Помоги проекту - поделись книгой:
Самое смешное, что как раз таки и не лыбился. Всё пытался выдавить угодливо-жалкую улыбочку, которая всегда помогала побыстрее отделаться. И не мог. Не получалось. Страшно не было, только противно. До тошноты. Скулы сводило, словно от оскомины, и вместо тщательно отрепетированной жалкой улыбочки выходил какой-то кривой оскал.
И тут моя стерва моею же рукой снова достаёт из нашего кармана телефон. Медленно так достаёт. В вестернах шерифы таким плавным тягучим движением тянут из кобуры свой верный кольт. На этот раз мобила включена уже, и не просто, а на трансляцию в сеть, мигает призывненько иконкою подтверждения — запись идет прямо на сервер, беспарольно для всех желающих.
И вот достаёт она эту мобилу, даёт полюбоваться иконкой всей этой шобле, чтобы прониклись, и наводит, значит, на них камеру, с нехорошей такой ухмылочкой (чувствую, как растягиваются губы). Словно прицеливается. И говорит сладким-сладким таким голосочком, аж обзавидовался и подумал, что надо будет обязательно засейвить да скопипастить на будущее:
— Ай-яй-яй, Георгий Вячеславович… Вам ведь на той неделе восемнадцать стукнуло, да? Ню-ню. Сексуальные домогательства, да к тому же приставание к несовершеннолетнему, с отягчающими, в публичном месте, где могут быть дети, да ещё при свидетелях… Паскуднейшая статья, Георгий Вячеславович, препаскуднейшая, я бы даже
Как-то они сразу поуспокоились. Руки отдёрнули, словно мы заразные. Отшатнулись даже, разом все этак. Сказали только что-то в том смысле, что вали, мол, отсюда. И побыстрее. Даже под зад напоследок не пнули.
Всё же иногда и от неё польза бывает, от
Глава 14
78 сутки. Отчет арендатора. Начало
Иногда сама себе дивлюсь… Нафига мне всё это? Три месяца позади, осталось почти столько же, ну, чуть больше, и — прости-прощай, мой случайный друг Вовка, мы странно встретились и странно разойдёмся. Живи как хочешь, парься сам со своими траблами, у меня и собственных выше крыши. Так нет же — лезу чего-то, суечусь, дурью маюсь… И нечего валить на профессиональный долг врача, я тут не врач, а пациент, так что скорее уж профессиональная деформация, ей на статусы фиолетово. Или это что-то типа мыслеотчёта, которого, возможно, оказалось недостаточно для того, чтобы полностью загрузить моё слишком деятельное сознание? Привычка сначала прыгать, а думать после — скверный помощник, когда прыгать нечем.
И особенно скверно приходится, когда исчезают внешние проблемы и остаются только внутренние…
После того как шеф навестил школу, со всеми учителями у нас отношения просто замечательные, нечто вроде улыбчивого и сверх меры деликатного нейтралитета, даже Хамлет не рискует нам досаждать, ему, похоже, очень доходчиво объяснили всю неверность его изначального поведения. И значить такое может только одно — в пушку директорское рыльце, ох и в пушку! Имеются рычаги. Впрочем, чтобы у Конторы — и не было рычагов? Шутить изволите.
Мамаша Финика (вот яблочко от яблоньки!) безуспешно пыталась поднять общественность, грозила раздуть гранд-скандал с привлечением средств массовой информации и православных авторитетов; грозилась даже перевести сынульку в другую школу, подальше от скверны. Ну, со скандалом она погорячилась, кто ж ей даст-то? Журналистов и близко не подпустили, на специальной пресс-конференции объявив суть Проекта делом государственной важности и приравняв любое разглашение подробностей к измене Родине. Вот так просто. Хотите что-то узнать поконкретнее? Пожалуйста, под подписочку и предварительную психоблокировочку. Ах, не хотите… ну и правильно.
