Тайна Одинокого Бастиона

Как мне потом пояснили, по большому секрету, сулило моему другу службу тянуть в команде смертников.

Естественно, что я озадачился таким поворотом в решении по его распределению, и добился крохотных пояснений. Мутных донельзя, и отчасти связанных со мной, что я понял потом, когда проанализировал всю информацию и вместе сложил два и два.

Одна фраза меня тогда поразила, точнее, пояснение…

— Ну что же, Родион Кутузов, — медленно протянул местный комендант. — В кои веки, за новобранца великие главы кланов Порубежья просить начали… Ходатайства от военных пришли, опять же, по вашу душеньку, — продолжил он с раздражением и нескрываемым презрением. — Выскочка вы, как посмотрю, пользующийся авторитетом? Да и помолвочка ваша, тоже как раз кстати, — добавил он. — Как же вы в Генеральном штабе-то заимели пользительные связи-то, а?

Потом были ещё некоторые намёки, которые я проанализировал и понял, что они к моим подвигам относятся. Да и связи со штабом Родион не имел, в отличии от меня, связавшегося с Полиной Потёмкиной. Странная путаница. Опасная для Кутузова.

Ну, а закончилось всё, и вовсе непредсказуемо. Родиона сослали служить в какой-то бастион, а меня вдруг начали беречь, намекая на постоянную службу в этом пункте.

Райское местечко. Подальше от боевых действий и поближе к тылу, как мне намекнули.

Но я-то прекрасно понимаю, что нас с Кутузовым попросту перепутали, самым нелепым или невероятнейшим образом…

Это я всё вспомнил, глядя на своего попутчика, так и смотревшего на меня с ожиданием ответной реплики…

Молодой Князь Романов, Пётр Романович, терпеливо рассматривает меня, отнеся задумчивость к припоминанию деталей чего-то, уж больно интересного из жизни призывников на пункте сбора и распределения.

— Извини. Спрашивай, Пётр, — я кивнул ему, поправляя сползавшую тёплую накидку из медвежьей шкуры. — Извини ещё раз, я тут маленько задумался.

— Да ничего, Феликс Игоревич, — обрадовался Романов. — Интерес мой, как и у всех. Что там за история случилось, с тем ночным нападением, про которое все говорят? — задал он вопрос, заставив меня поёжиться от неприятных воспоминаний встречи с исчадием, вышедшим из-за грани привычного человеческого мировоззрения.

— Ну… — я скривился. — Да, особо там ничего такого и не случилось…

— Прошу вас, князь, — настоял мой попутчик. — Хоть кратко, поведайте как там всё было-то, а? Я слышал уже эту историю, но обросла она присказками и фантазиями тех самых господ, которых не было при той атаке, — Пётр изложил весомые аргументы, чтобы услышать моё пояснение истории.

— Ну, что могу сказать? — начал я, не испытывая никакой радости от воспоминаний. — Что ты слышал о Снеговиках? Об исчадиях, вышедших из-за грани?

Пётр призадумался на минуту.

— Феликс, всем известно, что это самый редкий из демонов Порубежья, — начал он делиться информацией, или своими познаниями относительно чудовища, явившегося в самом конце нашего двухнедельного нахождения в пункте распределения. — Белый весь, кожи нет. Возникает со снегопадом, меняя погоду на лютую стужу. Всё, до чего коснётся его мёртвое дыхание, превращается в ледяное изваяние…

— Ты всё правильно говоришь, — подбодрил я собеседника. — Ещё что-нибудь о нём скажешь? Такого, что выделяет его из общего числа исчадий?

— Ну-у-у… — протянул он. — Есть легенда или слух, на правдивости которого я не настаиваю…

— Продолжай, — кивнул я, стараясь не поморщиться и не сплюнуть, перебирая в памяти схватку магов с этой напастью.

— Поговаривают, что носит он на лице маску того, кого убил самым последним, — тихо произнёс Пётр и заозирался. — Правда ли это?

— Правда, — односложно выдал я. — Только все лица на нём, всех, им убиенных…

Мне пришлось вспомнить, как раздался крик коменданта, вбежавшего в нашу казарму. Он прокричал что-то невнятное, заставив многих запаниковать, и мы выскочили из здания.

Мне пришлось искать своё отделение Боевых Рунных Магов из призванных молодых господ. Ребят еле удалось собрать и построить, но лучше бы я не делал этого. В том месте, где мы проводили обычные построения, возникла странная и бесформенная фигура. Вспыхнули магические факелы, и суматоха сменилась истерией. Немногие затеяли рунные вязи, готовясь к атаке, а я встал напротив исчадия, оказавшись к нему слишком близко.

То, что я увидел, меня парализовало на долгие минуты.

Очнулся я уже со своей рунной шпагой, среди призывников, наперебой обсуждавших мои действия и треплющих меня в одобрении.

Я еле-еле вспомнил, что в порыве приступа паники сотворил своё самое мощное Рунное построение, включающее в символе Рюриков все стихийные знаки. Ну, и добавил ещё кой-чего, что пока так и не распознано мной и не классифицировано. Пару рун, помимо тех четырёх, я добавил в шестиугольник магического построения.

А увидел я нечто, тело которого сплошь состояло из мёртвых и белёсых лиц людей, видимо, убитых этим исчадием. Так себе вид, ведь их очень много и все они разные, лица эти. Были и детские среди них и принадлежащие старикам…

Я даже не помню точно, скольких убил это чудовище, прибывшее из холодного ада.

Потом были разборки и наплыв господ из магической службы расследований. Но всё закончилось ничем. Только вот я так и остался в неведении относительно самой битвы. Видимо, мой мозг отказался заполнить таким воспоминанием свои серые извилины, или просто я был сильно шокирован тем, что увидел в тех демонических лицах…

— Э-э-х… Пётр, — вздохнул я. — Правда это, но слишком уж страшная она, эта правда. Ведь все лица смотрят на тебя мёртвыми глазницами… — коротко ответил я и отвернулся, дав понять собеседнику, что тема эта слишком неприятна для меня.

Однако сила интереса у молодого князя оказалась сильнее.

— Но, это как же? — недоуменно продолжил Романов. — Неужто всех-всех, кого убил?

— Всех. Посему его «бескожным» и называют, — подтвердил я.

— А правда, что вы, князь, использовали тёмную магию, когда с этим исчадием столкнулись? — перешёл Пётр на шёпот.

— Не уверен, что боевая магия вообще как-то делится на тёмную и светлую, — пробормотал я своё видение на такое заявление. — По моему мнению, магия, она есть или нет. А вот какого она цвета… Х-м! Ну, как его опознать? — начал я рассуждать. — Вот, возьмём огонь?

— Ладно, в качестве примера можно и огонь, — согласился Пётр.

— Если ты им шандарахнешь в тёмную сущность, то тогда он белой, в смысле, к светлой стороне приравнивается, — начал я строить логическую цепочку.

— Угу, — кивнул собеседник.

— А если в тебя архидемон бахнул огненным шаром? — переадресовал я ответ к Романову.

— Всё одно, это как-то не так всё, — молодой князь не смог принять мою версию. — Но если бы…

Договорить нам не позволил выкрик кого-то из наших попутчиков.

— Подъезжаем! — проинформировал Ефим, поравнявшийся с нами. — Вот он, всеми забытый Бастион, — он указал рукой вниз по длинному и пологому склону.

Я даже привстал, чтобы познакомиться с окрестностями. Вид уж больно хороший открылся с места вынужденной остановки.

В долине, что разделена руслом речки, сейчас напрочь покрытой людом, стоит небольшая крепость. Поразительно. Я сорвал перчатку с руки и посмотрел на свой перстень. Крепостные стены выстроены в правильном шестиугольнике очень похоже на наследие Рюриков. В центре небольшой замок, крепостное строение с узкими бойницами.

Ещё есть Башня расположенная чуть поодаль. Недалеко, вроде, но уже снаружи стен малой крепости, которую сложно крепостью-то назвать из-за размера.

Шесть оборонительных башен по углам шести ровных стен, пара построек внутри. Есть на его территории и сараи с парой амбаров, и какие-то отдельные сооружения, сделанные из камня.

На склоне, между двух сопок и перед долиной, я вижу два населённых пункта. Деревенька у самого леса с одной стороны, и ещё одна с другой стороны речки, у подножия одной из сопок. Тут горная гряда как-бы делится надвое или как-то так.

Озеро ещё вижу…

— Кхе-х! Ну вот, почти и прибыли. Через денёк и спустимся, — проговорил Ефим, озадачив меня сроком прибытия.

— В смысле? А чего так долго? — удивился я, не поняв юмора, ведь всё почти как на ладони.

— Обман зрения, — снисходительно произнёс мой денщик. — Горы — оные зараз тебя обманут. Будь недоверчивым к простоте-то кажущейся. Расстояния-то, хех-х! Дык, оные тут обманчивые, — завершил Ефим своё пояснение.

Наш караван тронулся далее, приближая мою встречу с новым другом, Родионом Кутузовым, как и с началом настоящей службы.

Глава 5. Служба службе — рознь! Впрочем, как и место службы той

Спуск по перевалу проходит в молчании, что вполне естественно и понятно, как для меня, так и для остальных молодых господ, получивших распределение в это всеми забытое место. Может тут все залётчики по линии дворянской чести, в той или иной степени? Или дисциплина с субординацией хромает на все ноги, руки и голову. Кто его знает?

А может проштрафились господа офицеры с солдатиками каким-то образом, ну или банально попали в опалу к какому-то влиятельному вельможе по-типу моего случая с Потёмкиной. Всё может быть.

Однако расспрашивать спутников о конкретных причинах такого результата в распределении — я абсолютно не имею никакого желания. Да и смысла не вижу, положа руку на сердце. И меня, кстати, тоже никто не пытает на предмет распределения в курортные условия службы на благо Великой Империи Руссии.

— Начальника, а начальника? — Чукча отвлёк меня по своему обыкновению чуда усатого, не обращающего внимания на всякие мелочи, типа плохого настроения своего хозяина.

И ведь прекрасно знает мелкий, что я не начну подвергать его критике, так как из доступных собеседников только он, рыжий деспот, и остался.

Нет, конечно же, есть ещё и Ефим, и мой попутчик молодой князь Романов Пётр, сосед по санной упряжке, или как тут правильно называют салазки, что к лошади цепляются.

Короче, чтобы мне поболтать и не привлечь кучу охотников почесать языками, то это лишь Чукча выпадает в качестве кандидата такого. Только Рыжий может дать мне такую отдушину непринуждённого общения.

Однако, его обращение меня насторожило своей интонацией. Что-то беспокоит моего Фамильяра, а это случается не так часто. А может это плод моего воображения, так как я ещё не отошёл от встречи со странным и непонятным Демоном Захребетья.

Со Снеговиком, как это исчадие все называют. Но вот беда-то какая! Той же морковки в качестве носика, как и ручек из корявеньких веточек, я в его облике не приметил…

— Ну, чего замолк-то? — я мысленно подбодрил Рыжего. — Начал же говорить, так давай, режь тишину своим писком. Нарушай ход хозяйских дум.

— Вот начальника, аднака! Не пищит моя… Вот ни граммульки! — возразил Чукча чуть изменив интонацию на обидчивую.

— Ты не пререкайся Рыжий, а давай, мысль свою, начатую-то, досказывай! Хе-х! Не пищит он, — отмахнулся я мысленно и поправил свои рунные револьверы под накидкой из медвежьих шкур.

Интересно, я не напрасно так себя веду? Ведь тут, уже как-бы зона боевых или партизанских действий начинается… Или же, она и не прекращалась с самого пункта распределения.

Я глянул влево, туда, где тропинка или дорога, по которой мы спускаемся, снова круто поворачивает.

Наш спуск напоминает мне серпантин, или змеиный путь по склону, как привыкли его называть местные проводники. М-да… Навернуться если, то есть шанс прибыть к бастиону скорёхонько, и не очень целёхоньким.

Хотя, там ещё долина большого размера, которую нужно принять во внимание. Посему, будет у подножия перевала ещё несколько холмиков с останками несмышлёнышей, что рулят транспортом не аккуратно, да и смотрят на дорогу не внимательно.

— Да вота, не пищит моя, а сказать важнецкое хозяине хочет, — продолжил Чукча и стал рассудительным, аж до нельзя. — Аднака, по поводу шкурки некрасивой, которую у тебя, хозяина, все в гарнизоне призывном выспрашивали! Мда… — он возник передо мной, укутанный в какой-то кусок шкуры и деловито расправил усы.

— И что там, такого важного, о этой херовине, ты поведать мне захотел? — я не сдержался и назвал вещь своими словами, более подходящими к шкуре убиенного снеговика.

— Так то, аднака, что отличнейший артефакт это, — самозабвенно выдал Чукча.

— Угу, — согласился я с сарказмом. — Тысяча рубликов золотом за страхолюдину с кучей лиц, мне за неё уже предлагали.

— Это ещё мало, хозяина, аднака, — заявил деспот тоном знатока. — Ежели её, шкуру эту, в правильные ручки колдовские вручить и мало-мало заплатить, то плащаница выйдет знатная, — огорошил он меня, заставив задуматься относительно противной кожи, что в вещах моих лежит.

Я припомнил в красках, как убил это чудовище. Если честно, то героизмом там и не пахло, даже в отдалённом намёке. Просто-напросто, я так пересра… напугался, что вылил на демона всё, что только знал из рунных вязей и построений.

Вышла интересная комбинация. Я ударил своей необузданной силушкой, которой в вотчине Артура разносил кладки и жёг кустарники, только чуть запоздал. Короче, если не вдаваться в детали, то волна энергии оказалась за моим же защитным щитом, который я поставил на исчадие. Нечаянно.

Получилось то, что я никак не ожидал. Энергия заметалась под персональным пологом и раздолбала сердце демона. Ну или то расфигачило, что там у него в грудной клетке находится жизненно важного. Он как-то сдулся и оставил лишь шкуру свою, многоликую шкуру из мёртвой кожи.

Гадость, одним словом, но стоит очень дорого. Вот теперь я и тащу её с собой.

— И что сможет эта плащаница? — я решил до конца прозондировать тему. — А, рыжий?

— Дык, начальника? — узурпатор развёл лапами. — Моя не знает, точно-то, — добавил он виновато.

— Врёшь поди? — парировал я с недоверием к хитрецу.

— Не-а! Не врёт моя хозяине, аднака! — возразил деспот, изображая ангела с усами.

Не очень похоже на ангела, но он явно старается.

— Ладно, допустим, — я пошёл на попятную и не стал прессинг устраивать усатому. — Но ведь слухи есть? А? Не поверю я, что тысячу рубликов золотом отдали-бы за кота в мешке?

— Про котиков… Э-мм! Моя не знает! — задумался Рыжий и поправил свой шарфик. — Не встречал моя таких дорогих котиков, а вот артефакты… Э-эаэ… Начальника, артефакты бывают такими вот, до-ро-га-сто-я-щи-ми!

— Так! Утомил ты меня! — я отмахнулся, поняв что от Чукчи подробностей мне не добиться. — Прибудем на место и там разберёмся, — подвёл я итог по обсуждению дальнейшей судьбы добытой кожи демона. — Ты вот что, Чукча, — я поудобнее сел и глянул на дремлющего Петра Романова. — Ты Братана проведай.

— Всё сделает моя! — отчеканил мелкий и испарился.

Вот же, а? Не дал ещё поручений себе отсыпать, словно всё знает, что у меня в голове припасено для жутика рыжего. Да и ладно. Чёрт с ним до поры, до времени.

Пока я додумывал, с нашими санями поравнялся Ефим, придержавший свою собачью упряжку. Его обеспокоенный настрой не остался незамеченным для меня.

— Ефим, отчего на тебе лица нет? — поинтересовался я проявив и интерес и отразив участие к его состоянию. — Вроде нет причин для озабоченности, или я снова упускаю чего-нибудь очевидное? А, Ефим, не могли, дружище.

Ефим посмотрел на серое небо, туда, где по определению должно быть солнце.

— Непогода грядёт, — проговорил он, приложив ладонь ко лбу, изобразив козырёк. — Ускориться бы, нашему каравану, совсем вот не помешало бы, — добавил он после минутного созерцания небосвода.

Я тоже посмотрел в небо, и, предсказуемо для себя, не заметил никаких предвестников непогоды. Однако спорить со старым и опытным воякой, прошедшим войну в Захребетье я не буду. Ему, во стократ виднее.

— Так поди, попроси проводника ускориться, — предложил я самое очевидное из решений проблемы. — Иль попроси найти местечко, где укрыться можно, — добавил я.

— Нет нужды особой, — опроверг сам себя Ефим. — Почитай, что немного и встанем у ворот бастиона, — добавил денщик, чем несказанно меня обрадовал. — Поеду я немного вперёд, — завершил он и дёрнул за повод или что там в упряжках подгоняет собак.

Я не успел ему ничего сказать, и снова взглянул на Романова. А я чем хуже? Может и мне прикорнуть да и не пялиться на снега.

Улечься труда не составило. Только ноги вытянуть и укрыться с головой понадобилось мне для удобства, что я и исполнил. Закрыл глаза и…

— Ну вот и свиделись снова, — прозвучал до боли знакомый голос. — Феликс, глазки-то открывать будешь? — перешла от приветствий к делу призрачная фурия.