Дороги Гвенхейда

За дверью, распахнутой пинком ноги, обнаружился затхлый и тесный пыточный покой. В глаза бросились разложенные на огромном столе пыточные инструменты, обнаружились неподалеку железная дева и испанский сапог, вдоль стен притулились проржавевшие клетки, в одной из которых виднелась груда побелевших костей. Впрочем, отнюдь не это в первую очередь привлекло внимание Патрика. Марта, за его спиной возникшая на пороге, так и вовсе вскрикнула, хотя до этого держалась прекрасно.

Астрид Шефер, полностью обнаженная, лежала распятая на еще одном столе, который оказался поменьше и пониже соседнего. Астрид распростерлась на железной столешнице, наверняка очень холодной. Руки и ноги девушки оказались скованы кандалами, сама она бешено извивалась, безуспешно пытаясь вырваться. Взгляд немедленно зацепился за кровоподтеки на груди и плечах, синевато-черные пятна застарелых синяков и свежие порезы, набрякшие алым. Над девушкой, встав между ее ног, навис дюжий мужчина, широкоплечий, толстый, со спущенными штанами, готовый на нее навалиться, что-то себе под нос довольно, несколько даже утешающе бормочущий.

Заметив Патрика, вторая из его выживших горничных взвыла:

— Граф Телфрин! Остановите его, заклинаю вас небесами! Молю вас!

— Она ведь тоже не настоящая? — быстро спросила Марта. — Мы не в Тенвенте?

— Без сомнения, не в Тенвенте, я бы почувствовал, если бы мы возвратились в реальный мир, — «или нет?», — но это не значит, что не стоит вмешаться.

Тюремщик, на ходу завязавший штаны, схватился за двухлезвийный топор, прислоненный до того к ближайшему табурету, и с неожиданной сноровкой кинулся к Патрику. Намерения он имел, похоже, самые решительные. Воздетый им топор свистнул, метя Телфрину в голову. Патрик уклонился, справедливо рассудив, что нет смысла пытаться блокировать шпагой, и, всего за пару секунд оказавшись за спиной у жирдяя, вонзил ему клинок между лопаток. Тюремщик рухнул, выпуская из рук загремевший топор, и несколько раз конвульсивно забился, успокаиваясь. Патрик высвободил из спины окровавленную шпагу, пнул по заднице уже мертвое тело и направился к Астрид.

Девушка, вся сжавшись, испуганно за ним наблюдала. Взгляд отстраненно фиксировал имевшиеся на ее теле порезы — больше чем пара десятков, нанесенные в самых разных местах. Все неглубокие, сделанные похоже лишь затем, чтобы надругаться, вызвать у пленницы страх. Вспомнились настоящие пыточные, увиденные в застенках Барзерона — те были крайне похожи. «Черпаете из моей памяти, господа?»

— Граф Телфрин… Вы возвратились…

— Теперь, — он вздохнул, не выпуская из рук шпагу, — вы приметесь благодарить?

— Граф Телфрин, — Астрид продолжало бить крупной дрожью, на бледной коже обильно выступили мурашки, ноги инстинктивно сжались, прикрывая промежность, — спасибо вам, что пришли. Они… Лорд Кледвин, его величество пожелал наследника Волфалеров, чтобы ваш род не пресекся в годину войны. Нельзя оставлять трон пустым, когда враг на пороге, так он сказал — иначе Айтверны смогут претендовать на корону. Делвин не смог зачать, хотя мы пытались, три раза, и тогда его величество решил попробовать сам. Снова не вышло, — она зажмурилась, до крови прикусила губу, — и потому лорд Кледвин отдал меня своим палачам. Смеялся, порченое, бесплодное чрево. Говорил, позабавьтесь над ней. Они приходили, снова и снова, второй, третий, пятый… уже несколько дней, я не знаю, я сбилась со счета.

— Ужасная история, — промолвил он сухо.

— Вы что, не поможете Астрид? — Марта приготовилась испепелить взглядом.

— Есть смысл? — осведомился Патрик. — Не спорю, открывшееся нам зрелище кошмарно… как бывает кошмарным любой дурной сон. Тот, кто создал это место, использует мои страхи, мое чувство вины. Сперва выставил призраки родителей, чтобы сразить меня укоризной. Неплохо придумано, я ведь действительно провинился перед семьей. Затем госпожа Шефер… Мы поступили не лучшим образом, оставив ее в темнице, и наш враг использует это, желая лишить нас самообладания, а потом, наверно, ударить уже по-настоящему, — лишь бы не думать о том, что в настоящем замке Тенвент, вполне вероятно, происходит сейчас нечто подобное.

— Вы не освободите ее? — кажется, это все, что Марта услышала из его речи.

— Проще убить. Развеять иллюзию, как сон по утру.

Он двинулся вперед, поднимая шпагу и глядя прямо в перепуганное побледневшее лицо. «Нет сомнений, поставлено просто прекрасно, как залихватская пьеса — можно и увериться в реальности происходящего». Астрид больше не пыталась ничего не говорить, даже не умоляла о пощаде, просто смотрела, как приближается острие клинка — медленно, медленно, будто в бреду, Патрик и сам не мог понять, отчего движется столь неспешно. «Неужели сам до конца не верю, что столкнулся с фальшивкой и мороком?» Марта неожиданно повисла у него на руке, стараясь помешать, и вдруг от дверей послышался оклик:

— Граф Телфрин! Извольте объясниться, что здесь происходит.

Патрик и Марта рывком обернулись. Делвин Дирхейл, чумазый, всклокоченный, почему-то босой, стоял на пороге. На плечах — драный в паре мест военного покроя колет, в одной руке — фамильный палаш, в другой пистолет, и его черное дуло смотрит прямо на Патрика. Выражение лица — решительное до крайности, совсем как в Димбольде перед несостоявшейся дуэлью или в Наргонде перед открытием червоточины. Под левым глазом виднелся здоровенный синяк, сам глаз малость заплыл, но смотрел с бешенством, равно как и правый.

— Граф Телфрин, — повторил капитан с ненавистью, — остановитесь.

— А не то, вынужден полагать, вы приметесь стрелять?

— Если потребуется, — щелкнул взводимый курок. — Я подслушал ваш разговор. Не знаю, какое безумие овладело вами, хорошо хотя бы, что вы решились вернуться… но мы не какие-то демоны, не пытаемся вас одурачить! Меня пытали в камере этажом ниже, я насилу смог вырваться, отобрал у тюремщика свое оружие, отыскал Астрид… А вы пытаетесь ее убить! Что на вас нашло, какой дьявол вцепился?! Сначала сбежали, теперь желаете смерти моей возлюбленной?

— Уже возлюбленной? Как мило. Мне казалось, она просто ваша девка.

— Патрик, — прежде Марта старалась не звать его по имени, — а если ты ошибаешься и нас выкинуло из того дворца в настоящий Тенвент? Что если… что если все взаправду на этот раз? Труп тюремщика, посмотри… он вовсе не пропал! Твоя мать, правда, тоже не пропала… но что если это больше не морок? Ты ведь хотел выбраться из страны теней, вдруг ты неосознанно нас сюда перенес? Подобно тому, как это сделал Дирхейл! Ты ведь из Дома Драконов, ты на такое способен.

— Способен, — бросил Дирхейл, — и сделал, да только теперь обезумел.

Следовало соображать, и соображать крайне быстро. Астрид, тихо и нечленораздельно скулившая за спиной, производила весьма правдоподобное впечатление. Она впала в ступор, как сделали бы многие нормальные люди на ее месте, а вовсе не вещала с пафосом очередную укоризненную инвективу, как это делали клоуны, пытавшиеся изобразить лорда Тейриса и леди Аманду. И Дирхейл выглядел вполне натурально избитым и достоверно разозленным.

Способен ли дядя, в своем первом браке не сумевший зачать наследника, пожелать, чтобы ребенок Волфалеров родился у так кстати попавшего ему в руки Дирхейла? Возможно, при условии, что Делвин рассказал ему правду о своем происхождении или выдал ее под пытками. Гвенхейду действительно понадобится хотя бы еще один Волфалер — теперь, когда начинается война с Алгерном. Хотя бы как страховка, если сам Кледвин погибнет — чтобы император Максимилиан, состоящий в дальнем родстве с гвенхейдской династией, не заявил права на трон. Но мог ли дядюшка отдать Астрид на поругание своим скотам, если бы попытка зачать ребенка не увенчалась успехом?

Патрик не знал. Не решался предполагать с точностью до наверняка.

В конце концов, любая мерзость возможна в этом самом паскудном из всех миров.

— Я устал ждать, — проговорил Дирхейл. — Опустите шпагу, граф.

— Погодите-ка, капитан, — Патрик двинулся наперерез направленному на него стволу, не обратив внимания на предостерегающий возглас Марты. — Запугиваете убедительно, спору нет, и во многое в вашей истории я вполне согласен поверить. Даже в ваше чудесное освобождение из застенков — мало ли какие повороты допустимы в истории столь невероятной, как наша. Лишь одно я знаю со всей определенностью — мой дядя Кледвин не идиот. Он ни за что не оставил бы редкий артефактный меч пытающему вас тюремщику. Он держал Убийцу подле себя, недаром он так интересовался им, расспрашивал о нем меня… а раз это брехня, значит и все остальное тоже!

Палец лже-Дирхейла дернулся, коснувшись спускового крючка, но Патрик еще раньше успел швырнуть чистой силой, даже толком не оформленной в заклинание. Пистолет в руках фальшивого капитана осыпался черным пеплом, не успев выстрелить пулей, а Патрик уже оказался на расстоянии удара, делая глубокий колющий выпад. Лже-Дирхейл пытался парировать, но руны на его палаше не горели огнем. Это лишний раз подтверждало, что Убийца — не настоящий, равно как и его якобы владелец. Противник не успел парировать, Патрик пронзил ему глотку, забившую кровью, и, щелкая каблуками, развернулся к Астрид, уже встававшей со своего пыточного ложа.

Как он и надеялся, наручники и цепи оказались бутафорией и рассыпались прахом. Девушка менялась прямо на глазах — превращалась в странное, не имеющее признаков пола, покрытое тысячелетними морщинами высохшее существо, тянувшее вперед длинные когтистые пальцы. Глаза — желтые, с огромной радужкой и маленькими иглами зрачков, полностью безумные. Рот оскален, клыки острые, с них тонкими нитями свисает слюна, из глотки доносится рык, подобный звериному.

Тварь успела соскочить со стола, но так и не добралась до Патрика — Марта, подхватившая оброненный тюремщиком топор, накинулась на костлявое обнаженное существо, вонзая лезвие ему в шею. Девушка высвободила окровавленный топор, сплюнув под ноги плевок и ругань, а потом ударила еще и еще. Тварь рухнула к ее ногам грудой дряблой, источающей трупную вонь плоти, на серой коже стремительно проступали признаки разложения.

Патрик едва успел подхватить Марту, когда пол под ней принялся проваливаться в бурлящее серое ничто. Окружавший их пыточный покой рушился точно также, как сгинули перед тем дворцовые чертоги. Стены распадались, исчез потолок, стол, на котором пытали ложную Астрид, закрутило и унесло прочь с обрывками цепей. Патрик и Марта, крепко обнявшись, зависли в пустоте посреди ревущего, кипящего хаоса, напоминавшего воронку кротовой норы, из которой они вывалились недавно в Тенвент. Марта, прижавшись к нему, выронила топор, его собственные пальцы сжимали бесполезную сейчас шпагу, опора под ногами, пусть и незримая, сохранилась какими-то непонятным чудом, мозг лихорадочно работал.

«Если Делвин Дирхейл сумел, как делали это наши предки, перемещаться в пространстве, чем я хуже его? Должен найтись способ спастись, прежде чем мы пропадем окончательно!» Патрик отчаянно ухватился за образ Аматриса, вновь попытался представить Принца Пламени перед собой во всем его сомнительном великолепии — с самодовольной ухмылкой, задранным носом, манерами сумасшедшего паяца. Дотянуться бы… дать о себе знак… проложить мостик сквозь пустоту… «Всем на свете богам молюсь, помогите! Не ради меня, так ради бедной девицы, которую я во все эти сомнительные приключения втянул!»

Хаос ревел, буря набирала обороты, Марта держалась крепко, сжав зубы, стараясь не выдать паники, но по ее глазам Патрик понимал, что девушка на грани шока. В мельтешении теней и света проступали издевательские хохочущие лица. Отец и мать, дядя Кледвин, Делвин Дирхейл — они обрушивались на него с проклятиями, желали ему скорее упасть в беспредельную пропасть. «Если у междумирья имеются обитатели, они меня ненавидят». Патрик приложил еще одно, последнее усилие, стараясь направить энергию через воображаемую нить, связавшую его с образом Аматриса, созданным в его голове — а потом этот образ неожиданно дернулся, обретая объем и плотность. Шевельнулся, мотнул головой, прищурившись, всполошено замотал руками.

— Идите ко мне! — крикнул Принц Пламени. — Идите, я вас держу… поймал!

Шторм взвился новой волной, не желая отпускать из своих пут, но Патрик и Марта сделали шаг над ярящейся бездной, исходившей кровью и тьмой, а потом еще один и еще. Аматрис оказался все ближе, за его спиной маячили Кельвин и Боб, а еще Сильвия и Луис, встревоженные и тянущие руки. Безумие и хаос вцепились в щиколотки, пытаясь удержать и замедлить продвижение, но Патрик с проклятием выпутался из их пут, швыряя вперед Марту, прямо в объятия Аматриса. Следом шагнул и сам — еще пара футов, и сумасшедшее мельтешение стихло.

Над головой проступало серое небо, под ногами — истрескавшаяся земля, вокруг — все те же древние развалины, по которым они блуждали, прежде чем потеряться. Спутники окружили, теребили за рукава, о чем-то спрашивали, но Патрик почти их не слышал — в ушах все еще эхом отдавались крики, проклятия, стоны и смех. Он отбросил так и не потерянную шпагу, оперся спиной о ближайшую стену, тяжело дыша, рукавом вытирая со лба выступивший пот.

— Битый час вас искали, — признался Луис. — Куда вы пропали?

— Дай графу Телфрину отдышаться! — огрызнулся Боб. — Не видишь, еле живой он.

— Все в порядке, мастер Роберт, — сумасшествие медленно, но верно отпускало. Вот и голова почти перестала кружиться, нездешние голоса притихли, а почва под ногами начала ощущаться окончательно твердой. — Битый час, говоришь, дружище? Мне показалось, времени миновало несколько больше.

— Господин Тревор, — Кельвин выдвинулся вперед, — предположил, что вас похитили обитатели здешних мест. Призраки, голодные духи, демоны — кто знает, как их правильно называть. Я и он, мы сообща пытались отыскать к вам дорогу, но не смогли преуспеть. Видимо, дух, обитающий в окрестных развалинах, оказался слишком силен. Но вы, кажется, сумели выбраться сами? Каким образом?

— Немного подрались, — Марта вывернулась из несколько фривольных объятий Аматриса и подошла к Патрику, встав рядом с ним. — Ничего существенного, господа.

— В самом деле, — он нашел в себе силы, чтобы изобразить улыбку, хотя дыхание еще не восстановилось до конца. — Нам встретилось существо, пытавшееся нас обмануть и сожрать, но мы оказались достаточно осторожными, чтобы не попасться на его уловки. Если только, — пришедшая мысль оказалась обжигающе холодной и Патрик наклонился, чтобы подобрать шпагу, — если только все происходящее сейчас — не продолжение банкета. Я могу надеяться, что вы, господа — не очередная маска, надетая нашим противником? Он пытался изобразить капитана Дирхейла… и некоторых других моих знакомцев, прежде чем мы с ним расправились. Надевал чужие лица и лгал.

Аматрис подошел к Патрику, разводя руками и широко улыбаясь:

— По моей вине погиб твой гранд-герцог Альфонсо. Я похож на призрака?

— Ты похож на болтуна и мерзавца. На подонка без чести и совести, раз напомнил о подобном в подобный момент.

— Все верно, граф Телфрин, — Принц Пламени издевательски поклонился, — мы совсем не друзья, и однажды настанет черед это вспомнить, да и сейчас лучше не забывать. Но пока мы союзники, связанные общими целями и определенными обязательствами. Вы встретились с сильным противником и одержали верх. Теперь, хотя вы и устали, я бы предлагал двигаться дальше. Чем скорее отойдем подальше, тем быстрее сможем встать на привал. Я, кажется, нащупал правильный путь.

— Приятно слышать, — буркнула Марта. — Сил тут нет оставаться.

— Что ж, — приблизилась к ним Сильвия, внимательно глядя на Патрика, — я рада, что это происшествие завершилось удачно. Расскажете о своих приключениях по дороге, граф Телфрин, а пока господин Тревор прав, — женщина тревожно огляделась вокруг, — лучше уходить, пока кто-нибудь снова не пропал. Кто знает, сколько еще демонов притаилось вокруг. Если потеряюсь я, вряд ли мне хватит знаний и сноровки, чтобы суметь к вам вернуться.

— О, — заверил ее Патрик, — сударыня, вы несправедливы к себе. Уверен, вам бы достало изобретательности, ума и силы, чтобы выбраться из любых неприятностей, — склонившись вперед, он галантно поцеловал небрежно протянутую руку.

Лишь заработав от Марты негодующий взгляд, Патрик понял, что понемногу приходит в себя. Аматрис прав, следует убираться и немедленно — нет гарантий, что неприятности не продолжатся снова. Все закончилось хорошо, можно только порадоваться, что сумели выпутаться из очередной передряги… но все же одна неприятная, настойчивая мысль вцепилась в Патрика Телфрина и не отпускала его, даже когда их маленький отряд снова двинулся в путь, стремясь поскорее покинуть обветшавшие руины. Делвин Дирхейл, избитый и ненавидящий, и Астрид Шефер, окровавленная и измученная, вставали перед мысленным взглядом снова и снова, пока он быстро шел за Аматрисом, с уверенностью выбиравшим дорогу.

«Мы спаслись, и это прекрасно — но все ли из нас спасены?»

Глава 9

Свадьба Делвина Дирхейла и Астрид Шефер состоялась утром следующего дня, ни свет ни заря, в замковой часовне Тенвента. Церемонию провел немного заспанный священник, облаченный в белые одежды, в качестве свидетеля выступил Кледвин Волфалер. Молчаливый и спокойный, он стоял на отдалении, пока совершались все необходимые обряды и произносились положенные обычаем слова. Именно он, собственно, на этой свадьбе и настоял — вернее, поставил Делвина и Астрид перед фактом, едва они только возвратились в замковую библиотеку с верхушки драконьей башни.

— Наследник герцога Балларда, зачатый в Бездне, не должен рождаться бастардом, довольно и того, что сам нынешний герцог Баллард потомок бастарда, — сообщил он, прохладно глядя на Делвина. — Так что завтра вы сочетаетесь законным браком. Что, язык проглотили? Или вы собирались и дальше предаваться утехам плоти с этой девицей, вовсе не задумываясь о семейных узах?

— Ни в коем случае нет, — пробормотал Делвин, чувствуя на себе взгляд Астрид.

— Вот и прекрасно. Тогда идите и можете морально себя подготовить. Брак дело нелегкое, — узурпатор усмехнулся, — предупреждаю сразу. Будь это иначе, я бы сам не развелся.

Кледвин Волфалер развелся, потому что его супружество с керанийской маркизой не принесло ему за семь лет ни одного наследника, и сам этот развод все равно вызвал нешуточный скандал. Шептались, что бесплоден сам двоюродный дядя гвенхейдского короля, а вовсе не маркиза, происходящая из известного своей плодовитостью рода. «И Кледвин тем не менее намерен жениться на принцессе Джулианне, — подумалось Делвину, — хоть не и уверен, получится ли зачать сына. Впрочем, дело ведь не в наследнике, вся суть в том, что брак с дочерью Эйрона легитимизирует его претензии на трон».

— Почему вы хотели убить Телфрина? — не удержался Делвин от вопроса, уже стоя в дверях.

— Простите? — узурпатор приподнял бровь.

— Вы собирались убить графа Телфрина, собственного племянника. Вы преследовали нас всю дорогу от Димбольда, отряд за отрядом посылали убийц, лично выследили нас в Пенхолде. Какой в этом смысл? Вы держите в плену принцессу и, уверен, женитесь на ней так же быстро, возвратившись в Тельгард, как назначили мой брак…

— Не настолько быстро, — оборвал его Кледвин. — Сперва соберем знать.

— Хорошо, суть не в этом. Вы женитесь на Джулианне, но вы не молоды, а ваша предыдущая попытка обзавестись наследником не оказалась успешной, иначе бы вы не приказали участвовать в состоявшемся в Бездне унизительном действе меня и Астрид, а попробовали сами, — сделалось беспокойно, не хватил ли он лишнего, но Кледвин промолчал. — Вы могли бы договориться с Патриком, завещать ему свой трон и сделать министром, и тогда…

— И как, — перебил его Кледвин, — вы сами с Патриком договорились?

— Я пытался, и…

— И он оставил вас в одиночестве на мою милость, довольно сомнительную. Я тоже пытался, вчера, когда вы только оказались в замке, но как видите, не преуспел. А прежде того мне стоило сломить генерала Марлина. Пока его сторонники оставались не рассеянными, а Тенвент не взят, существовал риск, что Патрик примет его сторону, а вовсе не мою, и тогда их поддержали бы все прочие лорды, что ныне боятся высунуться из своих имений. Я, — следующие слова явно дались узурпатору нелегко, — не доверял своему племяннику, полагал его врагом и оказался прав. Это последующая попытка примириться представляла из себя ошибку. Все, идите! — он прикрикнул. — Идите, капитан Дирхейл, и свою невесту с собой заберите. Мне она, можете не беспокоиться, не нужна.

Ночью Астрид так и не смогла уснуть. Она достойно держалась на верхушке драконьей башни, не уронила своего достоинства перед лицом узурпатора, однако стоило им оказаться одним, девушка разрыдалась. Делвин успокаивал ее, держал в объятьях, шептал утешающие слова. Он понимал, Астрид пришлось не менее тяжело, чем ему, хоть она и старалась не выдать этого.

— Ты веришь, — спросила она, — что король не повредит нашему ребенку?

— Не верю, конечно, — смысла лгать Делвин не видел. — Этот человек с легкостью убил ради власти почти всех своих родственников. Не думаю, что он станет церемониться с нами. Но я буду следить за ним, и если Кледвин попытается нарушить свое слово, сделаю все, чтобы его остановить. Пока нам придется сотрудничать с ним. Никто другой Гвенхейд не спасет.

Астрид задумчиво поглядела на потолок, потом продолжила:

— Я родилась на землях Димбольда, и плохого об императоре Максимилиане или его отце не слышала никогда. В империи царит мир, сеньоры ограничены в правах, подати умерены, мещане богаты. Там уж точно больше порядка, говорили на рынке, чем в нашей республике, где каждый барон пытается урвать себе побольше кусок. Не знаю, так ли хорошо живется в вашем Гвенхейде, вы сами обсуждали на привалах, что Эйрон Четвертый был не очень хорошим королем…

— Отвратительным, — сказал Делвин резче, чем собирался. — Но я пэр Гвенхейда, и ими были мои предки, а их предки — происходили из королевского дома. И наш с тобой ребенок, Астрид, которого мы похоже зачали, тоже к нему относится, к этому дому. Если ты воспитан в семье лорда, ты не думаешь, где живется плохо, а где хорошо. Верностью не торгуют на рынке. Если ты дворянин, ты отвечаешь за свое королевство и должен его защищать. Гвенхейду больше двух тысяч лет, и в нынешнем году он не падет.

— Тебе виднее, — это все, что она тогда сказала.

И вот теперь, на следующее утро, они с Астрид сочетались законным браком. Делвин испытывал по этому поводу противоречивые чувства. Конечно, если рассуждать по правилам чести, он был обязан жениться на Астрид уже после того, как лишил ее невинности — это Делвин хорошо понимал. Он не спрашивал ее, был ли ее первым любовником, но кровь, замеченная им на бедрах в тот день, говорила сама за себя. Раньше препятствием к браку могло послужить происхождение Астрид, но теперь, когда Кледвин признал ее дворянство, права на которое проистекают из ее магического дара, все менялось, конечно.

И все-таки беря Астрид за руки и произнося слова брачной клятвы, Делвин испытывал смятение. «Мы знакомы всего пару недель, сошлись в дороге, теперь направляемся на войну». Не лучшее начало супружеской жизни, как ни крути.

Нельзя забывать, что Астрид выросла в семье простолюдинов, и хотя она грамотна, умеет читать и писать, ей ничего не известно об управлении поместьем, а ведь перед женой лорда обычно отчитываются мажордом, старший эконом и прочие слуги. Это могло сделаться осложнением даже когда им предстояло править одним Новым Валисом. Теперь же, когда Кледвин подарил Делвину целое герцогство, вообще непонятно, справится ли Астрид с обязанностями герцогини. Она ничего не знает о балах, приемах, дворцовом этикете, о том, как правильно вести светский разговор, и вряд ли разбирается в ликерах и винах.

«Впрочем, — одернул себя Делвин, — хватит забивать голову ерундой. Узурпатор сделал меня герцогом, но это не значит, что я им действительно стану. Может, через неделю или месяц меня убьют на войне или всю армия окажется разгромлена, и тогда об управлении поместьями и о светских раутах можно даже и не мечтать». Он постарался выглядеть уверенным в себе, когда произносил предписанные свадебным ритуалом слова.

Когда церемония завершилась, к ним подошел Кледвин:

— Рад возможности поздравить новобрачных. Желаю вам плодовитости, счастья, а также всего остального, о чем в таких случаях полагается говорить. Долгих лет!

— Благодарю ваше величество, — Астрид попыталась изобразить реверанс.

— Государь, вы крайне любезны, — пересилив себя, Делвин коротко поклонился.

— Будет, будет, пустое, — Кледвин выглядел хорошо выспавшимся и пребывал в добром настрое. — В иных обстоятельствах благословил бы еще на хорошую брачную ночь, но утро на дворе и стоит выдвигаться в дорогу. К тому же, — пожевал он губу, — первая брачная ночь уже, кажется, состоялась. Отправляйтесь в свои покои, жду вас на крепостном дворе через час. Я распорядился подать завтрак и принести оружие. Своим поведением, капитан Дирхейл, вы вновь заслужили право им владеть. Шпага и пистолеты, думаю этого хватит на первое время.

— Мой палаш…

— Останется у меня. Это не обсуждается, сударь. Идите.

Вскоре армия и в самом деле выступила из Тенвента, свернув лагерь. Конница, гусары и драгуны, ушла еще накануне, как и сообщил Кледвин. Теперь выдвинулись два артиллерийских полка, приведенных узурпатором к стенам крепости, и четыре пехотных, прежде составлявших ее гарнизон. Итого около шести тысяч, и это не считая сопровождавших войско маркитантов, фуражиров и прочую обслугу, что также насчитывали несколько тысяч человек. Солдаты двигались по Бельсинорской дороге, уводившей от Тенвента на северо-запад. Вились по ветру флажки с эмблемами полков и королевским знаменем Гвенхейда — белым драконом, расправившим крылья на синем небесном поле. Вздымались плюмажи на шлемах, блестели кирасы, слышались ругань, топот и хохот, тысячи солдатских сапог выбивали из камней тракта дорожную пыль.

Пехотинцы шли, построившись в четыре колонны. Мушкетеры и аркебузиры, пикинеры, алебардисты и арбалетчики — Делвин не сомневался, что среди них найдется немало людей, с которыми он делил хлеб и грелся у походного костра минувшей промозглой весной. Разгромленная при Кенхолде, армия отступила к Тенвенту, где генерал Теодор Марлин возглавил оборону. Крепость практически пустовала уже пару веков, и заняв ее, королевское войско составило ее гарнизон. Вернее, его составили эти четыре полка — целых пять рассеялось после гибели короля Эйрона, пополнив, должно быть, число разбойников и дезертиров, терзавших в наступившие смутные времена срединные области королевства.

Насколько Делвин сумел понять, расспросив узурпатора, при падении Тенвента защитники не понесли особых потерь. Кледвин, постигнув в Бездне магические секреты семьи Волфалеров, смог подчинить себе искусственный разум, нематериальную сущность, управлявшую защитным полем замка, и приказал выключить энергетический экран. Обратившись драконом, он пронесся над крепостью, деморализовав ее защитников, после чего в дело вступила приведенная им артиллерия. Тенвент не имел бастионов, предписанных современными правилами фортификационного искусства, и пробить его стены оказалось несложно.

Все произошло очень быстро — оказалось достаточно убрать магический щит, и спустя полчаса солдаты Кледвина ворвались на внутренний двор. Собственные офицеры выдали генерала Марлина на милость узурпатора, гарнизон подчинился Кледвину и присягнул тому на верность. Делвин не мог найти в себе силы их осуждать. Эйрон Четвертый погиб еще весной, Патрик Телфрин так и не возглавил войско, что осталось выбирать простому солдату? В конце концов, Кледвин Волфалер точно также происходит из королевского дома.

Наверно, подумалось Делвину, генерал Марлин изначально неправильно выбрал позицию для обороны, слишком понадеявшись на магическую силу Древних. Тенвент выстроили Основатели, еще до Темных Столетий. Придя на Дейдру с раздираемой войной Старой Земли, они стремились создать общество, в котором разрушительное оружие их предков оказалось бы забыто и выведено из обращения. Они не учили жителей Дейдры пользоваться порохом, и ни о каких пушках, разумеется, тоже не могло идти и речи. Основатели не забыли науку старого мира и даже продвинулись в ней, однако те артефакты, которые создавались ими, никогда не доставались простому народу, и предназначались лишь для использования чародеями.

Как силовые посохи, например, которыми и поныне пользуется Башня, или переговорные устройства, или вычислительные кристаллы, хранящиеся на нижних этажах твердыни волшебников. Жалкие осколки, уцелевшие от старых времен. Теперь ничего подобного не изготовить. Давно погребены под землей фундаменты огромных заводов, на которых рабы, находившиеся под неусыпным присмотром чародеев, собирали для них составленные по сложным чертежам артефакты, после чего волшебники накладывали на получившиеся изделия необходимые чары. Потухли исполинские топки, проржавели хитроумные механизмы.

Три Войны Падения прокатились по землям Тегрии, Старого Света. Последняя из них, развязанная соурейнским принцем Кеганом Аматрисом, завершила эпоху. Чародеи ослабли настолько, что выпустили из своих пальцев власть над континентом. Хотя царствующие династии Алгерна и Гвенхейда по-прежнему владели магическими искусствами, сами магические ордена, служившие им, поредели и ослабли, недосчитавшись на войнах многих адептов, искушенных в знаниях. Аматрис обрушил все, что сумел. Принц Пламени погиб, застреленный в спину выстрелом из силового посоха собственным офицером, но подорвал могущество тех, с кем боролся. Теперь миром правили деньги и сталь.

Доподлинно известно, что огнестрельное оружие изобрели в Соурейне три века назад, и сделал это простой алхимик, вовсе не чародей. В библиотеках Башни и Имперского Ордена сохранились упоминания об оружии подобного типа, известном на Старой Земле, однако память о нем оставалась сокрытой. Именно обычный уроженец Дейдры, не владеющий чародейством и не имеющий крови Основателей в своих жилах, первым снова придумал, как использовать в военных целях порох, открытый за столетие перед тем и предназначавшийся для фейерверков. Чародеи попытались оказать открытию противодействие, однако не преуспели в этом. В течении следующих пятидесяти лет оружие нового типа распространилось по континенту, а затем достигло берегов Берланда, западного материка, почти не испытавшего влияния Основателей. Оно стремительно усложнялось. Сперва мастера Соурейна изготовили бомбарду, потом аркебузу, а с недавних пор керанийцы создали еще и мушкет, в то время как пистолет, изначально весьма громоздкий и неудобный, сделался компактнее и проще.

Судя по немногочисленным уцелевшим книгам Древних, вывезенным со Старой Земли, предки Основателей продвинулись в оружейном искусстве еще дальше. Их ружья были скорострельными, а пистолеты — многозарядными. Подобные высоты оружейникам Дейдры были пока недоступны, но Делвин не сомневался, со временем окажутся достигнуты и они. Пушки совершенствовались точно также, как и ручное огнестрельное оружие. Сейчас в королевской армии Гвенхейда, как и в вооруженных силах любого другого уважающего себя государства, имелось несколько артиллерийских полков, и два из них сопровождали армию Кледвина Волфалера. На вооружении, помимо собственно пушек, состояли также гаубицы и мортиры.

Артиллеристы выступили в арьергарде армии, вслед за выдвинувшимися из крепости пехотинцами и впереди сопровождавшей обоз обслуги. Что касается самого Кледвина Волфалера, тот ехал в авангарде, во главе небольшого кавалерийского отряда, окруженный офицерами своего штаба и группой чародеев из Башни. Хотя большая часть конницы выступила еще вчера, Кледвин оставил при себе роту гусар. Лицо новоявленного короля оставалось непроницаемым, Убийца, вложенный в кожаные ножны, болтался на левом боку. Делвин, которому выдали хорошего буланого коня, всюду сопровождал узурпатора. Пару раз у него мелькнула мысль выхватить из кобуры заряженный пистолет и выстрелить Кледвину в спину, однако по здравому размышлению он подобную идею отбросил. Судьба Астрид тогда сделалась бы совсем незавидной.

Они так и не успели толком поговорить после церемонии венчания — слишком торопливо собирались в дорогу. Девушка вовсе не выглядела счастливой, немного сторонилась Делвина. Его посетила тревожная мысль, что, возможно, Астрид заметила обуревавшие его сомнения и потому отстранилась. Как поговорить об этом, Делвин так и не придумал, а с началом марша их разлучили — Кледвин препоручил девушку заботам своего камердинера. Оказалось, что узурпатор взял с собой свиту, сопровождавшую его персону — и теперь Астрид ехала в нарядной, украшенной гербами карете позади возглавляемого Кледвином кавалерийского отряда.

— Беременной женщине лучше не сидеть в седле, — пояснил Кледвин Делвину.

— Астрид будет в безопасности?