Аленка, Настя и математик

….Виталий Петрович отдыхал. Девчата играли с его хуем. Настёнка мастурбировала и бурно кончала.

— Папа, ну поиграй с залупою! Коснись кончиком клитора. И Алёнке тоже погладь. А теперь в анус, — дочь встала рачком и растопырила полупопия. Бледно-коричневая, скорее розовая, попа ребенка была маняща. В. П., не облизывая, всунул палец в дырочку. Девочка кончила… Виталий Петрович ебал дитё пальцем руки. Не палец ласкал анус; это детская попка ласкала его, Виталия Петровича; палец дрочил, сношал, мастурбировал попочку ребенка. Детка селв… «Папочка, — пршептала она, — трогай мою попу». Спустя буквально две минуты Виталий Петрович, посношав ребенка вручную, вставил пенис в попку ребенка и заполнил кишечник дочери своим горячим семенем, да так, что девчоночка ойкнула, спустив.

— Ой, папа…

Присев, девочка выпустила из попы несколько струек малофьи.

— Это было здорово! Великолепно! Теперь спать.

Девочки тщательно вымыли пенис Виталия Петровича, поцеловали его и, счастливые, заснули.

Совсем малышка

Алёнке не спалось. Уж и наебалась всласть, и с папочкой посношалась, и Вальке дала полизать, а сон все не шел. Время приближается к двум, на ясном небе — круглая белая луна, но спать совершенно не хотелось. День был душным; только сейчас пришло какое-то подобие прохлады.

Девчонка скинула одеяло. За стеной похрапывал папа, рядом, чуть ли не пуская пузыри, сопела Валюха в обнимку с Настей (она пришла к ним ночевать, дома были какие-то проблемы. Настя быстренько ее удовлетворила, да и сама не осталась внакладе). Алёна, даже не потрудившись на себя накинуть что-нибудь вроде халата (спала она, естественно, голышом), прошлепала в зал, служивший спальней, прокралась мимо почивающего сном праведника отца и вышла на балкон, стараясь не скрипеть дверью.

Ночь была прекрасна. Сколько звезд! Даже не верилось, что в таком немаленьком городе удается созерцать такое количество их. А ночное светило! Полнолуние! Почти полнопопие, пришла Алёнке на ум похабная мысль.

Нимфетка стала созерцать пейзаж. Ничего особенного он, конечно, из себя не представлял: двухэтажный детский садик с жалкими деревцами по периметру (девица ухмыльнулась, представив, как выебет всю малышню, да и воспитательницу заодно), слева — девятиэтажка, и справа тоже; за детсадом стоящие перпендикулярно пятиэтиажным домам хрущобы, а ближе к горизонту — трубы комбината. Где тоже наверняка ебутся, подумала Алёнка.

Грязный умишко! Если Настя интересовалась чем-то, кроме секса, то мозг Алёнки, как понял читатель, был заточен исключительно под самый грязный похабный секс. Парадокс. Шутка ли — соблазнить папулечку! А в кайф, в кайф…

Алёна вздохнула, полюбовалась еще раз ночным видом и собралась было уже вернуться в спальню, дабы отдаться объятиям Морфея (ну хоть его объятиям на этот раз), как вдруг заметила некую движуху на лоджии соседнего дома. Находясь этажом выше, было удобно наблюдать за разворачивающимся действием на втором этаже девятиэтажки напротив.

Вышедшая на свежий воздух и немного заплутавшая среди цветочных горшков, санок, колясок, пустых стеклянных банок и прочего хлама, которым домовладельцы просто обожают загаживать лоджии и балконы, милая малютка лет четырех (я не шучу, приятель) в коротенькой ночной рубашке задрала невысоко оную и, приспустив трусы из тонкой полупрозрачной материи (Алёнушка никогда не видела такого детского белья), стала легонько потрагивать писюшку. Наша гёрл, настроившись на сладкий сон, проснулась; её будто слегка шарахнуло электрическим током не очень высокого напряжения, 110 В, по-американски.

У ребёночка не все ладилось. Алёна видела, как дитя мучается и не может достичь завершения. Девочка решила сделать доброе дело: расставив пошире голые ножки, выпростала из плена уснувший было клитор и стала им играть, показывая всем видом малолетке, ка́к, собственно, нужно с ним обращаться. Малышка, поначалу не обратившая никакого внимания на героиню повести, внезапно её заметила и стала подражать движениям развратницы. В сей час Алёнка дрочила художественно. Но вот облом! Кончить никак не удавалось. Девчушке тоже, по-видимому, фарт не шёл. Алёна объяснила жестами Кристине (это было имя малютки, как выяснилось позже): подожди, мол, я сейчас спущусь; всё, глядишь, и наладится.

Алёнке пришлось одеться, хоть это и было как-то нне в тему. Она даже умудрилась найти босоножки и скользнуть ногами в них.

Дверь подъезда, двор, почти не благоухающая помойка, ржавый «Запорожец»-«мыльница» соседа дяди Вани (интересно, а какой у него хуй? — подумала Алёнка), и вот, наконец, парадная, на пороге которой стоит милое существо в пушистых тапках с помпончиками. Трусики до сих пор были на дитяти. Алёнка рывком спустила их до коленок этих милых детских ножек и, присев на корточки, всосала бутон. Кристя довольно-таки развратно попыталась насадиться бедрами на Алёнкин рот, но та прекратила сии поползновения, взяв малышку за руку и дав ей понять, что дома будет лучше. Маленькая послушно пошла за двинувшейся в сторону своего дома девочкой, останавливаясь, впрочем, то и дело, чтобы поправить свои падающие трусики да и заодно потрогать курок.

Как долог же подъем на этаж! Ну наконец-то. Скрипеть ключом в замке не нужно — дверь не заперта. Алёна, стиснув зубы — так хотелось лизать и быть вылизанной — буквально воткнула Кристину в спальню отца (поебаться с малышкой на кухне ей не пришло в голову; иного выбора не было. Валька с Настькой наверняка проснулись бы, а В. П. почивал крепко). Уложив ребенка на палас, Алёнка тщательно вылизала писёнку Кристи, затем, когда последняя тихонечко взвизгнула от наступившего оргазма, села на её рот, растопырив ножки, и стала ритмично двигаться, будто дроча. За этим занятием её и застиг спавший до последнего момента отец; проснувшись, он первым делом нашарил очки, водрузил их на нос и слегка прибалдел с действа.

— Дела! — сказал он, — ну да ладно! — После всего произошедшего нечему было удивляться.

Дочь слегка повизгивала от удовольствия, насаживаясь мандеткой на детский ротик. Писька была широко раскрыта, и Виталий Петрович обратил внимание на то, как крошечный детский язычок входит и выходит, когда дочь поднимается, полизывая детский клитор, и снова насаживается на него. Забавно, что маленькая девчушечка, не именя никакого сексуального опыта, была не дурочкой в интимном плане. Инстинкты, нах. Самка всего лишь самка. Он вспомнил, как соблазнил давным-давно крохотулечку-дочку своих друзей: дело было на даче, супружеская пара умотала в сельмаг за очередной порцией лимонада, а он взял да и выебал чадо. То есть не выебал, конечно, но оторвался по полной, насколько это возможно с трехлетним ребенком: забрызгал ей и платьице, и трусишки спермой, и даже сандалики не остались необкончанными. А ведь не хило. Девочка, что интересно, когда он ей лизал, опрокинув на спинку, обхватила его голыми ножками и попыталась их скрестить. Вот вам и сексуальное воспитание. Нет, блядскость заложена в этих чудовищах изначально. Тогда к чему удивляться педофильскому разгулу? Проблема явно надуманна. Вот пример, когда из мухи раздувают слона.

Все ж таки хорошо поебать маленькую девочку! В письку ли, в попку, спереди или сзади, в ротик вставить — да все едино. Хорошо!

У В. П. поднялся. Хотелось в туалет, но он не мог оторваться от сладострастного зрелища.

Доча использовала язычок новоприобретенной подруги на манер пениса. Её миниатюрное влагалище раскрылось необычайно широко; ножки были расставлены; так хотелось поласкать этот детский клитор.

В. П. прокашлялся.

Дочь, ни на секунду не останавливаясь, взглянула отцу в глаза. О, сколько было нежной страсти в этом взгляде. Девочка томно прикрыла веки, елозя на ротике Кристины. И спустила еще разок…

Отец проснулся, поняла Алёна. Палка, его палка у него должна стоять, особенно, если учесть выпитое накануне. Ну-ка, полижем.

Девочка присела на край папиной постели и запустила руку под одеяло. Обкончанная малышка валялась на ковре, уже не подавая признаков разврата. Пароксизм довольства. Алёнка погладила папины ноги под одеялом, добралась до пениса и подумала о том, что было бы неплохо залупить, но это было явно излишне. Головка уже была залуплена. Дочь стала двигать шкурку под одеялом туда-сюда. Отцу нравилось, и Алёна понимала это. Голая девочка выглядела настолько эротично, точнее, порнографично (да вы сами представьте… эх!), что папуля, не в силах сдерживаться, запачкал, дернувшись, детский кулачок.

Он встал, сходил по надобности, вернулся и учинил дочери допрос: мол, кто это, и как дальше с нею быть. Это девочка, стала объяснять Алёнка («Вижу!»), она просто зашла поебаться. Краешек луны к этому моменту зацепился за крышу детсада. — «И что дальше?» — «Ну так и посношай дитятко».

Мысль показалась заманчивой. Ребёнок тем временем пришел в себя и недвусмысленно намекнул, что, о да, идея неплохая. Член вскочил так, что чуть не ударил по лбу девчонки.

Виталию Петровичу пришлось опуститься на колени и, держа напрягшуюся колбаску в руках, всунуть её с трудом в лоно малютки. Пища́ и раскорячиваясь, малышка приняла пенис. Это и узрела внезапно проснувшаяся Валька.

— Папа, — зевая и протирая глаза, изрекла Валюха, — да вы никак на совсем уж малолеток переключились?

— Погоди, милая, — изрек папа, совокупляясь с малюткой, — ты что, тоже ебаться захотела?

— Ну… гм… Вообще-то я не прочь (зевок). Только меня в попу, пожалуйста.

Валька встала над ебомой папой девочкой, наклонилась и растопырила полупопия. В это время маленькая стала кончать. Папа, нисколько не раскаиваясь в содеянном, совершил еще несколько фрикций (на последней ребёнок взвизгнул от оргазма) и всадил свой могуще стоящий хуй между ущербных лун своей старшей дочери. О, вход был на этот раз нелегок, как на Флибусту. Член раздирал анус и в конце концов ему это удалось.

— Папка! А ты ведь меня в попу так и не поебал! — возмутилась притихшая вроде бы Алёнка.

— Так ведь ты… Подожди, сейчас спущу… Ага, вот. — Он вынул пенис из заднего отверстия Валентины, посмотрел на него с некоторым сомнением. Это был конец. — Тебе ведь в прошлый раз было больно?

— Было… слегка.

— Да ведь не слегка, а сильно.

— Ну ничего, папаня, я потерплю. Да ведь и надо когда-нибудь жопочкку разрабатывать.

Эти слова убедили В. П. и он дочурку поебал. Ах, что у неё был за анус! Какое-то чудо природы, а не попа!

— Отче, — простонала Валентина, — я хочу лёгких извращений. Легких, папенька. Твой член, конечно, хорош. Вдвойне он хорош в моей заднице. Но… — Валя прикрыла рот ладошкой, будто бы стесняясь. — Помастурбируй мою попу пальцем… Сожми руку в кулак, оттопырь большой, а я на него сяду…

Девушка обвела безумным взором подруг по счастью и приготовилась к наслаждению. Папа сделал, как просила дочь.

Валюха стала неуверенно насаживаться розовой растопыренной дырочкой на большой палец отца. Наконец свершилось. Валя поёрзала немного.

Надо сказать, что отец тоже словил немалый кайф. Горячая и мягкая, словно резиновая попа дочери приятно обволакивала палец. Анус девушки будто бы сосал. Вот еще. Внутрь, внутрь…Палец ласкал попу. Кому было приятней?

— Папа, однако! Совесть имей! — Алёнка тоже захотела приобщиться к процессу. Её попросту игнорировали! — Я ведь первая! — сказала и тоже села на палец альтернативной дырочкой. Некоторое время слышалось только сопение девочек.

До чего ж прикольно ебать пальцами анусы девчат!

Кристя состыковалась с мозгами и подумала, что тут у них чересчур развратно. Это было как-то многовато, что ли, для её четырехлетнего мозга. Хоть её и выебали. Однако она подумала: а я-то чем хуже? Недолго думая, малолетка, слегка посозерцав обнаженного Виталия Петровича с могуче стоящим хуем, посмотрев на кончающих от восторга подруг, решительно села своею детскою попкою на член. В. П. никак этого не ожидал. Детский анус, раздираясь, обволок своей мякоткой залупу, а затем и всё естество. Она почувствовала, как толстая головка расшатывает все её нравственные устои.

Так они и ебались, пока не пришла Настёна.

— Опаньки! — сказала она, потягиваясь. — А тут, похоже, ебля! Дай-ка я присоединюсь!

Было, судя по всему, проще сказать что-нибудь подобное, нежели воплотить сие в жизнь. Конец был занят. Настя стала дрочить в надежде, что скоро что-нибудь да освободится. Вспоминая уроки Алёнки, Настя опускалась в грязь все ниже. Вот, наконец, охнув, Валька соскочила с кулака; не соскочила, а просто упала на бок. Её место тут же было занято Настей.

Девчонки кончали одна за другой. Сначала маленькая, потом и Алёнушка, вслед за этим быстро догнала подруг и Настя. Кристина, малышка, соскочив с пениса Виталия Петровича, не понимала, что мужик должен быть кончен. Однако Настя и его дочь прекрасно понимали это. Им нравилась грязь.

— Что это у нас такое? — стала сюсюкать дочь. — Пенис никак стоящий? — было непонятно, к кому она обращается — к В. П. или к его же пенису. — Эта штучка, наверное, хочет кончить? Брызнуть и кончить? А ну-ка, девочки, давайте зададим ему жару!

Никто особо не прореагировал. Девчата были в оргазме и наслаждались посткоитальным состоянием.

— Кристя, ну! Тебя ведь зовут Кристя?.. Впрочем, какая разница… — Поебем папу по-настоящему?

Глаза ребенка сверкнули. В них явно присутствовала цыганская кровь. А идея вновь поебаться не казалась дурной детенышу.

Алёнка, расставив ножки голого ребёнка, стала его подрачивать. Это, подумала она, даже круче, чем дрочить папу — чем она, в силу своей развращенности, собственно, и хотела заняться.

Папа слегка приподнялся, затем перевернулся на бок и стал задумчиво наблюдать за детским распутсвом. Он даже сам не понимал, что ему нравится больше: наблюдение за ебущимися девчушками или когда его удовлетворяют тем или иным способом. Э, да что говорить. Конечно, первое.

Голенькая Кристя явно думала о кайфе, и ни о чем, кроме кайфа.

_{* * *}

Девочки проводили Кристю. На лестнице ей отлизали. Кто бы видел это. Кристинка покряхтывала. Наслаждение было в конце концов окончено, и малолетки, спустив еще разок, оправили юбочки и пошли спать.

Похабный магазинчик

 Грязь, грязь, грязь! Похождения по отделам, похождения по этажам ничего не прибавляли. Гостиный, на хер, двор.

Девчонки зашли в один порнографический отдел.

Здесь явно пахло развратом. М-м-да.

Пока Алёнка просматривала марсианские хроники, Настя заинтересовалась другими изданиями. Всё было бы до сих пор забавно, пока, собственно, продавщица не поинтересовалась, зачем же подружки зашли. Настя с сожалением поставила на полку раритетное издание 1932 года, на обложке которого был изображен хороший добрый БЕМ, а Алёна тем временем уже втирала продавщице: мы, здрастье-ту-да-сюда, пришли за литературой и без неё не уйдем, так-то. В некотором роде блондинка (считающаюя себя блондинкой; ей также чудилось, что и глаза у нее голубые — типичное блондичное мышление…) сделала секунд на тридцать вид, что её интересуют потенциальные покупательницы, затем снова уткнулась в покетбук с какой-то лажей. Алёнка стала нарочито шелестеть страницами не очень больших зелёно-оранжевых книжек; наконец-то псевдофилологиня очнулась. Алёне было стрёмно отрывать её от занятия, но, в конце концов, она была клиентка.

— Что вы хотите, девочки?

— Насчёт поебаться. У вас есть что-нибудь этакое?

— Ну, это… Что-нибудь детское?

— Ага! Что-нибудь очень детское, такое, чтобы в писе зачесалось.

Алёна поставила том на место.

— Могу предложить… А… Можно спросить… Что тебя интересует?

— Ебля. Но не жёсткая, а как бы вам сказать… Вот вы любите…

Настя многозначительно кашлянула. Алёнка проигнорировала намёк.

— Вот, пожалуйста, дети, периодика, например… Детский журнал «Семейный очаг». Еще есть «Очень веселые картинки».

— А там ебутся?

— О-па! Да я и не читала! Думаешь, следовало бы?

Насте хотелось уйти; ей не нравился базар. Ей вообще не нравилась вся эта история. Ебаться… Фу, как по́шло. Вот любить…

— Э! Так вот! — красотка шлёпнула по прилавку тонкой пачкой детских эротических журналов «Приключения Мурзилки с Красной Шапочкой».

— Ого! — загорелись Алёнкины глаза.

— Всего тридцать тугриков за экземпляр, бери!

Алёнка заинтереовалась, но стоил ли он того?

— Ладно. Уценка. Бери по пятнадцать.

— А не пора ли нам уходить, Алёна, как ты считаешь? — вмешалась Настя.

— Нет, погоди… Скажите, а как вы ебетесь?

— Что, девочка? Повтори, я плохо расслышала.

— Как вы ебётесь, — гаркнула Алёна продавщице в ухо, — и ебётесь ли вы, в натуре, нормально, а?

Продавщица засуетилась.

— Как я ебусь, как я ебусь… Да нормально ебусь… А ну-ка расскажи, — дама попыталась немного прорулить ситуацию и взять в руки штурвал бытия. Увы, штурвал выскальзывал из рук. — У вас в школе, что, всё совсем неправильно?

— У нас всё правильно! — орала Алёнка. — Мы с классной ебёмся! («Не то что с вами», — подумала Настя).

— Так… это… вы что, посношаться хотите?

Продавщица легко вытянула ногой припасённый заранее аппарат. Порно! Грязное порно!

И села. Электрический член быстро её удовлетворил.

— Ну садись-ка сюда, — бормотала красавица, насаживая Алёну на нечто, похожее на пенис. — Сейчас…О-о, ну как тебе?

— Да так себе, умница. Может, Насте понравится.

Настя села. Блондинка удивилась.

— Я бы сменила эрзац-хуй, если бы знала, что…