Помоги проекту - поделись книгой:
— Надо немедленно дать директиву о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность, — первым заговорил Маршал Советского Союза Тимошенко.
— Читайте! — указал Сталин на папку в руке начальника Генерального штаба.
В директиве приказывалось привести в течение ночи на 22 июня войска приграничных округов в боевую готовность, рассредоточить авиацию и тщательно замаскировать, однако еще раз было подчеркнуто, что «задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».
Передача директивы в округа была закончена в 00 часов 30 минут 22 июня. Но сделать что-либо существенное войска округов уже не могли.
На рассвете позвонил со своего командного пункта из Тернополя генерал Кирпонос и доложил о том, что переплыл речку еще один перебежчик, который сообщил, что ровно, в 4 часа утра немецкие войска перейдут в наступление.
Нарком доложил об этому Сталину.
— Передана директива округам? — послышалось в телефонной трубке.
— Да, передана.
…Уже белел рассвет. Москва спала. Жуков раскрыл окно. Не выпуская телефонной трубки, он едва успевал принимать тревожные доклады.
Позвонил по телефону «ВЧ» командующий Черноморским флотом адмирал Ф. С. Октябрьский, сообщил, что посты воздушного наблюдения передали о подходе со стороны моря большого количества неопознанных самолетов; начальники штабов Западного и Киевского военных округов докладывали о бомбежке городов Белоруссии и Украины. Командующий Прибалтийским военным округом передал, что вражеская авиация бомбит Каунас, Вильнюс и другие города.
— Ну, что? — спросил Жуков наркома Тимошенко.
— Звони в Кремль! — приказал маршал.
Жуков набрал номер. Услышал голос Сталина. Четко доложив о начавшихся налетах авиации противника, начальник Генерального штаба спросил разрешения приказать войскам военных округов приступить к ответным действиям. В трубке молчание.
— Вы меня поняли? — спросил Жуков.
Наконец Сталин сказал:
— Приезжайте в Кремль с Тимошенко.
Тут же опять затрещал аппарат «ВЧ». Докладывал командующий Черноморским флотом.
— Вражеский налет отбит! Попытка удара по кораблям сорвана. В Севастополе и Одессе есть разрушения.
В кабинете собрались все члены Политбюро.
— Надо срочно позвонить в германское посольство, — сказал Сталин.
Нарком иностранных дел В. М. Молотов вышел звонить. Из посольства сообщили, что посол просит принять его для срочного сообщения.
— Германское правительство объявило нам войну, — сообщил через несколько минут взволнованный Молотов.
Не случайно «задержался» немецкий посол с передачей Советскому правительству такого важного сообщения. На советской границе уже шли небывалого размаха приграничные сражения. Фашистская Германия, вероломно нарушив договор о ненападении, внезапно, без объявления войны, обрушила на Советский Союз удар огромной силы.
Враг рвался в глубь нашей страны. Вслед за мощными ударами артиллерии и авиации перешли в наступление сухопутные войска противника.
В полдень Жукову позвонил Сталин.
— Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования.
Самолет, на котором летел начальник Генштаба, приземлился под Киевом. Дальше лететь опасно. До Тернополя, где размещался командный пункт командующего Юго-Западным фронтом, созданного из войск Киевского Особого военного округа, добирался на машине.
Обстановка на фронте оказалась сложнее, чем предполагал Жуков. Немецкие войска, обладая большой подвижностью и ударной силой, прорвали нашу оборону и быстро продвигаются вперед, отрезают пути отхода советским частям. Встретить бы врага на новых рубежах артиллерийским огнем, ударить по его танковым колоннам с воздуха, но для этого нужны резервы.
Жуков помог генералу Кирпоносу подготовить и осуществить контрудар по главной группировке вражеских армий подошедшими из тыла механизированными корпусами и привлечь всю авиацию фронта для уничтожения немецких войск на марше на отдельных направлениях. Удар по фашистам был нанесен неожиданно. Противник потерял много боевой техники и живой силы.
Стойкость и контрудары советских войск в первые дни сражения на Юго-Западном фронте привели к срыву плана прорыва к Киеву.
Каждый день Георгий Константинович звонил в Генеральный штаб, спрашивал:
— Какое положение на других фронтах?
Ответы были неутешительные: мощного контрудара, как этого требовала подписанная ночью 22 июня директива, не получилось. Не было сомнения, что фашистские полчища рвались к Москве, они уже на подходе к Минску. Ставка приказала срочно формировать Резервный фронт. В него вошли четыре армии. В связи с тяжелой обстановкой на Западном фронте 26 июня начальник Генерального штаба Жуков бы срочно отозван в Ставку.
Генеральный штаб в те дни работал напряженно и днем и ночью. У Жукова ни секунды свободного времени. Чтобы подумать, разложив топографические карты с нанесенной обстановкой, оценить, что происходит на фронтах, он закрывался в кабинете и строго говорил адъютантам:
— Ко мне никого!
По нескольку раз в сутки приходилось докладывать Ставке о положении на фронтах, то и дело звонили из действующей армии и просили помощи. Особенно резко ухудшилась обстановка на Западном фронте. Войска этого фронта оказывали упорное сопротивление врагу, но остановить его перед Днепром не могли. Шло гигантское сражение.
В эти трудные для всей страны дни, когда радио сообщало тревожные сводки Совинформбюро о том, что враг у стен Ленинграда, захватил Смоленск, его танки на подступах к Киеву, нужно, необходимо было найти возможность для нанесения контрудара. Такого, чтобы заставить врага убавить свой пыл. И Жуков, после долгих раздумий, предлагает разбить немецкие войска, сосредоточенные в районе города Ельни. На рабочей карте начальника Генштаба в том месте линия фронта пузырем выгибается на восток. Опасный плацдарм. Накопив свежие силы, враг прорвет «пузырь», растечется по обширной территории и приблизится к Москве.
Генерал армии Жуков, оставаясь заместителем наркома обороны и членом Ставки, принимает Резервный фронт. В августе войска под его командованием перешли в наступление, добились некоторых территориальных успехов и нанесли врагу ощутимые потери.
Бои под Ельней еще раз показали незаурядные способности Георгия Константиновича в организации и проведении наступательных операций.
В сентябре крайне тревожная обстановка создалась на Ленинградском фронте. Город Ленина в тяжелейшем положении. Государственный Комитет Обороны назначает командующим Ленинградским фронтом Жукова.
Пасмурным утром 10 сентября 1941 года двухмоторный пассажирский самолет, за штурвалом которого опытный военный летчик Евгений Смирнов, вылетел с Московского Центрального аэродрома и, круто набрав высоту, взял курс на город Тихвин.
Просторный салон разделен перегородкой на две части. Ближе к пилотской кабине в мягких креслах вокруг продолговатого низкого стола вместе с Жуковым расположились генерал-майор Федюнинский, генерал-лейтенант Хозин. Георгий Константинович взял их с собой с разрешения Верховного Главнокомандующего для помощи в случае замены некоторых генералов на Ленинградском фронте. Здесь же — генерал-майор Кокорев, должность которого так и называлась — «генерал для особых поручений».
— Не будем терять времени, — сказал Георгий Константинович, когда самолет поднялся над облаками и словно поплыл по пенистым волнам, — расстилайте карту на столе и садитесь поближе. Давайте посмотрим, что мы имеем, чем располагаем для отражения ударов фашистских войск.
С аэродрома Жуков направился прямо в Смольный. В кабинете командующего фронтом шло заседание Военного совета. Рассматривали вопрос о мерах, которые следовало предпринять в случае невозможности удержать город. Они предусматривали уничтожение важнейших военных, индустриальных и других объектов…
Прибытие нового командующего фронтом изменило ход заседания.
— Защищать Ленинград до последнего дыхания! Вот что нужно сказать каждому солдату, каждому ленинградцу! — потребовал Жуков.
Опираясь на пламенный патриотизм ленинградцев, в первую очередь на партийную организацию, Жуков делает все возможное, чтобы изменить обстановку. Неожиданно для врага на ряде участков Ленинградский фронт наносит контрудары. Мощные орудия кораблей Балтийского флота поддерживают своим огнем действия сухопутных войск.
Прошло меньше месяца, и все попытки врага овладеть Ленинградом провалились. Немецко-фашистские войска, понеся большие потери, получили приказ перейти к обороне.
Война бушевала огромным пожаром, перебрасывая пламя с одного участка на другой.
…В еловый сумрачный лес в двух километрах от платформы Перхушково, где разместился штаб Западного фронта, Георгий Константинович въехал с тяжелым чувством. Далеко ли Москва?! Минут тридцать на пригородном поезде. Дальнобойная пушка от Перхушково достанет Красную площадь. Подумав об этом, командующий фронтом, созданным по существу заново, еще больше помрачнел и зябко передернул плечами. Машина подпрыгнула, наехав на выступающий горбом корень ели, и замерла против крылечка сторожки лесника.
Генерал Соколовский — начальник штаба фронта — вышел из автомобиля первым. Стройный, высокий, туго перетянутый ремнями, он казался моложе своих сорока лет.
Георгий Константинович заметил, что на лице начальника штаба нет ни малейшей тени озабоченности или тревоги, как это было еще утром, когда ехали на командный пункт 16-й армии генерала Рокоссовского.
— Какие будут указания? — спросил Соколовский, обращаясь к Жукову.
— Свяжитесь с 5-й армией генерала Лелюшенко, узнайте, как дела на Можайском направлении. И еще узнайте, что там происходит под Калинином?
Оставшись в небольшой комнате, окно которой было завешено черным одеялом, Жуков развернул на сколоченном из досок большом столе карту и при ярком свете аккумуляторной лампочки стал внимательно разглядывать ее, сжимая плотно губы.
Георгий Константинович в минуты раздумья всегда испытывал потребность остаться в одиночестве, склониться над столом, подперев подбородок рукой, и подолгу смотреть на карту, разрисованную красным и синим цветом.
Оценив намерения противника, его реальные возможности, Жуков пришел к выводу, что враг будет стремиться пробиться в тыл Северо-Западному фронту. Затем он попытается нанести удар с севера и с юга в обход Москвы…
Пожалуй, никто из командующих, кроме Жукова, в те напряженные для Родины дни не мог так полно и объективно доложить Верховному о положении на фронте.
Однажды во время телефонного разговора Сталин прямо поставил перед Жуковым вопрос: «Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас это с болью в душе. Говорите честно, как коммунист». Георгий Константинович спокойно и уверенно ответил:
— Москву, безусловно, удержим. Но нужно еще не менее двух армий и хотя бы двести танков.
23 ноября, когда танки противника ворвались в Клин и между 16-й и 30-й армиями образовался опасный разрыв, Жуков вызвал к телефону обоих командующих и, не захотев слушать их объяснений, настойчиво потребовал:
— Немедленно бросить в бой все: резервы, тыловые части, штабы. Командиров и комиссаров с автоматами в войска! Больше мужества и стойкости!
Оборонительные рубежи оказались недоступными для врага. Героическими усилиями войск фронта противник был остановлен. А в начале декабря войска Западного фронта севернее и южнее Москвы перешли в контрнаступление.
Позже, после войны Г. К. Жуков в своей книге «Воспоминания и размышления» напишет: «Когда мы говорим о героических подвигах, совершенных в битве за Москву, то подразумеваем не только действия нашей армии — героических советских бойцов, командиров и политработников. То, что было достигнуто на Западном фронте в октябре, а затем и в последующих сражениях, стало возможным только благодаря единству и общим усилиям войск и населения столицы и Московской области, той действенной помощи, которую оказали армии и защитникам столицы вся страна, весь советский народ».
Разгром немецко-фашистских войск под Москвой — первая крупная победа стратегического масштаба в войне, и роль полководца Жукова в этой победе трудно переоценить.
Ставший с 27 августа 1942 года заместителем Верховного Главнокомандующего Г. К. Жуков вместе с представителем Ставки А. М. Василевским координирует действия фронтов в Сталинградской битве.
Разгром крупной вражеской группировки под Сталинградом изменил стратегическую обстановку на советско-германском фронте к началу 1943 года в пользу Советских Вооруженных Сил. Настало время массового изгнания агрессоров с родной земли.
Радостным событием для всего советского народа было сообщение о прорыве Ленинградской блокады. А для Георгия Константиновича, который вместе с К. Е. Ворошиловым координировал действия Ленинградского и Волховского фронтов, эта победа была как бы завершением всего того, что он сделал для обороны города осенью 41-го. И кажется символичным тот факт, что именно в день прорыва блокады Ленинграда, 18 января 1943 года, Г. К. Жуков становится Маршалом Советского Союза.
Георгий Константинович в ту ночь после напряженных и бессонных суток спал в вагоне, замаскированном в тупике недалеко от линии фронта. Среди ночи его разбудил адъютант — генерал Минюк:
— Я только что говорил с Москвой, вам присвоено звание Маршала Советского Союза… — сообщил он. — Поздравляю!
Жуков не выразил ни удивления, ни радости. Он лишь повернулся на другой бок и сказал сонно:
— Ну что ж, будем ходить в маршалах…
Весной 1943 года немецко-фашистское командование стало готовить свои войска для нанесения удара по Центральному и Воронежскому фронтам. Враг собирался взять реванш за поражение под Сталинградом. Вот-вот немецкие полчища в районе Орла и Курска начнут наступление.
К лету 1943 года советские фронты получили новые танковые и артиллерийские соединения, были сформированы и хорошо укомплектованы пять танковых армий. Мы готовились не только обороняться, но и наступать.
Для координации действий Центрального, Брянского и Западного фронтов Ставка назначила маршала Жукова. На Воронежский фронт выехал Василевский.
В завершающие дни подготовки войск к битве Георгий Константинович находился на Центральном фронте. Вместе с командующим этим фронтом Рокоссовским 2 июля он выехал в войска 13-й армии генерала Пухова. День был жаркий. В небе ни облачка. Открытая легковая машина мчалась по накатанной грунтовой дороге, оставляя позади длинный шлейф клубящейся черной пыли. Две машины с генералами и офицерами штаба и охраной чуть отстали, чтобы дождаться, когда развеется пыль, сквозь которую не видно было встречных машин. Шофер Александр Бучин, зная, что маршал любит ездить «с ветерком», выжимал более ста километров в час.
— Это танкисты 2-й танковой армии разбили дорогу в порошок? — спросил Жуков у Рокоссовского, когда проехала встречная машина.
— Думаю, что больше виноваты артиллеристы, — ответил командующий фронтом. — Танкистам я запретил идти по дорогам. Для них мы отвели другие пути и обочины.
— Правильно, — одобрил маршал. — Иначе они там такого наделают на дорогах, что наши резервы задохнутся, когда будут выдвигаться к фронту.
Здесь, где предполагался главный удар врага, расположились и 2-я танковая армия, и артиллерийский корпус резерва Главного командования, и много других артиллерийских частей. Не рисковано ли такое скопление? А если противник ударит в другом направлении?.. Оба полководца прекрасно понимали, что предстоят ожесточенные бои. Ошибки штабов и командиров могут обойтись очень дорого. Зная, что противник готовится применить много танков, в том числе тяжелых типа «тигр» и «пантера», на всех фронтах по указанию Жукова командование организовало изучение боевых качеств и уязвимых мест этих машин, способов борьбы с ними. Подразделения истребителей танков укомплектовывались коммунистами и комсомольцами, опытными бойцами.
Проезжая мимо ореховой рощи в длинной балке, Георгий Константинович заметил возле кустарника большое скопление пушек. Приказал водителю подъехать к артиллеристам.
— Это что за выставка? — спросил он, не дав доложить подбежавшему к машине офицеру.
— Мой полк прибыл в указанный район, а меня в лес не пускают, негде поставить пушки! — отрапортовал майор. — Вот и спорим.
— Что же вы, товарищ майор, — резко сказал маршал, — первый день на фронте? Наломайте веток, закройте орудия, замаскируйте полк. И нечего спорить! Спорят кумушки у колодца.
Рокоссовский вышел из машины и подозвал к себе офицеров из подъехавшей сопровождающей группы.
— Оставайтесь здесь, проверьте весь лес, хорошо ли замаскированы войска. Предупредите командиров дивизий: полностью исключить движение днем по открытой местности, никаких занятий в открытом поле!
Жуков, услышав, о чем говорил Рокоссовский офицеру, дополнил:
— Вызывайте сюда командующего артиллерией фронта. Пусть он сам займется этим.
Побывав в некоторых дивизиях и полках, Г. К. Жуков и К. К. Рокоссовский обошли противотанковые рвы, траншеи, поинтересовались, где установлены мины, способны ли быстро занять оборудованные позиции отряды заграждений и противотанковые резервы. Дав необходимые указания командованию армии, поспешили в штаб соседнего — Воронежского фронта.
Обстановка там назревала не менее сложная. По данным разведки противник готовился к мощному удару и подтягивал к фронту артиллерию и танки.
Заместителю Верховного нужно было окончательно согласовать вопросы взаимодействия фронтов и вместе с начальником Генерального штаба А. М. Василевским решить, как использовать резервы, если противник сумеет прорвать нашу оборону.
К приезду Жукова в штаб Воронежского фронта прибыл командующий Степным фронтом И. С. Конев. В тот же вечер Жуков и Василевский вместе с командующими фронтами уточнили план: как только станет известно о переходе противника в наступление, нужно, не дожидаясь начала его артиллерийской подготовки, самим нанести мощный удар артиллерией и авиацией, подавить живую силу и огневые средства врага в момент выдвижения и заставить его или отказаться от наступления, или начать наступление ослабленными соединениями. Решив все вопросы, Жуков возвратился в штаб Центрального фронта.
Поделиться книгой: