Могндоэфрийская ваза

Белые дома Веруодге ступеньками лепились по берегам залива. Пляжи тут каменистые, а море кишит разноцветными медузами – из-за них кажется, что в воду подмешали акварельных красок. Купаться здесь могут только синиссы, кудонцы и силарцы, которым яд медуз нипочем, а для людей есть бассейн «Тивени» размером со стадион.

Кафе «Снежный привет» находилось напротив бассейна. Внутри тень и прохлада, за вереницей арочных проемов виднеется каменная стена с барельефом под старину, изображающим историю Тивени – унолх, сказочной морской девушки, влюбившейся в человека.

В истинном облике у них рыбьи хвосты, но унолх могут выходить на берег и превращаться в людей, выдает их только серебристая чешуя на ногах ниже колен. Как-то раз одна морская девушка спасла молодого правителя, которого враги хотели погубить и сбросили за борт. Пока Тивени выхаживала его в гроте на берегу, они полюбили друг друга, и она отправилась с ним во дворец, забинтовав спрятанные под длинной юбкой ноги, чтобы никто не понял, кто она такая. Правитель вначале собирался на ней жениться, однако потом увлекся другой девушкой, к тому же ему наговорили, что на ногах у Тивени уродливые родимые пятна – неспроста она никогда не снимает бинты. Он от нее отдалился и больше не хотел ее видеть, но когда молодая супруга, сговорившись с врагами, опоила его и столкнула с палубы прогулочного корабля, Тивени снова его спасла. Вот тут-то все и увидели, что она унолх, а правитель понял, что взял в жены предательницу.

Автор монографии по сравнительному анализу мифов и сказок народов Галактики показывал на примере сюжета о Тивени, насколько различаются архетипы у разных человеческих рас. Для каждой версии он смоделировал вероятный конец. У землян Тивени в несчастливом варианте заплатила бы жизнью за спасение любимого, а в счастливом принц бы на ней женился, выгнав или казнив супругу-предательницу. У гинтийцев она заколола бы жену правителя, а после закололась сама – там любили такие концовки, чтобы трагизма и кровищи побольше. У шиайтиан Тивени осталась бы при дворе и продолжила взятое на себя служение, охраняя правителя от покушений, а после его смерти поселилась бы в уединении неподалеку от дворца, чтобы втайне приглядывать за его наследниками. А у незийцев морская девушка спасла бывшего возлюбленного, но после призадумалась: и зачем ей все это сдалось? Пусть он сейчас рассыпается в благодарностях, если один раз от нее отвернулся – отвернется и во второй. Прежняя вольная жизнь куда лучше такого счастья. И сколько правитель ни звал ее, сколько ни клялся в любви, Тивени уплыла в море, только рыбий хвост блеснул среди волн напоследок. Больше ее на том берегу не видели.

Вспомнив о монографии, которую читала перед экзаменом, Шени подумала, что хорошо бы в ближайшее время снова побывать у профессора Тлемлелха – он ведь обещал рассказать ей о детских страшилках. Но не сейчас, а после того, как она разберется с вазой.

В ожидании Лаури она заняла столик и взяла кофейный коктейль с мороженым. Посетителей в этот час было немного. Две стриженых гинтийки, смуглые, краснобровые, чернявые с проседью, в одинаковых шортах, спортивные сумки увешаны сувенирными брелками, оживленно болтали по-своему – похоже, только что из бассейна. Худощавый желтоликий шиайтианин в одеянии, похожем на рясу, медитировал над порцией мороженого в виде кувшинки. Наискось от Шени, перед аркой с видом на море, устроилась высокая девушка, судя по светлой коже – землянка, длинные разноцветные волосы отброшены за спинку стула. Толстый незиец в форме водной полиции торопливо доедал фруктовый десерт, посматривая на часы.

Ввалилась шумная компания, трое молодых землян. Полицейский глянул на них искоса, но ему было пора – должно быть, опаздывал на дежурство. Парни окликнули свою соотечественницу: «Цыпа, хочешь пива? Давай к нам, угощаем!» – но та даже не оглянулась, продолжая любоваться радужным от медуз морем. Вот бы мне такое самообладание, с завистью подумала Шени. На нее и на гинтиек парни не обращали внимания, но она все равно напряглась. Ушла бы отсюда, если бы ей не надо было дождаться Лаури – та сейчас плавает и на звонок не ответит. Вот бывают же люди, которые умеют испакостить обстановку одним своим присутствием.

Гинтийки и недовольный шиайтианин вскоре ушли. Парни орали и гоготали так, словно их здесь не трое, а целая толпа, но к девушке с цветными волосами больше не цеплялись. К активным действиям не располагал полицейский видеозонд, ненавязчиво маячивший за окном.

Они собирались в «минеральный кинозал», который работал при бассейне: сидишь в целебной ванне, по горло в теплой минеральной воде, и смотришь кино. С пивом туда не пускают, потому загрузиться решили заранее, для того и завернули в кафе. Выбирали, на какой фильм пойти – залов три, сейчас там крутят «Вратаря из черной дыры», «Конец Лиргисо» и «Сокровища пиратского астероида».

– А сисек-то где больше?

– «Лиргисо» говно, пошли на «Вратаря».

– Я из «Лиргисо» промо видел, ничё так, нормально, когда тергаронцы вдарили по планете супероружием, сразу такое паффф, и вся планета трыщщщ, ничё так показали!

– Да Лиргисо был извращенец, из этих, ну, из этих, не хочу про пидоров смотреть, лучше пошли на «Вратаря» или «Пиратов»!

– Зато у рыжей полицейской девки, которая оказалась тергаронской шпионкой-киборгом, сиськи во!

– Все равно говно фильм, лучше на «Пиратов»!

– А в «Пиратах» девки извращенки, тоже говно.

– Ты чё, ты на их сиськи смотри, а чё они делают, кому какая разница, меня даже заводит.

– Повело меня чё-то, говорил, не надо пиво с шакасой бодяжить…

– Кофя выпей, пройдет.

– Все будут? А то я тоже с этой незийской бодяги, как лягушка в невесомости, еще наблюю в эту ванну…

Точно дебилы, подумала Шени. О том, что пиво с шакасой нельзя мешать ни в коем случае, она знала еще с тех времен, когда жила на съемной квартире вскладчину с Джаспером.

– К кофю чего-нибудь берем? Чипсов там, рыбешки?

– Кто чего будет с кофем? Эй, металлолом, давай сюда!

Робот-официант, похожий на изящное шестирукое насекомое, проигнорировал призыв – замер на месте, как будто его закоротило.

Взглянув на окно, Шени с тревогой отметила, что полицейский видеозонд, только что там висевший, куда-то исчез. Впрочем, в кафе наверняка есть видеокамеры, так что ничего плохого с ней здесь не случится. Но все равно стоило уйти раньше и подождать Лаури на улице около входа.

Девушка с цветными волосами поднялась из-за столика. Шени приготовилась выскочить отсюда вместе с ней.

Как выяснилось в следующий момент, она проявила досадную для художника невнимательность – это оказался парень. Хотя он ведь сидел к ней спиной, и ее ввели в заблуждение длинные крашеные волосы, так что простительная ошибка, даже для мастера уличных скетчей. Но до мастера ей еще расти и расти.

Вначале Шени ощутила творческий зуд – достать блокнот и тайком, на коленке, зарисовать... Но тут же опомнилась, смываться надо, а потом она его набросает по памяти. Интересная физиономия: удлиненная, с треугольным подбородком и кривой насмешливой улыбкой, рот немного великоват, но этот недостаток скрадывает прямой нос безупречной формы, поэтому общее впечатление – скорее своеобразная красота, чем гротеск. Так и просится в блокнот.

Стараясь быть незаметной, как тень, она встала, взяла с соседнего стула свой рюкзак. На нее никто не смотрел: тройка ценителей сисек уставилась на длинноволосого, который направился к их столику. Теперь Шени разглядела ссадину у него на скуле и фингал под глазом: ну, ясно… Если парни подерутся, ее цель – прошмыгнуть к выходу и сбежать из «Снежного привета», который до сегодняшнего дня пользовался репутацией «тихого уютного кафе».

Длинноволосый остановился в двух шагах от столика шумной компании. Теперь Шени видела его вполоборота, выражения лица не разглядеть.

– А мы думали, это цыпа… Во номер!

– Ты чё, нарываешься?!

– Тебя, крашеный, мало били, за добавкой пришел?

– Тебе чё-то не понравилось?

– Меня утомила ваша болтовня. У вас есть пять секунд, чтобы унести отсюда ноги. Время пошло.

– Во чокнутый!

– Он под дозой!

­– Он из этих самых — лиргисопоклонник! Чё, задело, что ли?

– Лиргисопоклонник? – переспросил парень как будто с недоумением. – Демоны Хиалы, бред какой… Да кто сейчас помнит этого Лиргисо?

Я, например, помню, мысленно возразила обладательница вазы, защитившая диплом по могндоэфрийскому декоративно-прикладному искусству. Она потихоньку перемещалась к двери. Ни одной из конфликтующих сторон до нее нет дела, но попасть в поле зрения полиции, пусть даже в качестве свидетельницы – это ей совсем ни к чему, с учетом того, что она вляпалась в противозаконную историю и прячет у себя в студии краденый раритет.

– А вот кофе – имя существительное среднего рода, и согласно правилам грамматики, «кофе» не склоняется.

– Чё ты сказал?

– Сам ты среднего рода!

– Чё ты там про кофе гонишь?!

– Ща допросишься, склоняется или нет!

– Пять секунд истекли, а вы все еще здесь, – произнес длинноволосый с печалью в голосе. – Я ведь дал вам шанс, а вы им не воспользовались...

И в следующее мгновение пинком вышиб стул из-под ближайшего оппонента.

Двое других вскочили и бросились на него с двух сторон, но он извернулся, как в танце, в последний момент уйдя в сторону. По-змеиному гибкий и быстрый – если под дозой, это наверняка боевой стимулятор, а может, просто умеет драться.

Не рискнув пройти мимо них – зашибут и не заметят – Шени юркнула в угол и укрылась за выступающим краем стойки. Жаль, обстановка не располагала к тому, чтобы их всех зарисовать… Длинноволосый улыбался, но это не мешало ему двигаться резко и быстро, с грацией атакующей змеи, словно перед зрителями. Хотя здесь никаких зрителей, кроме Шени. За оконными арками стена с барельефом и безмятежно-голубое небо: ну и куда запропастился полицейский видеозонд?

Поборник правил грамматики как будто не бил по-настоящему – скорее, всего лишь касался, обозначая возможные удары, но его противники после этого начинали двигаться скованно и развинченно. Временами кто-нибудь из них издавал вопль, как от боли. Наконец они гурьбой устремились к выходу, подволакивая ноги, вихляясь и сшибая по дороге стулья.

– Отвратительно… – процедил им вслед победитель и добавил по-незийски, повернувшись к выглядывающей из угла Шени: – Искренне сожалею, м’гис, если помешал вам.

– Ничего страшного, – дипломатично отозвалась девушка, тоже мечтая поскорее отсюда убраться. Такой персонаж мог заинтересовать ее, как шикарная натура для набросков – и в этом качестве он никуда от нее не денется – но не для романтического знакомства, вот этого ей уж точно не надо.

Зазвонил телефон.

– Да, мама… Сижу в кафе, сестренку из бассейна жду... Она скоро должна подойти, собиралась познакомить меня со своей учительницей рисования… Нет, из полиции больше не беспокоили, все в порядке… Да, потом мы с ней полетим домой…

На его губах играла легкая улыбка, словно он наслаждается своей ролью – уже другой, не похожей на предыдущую. Шени немного расслабилась: вряд ли парень под дозой, он тут, оказывается, сестренку ждет, хочет с ее учительницей познакомиться… С некоторой задержкой дошло: «учительница рисования» – это же она, а «сестренка» – наверняка Лаури, а это, значит, тот самый братец Лаури, вернувшийся из затяжного автостопа, Эдвин Мангериани.

Краем глаза уловила движение: оживший робот-официант принялся, как ни в чем не бывало, расставлять по местам стулья и собирать остатки трапезы сбежавших посетителей. К тому времени, как за окном опять появился полицейский видеозонд, «Снежный привет» выглядел так, словно здесь и не было никакой драки.

Шени вернулась к своему столику, торопливо допила коктейль с растаявшим в пенку мороженым и посмотрела на телефон, оповестивший, что был пятиминутный перебой, а сейчас он опять в рабочем режиме.

– Связь пропадала, – сказал Эдвин, поймав ее взгляд. – Наверное, у кого-то из них была глушилка. Думаю, видеокамеры в кафе тоже в это время не работали, и полиция ни о чем не узнает, – он подмигнул ей и доверительно улыбнулся. – Ну и к лучшему, у меня после прошлого визита в полицию синяки еще не прошли.

Его телефон снова зазвонил.

– Да, Лаури… Да, я давно уже в «Снежном привете», и твоя учительница тоже здесь, – еще одна улыбка, адресованная Шени. – Нет, ничего тут не случилось, да и с чего бы?.. Ждем тебя!

– Если у вас остались синяки после визита в полицию, вы можете подать на них жалобу, – деловито сказала Шени, чтобы преодолеть замешательство. – В полиции на такие заявления реагируют.

– Толку-то жаловаться, все равно ничего не докажу. К тому же это была не незийская полиция, а Космопол. Офицер псих, ударил ни с того, ни с сего, посреди разговора... Видите, какой фингал остался?

– Я знаю одну правозащитницу, она студентка Месхандрийского университета, ее зовут Дигна Балчуг, и она как раз занимается такими инцидентами. Если обратитесь к ней, она поможет добиться справедливости.

– Я тоже знаю Дигну Балчуг, кто ж ее не знает? Но я никого не хочу сюда впутывать, справедливости я и сам рано или поздно добьюсь…

У Шени сложилось впечатление, что он едва ли не доволен тем, что стал жертвой полицейского произвола. Может, собирается примкнуть к какому-нибудь политическому движению, и это ему пригодится, как своего рода заслуга?

Стеклянные двери раздвинулись, и в кафе влетела Лаури, в шортах с цепочками и черной футболке с летучей мышью, волосы такие же разноцветные, как у брата, хотя еще вчера были розовые с единственной зеленой прядью.

– А я, когда сюда шла, встретила каких-то парней, они крикнули – не ходи туда, вот и решила позвонить. Вдруг здешний робот словил вирусягу и все ломает или десертами кидается. Они странно выглядели.

– Наркоманы какие-нибудь, – с самым невинным видом предположил Эдвин.

А Шени подумала, что те парни не так уж плохи, если решили предупредить Лаури.

Устроились за столиком, взяли мороженое, шакасу и кофейные коктейли. Шени чувствовала, что Эдвин к ней присматривается, но так и должно быть, раз она занимается с его младшей сестрой. Лишь бы сам не начал набиваться в ученики, сближаться с ним незачем, однако вскоре она на этот счет успокоилась – когда Лаури с завистью сказала, что он-то рисовать умеет, а ее фанфики иллюстрировать не хочет, сколько она ни просила.

– Лаури, я ж их тебе так проиллюстрирую… – закатив глаза к потолку, ухмыльнулся старший.

Жуть семейка, подумала Шени, что сумасшедшая бабка с криминальными наклонностями, что эти двое… Зато они платят ей за уроки, и по крайней мере мать семейства, Белинда Мангериани, выглядит адекватной.

Доставая все необходимое для урока, выложила блокнот, чуть не уронила – ничего, ему не привыкать – но Эдвин ловким движением перехватил.

– Здесь ваши рисунки? Позволите посмотреть?

– Шени такие классные комиксы рисует! – встряла Лаури.

– Можно.

Она не делала из этого тайны. Прообразу Леми или кому-нибудь из университета не стала бы показывать, лучше перестраховаться, а остальные пусть смотрят.

– Вы любите добрые сюжеты и счастливые концы… – заметил Эдвин, полистав блокнот. – Это вы сами, а это кто?

– Вымышленный персонаж.

– Гм… Похож на одного моего знакомого. Можно подумать, с него рисовали.

– Вообще-то да, реальный прототип у него есть, – неожиданно для себя созналась Шени и со скрытым торжеством продолжила: – Но это уж точно не ваш знакомый, потому что он негуманоид. Просто я представила себе, каким он был бы, если бы родился человеком.

– Правда?.. – Эдвин уставился на нее как будто с новым интересом. – Поразительно…

– Да что вы всё официальничаете? – засмеялась Лаури. – Переходите на «ты», вы чего?

– На брудершафт? – он взял бокал с остатками шакасы. – По земной традиции…

Не то чтобы ей хотелось пить с ним на брудершафт – несмотря на дружескую болтовню, настороженность не отпускала – но отказываться нелепо, и она выпила.

– Почему у тебя студия в таком странном месте?

Ладно, вопрос резонный: в студию, затерянную в глухих закоулках Элакуанкоса, прилетает заниматься его сестра.

– На удачу. Я там рисовала на пленэре, и потом эти работы висели на выставке, их показали в новостях. Считай, суеверие художника. Если что-нибудь пойдет не так, я, конечно, поменяю студию, но мне там нормально.

Они с Лаури наконец приступили к уроку. Эдвин тем временем что-то смотрел на своем карманном компе, потом спросил:

– Ты ведь училась в Месхандрийском университете на искусствоведении? А по какой теме защищалась?

­– Лярн, Могндоэфра. Декоративно-прикладное.

– И кто был научным руководителем?

– Профессор Тлемлелх.

– О-о, ничего себе… Но почему-то я так и подумал. Ты продолжаешь с ним общаться?

– Когда бываю в университете, – сдержанно ответила Шени – попытки без приглашения вторгнуться или втереться в ее личное пространство она распознавала вовремя и старалась деликатно пресекать. – Профессор обычно очень занят, в этом году он еще и вступительные экзамены принимает.

Глаза у Эдвина так и вспыхнули.

– По какому предмету?

– История изобразительного искусства.

На пару минут он снова уткнулся в свой комп.