Помоги проекту - поделись книгой:
Изумрудно-радужный мир вазы не был добрым – зато он был интересным, манящим, затягивал в очарованную даль, уводил в мерцающие стеклянные дебри по сотне дорожек сразу. В этом было что-то общее с миром нидья, или нидьячи – волшебного народца из сказок и древних преданий. И, наверное, поэтому Шени не ощущала вазу как чужеродное изделие: пусть ее изготовили представители нечеловеческой расы на Лярне, искусство – это сверхсистема, которая включает в себя и то, и другое, и третье, и все сразу. Если ты внутри этой сверхсистемы, которая подобна мировому океану, если ты – ее частица, у тебя есть возможность попасть туда, куда иными путями не попадешь.
Среди филигранно-изящных деталей рисунка не было ни одной пары совпадающих, в этом Шени окончательно убедилась, прогнав трехмерный снимок через анализатор. Но в изгибах линий и цветовых переливах угадывался изломанный внутренний ритм, и если уловить, каким он мог бы быть, если бы вазу не разбили – а она, похоже, на ощущениях уловила – есть шансы решить эту задачу.
Первый этап – разделить виртуальную модель на осколки, второй этап – собрать их в правильном порядке. Она плотно закрыла жалюзи и повесила на окна светонепроницаемые шторы. Сеть отключила, на всякий случай запустила локальную антихакерскую глушилку, чтоб уж точно никто не подсмотрел, чем она тут занимается.
Установила себе срок: если до послезавтра ни на шаг не продвинусь, отнесу в полицию.
Космопол наверняка уже разобрался с последствиями того ЧП, а она, никуда не денешься, нарушает закон.
Светало, когда Шени с сухими покрасневшими глазами, ошалев от бесплодных попыток, от бессонной ночи и от хитросплетений могндоэфрийского узора, выбралась на улицу и побрела, как сомнамбула, по набережной. Ей нужен крепкий кофе и что-нибудь съесть, а потом – вернуться в студию и продолжить эксперименты.
Дома тонули в предутренней синеве. Декоративные крабы в витринах дремали, мерцая зыбкими огоньками, уже не такими яркими, как в ночные часы. Зависший над крышами мобильный фонарь тоже убавил мощность. Найдется ли в окрестностях что-нибудь круглосуточное? Если бы на месте Сайвак-блочау по-прежнему громоздился неказистый, зато прибыльный для своих владельцев крытый рынок, построенный на сваях прямо над каналом, это был бы не вопрос – при таких заведениях всегда есть автоматы быстрого питания. Но тогда Шени и студию снимала бы не здесь, потому что тогда не было бы ни рисунков, сделанных на набережной, ни ее случайного успеха на выставке.
Из подворотни вынырнул некто верткий, сутуловатый, в темной ветровке с надвинутым на лицо капюшоном.
– Эй, у меня есть то, что ты ищешь! – окликнул он хрипловатым голосом, похожим на шорох в потемках.
– Да?.. – растеряно отозвалась Шени, подумав о бутерброде.
– Тебе для глюков или для траха?
– Что?.. Ой, нет, мне бы найти, где в это время еду продают…
Мигом потеряв к ней интерес, барыга растворился в утренних сумерках.
Закусочная-автомат работала около спортивного комплекса «Канбарито» – полукруглой громады из «состаренного» кирпича, эффектно розовеющего в первых лучах рассвета. Торопливо, обжигаясь, Шени выпила чашку кофе двойной крепости, съела пирожок с бульоном и пошла обратно. Вроде бы пирожок оказался с фруктовым джемом, не для бульона… Не имеет значения. Ваза ждет. Вот будет облом, если так ничего и не получится.
Буровато-зеленая вода Сайвак-блочау сияла бликами. Возле осклизлого парапета деловито бултыхался робот-чистильщик, заглатывая мелкий мусор, из-за огонька индикатора над разинутой пастью он был похож на всплывшую глубоководную рыбину. В витринах копошились, подъедая вчерашний корм, проснувшиеся крабы.
О рынке, на двадцать шесть лет похоронившем под собой канал, сейчас напоминал только новый парапет – старый застройщики разломали. Все остальное не изменилось, и после сноса нелегального строения снова открылись магазинчики, владельцы которых разорились, не выдержав конкуренции. До этого они стояли никому не нужные, с опущенными жалюзи, а окна квартир с той и другой стороны выходили на увешанную пестрой рекламой громаду здания-оккупанта. О том, что здесь не просто две нешироких улочки по бокам от
Полтора месяца спустя она рискнула принять участие в выставке молодых художников на 139-ом Межзвездном Дизайнерском Форуме. На свой счет не обольщалась, и было заранее грустно, что ее там никто не заметит, но все равно отправила заявку.
По жеребьевке ей досталось место в углу, но так даже лучше. Получилось ведь, думала Шени, перебирая скетчи, вот здесь и здесь точно получилось… Выбрала девять работ (больше нельзя), на двух из них была запечатлена набережная Краденого канала – монохром, коричневый пастельный карандаш.
В павильон с выставкой заходило не так уж много народу, гостей Форума привлекали главным образом площадки с инсталляциями, техникой и мебелью. Однажды нагрянула толпа синиссов под предводительством гида-человека, в другой раз привели на экскурсию школьников, но чаще всего здесь было не больше десятка посетителей, и никто не задерживался надолго. Кроме того парня.
Залип на кого-то, с завистью подумала Шени, ходившая за мороженым.
Парень стоял в дальнем от входа конце зала. Разглядывал чью-то экспозицию рядом с ее работами. Стройный, мускулисто-худощавый, как будто молодой, но густые волосы, стянутые в хвост, пепельно-серого цвета – у землян, гинтийцев и шиайтиан это признак старшего возраста.
Шени к нему неслышно подкрадывалась, держа перед собой подтаявшее мороженое: очень хотелось посмотреть, на что он так уставился.
Быть того не может: на ее рисунки!
Остановилась у него за спиной, в нескольких шагах, боясь спугнуть это наваждение.
– Это ведь вы рисовали? – можно подумать, он знал наверняка, что подошел автор, хотя он же ее не видел. – Что это за место?
– Это Элакуанкос.
– Где вы рисовали то, что здесь и здесь?
Повернулся. Несмотря на седину, ровесник Шени. И хотя его голос звучал отрывисто, даже резковато, не было впечатления агрессии.
– Набережная Сайвак-блочау.
– Где находится Сайвак-блочау?
– За комплексом «Канбарито», если знаете этот район, – раз он свободно говорит по-незийски, он наверняка из тех землян, которые живут на Незе. – Между улицами Ятаду и Сникаду.
– Район знаю, я бывал там, но ничего похожего на Сайвак-блочау не видел. Вы рисовали все это в нашей реальности?
Спросил таким тоном, словно вполне допускает и другие варианты.
– А где же еще? – сообразив, наконец, в чем дело, Шени улыбнулась. – А, так вы не в курсе насчет истории с незаконным рынком и Краденым каналом? Если вы в последний раз были там в прошлом году, вы точно не могли увидеть Сайвак-блочау, потому что он тогда был похоронен под рынком.
– Тот самый торговый центр, который воткнули прямо посреди улицы? – догадался собеседник.
– Ну да, и даже не просто посреди улицы, а поверх канала, еще и от набережных с обеих сторон по куску оттяпали. Этот архитектурный монстр двадцать шесть лет простоял, а недавно его снесли и все восстановили.
– Так вот в чем дело… – он улыбнулся ошеломленно и в то же время как будто с облегчением. – Я как дурак искал это место, чтоб от него отделаться, а тут оказалась банальная коррупция и никакой мистики.
– Почему – отделаться?
– Когда я учился в колледже, однажды болтался по Элакуанкосу поздно вечером и вляпался на этой набережной в криминальную ситуацию. Чуть не убили. Вовремя появился патруль.
– Ой… Хорошо, что все обошлось, – согласилась Шени.
Он ей понравился, и подумалось, что было бы интересно его нарисовать.
– После этого я записался в клуб рукопашного боя и выбрал себе профессию. Но это место засело в мозгу, как навязчивая идея, потом хотел его найти, чтобы посмотреть при свете дня.
– Наверное, там уже стоял рынок, вот и набережную было не узнать. А где вы работаете?
– В полиции.
Шени поняла, что он старше, чем выглядит, если учился в колледже и гулял по ночному Элакуанкосу еще до постройки рынка. Приготовилась спросить, как ему выставка, но тут дверь открылась, и на пороге павильона, в льющемся снаружи солнечном сиянии, возникло живое божество в короне пламенеющих рыжих волос – Ольга Лагайм, знаменитый дизайнер, основательница «Дизайна Лагайм», почетный участник Форума. У нее за спиной маячил кто-то еще.
– Вот ты где! Скоро начнется презентация синисской водяной мебели, пойдем смотреть!
Оказалось, этот парень здесь вместе с ней.
Ольга направилась к ним, следом потянулись ее спутники. Шени во все глаза на нее смотрела и очнулась, когда на ногу шлепнулось что-то холодное. Мороженое! Совсем про него забыла, а оно вконец растаяло... Из угла проворно выполз похожий на черепаху робот-уборщик и начал деликатно облизывать ее босоножки. Сгорая от неловкости, Шени поскорее сунула ему раскисшие остатки. Ольга Лагайм тем временем разглядывала рисунки, в том числе ее работы, и вроде бы смотрела с одобрением. Вот бы что-нибудь сказала, но это было бы для Шени невероятным подарком, так не бывает…
– Нравится? – спросил парень, с которым она разговаривала – как будто угадал ее желание и решил помочь.
– Круто! Настоящий Элакуанкос, как он есть, живой Элакуанкос. Чье это? Шениролл Чил Амари, никогда этого имени не слышала.
– Вот как раз автор стоит, – он кивнул на Шени.
– Вы чудесно рисуете! Не пробовали сказки иллюстрировать? Мне кажется, у вас бы это замечательно получалось. Идемте скорее на площадку синиссов, скоро начнется!
Вся компания потянулась к выходу, на Шени оглядывались, кто-то спросил: «Идете?» – и она пошла с ними.
Синиссы, цефалоподы с черной, фиолетовой, муарово-серой глянцевой кожей, напоминают земных кальмаров, но те обитают в океане, а эти на суше, хотя в воде они тоже чувствуют себя вольготно. Конечности у них делятся на ходильные, хватательные и универсальные. Шени несколько раз видела их танцы, головокружительно красивые: словно подвижные узоры, ритмично меняющие конфигурацию. Мебель синиссов напоминает декоративные решетки, на которых они удобно устраиваются, оплетая щупальцами перекладины, но в этот раз их дизайнеры презентовали коллекцию «водяной мебели для отдыха»: фонтаны с антигравами, создающие своего рода водяные ложа. Дорого, громоздко и мокро, однако синиссы полагали, что людей эта разработка тоже может заинтересовать – в качестве курортного аттракциона или изыска на любителя. Когда пригласили добровольцев из числа публики, Шени, опьяненная сегодняшним днем, первая полезла в демонстрационный бассейн.
Вечером сразу на нескольких новостных порталах появились снимки. Вот она мокрая, смеющаяся, валяется на водяной кровати, сидит в водяном кресле на синисской площадке, а вот на выставке молодых художников, стоит рядом с Ольгой Лагайм, растерянная и счастливая, в заляпанной мороженым футболке (но это уже несущественная деталь, на которую можно не обращать внимания).
Тем летом она закончила учебу, получила диплом искусствоведа и стала искать работу. Подала заявку на роспись чашек для Праздника Прощания, хотя не очень-то надеялась – желающих много.
Когда речь идет о своих, клан Чил ничего не упускает из виду. Вспомнили об успехе Шениролл Чил Амари на Форуме, о том, что ее работы похвалила Ольга Лагайм (там был репортер, снимавший новостной ролик) – и она оказалась в числе тех, с кем клан заключил контракты на ритуальные чашки.
Шени уже четыре года занималась чашками и другими заказами в своей студии на набережной Сайвак-блочау. Но нарисовать того парня с выставки – потом узнала, что он родственник Ольги Лагайм, а поседел во время антитеррористической операции, когда спасали заложников и стало ясно, что всех не спасти – она так и не смогла.
Обычная история: Шени изо всех сил старалась, и получался у нее суммарный результат вложенных стараний, добросовестно выполненная учебная работа на тему «Лицо землянина». Вроде бы все правильно, похож, только жизни в этом лице не было. Однажды просто так черкалась в блокноте, и он нарисовался в виде ангела, который сидит под луной на черепичном скате крыши. Над плечом, возле крыла, торчит рукоять меча: хранитель спящего города. Несерьезная картинка, иллюстрация к несуществующей сказке, зато здесь он получился по-настоящему, как живой. А когда после этого попробовала нарисовать его всерьез, опять ничего не вышло.
Правильно сложить фрагменты виртуальной модели снова и снова не удавалось. Шени рассортировала их по форме и по размерам, каждому присвоила номер и с отчаянным упорством приступила к дальнейшим экспериментам. Программа здесь не помощник: она составляет из них узоры, среди которых попадаются более-менее осмысленные, но не улавливает того, что может почувствовать человек. Сколько же тут возможных комбинаций, уму непостижимо… Если бы осколки были крупнее, вариантов было бы меньше, но тогда бы и подельник Джаспера не ошибся при сборке. Хотя кто его знает.
Что?.. Моргнув, Шени уставилась на монитор: тонкое изящное существо – обозначенный одним росчерком силуэт – с цветком в руке стоит на лестнице под аркой. В других вариантах ступени у него под ногами рассыпаются (сейчас они в полном порядке), а вместо стебля цветка – штырь, пронзающий голову энбоно с соседнего осколка. Тот другой энбоно шагает по зеркально опрокинутой лестнице – и, наверное, держит зонтик, так что в действительности у него из головы никакой штырь не торчит. Похоже, вот его потерянный зонтик – прилип к плавнику зубастой рыбины с перекошенной, словно в агонии, аркой вместо хвоста. Надо же было так все перемешать! Рисунки миниатюрные, это да, но кто ж не давал криворукому реставратору снять проекцию и вывести на монитор в увеличенном виде, как это сделала Шени?
Явка в Космопол отменяется, работаем дальше. С этой мыслью она растянулась на гелевом матрасе возле стены. Поспать хоть чуть-чуть, а потом продолжить на свежую голову.
Пусть она продержалась без сна больше суток и позарез нуждалась в отдыхе – ощущение усталости на телесном уровне почти как физическая боль – перевозбужденное сознание не могло отлепиться от вазы. Ее не оставляли мысли о Лярне, на котором Шени никогда не бывала, только видела снимки и фильмы. В лихорадочной полудреме ваза представлялась ей запечатленной в стекле проекцией Могндоэфры – в переводе на незийский, Страны Изумрудного солнца – и казалось, если удастся чуть больше понять про Могндоэфру, с вазой тоже все получится.
Поворочалась, устраиваясь поудобнее. Не помогло: она тянулась к Лярну, как стебель пробивающего бетон растения, ваза так и стояла перед глазами, и чтобы дать выход этой энергии, Шени принялась спорить с воображаемым собеседником, который будто бы считал, что в узорах вазы нет никакого смысла, они как разводы крема на торте или потеки соуса (почему-то сплошь гастрономические ассоциации – наверное, сказывалось то, что в последние сутки она почти не ела). Шени возражала, мысленно орала на него и требовала, чтобы он посмотрел ее глазами. В конце концов они стали вместе рассматривать вазу, которая была не просто вазой, а еще и Лярном, и Шени яростно восклицала: «Не будь дебилом! Вот сюда смотри – видишь?! А это видишь?..» – и показывала ему то, что должно сложиться из перепутанных осколков.
В какой-то момент ее словно подбросило: озарение, вот как это называется! То, что возникло в ее распаленном мозгу, надо проверить прямо сейчас, не то уснешь и все забудешь. Знаем, как это бывает.
Доковыляв до стола, включила аппаратуру и начала комбинировать фрагменты так, как только что делала в полусне. Если это попросту бред – надо выспаться, а если не бред… Все равно выспаться, но перед этим поставить на место то, что стало понятным в бреду.
«Я молодец… – подумала Шени, недоверчиво глядя на результат. – Ну, молодец же я, правда?.. А ты хоть что-нибудь понял?!»
Последняя реплика была адресована воображаемому собеседнику.
Вернув на правильные места еще четырнадцать осколков, она доплелась, пошатываясь, до матраса и, довольная победой, наконец-то уплыла по волнам сна.
Разбудил ее звонок. «Уже будильник... – сквозь полусон отметила Шени, переворачиваясь на другой бок. – Подождет...» В следующий момент ее так и дернуло: какой будильник, если она его не ставила, звонят в дверь! К концерту подключился телефон. Это Лаури, они же урок на сегодня перенесли, время подходит – через десять минут…
– Сейчас открою, – хрипло отозвалась она, схватив телефон. – Подожди минутку, пожалуйста!
Запаролить файл с трехмерной моделью вазы (оригинал спрятан в нише за тумбой), раздвинуть шторы, потом в туалет и умыться холодной водой. Хорошо, когда у тебя серая кожа – никакие превратности на цвет лица не влияют, не то, что у землян.
– Давай закажем пиццу? – с порога выпалила Лаури. – Я утром сбежала из дома и еще ничего не ела.
– Как сбежала?..
– От бабушки, она прилетела спасать нас со Стивом от влияния Эдвина. Она психует, что он вернулся, и требует, чтобы папа выгнал его из дома, а дом ведь не папин, а мамин. Она говорит, ты представитель графского рода и глава семейства, почему ты вырос тряпкой, ну-ка делай что я говорю… Ненавижу, когда у них начинается. Ой, у тебя тут, случайно, не оргия была?
Оргия, с вазой, Живущие-в-Прохладе оценили бы, подумала Шени, пинками отодвигая к стене матрас. От старого расплывшегося кресла, на котором лежал перед смертью Джаспер, она избавилась – а то ей только призраков в студии не хватало – и теперь здесь было просторней, чем раньше.
– Сначала заработалась, потом организм запросил немного поспать.
– А-а… – с оттенком разочарования протянула ученица.
Если б оргия, Шени поднялась бы в ее глазах на недосягаемую высоту.
Лаури недавно исполнилось пятнадцать, и она обитала в мире своих фанфиков – словно в раковине с завитками, шипами, гофрированными фестонами и перламутровыми отблесками. Подростковый эскапизм, но, похоже, не просто эскапизм, а способ выстраивания отношений с окружающей реальностью, эффективный защитный фильтр. Если тебе пятнадцать, и ты девочка, немало найдется желающих влезть в твой мир и чем-нибудь поживиться: от утешительной мелочевки для самолюбия до вещей достаточно серьезных, вроде твоего отказа от собственного мнения, чтобы оппонент не обиделся, или согласия на унылую служебную роль в чужой игре, лишь бы с тобой продолжали общаться. Не говоря о ситуациях похуже. Фанфики Лаури окружали ее, словно мерцающая броня, зыбкая и неосязаемая, отгораживающая ее внутреннее пространство, недоступное для посторонних. Когда Шени до этого додумалась, это примирило ее с выносящими мозг сюжетами Лаури.
В Элакуанкосе, стяжавшем репутацию «столицы попрошаек», заказывать еду с доставкой можно было только днем, иначе хватало тех, кто не прочь поохотиться на роботов-доставщиков и разжиться дармовым ужином – затраты на ремонт не окупались. К услугам клиентов круглосуточная пневмопочта, но в доме, где Шени снимала студию, пневмопровод давно вышел из строя. Сейчас за окнами сияло солнце, и вскоре им привезли большой круг пиццы, а на десерт незийские колобки с медом и орехами, их Лаури тоже любила.
Пока ели, Шени зачаровано рассматривала ее украшения. Раньше ничего подобного не видела, ни у нее, ни вообще: браслет – серебряная паутинка сложного плетения, в которой запутались звездочки из розоватого перламутра, и на шее такая же подвеска на шнурке, только здесь в центре миниатюрная опаловая луна, обрамленная серебристым кружевом «звездного неба».
– Нравится?
– Красота какая!
– Брат подарил. Это ручная работа на заказ, он еще маме привез похожий комплект, только сказал, чтобы мы не менялись, потому что это сделано специально для каждой из нас. А ты уже прочитала то, что я тебе прислала? Хочу сегодня персонажей к этому фанфику нарисовать, хотя бы одного…
– Еще не читала, вообще почту не открывала, на меня свалилась куча работы.
– До завтра посмотри, ладно? Мы же договорились на два занятия подряд взамен пропущенного, давай проведем второе завтра, в кафе около бассейна «Тивени» в Веруодге? После того как я поплаваю, там очень вкусное мороженое, кафе называется «Снежный привет».
– Хорошо, – согласилась Шени.
Проводив ученицу, она снова заказала еду с доставкой, чтобы в следующий раз не блуждать в ночи по улицам. Еле дождалась, изнывая от нетерпения, а потом заперла дверь, наглухо закрыла жалюзи, задернула шторы – и наконец-то приступила к работе. Перед этим запрограммировала будильник: лишь бы не проспать завтрашний урок.
Вначале ничего не получалось, но когда Шени воспользовалась проверенным способом – включила «воображаемого собеседника», будто бы не понимающего, как живут на Лярне, и принялась ему все объяснять, используя в качестве иллюстраций рисунки с вазы – дело пошло на лад. К утру больше половины осколков заняли правильные места.
Дальше будет проще. Наверное. Может оказаться, что напоследок остались самые головоломные фрагменты.
Поделиться книгой: