Помоги проекту - поделись книгой:
ПОЛКОВОДЦЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
Книга для учащихся старших классов
ВВЕДЕНИЕ
Книга, которую раскрыл ты, дорогой читатель, расскажет тебе о жизни, боевой деятельности, человеческих качествах полководцев Победы: командующих фронтами на заключительном этапе Великой Отечественной войны, представителях Ставки Верховного Главнокомандования, командующих видами Вооруженных Сил.
Предвидя, что у тебя, человека молодого, не знакомого с военным искусством, может возникнуть вопрос, кого считать полководцем, флотоводцем, постараемся коротко ответить на него.
Полководец — это военный деятель, военачальник, руководящий во время войны вооруженными силами государства или крупными воинскими формированиями (например, фронтом), владеющий искусством подготовки и ведения военных действий. Он обязательно должен обладать талантом, творческим мышлением, способностью предвидеть развитие военных событий, волей и решительностью. Не может быть полководца без богатого боевого опыта, высоких организаторских способностей, интуиции и других качеств, которые позволяют с наибольшей эффективностью использовать имеющиеся силы и средства для достижения победы.
В полной мере присущи эти качества и флотоводцу. Но кроме того, он должен глубоко понимать характер и особенность военных действий на море, обладать способностью эффективно использовать разнородные силы флота для победы над врагом.
Полководцы, флотоводцы, военачальники были во все времена и у всех народов. История сохранила нам имена таких выдающихся полководцев и флотоводцев древнего мира, как Эпаминонд, Александр Македонский, Фемистокл, вдохновенные образы Петра I, А. В. Суворова, М. И. Кутузова, Ф. Ф. Ушакова, П. С. Нахимова. Велика их роль в победоносных войнах своих эпох. Однако советская военная наука не преувеличивает значение личности, как это делают отдельные буржуазные теоретики.
Деятельность полководца, флотоводца определяется не какими-то сверхъестественными качествами, а конкретными социально-политическими, экономическими условиями, в которых она протекает, классом, которому он служит. Ибо от этого зависит характер, предназначение армии, ее оснащенность вооружением и техникой, осознание солдатами и офицерами своего долга, их самоотверженность и героизм, способы, которыми ведутся боевые действия…
В современных армиях капиталистических государств есть свои полководцы. Были они и у вермахта — вооруженных сил гитлеровской Германии. Они обладали многими качествами, необходимыми для достижения победы в сражениях. Но нет и не могло быть у них черт, присущих советским военачальникам, сформировавшимся благодаря неустанной заботе Коммунистической партии в ходе Великой Октябрьской социалистической революции, гражданской и Великой Отечественной войн. Только у советских полководцев и флотоводцев глубоко развиты коммунистическая убежденность, преданность социалистическому Отечеству, умение слиться с массами, вдохновить их на подвиг.
Вспомните легендарных полководцев гражданской войны В. К. Блюхера, С. М. Буденного, К. Е. Ворошилова, М. Н. Тухачевского, И. П. Уборевича, М. В. Фрунзе, И. Э. Якира, прославившихся в годы Великой Отечественной Г. К. Жукова, А. М. Василевского, К. К. Рокоссовского, И. С. Конева, Н. Ф. Ватутина, Ф. И. Толбухина, Р. Я. Малиновского, И. Д. Черняховского и многих других советских военачальников. Это о таких, как они, говорил М. И. Калинин, что «…известные полководцы не были только мастерами стратегии и тактики. Нет, они знали и дорогу к сердцу своих солдат, своей армии. Они были мастерами высокого духа войск, умели вселить в душу солдата прочное доверие к себе».
«Мы рокоссовцы», — говорили, например, воины 16-й армии, прославившейся в битве под Москвой.
«Мы рокоссовцы», — вторили им солдаты и офицеры армий, входивших в состав фронтов, которыми командовал Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский. И в этом выражалась особая любовь, особая вера в талант и замысел полководца. И, выполняя приказы, шли сотни, тысячи бойцов на штурм вражеских укреплений. Проявляя массовый героизм, они громили многочисленные армии гитлеровцев, воплощая в победы непревзойденные образцы военного искусства наших прославленных маршалов, генералов и адмиралов.
Великие события не меркнут, уходя в глубины истории. Их значение с течением времени раскрывается все полнее. И сегодня, спустя десятилетия после окончания Великой Отечественной войны, мы с неослабевающим интересом вчитываемся в каждую строку, повествующую о героизме, мужестве рядового и генерала, с душевным трепетом знакомимся с дошедшими до нас документами и реликвиями. Мы все должны знать, все помнить. Подвиги старших поколений — бессмертное наследство молодых. И никогда не изгладятся в нашей памяти славные имена тех, кто бесстрашно, не щадя своей крови и жизни, шел навстречу свинцовому ливню, освобождая отчую землю, спасая от фашистского ига народы других стран. Они будут вечно сиять в героической летописи Страны Советов, являя новым и новым поколениям пример великой любви к Отечеству и ненависти к ее врагам.
И еще хотелось бы подчеркнуть одну важную мысль, которая проходит через все очерки: настоящего полководца, флотоводца рождает труд. Труд повседневный, упорный, целеустремленный, помноженный на глубокие знания и высокую марксистско-ленинскую закалку.
ПУТЬ К ПОБЕДЕ
Декабрь 1940 года на Украине был на редкость снежным. В Киеве не работал городской транспорт. Самолеты из-за сильного снегопада не летали, остановились в пути поезда.
На борьбу со снежными заносами на железной дороге командующий войсками Киевского Особого военного округа генерал армии Жуков выделил несколько полков.
Стоя у широкого окна, выходящего во двор штаба, Георгий Константинович видел снежную карусель, слышал завывание ветра. Вспомнил, как в детстве, когда ходил в церковноприходскую школу в полутора верстах от родной Стрелковки, чуть не замерз в такую метель. Пробиваясь по заснеженной дороге домой, он забрел в лес. Старшая сестра Маша в тот день не пошла в школу, и он надел ее старую овчинную шубенку. Она-то и спасла его. Забравшись под ветви огромной ели, он укутался шубой и заснул. Приснилось, будто ныряет в холодную прорубь в речке Огублянке и достает вареных окуней. Проголодался. Начал есть самого большого окуня, а учитель Сергей Николаевич говорит: «Сначала оттереть его надо…»
Проснулся и увидел свою мать Устинью Артемьевну и учителя Ремизова Сергея Николаевича. Возле ног вертелась волчком собака Дора.
Воспоминания прервал резкий телефонный звонок.
— Здравствуйте, Георгий Константинович! — послышался знакомый бодрый голос Маршала Советского Союза Семена Константиновича Тимошенко. — Как там у тебя? — задал свой традиционный вопрос народный комиссар обороны.
— Воюем со снегом, — ответил Жуков.
— Не один ты воюешь, в Тамбовской, Рязанской и других областях снегу намело выше крыш. Несколько дивизий расчищают путь поездам. Но я по другому вопросу. Хочу уточнить некоторые детали твоего доклада. Я внимательно прочитал его. Хорошо написал. Но есть одно пожелание.
Георгий Константинович, как всегда, держал наготове карандаш и блокнот.
— Слушаю.
— Докладывая о характере современной наступательной операции, подробнее остановись на своем опыте.
— Записал. Но просил бы уточнить дату выступления.
— Скоро, скоро последует вызов в Москву. А пока поработай еще над докладом. Постарайся отразить в нем все, что накопила Красная Армия в разработке теории наступательной операции, увяжи с опытом, загляни в завтрашний день…
Вскоре пришло срочное указание: «Командующему вместе с высшим командным и политическим составом округа прибыть в Генеральный штаб на совещание».
Погодные условия не позволили воспользоваться самолетом, и пришлось выехать в Москву поездом. Генерал армии Жуков располагался в отдельном купе. Мысли о предстоящем докладе не покидали его. Действительно, опыт боевых действий у него, как и у многих генералов, богатый. Георгий Константинович начал военную службу рядовым кавалерийского полка еще в 1915 году. Всего отведал: и солдатской «науки» — «Ложись! Встать! Бегом!», и горлодранного пения гимна «Боже, царя храни!». Однако в учебной команде неплохо познал конное дело, научился владеть оружием кавалериста. В унтер-офицерской школе не учили вникать в душу солдата. Дисциплинарная практика строилась на жестокости. Но боевую подготовку младшего командного состава, основного звена управления солдатами в бою, давали в царской армии достаточную.
Прочные военные знания и суровая закалка пригодились на фронте, когда довелось ходить в конную атаку в составе 10-го драгунского Новгородского полка. Не случайно боевые дела унтер-офицера Жукова были отмечены двумя Георгиевскими крестами. Военная подготовка и боевой опыт позволили Георгию Жукову командовать кавалерийским эскадроном в годы гражданской войны.
«Но стоит ли говорить об этом опыте войны в докладе о ведении современных маневренных войн? — подумал генерал армии. — Теперь армия совершенно не та, какой она была в период гражданской войны. Современные войска отличаются и от тех; которые сражались на Халхин-Голе, хотя прошел только год. Если война против СССР будет развязана фашистской Германией, нам придется иметь дело с самой сильной армией Запада, оснащенной бронетанковыми, моторизованными войсками и современной авиацией».