Батюшка из ближайшей лавры тоже заглядывал, хороший такой батюшка, уважительный, приглашал на двойную исповедь, но особо не настаивал. О грехах наших тяжких говорил и о том, что Бог-то — он всё видит. Только вот смотрел при этом не на нас, а на финикову мамашу преимущественно. И пальчиком именно что ей грозил, о каре небесной напоминая. Хороший батюшка, правильный; я его на наших конторских корпоративах часто видела, но особо близко не общалась, интересы не совпадали. Да и сейчас желанием не горела, пусть он лучше с финиковой мамашей общается, обоим на пользу. Так что никакого скандала, даже маленького, у неё не получилось раздуть.
С переводом сыночки куда подальше тоже не срослось, хотя я и надеялась. Её отпрыск — типичная гнида из разряда серых кардинальчиков, терпеть таких не могу. Хотя и понимаю, что не права, такие финики тоже нужны — как опарыши. До изобретения пенициллина гноящиеся раны часто засыпали личинками мясных мух, тем самым спасая людей от ампутации или гангрены. Опарыши очень привередливы и питаются исключительно мёртвой плотью, выедая гниль и не давая развиться сепсису. Вот и человеческие опарыши тоже нужны — они вычищают омертвевшие элементы социума, не давая заразе перекинуться на живых и здоровых. Теоретически понимаю, да.
Но когда сталкиваюсь на практике — всегда передёргивает. Больно уж они мерзкие, что те, что эти.
Хоть я и вывернула учинённое Фиником паскудство против него самого, а всё равно противно каждый день наблюдать эту рожу, постно-благостную, липкоулыбчивую и непричёмную. Век бы не видеть. Только о подобном счастии даже мечтать глупо — переведут его, как же! Да чтобы такая мамашка перевела куда свою кровиночку от прикормленных учителей, от общественного председательства, с нагретого-то местечка… Держи карман!
Шеф, конечно, тот ещё засранец. Такими честными глазами смотрел, так искренне каялся — не продумали, мол, сочли общественность более толерантной и подготовленной, простите великодушно, что мы о вас обо всех такого хорошего мнения были. Учтём и больше не будем. Директриса чуть не плакала, не зная, куда от этих извинений глаза прятать. Умеет, зараза. Потому и шеф.
В жизни не поверю, чтобы он — и чего-то там заранее не просчитал. Скорее уж — устроил очередную проверочку, как раз в духе конторы. Причём многоплановую, как всегда. Решили понаблюдать за реакцией неподготовленной аудитории, а заодно протестировать скорость и пути утечки информации. Знаю я их методы. И видела, каким взглядом он Финика с евойной мамашкой оглядел-зафиксировал.
Зуб даю — на Финика уже ведётся досье. Если даже ранее и не было, то с того дня точно завели, взгляд характерный такой был. И через несколько лет неприметный человечек в штатском в самый неподходящий момент сделает Финику предложение, от которого невозможно отказаться. Ну, во всяком случае — таким, как Финик, точно невозможно. Влип наш кардинальчик. Ох, и влип же! Будет теперь честно работать опарышем. Всю жизнь. И почему мне его не жаль?
Что касательно детей… Ну дети — они дети и есть. На некоторых произвела впечатление экскурсия в центр регенерации ЦКБ, лекция в актовом зале, на которую подписали настоящего профессора. Девиц — тех и вообще больше всего впечатлили немногословные атлеты в форме, все из себя такие мужественно-суровые и не реагирующие на наивные ужимки местных лолит — позже я краем уха слышала их междусобойные жалобы. Основная масса, как всегда и везде, побурлила, да и успокоилась. Чтобы назавтра бурлить уже по другому поводу.
Но, опять же, как всегда и везде, по тёмным углам затаились те, для кого травля слабого — что косяк для наркомана. До них пока ещё не дошло, что наш милый Вовочка перестал быть слабейшим звеном. До таких вообще чрезвычайно медленно что-то доходит, очень высока инерция мышления. Масса в любом варианте — штука косная и малоподвижная, социум не исключение. Ничего, я так и предполагала, будем и над этим работать. Рим не за один день и всё такое.
По-прежнему очень надеюсь на хорошую драку с одним из местных лидеров. Она бы всё расставила по своим местам. Жорик разочаровал, оказался то ли умнее, то ли трусливее, чем можно было предположить. На откровенную провокацию не поддаётся, сводит всё к шуточкам и ёрничанью.
Есть в вовочкином классе амбалистый и очень подходящий Гиви, мальчик взрывного темперамента уже в силу происхождения. Его спровоцировать — как два файла. Но именно из-за этого самого происхождения трогать бы как раз и не хотелось — могут приплести разжигание межнациональной розни. Из остальных самый подходящий по внушительности — всё-таки Дыня. Но уж больно он индифферентен, как и все олигофрены. Пойди раскачай такого…
Не теряю надежды. Должно же быть что-то, что выбесит и этого тупого и чересчур добродушного увальня. Психолог я, в конце концов, или кто?! Драка нужна. Хорошая сильная драка. Одна — постоянные стычки с многочисленными бетами мой маленький пока ещё не потянет, выдержка не та. Над этим тоже работаем.
На нас теперь не нападают открыто, нет. Попытка устроить «тёмную» в подвале провалилась: от всплеска адреналина — о! перепуганный бегемот! — Вованиссимо обрёл силы не только вырваться, раскидав нападавших по углам, но и буквально взлететь по двум лестничным пролётам на первый этаж, под защиту цивилизации и камер наблюдения. То нападение было последней открытой попыткой, больше не пробуют.
Остаются пинки из толпы, в которой у всех одинаково невинные лица и невозможно определить обидчика. Удары в спину. Опрокинутый — с извинениями, конечно же — поднос в столовой. Надписи на доске, оскорбительные или угрожающие и — кто бы сомневался! — анонимные. Клей на стуле. Насмешки. Ну, положим, к насмешкам мой толстокожий друг давно адаптировался. Пинки — дело другое. Тем более что и мне тоже больно.
Драка, блин!!!
Одна хорошая драка с безусловной победой! Если не будет мешать — я сумею. Уже сумею, уверена. Эти доморощенные малолетние гоги-жорики — фигня по сравнению с тем, что на нас сенсей по доброте душевной иногда вываливал. Одна хорошая качественная драка — и всё. Парни отстанут. Можно будет разбираться с девочками.
А с ними тоже проблема. В смысле, не такая, как раньше, уже смотрят на Вованчика вполне заинтересованно, хотя дундучок этого и не замечает. Только вот приличной пары как не было, так и нет.
С Раечкой не получилось. Вернее, получилось — но совершенно наоборот. Раечка после той прогулки наша с потрохами. Старается подкараулить у турникета, чтобы вместе до класса дойти, замедляет шаг на лестнице, подстраиваясь, то и дело пытается угостить чем-нибудь вкусненьким. Только вот у обалдуя моего к ней ни малейшего интереса. Шарахается, как чёрт от ладана.
Не понимаю — в чём я прокололась? Изначально-то ведь реакция была самая правильная, такое не подделаешь!
Приходится снова заморачиваться ещё и этим, а я уж думала, что хотя бы с личным фронтом развязалась. Ищу. Не сдаюсь. Наверняка где-то они есть — хорошие скромные и симпатичные девочки, которым мой увалень придётся по душе. Он ведь уже почти что и симпатичным становится, что существенно облегчает стоящую перед нами задачу. Они должны где-то быть. Идеальные, словно сферический конь в вакууме. И я должна их найти. Хотя бы одну. А то вот уйду я через три месяца — на кого мужчинку брошу? Бесхозным останется. Непорядок.
Шутки шутками, но его действительно нельзя одного бросать — опять начнёт вздыхать по какой-нибудь Агнессе и заедать горе булочками. Ох уж эта вечная тяга лузеров к законченным стервам! Пороть их некому, что тех, что этих.
Глава 15
79-е сутки. Отчет арендодателя
После той знаменательной сцены за школой Жорик сделался приторно вежливым. Не со мной, конечно, со мной он теперь вообще не разговаривает. Обращается исключительно к моей стерве. Но — постоянно, мимо просто так ни разу не пройдёт. Как мёдом ему! Каждый раз при встречах кланяется ёрнически, кепочку сдёргивает, лыбится:
— Мадам! Моё нижайшее! Приятно наблюдать вас в добром здравии! Вы с каждым днём всё хорошеете и хорошеете!
И свита его хихикает в унисон. Придурки.
Приходится соответствовать.
— А уж как мне приятно наблюдать вас, Георгий Вячеславович, да на свободе! Такие люди — и без охраны! Давеча участковый приходил, я так
Вот так и развлекаемся.
Что интересно — попадаться он нам навстречу стал гораздо чаще, словно специально старается. Сам-то точно не стараюсь, хожу как ходил. Раньше Жорика неделями мог не встречать, пересекались редко и чаще издаля, а тут почитай чуть ли не каждый день, да не по разу. Значит — действительно нарочно? Но зачем? Или всё это ерунда и просто раньше не замечалось?
Стерву при наших встречах даже не напрягаю, у самого отлично получается. Она не возражает. Вроде как даже прикалывается. Хотя кто их поймёт, этих женщин…
ЧЕТВЕРТАЯ ЛУНА
84-е сутки. Отчёт арендатора
Японцы считают, что ребёнку достаточно спать восемь часов в сутки, женщине шесть, а мужчине четыре. Если, конечно, он настоящий самурай, а не ребёнок. Или не женщина, лишь по недоразумению носящая брюки, или что там положено носить настоящему самураю.
Я не самурай, определённо. Мне мало четырёх часов сна. Хоть тресни. Особенно если изо дня в день. Снова и снова. Мечтала ли я в детстве быть самураем? Наверное, всё-таки нет, зорро-немовые красавцы в чёрных шляпах и бархатных полумасках выглядели куда импозантнее. Не говоря уж о диких индейцах и не менее диких ковбойцах с их верными кольтами и мотоциклами (именно так, ковбоями они заделались уже в школе, а до мы играли в казаков-разбойников и индейцов-ковбойцев, только так и никак иначе). Харлей на мальборо! И ботфорты! О, ботфорты особенно! Ботфорты и шпага. Разве катана и жалкие шлёпанцы с деревянной подошвой могут с ними соперничать? Смешно. Как в том анекдоте — чего он может с голой пяткой против танка…
Нет, не хотела я быть самураем. Точно. Однако теперь вот приходится — всю последнюю неделю. Или даже больше. Ну да, с прошлого понедельника как раз. Мысли путаются. Шеф материалы в воскресенье скинул, но не при хомячке же их просматривать. Значит, первый раз я поставила внутренний будильник на четыре утра в прошлый понедельник. А сегодня у нас что? Вторник. Восемь дней, стало быть. Недосып из острого переходит в хронический.
Хорошее, кстати, средство от депрессии — как рукой сняло. Никакой более вялости и мутности, никаких глупых пораженческих мыслей, всё кристально ясно и чётко, сознание словно промыто газированной минералкой с отчётливым металлическим привкусом. Пузырьки пощипывают череп изнутри, лопаются с еле слышным стрекотом, щекочут извилины. Мысли чёткие и понятные, словно стальные шарики от подшипников. Только вот рассыпаются. Скачут в разные стороны, звонко цокая по хрустальным ступеням…
Кто бы мог подумать, что за какие-то четыре года пребывания в детском саду о маленьком человеке может быть накоплено столько информации? Кто бы мог подумать, что она никуда не исчезает, даже будучи удалённой с сервера группы или из локалки психокорректоров раннего возраста? Никто. Я вот лично не подумала, когда попросила шефа нарыть всё что можно. Точно не подумала. Иначе не просила бы. Восемь дней. А просмотреть успела меньше половины…
Хорошо хоть хомячок не мешает.
Благодаря раскалённой сковороде внутришкольной жизни мы достигли определённого консенсуса. Идёт вот уже вторая неделя внутреннего перемирия. Утром я рулю телом сама, спешу сделать всё возможное, стараясь не разбудить — я не про изучение файлов сейчас, ради которого приходится просыпаться в половине четвёртого, я про зарядку, к которой перехожу ровно в шесть: сурья намаскар, асаны-пранаямы, аутотрениг. Разогревающее дыхание, скрутки, растяжки, жимы-приседания, никакого бега или — упаси! — прыжков на месте, жалеем не столько этого соню, сколько соседей снизу. Когда лодырь просыпается — жимы-приседания и базовый комплекс тайцзи перед открытой форточкой. Зато вечером — длительная типа пробежка с вроде бы ускорениями и полтора часа интенсивного пилатеса. Теперь уже можно — замкнутый круг разорван, вес потихоньку уходит, незаметно, но постоянно, и так же незаметно я наращиваю физическую активность. Для Вовчика обозвала всё это Цигуном и боевым вариантом хатха-йоги, он всё равно не разбирается, скушал как миленький.
Четырежды в неделю — бассейн: на удивление, хомячок плавает получше многих и многих, только вот больше любит просто зависать в воде, лёжа на спине. Ничего, гоняю помаленьку. Вечером, после ужина, крутим педали тренажёра под какой-нибудь фильм (фильм выбирает Вовчик, это ему стимул такой, пусть развлекается, раз ему экскурсионные панорамы так быстро надоели).
Тело пока ещё далеко не в форме, но постепенно начинает приобретать товарный вид. Именно товарный — до продабельного или хотя бы презентабельного далековато. И — величайшее достижение! — теперь Вовочка может встать со стула, не опираясь руками о стол. Я не шучу — именно достижение. Раньше без помощи рук не мог. И с кровати тоже.
Вчера бабуля утирала слёзы радости, ушивая внучку джинсики шестидесятого размера. Наш котёночек и не заметил, а я утречком полюбопытствовала — две вытачки сзади, сантиметра по три каждая. Вроде немного, но вытачки-то двойные! Умножь на четыре — это уже двенадцать. Сантиметр на талии в среднем равняется килограмму, у мужчин — дополнительные двести грамм, но ладно, пусть будет даже просто по килограмму, в конце концов он ещё не мужчина. Двенадцать кило в минус. Вроде немного, при таком-то весе. Но Вовочка не просто худеет — он изменяется. Живот уплотнился и немного подтянулся, уже не так мешает при скрутках. Потихоньку ввожу более сложные связки, надеюсь, со следующего месяца начнём бегать всерьёз. А там поглядим, может и действительно до рукопашки созреем, чем чёрт не шутит.
Если честно, я и на такой-то успех не рассчитывала. Поначалу просто жуть брала: как вам, по душе одышка, тахикардия и гипертония одновременно? Понравятся боли в коленях после пяти приседаний? Головокружение от подъёма на один лестничный пролёт? Пролёт, не этаж даже! Отдыхали на каждой пятой ступеньке, не вру! Руки опускались в прямом смысле — действительно опускались! Какие там гантели — просто руки поднять несколько раз подряд было серьёзной проблемой. А теперь — откуда что взялось! Вот что значит молодой организм, растущий, незакостеневший, пластичный да податливый.
Но расслабляться рано. Ох, рано! Всё эти изменения пока что носят исключительно внешний характер. А внутри наш лапусик остаётся прежним хомячком, трусливым и прожорливым. Булочки, яишенки, котлеточки, голубчики, холоднички… Вкусно готовит бабуленька! В новом теле обязательно напрошусь в гости, в новом теле — да, но сейчас бабушкин кулинарный талант буквально сводит на нет все мои усилия, и это раздражает.
Хорошо хоть перестал нажираться перед самым сном. Не сразу, конечно, но таки удалось достучаться. Сначала, правда, он другой вариант опробовал — несколько раз отключал меня сразу после плотного ужина. Минут на десять. Судя по последующим ощущениям, пытался блевать. Но не очень успешно — кардий у юноши крепкий, для достижения требуемого результата руку в глотку нужно запихнуть минимум по локоть и долго там щекотать, да и то не сразу сработает. Особенно без привычки-то, не моделька, чай, булимичная, у которой всё это на рефлексе уже. Трудно, мерзко, противно. А потом ещё и сопли, слёзы, горло дерёт и прочие неприятности.
Короче, ощущения не понравились не только мне.
И теперь каждый вечер за ужином разыгрывается мини-спектакль: юноша демонстративно зевает, клюёт носом и чуть ли не в голос похрапывает, пока я общаюсь с его родителями. А может — и не спектакль вовсе. Выматываю-то я его неслабо.
Играем днём в столь любимый ему по виртуалу постап, но только играем в реале: никаких благ цивилизации и сплошное выживание. Никаких лифтов — как можешь, так и ползи. Никакого электричества-бензина — а, значит, никаких автобусов-троллейбусов-моноров-леталок. До школы — четыре остановки. Быстрым шагом. Ну, ладно — относительно быстрым. Ежевечерняя получасовая почти пробежка по парку при хорошей погоде, при плохой — тренажёр перед открытой форточкой. Но — в два раза дольше, чтобы сам предпочитал признавать погоду относительно хорошей при малейшей к тому возможности. Эта прогулка или тренажёр — как раз после ужина. На полный желудок одинаково неприятно как тряско потрюхивать (а именно так пока выглядит наша почти пробежка) по дорожкам парка, так и крутить педали.
Поначалу юноша пытался хитрить, приныкивая под кроватью бабулины изыски и наслаждаясь ими уже потом, после того, как я усну. Но я довольно быстро просекла подобное непотребство. И пресекла — незаметно ужесточив нагрузки. Есть способы сделать это, всего лишь чуть изменив упражнения. Со стороны и не поймёт никто, если сам не в курсе. Вот и юноша так и не понял, почему вдруг стал уставать намного сильнее. Мисочка со сладкими блинчиками черствеет под Вовочкиной койкой вот уже пятый день. Нетронутая. Мой лапуля вырубается чуть ли не раньше, чем коснётся головой подушки. Чего, собственно, и требовалось.
Глава 17
88-е сутки. Отчёт теловладельца
В школе потихоньку лучшеет, хотя бы с девицами — они начинают посматривать на Вованчика с интересом уже не только в плане списать домашку или расщёлкать новый тест. Умный, нежадный, без лишнего гонору — а с недавних пор ещё и становящийся симпатичным. У нас появились скулы! И силуэт какой-никакой, плечи таки шире талии, спасибо плаванию.
Вчера Вован в душе лишних полчаса проторчал. Думала — замечтался, на кафель медитируя. А он, оказывается, пузо своё в боковом освещении разглядывал. Говорит, что там появились таки вожделенные кирпичики. Просил посмотреть, убедиться и подтвердить.
Если честно — в упор не вижу. Но разуверять не стала. Может, и действительно есть какой намёк, особенно — в очень уж боковом освещении. Пускай себе верит и гордится. Отличный стимул. Может, хотя бы эти пусть даже и только воображаемые пока кирпичики добавят нашему хомячку уверенности в себе. С уверенностью у нас по прежнему серьёзные проблемы. Вернее, не с самой уверенностью, а с её полным отсутствием.
Ладно, это всё лирика, а нам ведь вовсе не лирика нужна, причём нужна до зарезу. Нам нужен экшн.
Драка!
Драка нам просто необходима! Как воздух. Мы дошли до края и упёрлись в стену, прозрачную, почти невидимую, но от этого не менее прочную. Стену хомячковой неуверенности в собственных силах. Без хорошей драки мы эту стеклянную стену не прошибём, хоть тресни! Без драки нет и победы, а без победы ни один хомячок никогда не поверит в себя. Аксиома.
С кем же тебя стравить-то, неуверенный ты наш? Если с Жориком не получится — с кем? Может, рано я рукой на Дыню махнула?..
Райка достала!
И погуляли-то всего разок, а она ведёт себя так, словно уже печать в паспорт поставила и клеймо мне на лоб: «Собственность Изосимовой Р., единоличная и неприкосновенная, руками не трогать, глазами не лапать!». Лезет, сюсюкает, пирожки подсовывает — вроде типа сама пекла. Вычитала в гламурном журнальчике про путь к сердцу через желудок, вот и суетится.
Дурра.
Пирожки, наверное, вкусные…
Нафиг!
Брать ещё всякую хню у всякой дурры, если даже от бабулиных вчера отказался, а они наверняка куда вкуснее были. Тут и к гадалке не ходи. Райка и готовить-то не умеет, на углу в ларьке купила, скорее всего. Там похожие лежат. Брал когда-то, гадость редкостная.
И воняет от неё…
От Райки, в смысле, не от типа пирожковой гадости.
Не, в принципе даже приятно воняет. Если непредвзято. Зелёными яблоками. Это гринапля, дезик такой. Приятный типа запах. Вроде. Раньше, во всяком случае, нравился.
Мамулин любимый…
В школе каждый раз дёргаюсь, когда запах этот чую, так и кажется, что мамуля пасёт где-то рядом. Вот-вот сейчас из-за ближайшего угла выскочит с нотациями или нежностями. И непонятно даже, что хуже.
В школе ещё ничего, там народу много и других ароматов полно, перебивают. А вот когда с Райкой в парке гулял — просто весь изнервничался. Всё мамулю выискивал. Стоило чуть забыться — и голова сама вертеться начинала.
И ведь знал, что не могло её там быть — а всё равно дёргался. Весь этим гнусным запахом провонял, почти час потом в ванне отмокать пришлось, папашиным «морским бризом» отскрёбываться от этой сладкой липучей гадости. Вроде отскрёбся. Но всё равно потом долго мерещилось.
А вчера вообще финиш — на мамулю рявкнул.
Она ко мне сзади подкралась неслышно, глаза ладошками закрыла, пошутить хотела типа. Не вовремя вышло — как раз о школе думал. Ну и унюхал в тему. Ну и ступил, конечно:
— Отвяжись, дурра!
Думал — Райка опять пристаёт со своими глупостями.
Мамуля, конечно, обиделась. Ушла в спальню плакать. Потом с папаней шушукались про переходный возраст и вздыхали горестно. Пришлось помыть посуду и мусор вынести, чтобы совсем уж не расстраивать. Хорошо ещё, что с ними мне так повезло, отходчивые. Но с этой дуррой Райкой всё равно надо что-то делать. Не хватало ещё из-за неё родаков обижать. Они у меня хорошие, грех жаловаться. Не то что у некоторых.
У того же Дыни, к примеру. Мои, во всяком случае, за мной с топором по квартире не гонялись. Ни разу. Всё в сравнении, ага-ага.
Вообще-то про это дело совсем случайно узнал. Тоже, кстати, из-за Райки — она повадилась меня подкарауливать после бассейна, там занятия поздно кончаются. А тут как раз она мониторит. Типа случайно. Болонку свою типа выгуливает — и аккурат в том скверике, через который дорогу к дому срезаю.
Приходится теперь кругаля давать, каждый вечер выбирая иные маршруты. Надеюсь, скоро ей эта игра надоест, а то совсем замотался. Зато окрестности теперь знаю как свои пять, не заблужусь самой глухой ночью. Так что во всём есть польза, ага-ага! Даже в Райке. Но это вовсе не делает её меньшей дуррой.
В тот раз повезло — увидал её жёлтую алтайку издалека, ещё через ограду даже. И сразу же дал по тормозам. И в ближайшую подворотню крупными скачками. Пока и она чего лишнего не углядела. Типа меня. Хотя мою серую невзрачную куртень пойди ещё разгляди в сгущающихся сумерках, к тому же — из хорошо освещённого сквера. Но бережённый спит спокойнее.
Ну вот, драпанул, значит. Удачно — не отсканировала. Через два проходных двора и переулок вывернул на бульвар Германа Титова. Решил пройти по нему до Аллеи Героев, а там можно снова через дворы наискосок проскочить.
Не люблю эти места. Шумно и мерзко. Особенно по вечерам и часов до трёх ночи — там куча всяких мелкотравчатых рюмочных и распивочных, одна другой гаже. Все три порта — рукой подать, монор напрямую ходит, леталки опять же. И космо, и речной, и авиа. А сама Аллея с вечными огнями в честь Героев — достопримечательность, стало быть. Во всех путеводителях чуть ли не на первой странице, вот турьё и спешит отметиться. Вечно всякий проезжий-пролётный сброд тусуется. Но лучше уж пьяные гопники, чем Раечка с её фальшивым: «Ах, ну надо же, Володенька! Какая неожиданная встреча!». Пьянь, по крайней мере, с поцелуйчиками не лезет. Разве что с обнимашками. Да и то не всегда, чаще вполне нормально проскочить удаётся.
Ну вот, сглазил! Стоило подумать — как из «Северной Ривьеры» (Ривьера, ха! Четыре столика и любительский стриптиз по пятницам на барной стойке!) вывалилась хорошо набравшаяся парочка. Чуть с ног не сшибли, еле отскочить успел. Два таких крупных калорийных мужика в состоянии крайнего изумления. Вертикальны лишь потому, что пребывают в жёсткой сцепке и колеблются несинхронно. Если одного тянет влево — то другой в тот же момент норовит завалиться непременно вправо. И наоборот. Всё никак в резонанс не попадут, бедолаги. Взаимное поглощение асинхронных колебаний, наглядная физика, ага-ага. Аж залюбовался.
А кулаками машут — мимо не проскочить, обязательно огребёшь. Потому что движения их настолько хаотичные, что никакой возможности предположить, в какую именно сторону кого из них мотанет в какой конкретный момент. Один ещё вроде как слегонца повменяемей, а второй в полной бессознанке и агрессии. Вот этот второй как раз больше всего руками и машет. И всё норовит первому по сопатке заехать. И каждый раз невнятно, но матерно удивляется, что промахнулся. А первый его вроде как урезонить пытается, но при этом и по хрюльнику не словить, что усложняет задачу.
Совсем уже было собрался обойти эту парочку по проезжей части — ну их всех с их пьяными разборками! Не люблю. Недавно под окнами в шесть утра тоже концерт устроили. Подобная же парочка и в такой же кондиции. Один другому морду начищает, держа свободной рукой за шкирятник, и громогласно вопиёт при этом: «Я же тебя, суку, любил! Как же ты мог, сука?! Как же ты мог?!» А второй совсем в невминозе, болтается, как червяк на крючке, и вопит ничуть не тише: «Да! Да! Ты прав! Я сука, я это самое, бей меня, бей!..» Из специального клуба, очевидно, возвращались, где один сильно накуролесил, вот и устроили бесплатное представление. Потом тот, что повменяемей, своего суку вразумлять притомился, сунул подмышку и со двора поволок, так что дальнейшего уже не видел, не в нашем дворе оно происходило. Да и не стремился особо. Ну их, короче!
Но тут как раз дверь «Ривьеры» снова открылась, пропуская очередного страдальца к накачанным сиськам и пиву, креплёному оксибутиратом. И в полосу света от раскрытой двери как раз попала воинственная парочка.
Тот, что повменяемей, почти сразу отвернулся, но мне хватило. Да и попробуй не узнай эти белобрысые вихры, которые на каждой физре из любого угла видать.
И даже почудился запах дынной жевательной резинки — именно за пристрастие к ней Дыня своё прозвище и словил.
А ещё вдруг как-то очень отчётливо разобрал, что же именно он бормочет. Очень ясно и чётко так, словно спецмикрофоном все прочие уличные шумы отфильтровало:
Поделиться книгой: