится. И это все знают. В том числе и в Союзглававтосельмаше.

— Так неужели вы не дадите необходимых указаний о поставке? — ужаснулся автор. — Ведь молоко же прокиснет?

— Нет, почему же? Указания мы можем дать. Мы ведь тоже все понимаем…

Хорошо все-таки, когда все всё понимают.

БЕЗОПАСНЫЙ ЖАЛОБЩИК

БЕЗОПАСНЫЙ ЖАЛОБЩИК

В жизни С. Ивановой возник жилищный вопрос.

Возник, можно сказать, неожиданно, так как Иванова в жилье не нуждалась. Она занимала отдельную однокомнатную квартиру. Правда, в старом доме. Но со всеми удобствами. И об улучшении жилищних условий, не помышляла.

Вопрос возник в связи с тем, что на месте дома, где благополучно жила Иванова, решили построить новый, значительно больший. И горисполком вынес решение о сносе. А обязанность обеспечить Иванову жильем возложил на нефтегазоразведочную экспедицию, заинтересованную в предстоящем строительстве.

Как возникают подобные ситуации, объяснить не трудно. Вопросы, связанные с предоставлением жилья, пока что простыми не назовешь. Но если горисполком не может упростить сам вопрос, он старается упростить, по крайней мере для себя, его решение. И потому, когда нефтегазоразведочная экспедиция вместо отдельной квартиры предоставила Ивановой комнату в коммунальной, исполком городского Совета следом за исполкомом районного Совета признал этот вариант вполне достойным. Хотя по закону ухудшать жилищные условия Ивановой права не имел.

Впрочем, нельзя сказать, что исполком горсовета в принципе не учел законных интересов отселяемой и не пошел им навстречу. Об этом убедительно свидетельствует заботливый совет, содержащийся в письме председателя горисполкома Н. Потапова на имя С. Ивановой. Вернее, это был даже не совет, а настойчивая рекомендация занять предоставленную ей квартиру, а затем обратиться в исполком райсовета с… заявлением о постановке на учет для улучшения жилищных условий на общих основаниях.

— Помилуйте! — воскликнула Иванова, вникнув в смысл этой душераздирающей заботы. — Да зачем мне ваши улучшения? Мне бы без ухудшений — и ладно.

Этот мотив она изложила в повторной жалобе, на которую Потапов, не нарушая установленных сроков, коротенько ответил, что прошлый его ответ был «исчерпывающим». В чем, как говорится, и расписываюсь…

Есть люди, привыкшие давать только исчерпывающие ответы.

Но вообразите, что тот же Потапов сочинил следующее письмо: «Уважаемая Светлана Николаевна! Вы абсолютно правы, закон целиком на Вашей стороне. И потому мы решили Ваш вопрос положительно. Просим считать этот ответ исчерпывающим».

Не правда ли, смешно?

А вот, нарушая закон, отвечая отказом, Потапов заранее предупреждает Иванову, что вопрос исчерпан. Дескать, можете жаловаться, ничего вам не поможет.

А знаете, почему этот товарищ так уверен в исчерпывающем характере своего беззакония?

Конечно, знаете. Это, действительно, потому, что он не боится Ивановой. Да, не боится! А что она ему сделает? Местному прокурору пожалуется? Так она уже жаловалась. А прокурор вместо того, чтобы строго указать Потапову на нарушение жилищных прав граждан, просто переслал ему жалобу с просьбой ответить заявителю. И Потапов, как видите, ответил. Исчерпывающе.

Ах, если бы он знал, что Иванова не поверит в окончательный характер несправедливости горисполкома, не припишет ее в досаде всей Советской власти, а соберет свой скромный чемоданчик и направится за справедливостью в Москву. Если бы Потапов вовремя догадался, что она посетит прокуратуру республики, что там ее внимательно выслушают и согласятся, что закон грубо нарушен. Если бы мог он предвидеть, что после этого в дело вмешается Совет Министров республики и горисполкому придется под его же, Потапова, председательством принять решение, прямо противоположное прежнему, и выделить Ивановой отдельную однокомнатную квартиру… Представляете, как бы он испугался?

Но одновременно представьте, сколько людей берется за перо, чтобы обратиться в республиканские или союзные организации, и сколько народу лично отправляется в далекие и дорогостоящие поездки только потому, что некоторые товарищи дают свои «исчерпывающие» ответы.

Ну, что ж, порадуемся, что в данном случае справедливость восторжествовала, и подумаем, как было бы хорошо, если бы наиболее опытные в житейском отношении бюрократы обменивались со своими коллегами отрицательным опытом. Знаете, как опытные нарушители правил дорожного движения миганием фар предупреждают встречных водителей о «волке за горой». Или, говоря иными словами, об ожидающем их за крутым поворотом автоинспекторе.

Но нет, солидарность бюрократа до этого не доходит. Да и к чему зря мигать фарами, если даже в случае с Ивановой, при грубом нарушении ее жилищных прав, нарушитель, как говорят, отделывается легким испугом. Тут впору делиться опытом положительным. Тем более что заинтересованных в нем немало. И далеко не последний среди них — заместитель председателя другого горисполкома В. Голенищев. Ведь он попал в ситуацию, сходную с вышеописанной, как сестры-близнецы. Правда, стадия, на которой Голенищев пребывает, еще далека от финала. Он пока не боится. Жалобщик, а вернее — жалобщица Н. Вахрамеева кажется ему пока что вполне безопасной…

Для того чтобы читателю все было понятно, сообщим, что семья Вахрамеевой вместе с другими семьями была переселена пять лет тому назад в «маневренный фонд» по причине предстоящего капитального ремонта их дома. Начало ремонта все откладывалось, пока три года спустя горисполком не решил, наконец, что ему делать с этим домом. И назначил его под снос. После чего расселением шести повисших в воздухе семей занялся сам, а судьбу седьмой поручил заботам завода бытовых машин. Дескать, это предприятие солидное, пусть и побеспокоится о своем инженере-конструкторе Вахрамеевой. А у нас и без нее с квартирами сложности.

Итак, не видя возможности упростить сам вопрос, исполком постарался упростить, по крайней мере для себя, его решение. (Похоже на прежний вариант, не правда ли?) Но на заводе были свои сложности. И хоть от включения Вахрамеевой в очередь там не отказались, она с сыном уже шестой год живет без всяких удобств в маневренном фонде. И, естественно, добивается своих прав.

А заместитель председателя исполкома горсовета отвечает, что обеспечение Вахрамеевой жильем возложено на завод.

А Вахрамеева продолжает отстаивать свои законные интересы. А зампредгорисполкома дает ей исчерпывающий ответ. В том смысле, что ничего добавить к предыдущему ответу не может.

Вахрамеева не сдается и обращается в прокуратуру города. Оттуда ее вызывают строгой повесткой с предупреждением о возможных последствиях неявки. И в результате прокурор города П. Летов сообщает ей, что решение ее жилищного вопроса возложено на завод, который от своих обещаний не отказывается.

Но Вахрамеева знает, что такие обещания, при всей своей искренности, далеко не безусловны. Когда дело доходит до распределения, оказывается, что среди претендентов столько первоочередников и внеочередников, что до семьи, подброшенной из горисполкомовского гнезда в заводское, очередь может и не дойти.

Впрочем, и завод в этом случае легко понять. Мало ему, что ли, своих обязательств перед людьми? А тут еще Вахрамеева, которая вообще-то никакая не очередница. Ведь у нее в паспорте даже сохранилась прописка по прежнему адресу. Ее же просто лишили жилья, а теперь предлагают заводу выходить из чужого бюрократического пике.

Не дожидаясь дальнейшего развития событий и желая освободить Вахрамееву от визита в Прокуратуру РСФСР, мы обратились туда сами и узнали, что городской прокурор глубоко неправ. Ведь он проявил недопустимую беспринципность, фактически благословив грубое нарушение жилищных прав Вахрамеевой со стороны исполкома горсовета. Ну, что же, надо полагать, финал этой истории будет не менее благополучным, чем в первом случае. Ведь Вахрамеева из безопасного жалобщика буквально на глазах превратилась в опасного…

Но сколько их еще мается, безопасных?

Несмотря на неуклонный рост обеспеченности жильем, количество жалоб граждан по жилищным делам тоже растет. Только в органах Прокуратуры Российской Федерации он составляет 8–9 процентов в год.

Оптимисты считают это результатом неуклонно растущих правовых знаний населения. Дескать, самих-то нарушений жилищных прав меньше, но знатоков, способных их распознать, больше. Вот и получается мнимый рост.

Но реалисты не считают этот рост мнимым. Они приветствуют внедрение в широкие массы правовых знаний и говорят, что чем больше знатоков своих прав, тем меньше жалоб, если они не обоснованы. А если число жалоб растет — это сигнал при всех обстоятельствах тревожный. Он означает, что рост обеспеченности жильем, к сожалению, не исключает роста бюрократизма. И стоит ли этому удивляться, если одна лишь Вахрамеева была вынуждена обращаться со своим делом в добрый десяток адресов? И ответы получила далеко не от всех. Да и то, ответы сугубо формальные.

А все почему? А все потому, что одни довольно спокойно нарушают закон, а другие довольно спокойно на это смотрят. Притерпелись, что ли?

А я бы повару иному, заметил в свое время баснописец, велел на полке зарубить, чтоб слов не тратил по-пустому, где надо власть употребить.

Хороший совет. Действительно, исчерпывающий. Любого безопасного жалобщика он мигом превращает в опасного.

КАК СОКРАТИТЬ НЕ СОКРАЩАЯ

Пригласили меня как-то в одно солидное Министерство и предложили работу по совместительству — старшим консультантом по нарушениям. У вас в этом деле, говорят, должно быть, накопился немалый опыт. В своих фельетонах вы описали довольно много всяческих нарушений. Так что механика этого дела вам, очевидно, хорошо знакома. Потому и зовем.

— Какой оклад? — без обиняков спрашиваю я.

— От выработки, — говорят. — Скажем, один процент от достигнутых перерасходов вас устроит?

Я немного подумал и согласился.

Выделили мне кабинет с деревянными панелями, двух младших консультантов, секретаря-машинистку и служебный автомобиль. На работу разрешили являться по скользящему графику, то есть в свободное от фельетонов время. В общем, создали все условия. Только работай.

Ну, стал я туда захаживать и посиживать. Первое время работы никакой не было, и в кабинет ко мне никто не заглядывал. То ли побаивались меня по свойственной людям инерции мышления, то ли просто стеснялись насчет нарушений советоваться. Но потом привыкли и осмелели.

Заходит как-то ко мне один солидный министерский товарищ и говорит:

— Есть вопрос. Как сократить не сокращая?

— Очень просто, — говорю. — Надо выделить подведомственной организации завышенные ассигнования на содержание аппарата управления, а затем часть этих средств перечислить в бюджет как достигнутую экономию. Надеюсь, вы меня поняли?

— Понял! — обрадовался он. — Большое спасибо.

Через некоторое время с удовольствием узнаю, что мой совет дал хорошие практические результаты.

Теперь меня в министерстве полностью признали за своего и стали относиться ко мне без лишних предубеждений.

Заходит как-то другой солидный министерский товарищ и говорит:

— Автомобильным обслуживанием довольны? Шофер не капризничает?

— Нет, — отвечаю. — У нас установились хорошие деловые взаимоотношения.

— М-да… — говорит. — У меня тоже. Но, между прочим, это дело очень зыбкое. И здесь, и в местных наших организациях. Как увидят ревизоры в отчетах превышение установленных на легковой автотранспорт предельных ассигнований, так сразу вселенский шум поднимают.

— А зачем это указывать в отчетах? — говорю. — Пусть ревизоры сами докапываются.

— Благодарю за квалифицированную консультацию, — говорит. — Не зря, видно, вас в последнее время руководство хвалит.