Пока ехал до Москвы, Георгий Константинович вычеркнул из своего доклада много страниц. В своем выступлении на совещании он, взяв указку и обращая внимание генералов и маршалов, всех присутствовавших в зале военачальников на районы последних действий немецко-фашистских войск в Европе, подчеркнул, что они подбираются к границам Советского Союза не случайно: вот-вот может начаться война. Он указывал на схемах направления возможных ударов противника и контрударов Красной Армии.
Доклад командующего Киевским Особым военным округом был самым интересным, доходчивом и обоснованным из всех прочитанных докладов на том совещании высшего командного и начальствующего состава Красной Армии.
С утра следующего дня началась большая оперативно-стратегическая военная игра. В ней для участников создавались неожиданные условия, как в настоящей войне.
Войсками «синих» командовал Жуков, а «красными» — командующий войсками Белорусского военного округа генерал Павлов. Расстановка «синих» и «красных» была примерно такой, как она оказалась в начале Великой Отечественной войны. «Красным» пришлось в весьма трудных условиях сдерживать натиск противника.
После учения нарком обороны маршал Тимошенко, руководивший игрой, приказал командующим Павлову и Жукову провести разбор игры, отметить в своих докладах недостатки и положительные моменты в действиях обеих сторон.
Заключительное заседание состоялось в Кремле. На него пригласили руководителей Наркомата обороны, Генерального штаба и военных округов. Здесь же присутствовали Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. В. Сталин и другие члены Политбюро.
После того, как начальник Генерального штаба генерал К. А. Мерецков дал общую оценку руководителям и участникам военной игры, выступил маршал Тимошенко. Он отметил, что более правильно в этой игре действовали «синие». Они точно учитывали количество войск, их оснащение боевой техникой, правильно оценивали решения командиров.
Затем выступил генерал Павлов. И. В. Сталин перебил его:
— В чем же кроются причины неудач действий войск «красной» стороны?
Павлову следовало бы правдиво доложить о недостатках в расположении наших пограничных войск, об отсутствии необходимых резервов и о некотором отставании в техническом оснащении наших дивизий, а он ответил, что в игре так бывает, кто-то кого-то бьет.
Сталина ответ не удовлетворил, и он заметил:
— Командующий войсками округа должен владеть военным искусством, уметь в любых условиях находить правильное решение, чего у вас в проведенной игре не получилось.
После Павлова попросил слово Жуков. Он говорил о целесообразности и полезности проведенной игры. Подобные учения помогают повышать уровень знаний командования, их нужно проводить чаще. А затем коснулся строительства укрепленных районов в Белоруссии, отметив, что рубежи для строительства выбраны слишком близко к границе и они имеют крайне невыгодную оперативную конфигурацию, особенно в районе Белостокского выступа. Это может позволить противнику ударить из района Бреста и выйти в тыл всей нашей приграничной группировки войск. Укрепленные районы следует строить подальше от государственной границы.
Говорил Жуков и о том, что у нас пока мало новых боевых самолетов, нет в нужном количестве новых танков.
Умелые действия, правильные решения в проведенной военной игре и особенно критическое выступление Жукова еще больше подняло его авторитет в глазах наркома и членов Политбюро.
На следующий день Жуков был вызван в Кремль к Сталину.
— Политбюро решило освободить Мерецкова от должности начальника Генерального штаба и на его место назначить вас.
Жуков ответил не сразу.
— Я никогда не работал в штабах. Всегда был в строю. Начальником Генерального штаба быть не могу.
— Политбюро решило назначить вас, — сказал И. В. Сталин, делая ударение на слове «решило».
Возражать или доказывать было уже поздно. Да и мог ли коммунист Жуков не подчиниться решению Политбюро Центрального Комитета партии!
Жуков умел требовать, умел и подчиняться. Только где-то глубоко в сердце защемило: все же это назначение слишком неожиданное.
Уставший, взволнованный, Георгий Константинович вышел из Кремля на Красную площадь. Не торопясь направился мимо Мавзолея В. И. Ленина к Александровскому саду. Шел пешком на Арбатскую площадь, чтобы представиться народному комиссару обороны. Под ногами похрустывал снег. Словно перекликаясь между собой, то и дело подавали гудки автомобили, доносилась музыка из репродуктора на Манежной площади. Навстречу нескончаемым потоком, подгоняемые морозцем, торопливо шли люди.
«Вот и стал опять москвичом…» — подумал Жуков, и в памяти всплыли юные годы, промелькнувшие в Москве. С тоской в груди уезжал двенадцатилетний Егорка Жуков из родного дома «в люди». Прощай рыбалка, самодельные коньки и лыжи, прощай навсегда школа в деревне Величково, где прошли самые светлые и радостные три года неожиданных открытий и познаний тайн учебников.
Словно вчера сказал отец: «Теперь ты грамотей, можно везти тебя в Москву учиться ремеслу».
— Ты определи меня в типографию, — сказал Георгий.
— Нет у нас знакомых по этому делу, — ответил отец. — Мы посоветовались с матерью и решили отдать тебя в скорняжную мастерскую твоего дяди Михаила. Зарабатывают скорняки хорошо. Мать попросит своего брата уважить нашу просьбу.
Работал Егорка Жуков с раннего утра до поздней ночи. За малейшую оплошность учеников пороли. Но хозяин одобрял, когда Егорка читал вечерами книжки. Через два года он поступил на вечерние общеобразовательные курсы.
Вспомнил Георгий Константинович, как по приказу дяди разносил заказы в разные концы. Москву еще тогда изучил хорошо. Не один раз приходилось ходить и мимо манежа и по Александровскому саду. Все знакомо. Но теперь стало все роднее и даже лучше. И вся Москва изменилась, похорошела с тех пор, как летом 1915 года Георгия Жукова досрочно призвали в армию.
Вспоминая прошлое и представляя себя в новой роли, генерал армии Жуков пришел к наркому обороны.
— Входи, жду, — радостно встретил его маршал Тимошенко. — Поздравляю. Только что же ты так откровенно отказывался? Звонил мне товарищ Сталин, рассказал.
— Да знаешь, Семен Константинович, — сказал Жуков, первое мое семилетнее пребывание в Москве завершилось отправкой на фронт в 1915 году. А теперь, думаю, и того меньше придется жить в Москве.
— Намек понял, — улыбнулся Тимошенко и нажал на столе кнопку. Вошел адъютант. — Чаю нам и закусить!
— Может быть, введешь новорожденного начальника Генштаба и своего заместителя в курс дела? — спросил Жуков.
— Пока езжай в Киев, передай военный округ своему заместителю и поскорее в Москву. Вместо тебя в Киев едет генерал-полковник Кирпонос.
Тимошенко пригласил Жукова в соседнюю комнату, где на столе уже стояли стаканы с горячим чаем.
Лист перекидного календаря на 21 июня 1941 года исписан вдоль, наискось и поперек карандашом и чернилами.
Звонки из Кремля, из кабинета наркома обороны, из военных округов по важным и срочным делам. Чтобы не забыть, начальник Генерального штаба тут же делал пометки: «Коневу ускорить выдвижение войск за Днепр». «Сообщил Павлов — немцы сосредоточили артиллерию против Бреста». «Передал Кирпонос — к границе подходят немецкие танки». «Моему заму Ватутину: срочно отозвать всех работников Генштаба из войск, прекратить учения». «Перебежчиков — немецких солдат, в Москву». Здесь же ровным почерком строка: «Обещал в выходной поехать с детьми в Стрелковку».
В кабинет вошел молодой генерал. Подойдя к столу Жукова, он доложил четко и коротко:
— По вашему приказанию все работники моего отдела с войсковых учений отозваны.
— Всем находиться на своих рабочих местах. Пока свободны! — сказал Жуков.
И тут же опять телефонный звонок. Докладывал начальник штаба Западного Особого военного округа.
— Сосредоточение немецких войск у границы закончено. Противник на ряде участков границы начал разборку проволочных и минных заграждений, поставленных ранее.
На некоторые сообщения, явно доказывающие, что вот-вот немецкие войска перейдут нашу границу, Георгий Константинович не мог ответить определенно, как этого требовала обстановка: «Привести войска в боевую готовность!» С Германией у СССР договор о ненападении.
Георгий Константинович посмотрел на часы. Уже десять вечера. Решил позвонить на квартиру, чтобы не ждали. Он всегда выбирал минуту, чтобы позвонить домой и пожелать всем «спокойной ночи». На этот раз не мог произнести этих слов.
Еще не положил трубку городского телефона, как громко затрещал специальный аппарат, по которому можно вести секретные переговоры с командованием военных округов.
Докладывал начальник штаба Киевского Особого военного округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев:
— К пограничникам явился перебежчик — немецкий фельдфебель. Утверждает, что немецкие войска выходят в исходные районы для наступления. Он сообщил, что наступление начнется рано утром 22 июня.
— Усильте разведку, потребуйте постоянной информации с границы.
Жуков доложил об этом Тимошенко и позвонил Генеральному секретарю ЦК ВКП(б). Тот выслушал и, как всегда, спокойно сказал: «Приезжайте с наркомом в Кремль».
Была глубокая ночь. Сталин был в кабинете один. Он ходил возле стола, курил трубку. На усталом лице озабоченность, но внешне спокоен.
— А не подбросили немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? — спросил он, обращаясь к маршалу Тимошенко.
Нарком ответил, что сообщения перебежчика не вызывают сомнения.
Вошли в кабинет члены Политбюро.
Несколько секунд стояла тишина.
Поделиться книгой: