Помоги проекту - поделись книгой:
Рис. 14.
На разрезах А-А, Б-Б, В-В даны размеры всех элементов печи, ее габариты, длина и ширина варочной камеры, щитка, дымоходов, топливника, подтопка и др. В щитке кирпич укладывают плашмя в отличие от простой печи, где он выполнен кладкой на ребро
Красный кирпич в поду служит недолго, поэтому все печники стараются под класть из огнеупорного кирпича. Первый ряд выстилаем в четыре кирпича. У стенки чела по углам предусматриваем ямки в полкирпича для золы, угольев. Остатки топлива сподручнее будет выгребать, если под выложить с подъемом в 5 см к задней стенке. Завершим кладку тем, что мелкий песок кирпичом разотрем по поду, закрыв все швы.
На пятнадцатом ряду кладут полосу стали 115x7 см и толщиной в 1 см, которую прикрывают шестнадцатым рядом. В семнадцатом ряду с правой стороны нужно оставить место для малой печурки — 15x38 см. В восемнадцатом — размечаем боковые малые печурки, две или четыре. (Подпечья, печурки увеличивают нагревательную поверхность печи.) На этой плоскости на ребро или плашмя начинают закладку шитка. При кладке на ребро впереди плоскости печи производят отступ на 5 см, а когда кладут плашмя, отступа не нужно.
С двадцать второго по двадцать шестой ряд укладываем на ребро, в двадцать седьмом — плашмя. Следуя рисунку, образуем первый ряд карниза снаружи. В двадцать восьмом ряду в продолжение карниза ведется и устанавливается задвижка самоварного душника.
В двадцать девятом ряду заканчивают карниз, ставят вьюшку, но так, чтобы не перекрыть каналов самоварного душника. Вьюшку вмазывают глиняным раствором, сбоку и сзади еще зажимая кирпичами.
В тридцатом ряду закрепляют у вьюшки дверцу, по ее высоте равняют тридцать первый ряд, для прочности на рамку накладывают стальную полосу в 35 см длины. Окончательно заделывают дверку в тридцать втором ряду.
Устойчивое тепло бывает с такой печью в комнате до 40 кв.м. На сооружение понадобится 810 штук красного и 90 штук огнеупорного кирпича, 0,6 куб. м красной глины, 0,8 куб. м качественного песка, по 50 кг цемента и извести.
Более универсального назначения — печь с подтопками. Посмотрим, как видоизменяется ее конструкция. Печь вся выполняется только из кирпича. У нее есть особенности в отдельных элементах. Так, в щитке кирпич укладывается плашмя, а не на ребро, тогда как свод чела при кладке на ребро прочнее. Между тем сами своды печи должны быть выложены именно плашмя, так кирпич при эксплуатации меньше подвержен разрушению.
Рис. 15.
1, 14 — малый и большой подпечки; 2 — свод; 3 — пята свода; 4 — чистка; 5 — коренная труба; 6 — топливник; 7 — зольник; 8 — стержень; 9 — стальная полоса; 10 — конвективная система; 11 — перекрыша; 12 — щиток; 13 — устье горнила
Остановимся на последовательности операций по рядам. Первые три ряда образуют основание печи. Размеры: длина — 153 см, 6 кирпичей, ширина — 115 см, 4 с половиной кирпича. Во втором ряду определяется подпечек длиной 115 и шириной 25 см. На этой стадии очень важно начать периодически промерять вертикальность стенок по углам отвесом. В третьем ряду ставим поддувальную дверцу, а концы проволоки выносим на четвертый ряд, чтобы их закрыть кладкой. Из экономии на первые три ряда иногда берут половинки кирпича, соблюдая, конечно, связку.
В четвертом ряду дверка поддувала укрепляется в кладке, определяются три окна чистки. Окно и пространство подпечка перекрывают кирпичом, углы стесывают, чтобы уменьшить сопротивление дымовым газам.
Пятый ряд повторяет контурами предыдущий, с той разницей, что здесь кирпичом на ребро обкладывают зольную камеру 30x14 см. В этом ряду дверку и окно чистки поддувала перекрывают, устанавливают колосниковую решетку и топочную дверцу. Таким образом образуется полость после перекрытия подпечка двумя рядами кирпича плашмя.
В седьмом ряду с установкой топочной дверцы вырисовывается пространство топливника 56x25 см. Дымоход теперь состоит из четырех рядов кирпича, уложенных плашмя, это 28 см.
Поддувальную и топочную дверцы можно ставить и с фасада, и с бока. Только если их размещать под шестком, топливник и зольник получатся длиной по 25 см и понадобятся короткие поленья, что в хозяйстве невыгодно.
Лучше и топку и поддувало устраивать сбоку, тогда их длина выйдет 65 и 30 см.
В восьмом ряду предстоит перекрывать горизонтальный дымоход, для этого нужны пазы, чтобы и на внутренней, и на внешней стенках кирпичи легли плотно. Вначале внешнюю стенку с трех сторон обкладывают отколотым кирпичом. Тем самым определяется опускное окно 25x12 см. Середину кладки засыпают сухой смесью щебенки, гравия, битого стекла и желательно очень мелкого песка.
Продолжая в девятом ряду кладку коренных стенок, кирпичом на ребро выкладывают и стенку внутреннюю, она плотно примыкает к кирпичам, перекрывающим дымоход. Сверху досыпают 6–7 см сухого песка. Выше заднюю стенку топливника поднимать нельзя, ведь в следующем ряду произойдет установка плиты и с нею образуется окно (хайло) для выхода дыма в опускное окно. Проволоку топочной дверцы распрямляют да еще к ней прибавляют стальную полосу длиной 35 см.
В десятом ряду заделывается топочная дверца. Одновременно, если кирпич качественный, надо вытесать пазы для плиты, которая должна быть вровень с подом. Закончив десятый ряд, устанавливают чугунную плиту с дополнительной надставкой (откол от старой плиты). Сам под выстилают лишь по завершении кладки свода.
В одиннадцатом ряду идет закладка основания чела и откола плиты. Отколом формируется чугунный потолок топливника. Не будь приставки, пришлось бы эту плоскость выкладывать кирпичом, который служит совсем недолго. При отсутствии откола лучше взять стальной лист 8—10 мм толщиной. В этом же ряду размечаются дымоходы подтопка, шестка, чела, варочной камеры.
В трех следующих рядах кладка идет по намеченным раньше контурам, однако печник всегда внимателен, переходя от дымового канала подтопка к шестку.
Пятнадцатый ряд начинают с кладки свода чела Наружные стены выравнивают кладкой плашмя, внутренние кладут на ребро, сзади пройдет еще шестнадцатый ряд внешней стенки. Полоску стали держат для примерки до той поры, когда выложат свод печи и выстелют под.
Кладка свода начинается с шестнадцатого ряда и трудна тем, что кирпичи подтесывают по форме кружала (работать на глаз нецелесообразно, поскольку кирпичи из кладки будут без конца выпадать). Закончив свод и под, делают выравнивание рядов кладки, настилают полоску стали и перекрывают окно шестка.
Рис. 16.
а — общий вид; б — 1-й ряд; в — 2-й ряд; г — 7-й ряд.
1, 3—подпечки; 2 — 1-й ряд коренной дымовой трубы; 4 — зольник плиты; 5 — упоры
В семнадцатом ряду оставляют место для боковых печурок и с левой стороны фасада делают самоварный душник, который укрепляется кирпичами восемнадцатого ряда, для него возникает канал 7x27 см. Кладкой девятнадцатого ряда перекрывают самоварный душник. У боковых печурок образуется задняя стенка. Сами печурки будут высотой в три ряда
Печурки перекрывают в двадцатом ряду, который оказывается повыше свода. Все пространство от свода к внешней стенке засыпают песком, мелким щебнем и обмазывают глиной. В следующем ряду образуется плоскость всей печи, кроме основания щитка. Щиток формируют, руководствуясь схемой.
Основных материалов на эту печь понадобится чуть больше, чем на простую, — 945 штук красного кирпича и 150 штук огнеупора, 0,7 куб. м красной глины и 0,8 куб. м мелкого качественного песка, 100 кг цемента и 50 кг извести.
Своими достоинствами отмечены усовершенствованные варианты русской печи со щитком. Подробные схемы их кладки, воспроизводимые в нашей статье, при определенных навыках помогут сложить печь избранной конструкции.
Расходы материалов нетрудно прикинуть самому, помня; что дешево с первого раза, потом требует много ремонта и новых затрат.
Входящему в село человеку в первую очередь бросаются в глаза побеленные печные трубы над крышами домов на каждом порядке улицы. А когда печи топят, эта картина трогает крестьянскую душу непередаваемо глубоко. Такие переживания описал Василий Белов в романе «Кануны»: «Носопырь огляделся. Вверху на горе десятками высоченных белых дымов исходила к небу родная Шибаниха. Дымились вокрут все окрестные деревеньки. И Носопырь подумал: «Вишь оно… Русь печи топит. Надо и мне…» Дым, очаг, дом, родная деревня, отечество неразрывны в народном сознании. И пусть, что изба, что печь у каждого на отличку, как характеры деревенские, но все вместе они — общество, как много таких деревень и городов — страна, Россия.
Рис. 17.
«Знай наших!» — с этим принимается мастер за любую работу, а в том, что ладит наполю, на век, расстарается наособицу. Для защиты от сильного ветра, который опрокидывает дым и глушит тягу, хозяин ставил, бывало, на трубу насадки из железа или керамики с флюгарками и колпаками. Флюгарки и сейчас живы в Городецком, Ковернинском, Балахнинском районах Нижегородской области и в северных краях России. Делали их из толстой листовой стали, а уж форм совершенно причудливых. Можно всю округу обойти, нет одинаковых. И многие — настоящие произведения искусства.
Эта красота с улицы видится. В избе ж взор приковывает печь, украшенная так, как позволили фантазия хозяев дома и их карман. Обычно стремились расположить печку поаккуратнее, убористее, чтобы не выглядела она толстой расхристанной бабой. В самом скромном жилище на зеркале печи красной глиной наносили незамысловатый узор, сверху рисовали петухов. Люди посостоятельнее расписывали красками на молоке и саму печь, и стены дома. Непременный атрибут печи составляли яркие цветастые занавески, которыми загораживали лежанку.
По тому, как содержалась печь, определяли, хороша ли хозяйка. И кто же не дорожил своей репутацией! Печь в доме сияла чистотой, была белоснежной. Каждую неделю ее подбеливали снаружи, чистили внутри. При первой возможности облицовывали глазурованной плиткой или изразцами. При такой отделке больше, чем чистотой и прочностью, печь радовала как ни с чем не сравнимое украшение жилища.
С первобытного времени кузнечное и гончарное дело были самыми важными и почтенными ремеслами. На территории Древней Руси археологи обнаружили различные изделия местных мастеров, которые, помимо домашней посуды, украшений, игрушек, изготавливали из глины кирпичи разнообразнейшей формы и расцветок, облицовочные глазурованные плиты и печные изразцы, изразцы мозаиковые с позолотой. Тогда же, судя по находкам, в отличие от облицовочной плитки печной изразец приобрел форму длинной рюмки.
Русские мастера владели искусством изготовления изразцов еще в X веке, позднее эту разновидность самобытной гончарной техники развивали в Новгороде и Пскове. В записках строительного дела, дворцовых книгах и описях дворцовых построек, а также в многочисленных мемуарах иностранцев содержатся любопытные свидетельства высокого художественного уровня российских умельцев «израсщатых дел».
В XVI–XVII веках распространение получили изразцы одноцветные — белые, синие и зеленые — и «узорные». У этих по основному зеленому или синему фону («грунту», «земле») своим цветом и выпукло выводился «узор». Понятно, белые изразцы, гладкие, без рисунков, были проще в изготовлении и потому дешевле. Облицованные ими печи носили название «обращатых» или «мурамленных». Тем не менее по бытописанию наших известных историков, такие печи служили признаком состоятельности. В народной песне о богатом купце Терентьеве говорилось, что у него:
Печи, выложенные зелеными изразцами, и назывались зелеными, независимо от того, однотонные они или узорные. Еще более по тем временам престижными считались синие изразцы — «ценинные». Ценинные печи и изразцы ценились всего дороже.
Рис. 18.
а — прямые; б — угловые
Всевозможные глазурованные изразцы тоже звали «мурамлеными» или «муравлеными», а чаще — «поливными». С петровского времени у такого изразца появился синоним в названии, его стали именовать кафелем.
На изразцы брали ту же глину, что и на кирпич, только очищали ее очень тщательно. Сначала в особых формах обжигали глиняную массу — «лицо» изразца приобретало основной фон. Затем в небольших двойных тигельках растирали и расплавляли цветную мураву. Ее разливали по рисунку в углубления на «лице» изразца, отчего «узор» становился выпуклым. Мураву добавляли в несколько приемов, всякий раз одного цвета, дожидаясь просушки поливы, чтобы каждая краска легла в разноцветном рисунке по своей линии. В конце обработки изразец отправляли в обжигательную печь, мурава здесь плавилась, становясь стекловидной массой. Затем изделию еще предстояло медленно остывать.
Поражает разнообразие печных изразцов, которые изготавливали русские мастера. По дворцовым приказам известный историк И. Забелин в своем исследовании «Историческое обозрение финифтяного и ценинного дела в России» систематизировал эти изделия по форме и названиям. В XVII веке номенклатурный перечень выглядел так: «1) круглые, 2) плоские, 3) поясовые, 4) перемячки, 5) свисные или свее (каблук), 6) исподники, 7) городки, 8) валики или валики прошивные, 9) уступы (обращенный каблук), 10) средние уступы, 11) подзорные, 12) пушные, 13) стенные, 14) шкафные, 15) листва (полка), 16) шары, 17) столбовые, 18) ложчатые, 19) прямые, 20) крюки, 21) ноги, ножи, 22) языки и потом углы или наугольники: 1) стенные, 2) шкафные, 3) уступные, 4) лиственные, 5) свесовые или наугольники свисные, 6) углы с полустолбиками, 7) углы ложчатые, 8) углы-крюки. По своей величине изразцы бывали большой, средней и меньшей руки».
«В продаже целым изразцом принимался стенной; углы стенные и все другие принимались за полтора изразца; языки — за один; все мелкие изразцы разных наименований — по два за один стенной; шкафные — один за два; углы шкафные — один за три».
Что же касается узоров на изразцах, то тут изобретательности мастеров нет предела. На муравленых изделиях встречались изображения растительного и животного мира, сюжетов из жизни людей, мифологические картины, нравоучительные сцены. В большинстве своем мастера выражали себя с помощью рисунка, но, видимо, не вполне полагаясь на понятливость зрителя, делали и надписи — назидательные, описательные, озорные. Не раздумывайте, чем занят человек, изображенный на изразцах, которые встречались в домах Суздальской губернии. Автор подсказывает текстом: «Жду товарища». Или что означает верховой на быке: «Богат, да глуп», — утверждает другой мастер. А сколько чувств вложено в подпись к рисунку женщины с грибом: «Теща шла да плешь нашла». Как видим, проблема тещ и зятьев появилась не сегодня.
Удивительно искусно подбирались в рисунке краски. Обычно «земля» изразца бывала зеленой, а по ней причудливо переплетались сочные синий, желтый, изумрудный, фиолетовый и фисташковый цвета.
Крепили изразцы к печи проволокой, один ее конец заделывали в кладке, а вторым со шляпкой в виде крестика или розетки прихватывали края изразца.
Изразцы употребляли для отделки не только русских печей. Довольно широко эти изделия шли на отопительные печи, печи сложные, двух- и трехярусные, которые по большей части сооружали в крупных постройках, дворцах и храмах. В подобных конструкциях собственно топка размещалась в нижнем этаже, тепло наверх поступало по так называемым насадным, проводным трубам. Их непременно обкладывали изразцами, тем паче что здесь гончарные изделия не страдали от большого пожара, который возникал рядом с топкой. В историю архитектуры вошли уникальные сооружения изразцовой печи в Александровском Успенском соборе, построенном при Иване III в конце XV века, печь Московского Кремля, сложенная в середине XVII века, ряд печей в сельских домах нынешнего Подмосковья и Центральной России.
В петровскую пору существовала всеобщая мода на изразцовые печи с колонками, впадинами, печурками и лежанками. Началось все с того, что Петр I привез из Голландии художественно выполненные изразцы, которыми впоследствии отделали печи во дворцах и богатых домах обеих столиц. И тут по-новому взглянули на то, что могли делать сами. Россия богата традициями в технике изготовления «мурамленых» и ценинных изразцов, это искусство развивалось с эпохи Киевской Руси. Чуть ли не с того времени на окраинах городов и крупных поселений среди гончаров появляются артели ремесленников — «ценинные мастера большой руки». Во главе такого гончарного конца стоял староста, признанный авторитет в своем промысле. Он и еще несколько умельцев на неквалифицированных работах держали ярыг подручными, помощниками.
Помимо гончарных слобод, изразцами занимались некоторые богатые монастыри. Так, на Валдае иверские монахи брали в миру заказы на муравленые изразцы и не имели себе в этом деле равных. Дешевыми поливными изразцами (гладкие, белые, а по ним синей краской написаны травы) славился Новоиерусалимский монастырь, откуда впоследствии производство перешло в Москву, на частную фабрику «грубочных и ценинных дел» купца А. Гребенщикова. Одновременно и под Петербургом действовал «завод, где образцы печные писаные и всякие урны или горшки муравленые и прочую посуду делают».
В следующем столетии спрос на мастеров по изразцам вырос еще более. И Оружейная палата Московского Кремля превращается в ремесленно-художественную школу, чьи выходцы составили славу этому промыслу.
Менее известны мастера, изготавливавшие флюгарки, колпаки, насадные трубы и всевозможные металлические изделия для печей. Их ладили не только в кустарных мастерских и деревенских кузницах. Долгое время чугунные вьюшки, разные металлические детали к печам выпускали Тульский литейный завод и другие крупные российские предприятия.
Что и говорить, возни с русской печью немало. Сразу и не приноровишься, как лучше разложить дрова и когда их поворошить, в какой момент пора отгрести угли и куда, при какой температуре сажать в жар чугунок с варевом (супом из ячневой крупы) или пустоваром (постной похлебкой), запекать в печи овощи, насколько для этого надо будет перекрыть или закрыть печку.
Те, кто отведал из русской печи обеда, его вкуса не забудут. Ведь кушанья, изобретенные нашими предками, несопоставимы с теми, что сегодня у нас на столе. Мы даже и не подозреваем, как богата и разнообразна была русская кухня, прелесть которой в особом режиме приготовления пищи.
Еда готовилась, как говаривали в старину, «на вольном духу». Посуду с продуктами со всех сторон обволакивал сухой, горячий воздух, равномерно прогретый. И блюда получались не отварными, а, скорее, томлеными, тушеными.
Причем в каждом компоненте сохранялись и его питательные свойства и аромат, чего не удается достигнуть при современных способах готовки. Поэтому блюда, казалось бы, точно исполненные по рецептам старой русской кухни, не производят никакого впечатления — они и отдаленно не напоминают о прежнем великолепии. И ни ученые, ни народные умельцы пока не придумали устройств, способных имитировать тепловой режим русской печи. Не так уж не правы те, кто полагают, что с исчезновением ее из домашнего обихода мы постепенно лишаемся народной культуры питания, разумной и целесообразной.
Речь идет прежде всего о несравненном русском хлебе, истинный вкус которого, можно сказать, забыт. Разве только кто-то из людей самого преклонного возраста вспомнит, как у них в доме пекли хлебы и запах горячего каравая растекался по всей улице. Бывало, понимали так: где курится из печной трубы дым, там хлеб, там жизнь. Дым стал признаком всего уютного, оседлого, надежного. Недаром на Руси с XV века сами избы называли дымом. По преданию, булку хлеба, которым родители благословляли молодых, невеста увозит с собой, чтобы не тосковать о родном доме.
Хлебы пекли из ржаной, ячневой, пшеничной, гороховой и гречневой муки.
Выпечка хлеба считалась ремеслом важным и почетным. Особо ценили мастеров приготовления простого каждодневного хлеба из ржаной муки. Уже в XI веке на Руси выпекали его кислым, из сброженного теста. Секреты специальных заквасок, или квасов, таили, передавая из рода в род, и наследовали как имущество.
С печением хлебов, отмечают историки, в народе соединялось знание, понятие домоводства. И та пренебрегал ас ь хозяйка, которая не умела хорошо их испечь, ибо думали: в чьем доме добрый хлеб, в том и хозяйка (обряжуха, повариха, кухарка) толковая. Стоит ли говорить, что наши прапрабабки осваивали науку хлебопечения, чуть выйдя из пеленок. Учились сначала вприглядку, играючи, около матери, и дальше всю жизнь — от родни и соседей, накапливая свое умение.
Тесто готовили в несколько приемов. Особо важными в приготовлении ржаного хлеба считались начальные процессы — замесить «расчин», творить, притваривать квашню, перекатывать тесто. Если хозяйка затевалась с хлебами на следующее утро, днем накануне стряпни она доставала наквасу — тесто от предыдущего раза, хранящееся в ржаной квашонке, и подливала в него немного холодной воды. Вечером подбавляла еще, всыпав ржаную муку и соль, завязывала посуду квашенником — льняной скатеркой, которую держали в хозяйстве на этот случаи, после чего корчагу зимой ставили на печь, а летом — на лавку.
Вторая половина дела — притваривать квашню. К замесу предыдущего дня прибавляли некоторое количество муки, и тесто становилось настолько вязким, что его можно было вынимать из квашни лопатой, но вначале предстояло выждать, чтобы оно поднялось. Тогда тесто перекатывали — накладывали в «сильницу», плоское блюдо с мукой, где тесто перекатывали (обминали), а уж затем разделывали на столе в хлебы.
В ячневую квашню вместо наквасы употребляют дрожжи из-под пива. Тесто, в отличие от ржаного, вторично не перекатывают. Наутро делают сочни (шаньги) из пресного, на воде ржаного теста, поверх которого наливается ячневое, и края корки загибают.
Гороховое и гречишное тесто замешивают так же, только на горячей воде.
На пшеничную квашню нужны теплая вода и опара. Заливают кипятком пшеничные отруби, разбавляют холодной водой и примешивают дрожжей. Когда смесь поднимется, решетом отцеживают жидкость. Это и есть опара. На другой день из затворенного таким образом теста катают калачи или булки, дважды его смесив.
В этнографических заметках дореволюционного времени описано приготовление ржаного хлеба на Вологодчине. Рассказчики уверяли автора в том, что, если чуть отступить от заведенных правил, получишь продукт, который в рот не захочешь брать.
Итак, хозяйка приносит лукошко муки из погреба, просеивает сквозь решето в осиновое корытце, а отруби вываливает в чашку (потом они идут в заварку скотине). Затем берет чистую квашню, вливает в нее маленький ковш квасной гущи и до половины квашни — колодезной воды, всыпает муку и размешивает ее мутовкой. Эта часть дела называется растворением квашни. Раствор должен быть не очень густ. Квашня ставится на теплую печь и вместе с мутовкой закрывается квашенником.
За ночь хозяйка два-три раза посмотрит, «ходит» ли тесто. Утром, если оно «выходилось», кладется щепотка соли, и хозяйка месит раствор рукой, подсыпая муку. Когда тесто перестанет льнуть к ладони — оно готово.
Квашня остается на лавке, пока тесто вновь поднимается. Тут стряпуха берет короноватую, сплетенную из корней чашку, посыпает ее внутри мукой и поварешкой выкладывает тесто из квашни. Она катает ковригу, подбрасывая чашку так, что масса вылетает из нее и снова падает сюда же. Когда тесто готово, его переваливают в другую чашку, где оно еще раз поднимается, закрытое с катерником — заготовленным для такой надобности полотенцем.
Печь затапливают тогда, когда приходит пора катать ковриги. Но вот печь протопилась. Угли отгребли по сторонам. Хозяйка заметает печной под помелом. Чтобы узнать, каков жар, она шаркает по поду острием лопаты. Если выскакивают искры, в печи слишком жарко, а если их нет, можно сажать хлебы. Тогда стряпуха вываливает тесто из чашки на лопату и отправляет в печь все, сколько есть, ковриги. Следом двигает заслонку. Труба в это время уже закрыта.
Чтобы узнать, упекся ли хлеб, хозяйка вынет из печи один, возьмет в руки и приложит к уху. Кипит внутри — еще, не упекся. А ничего не слышно — готов. Хлебы достают лопатой и раскладывают в те же короноватые чашки, в которых раньше находилось тесто. Плеснув на ладонь воды, хозяйка смачивает горбушку, чтобы корка не стала слишком сухой. Потом хлебы «отдыхают» под полотенцем. И уж тогда их перекладывают в деревянную посуду.
Такой кусок не стыдно бывало подать к любому столу. Пекишу, наскоро, во время топки испеченный хлеб, позволяли себе лишь в крайности, от нужды великой, и то исключительно для своих и домочадцев.
Кроме ржаной много стряпали из пшеничной муки — хлеб пеклеванный, заварной, обдирный, подовый («Детки — половички растут, как на опаре киснут»), различные другие изделия, начиная с монастырской просфоры и кончая знаменитыми ковригами. Древнерусская коврига представляла собой большой хлеб, но в отличие от каравая не круглый, а трех- или четырехугольный.
Поделиться книгой: