Помоги проекту - поделись книгой:
4 июля ночью Георгий Константинович разговаривал по специальному телефону с Василевским, который находился в штабе Ватутина. Василевский передал, что войска ведут бой с передовыми отрядами в районе Белгорода и что пленные подтверждают переход противника в наступление на рассвете 5 июля.
Маршал Жуков тут же пошел в хату, где находились командующий Центральным фронтом генерал Рокоссовский и начальник штаба фронта генерал Малинин. Склонившись над столом, молодые офицеры чертили графики и схемы. Командующий и начальник штаба стояли у раскрытого окна.
— Что нового? — спросил Жуков.
— Ночью не начнут, — уверенно ответил Малинин. — И авиация и танки ночью слабы.
Жуков с большим уважением относился к рассудительному, спокойному, хорошо подготовленному теоретически и обладающему большим опытом работы в штабах генералу Малинину, не раз убеждался в его безошибочных, основанных на расчетах и фактах прогнозах.
— А когда?
— На рассвете, — ответил генерал.
Стрелки старых ходиков, висевших на стене, прошли двойку. Пошел третий час. Хозяйские часы показывали время точно. Генералы, словно не доверяя своим хронометрам, сверяли время по ним.
Георгий Константинович сожалел, что днем, когда все было тихо, не поспал часок. В ушах стоял свист. Складки на лбу, идущие из-под бровей, и ямочка на плоском подбородке от усталости стали рельефнее.
— Пухов у телефона! — доложил начальник оперативного отдела. Рокоссовский выслушал доклад и спросил:
— Из какой дивизии пленный?
Положив трубку, Рокоссовский повернулся к Жукову и облегченно, будто наконец-то дождались того, чего с нетерпением ждали все, сообщил:
— Немцы разминируют участки для прохода своих танков. Захвачен пленный сапер 6-й пехотной дивизии. Он подтвердил готовность войск противника к переходу в наступление в 3 часа утра. Что будем делать? Докладывать в Ставку или дадим приказ на проведение контрподготовки?
— Вы командующий фронтом, вам и принимать решение, — ответил представитель Ставки.
Нет, Жуков не уходил от принятия ответственного решения. Он твердо знал, что Рокоссовский сумеет правильно оценить создавшуюся ситуацию. И когда, проанализировав еще раз данные разведки и состояние своих войск, командующий Центральным фронтом решил провести контрподготовку, Георгий Константинович согласился с ним.
— Отвечать будем вместе, — сказал он и посмотрел на свои часы, потом глянул на ходики. Они тоже показывали 2 часа 20 минут.
На рассвете началось небывалое по количеству боевых средств и численности воинов сражение на «Огненной дуге». Пятьдесят дней продолжалась эта величайшая битва. Она закончилась победой Красной Армии, разбившей 30 отборных немецких дивизий, в том числе 7 танковых. Общие потери вражеских войск составили свыше 500 тысяч человек, 1500 танков, 3 тысячи орудий и свыше 3700 самолетов. Такие потери фашистское руководство уже не могло восполнить никакими тотальными мерами. Призрак неминуемой катастрофы встал перед фашистской Германией.
Летом 1944 года Жуков по поручению Ставки направляет и координирует действия 1-го и 2-го Белорусских фронтов в крупнейшей Белорусской наступательной операции, в результате которой была разгромлена группа немецких армий «Центр» и многотысячные колонны пленных гитлеровцев с опущенными головами прошли по улицам Москвы.
На завершающем этапе войны маршал Жуков назначается командующим войсками 1-го Белорусского фронта, нацеленного на Берлин.
По справедливости полководцу, руководившему осенью 41-го обороной Ленинграда и Москвы, теперь, победной весной 45-го, дано было право возглавить войска, идущие на штурм столицы фашистской Германии.
В штабах фронта, армий, дивизий, полков генералы и офицеры с математической точностью, с учетом всех имеющихся сил и условий готовили планы проведения заключительной операции и последних боев, составляли необходимые документы по управлению войсками, их взаимодействию. Шла напряженная работа в тылу. Нужно было подвезти войскам тысячи тонн боеприпасов, горючего, различных технических средств, развернуть дополнительно госпитали, эвакуировать раненых в безопасное место, накормить миллионы людей.
Такого напряжения Георгий Константинович еще не испытывал. Спал не более трех часов, иногда засыпал в машине, но, как утверждают адъютанты, Жуков мог спать и все слышать.
В период подготовки Берлинской операции Верховный Главнокомандующий дважды вызывал Жукова в Москву. Разговор шел о том, как ускорить ход военных событий, чтобы Берлин взяли только советские войска, чтобы сорвать план гитлеровцев продержаться дольше и вывести остатки своих войск в зону действий англичан и американцев.
Имея сведения о сосредоточенности фашистских войск, об укреплениях, которые уже построили и продолжали строить немцы вокруг своей столицы, маршал Жуков предупреждал всех командующих армиями, командиров корпусов, что заключительное сражение будет тяжелым, и поэтому требовал от них тщательной подготовки, подсказывал, как лучше расставить силы, где нанести главный удар.
Требовать и вместе с тем учить было свойственно Жукову. С руководящим составом фронта, армий и командирами корпусов была проведена специальная командная игра на картах и на искусно сделанном мастеровыми людьми макете Берлина.
— Немцы ожидают наш удар на Берлин, — сказал маршал на совещании руководящего состава фронта. — Нужно организовать этот удар так, чтобы ошеломить противника.
Два дня —14 и 15 апреля — по приказу Жукова 32 разведывательных отряда под прикрытием огня артиллерии уточняли огневую систему обороны противника, определяли наиболее уязвимые места оборонительной полосы. Разведка боем имела и другую цель: заставить немцев подтянуть на передний край побольше живой силы и техники, чтобы перед началом наступления накрыть их огнем артиллерии и минометов.
Полководческий замысел удался. Противник принял действия разведывательных отрядов за начало наступления советских войск.
В три часа ночи 16 апреля на командный пункт командующего 8-й гвардейской армией генерала Чуйкова прибыли маршал Жуков, член Военного совета генерал Телегин, командующий артиллерией фронта генерал Казаков.
Волнующие минуты. Все говорят вполголоса, хотя до противника добрых полтора километра. Даже когда пили чай в землянке, никто не решался нарушить эту торжественную тишину.
За три минуты до начала артподготовки командующий фронтом и другие генералы заняли свои места на наблюдательном пункте.
Жуков взглянул на часы. Было ровно пять утра 16 апреля. Тотчас же от выстрелов многих тысяч орудий, минометов и легендарных «катюш» ярко озарилась вся местность, а вслед за этим раздался потрясающей силы грохот выстрелов и разрывов снарядов, мин и авиационных бомб. В воздухе нарастал несмолкаемый гул бомбардировщиков.
Со стороны противника раздалось несколько пулеметных очередей. Но это длилось всего лишь секунды. Грохочущая огневая лавина полностью накрыла всю систему вражеской обороны.
Жуков приказал сократить время артподготовки и немедленно начать общую атаку.
В дымное небо взвились тысячи разноцветных ракет. Это было сигналом для 140 прожекторов, расположенных через каждые 200 метров. Яркие огни выхватывали из темноты объекты атаки для наших танков и пехоты. За всю войну не было такого зрелища!
Пехота и танки ринулись вперед. Их атака сопровождалась мощным двойным огневым залпом. К рассвету наши войска преодолели первую позицию и начали атаку второй. Гитлеровские войска оказались в бушующем море огня и металла. Но к полудню, когда наши войска прошли до шести километров, сопротивление врага возросло.
Маршал Жуков решил ввести в сражение еще две танковые армии. Со всей прямотой он доложил Сталину, что овладение Зееловскими высотами задерживается. Враг оказал здесь сильное сопротивление.
Верховный спросил несколько раздраженно:
— А вы уверены, что завтра возьмете Зееловский рубеж?
— К исходу дня завтра оборона противника на Зееловском рубеже будет прорвана, — стараясь быть спокойным, ответил Жуков.
С утра 17 апреля на всех участках фронта разгорелись ожесточенные сражения. Враг отчаянно сопротивлялся, однако к вечеру, не выдержав удара танковых армий, начал отступать…
В полдень 30 апреля войска 3-й ударной армии захватили основную часть рейхстага. А в ночь на 1 мая сержант М. А. Егоров и младший сержант М. В. Кантария водрузили врученное им Военным советом Знамя Победы на фронтоне рейхстага.
Командующий 3-й ударной армией генерал В. И. Кузнецов сразу же доложил об этом Жукову.
— Дорогой Василий Иванович! Сердечно поздравляю тебя и всех твоих солдат с замечательной победой! — ответил маршал.
Положив телефонную трубку, он сказал облегченно:
— Ну, вот и все…
В четыре часа 1 мая генерал Чуйков докладывал Жукову по телефону, что на его командный пункт доставлен начальник генерального штаба германских сухопутных войск генерал пехоты Кребс, который сообщил, что Гитлер, оставив завещание, покончил жизнь самоубийством. Генерал хочет начать переговоры.
— Отправляйтесь к Чуйкову, Василий Данилович, — приказал Жуков своему первому заместителю генералу Соколовскому, — и потребуйте от Кребса немедленной безоговорочной капитуляции.
Тут же маршал Жуков доложил об этом Сталину. Верховный одобрил решение Жукова: никаких переговоров с врагом. Только безоговорочная капитуляция!
Но бои в Берлине продолжались еще два дня. И только ночью 2 мая радиостанция штаба берлинской обороны передала, повторяя несколько раз: «Высылаем своих парламентеров на мост Бисмаркштрассе, прекращаем военные действия».
Давно бы надо…
7 мая Верховный сообщил Г. К. Жукову, что завтра в Берлин для подписания акта о безоговорочной капитуляции прибудут представители немецкого главного командования и представители Верховного командования союзных войск. «Представителем Верховного Главнокомандования советских войск назначаетесь вы», — сказал Сталин.
С утра 8 мая начали прибывать представители Верховного командования союзных войск, немецкого главного командования, корреспонденты всех крупнейших газет и журналов мира, фотокорреспонденты, чтобы запечатлеть исторический момент юридического оформления разгрома фашистской Германии. Их встречали советские генералы и офицеры. В тот же день состоялось совещание. Обсуждались вопросы подписания акта. А когда до 9 мая оставалось пятнадцать минут, в кабинете Жукова, рядом с залом, где должно было состояться подписание немцами акта о безоговорочной капитуляции, опять собрались представители союзного командования, а также А. Я. Вышинский, генералы К. Ф. Телегин — член Военного совета фронта, В. Д. Соколовский — первый заместитель командующего фронтом и другие. Наметили, как разместиться за столами и порядок «приема» немецких представителей.
Ровно в 24 часа вошли в зал. Все сели за стол у стены, на которой были прикреплены государственные флаги Советского Союза, США, Англии, Франции. В зале за длинными столами, покрытыми зеленым сукном, расположились генералы Красной Армии, войска которых разгромили оборону Берлина и вынудили противника сложить оружие.
Жуков спокоен. Пожалуй, он никогда не выглядел таким представительным и официальным.
— Мы, представители Верховного Главнокомандования Советских Вооруженных Сил и Верховного командования союзных войск, — спокойно и торжественно говорит он, — уполномочены правительствами антигитлеровской коалиции принять безоговорочную капитуляцию Германии от немецкого военного командования. Пригласите в зал представителей немецкого главного командования. Все повернули головы к двери, из которой через несколько секунд появился генерал-фельдмаршал Кейтель, бывший начальник штаба верховного главнокомандования вооруженных сил фашистской Германии, ближайший сподвижник Гитлера. За ним появился генерал-полковник авиации Штумпф, одновременно вошел главнокомандующий военно-морскими силами адмирал флота фон Фридебург. Им было предложено сесть за отдельный стол у входа. Сопровождавшие офицеры встали за их стульями.
— Имеете ли вы на руках акт безоговорочной капитуляции, изучили ли его и имеете ли полномочия подписать акт?
Вопрос повторил на английском языке главный маршал авиации Великобритании А. Теддер.
Кейтель предъявил полномочия, подписанные гросс-адмиралом Деницем, и, развернув папку, собрался подписать имевшийся у него акт. Но маршал Жуков, встав, сказал требовательно:
— Предлагаю немецкой делегации подойти сюда, к столу. Здесь вы подпишете акт о безоговорочной капитуляции Германии.
Рука Кейтеля слегка дрожит, губы сжаты плотно. Поддерживая левой рукой край бумаги, он подписал пять экземпляров. Тут же поставили подписи Штумпф и Фридебург. Маршал Жуков предложил немецкой делегации покинуть зал.
Со склоненными головами немцы направились к двери.
От имени Советского Верховного Главнокомандования маршал Жуков поздравил всех присутствующих с долгожданной победой. В зале стало шумно. Слышались радостные возгласы, кто-то прокричал «ура!», все друг друга поздравляли, жали руки.
Затем до утра продолжался банкет. Праздничный ужин завершился песнями и плясками. Не удержался и Георгий Константинович, сплясал «русскую». Расходились и разъезжались под звуки канонады. Воины-победители салютовали из всех видов оружия. Радио уже разнесло по всему миру о свершившемся.
К особняку, в котором размещался Георгий Константинович, он шел со своими ближайшими помощниками не торопясь.
В своей комнате Георгий Константинович увидел на столике письма от дочерей Эры и Эллы. Все эти дни адъютант носил письма в своей сумке. У маршала Жукова не было ни минуты свободного времени. А теперь можно даже позвонить домой…
Настало первое послевоенное утро.
Полководец Жуков — человек редкого военного таланта. Несгибаемый коммунист, смелый и решительный, умеющий хладнокровно ориентироваться в самой сложной обстановке и находить правильные решения, он являлся одним из тех, кто благодаря заботам Коммунистической партии вырос за годы Советской власти от красноармейца до маршала. Он внес огромный вклад в успешное проведение крупнейших стратегических операций Великой Отечественной войны. Его заслуги перед Родиной отмечены четырьмя Золотыми Звездами Героя Советского Союза, двумя высшими полководческими орденами «Победа», шестью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова I степени, другими орденами и медалями, Почетным оружием.
Большая, трудная, напряженная жизнь была за его плечами. Он не искал в ней легких путей, не обходил препятствия, не прятался ни от опасности, ни от ответственности. Партия поручала ему в самые тяжелые для страны дни самую сложную работу, и он выполнял ее, не жалея себя, отдавая ей все физические силы, ум, не думая ни об отдыхе, ни о славе. Память о нем увековечена в названиях планеты, улиц в Москве, Ленинграде и других городах. Его имя присвоено Военной командной академии противовоздушной обороны.
Отмечая большие заслуги Маршала Советского Союза Г. К. Жукова перед Советским государством и его выдающийся вклад в победу советского народа в Великой Отечественной войне, Политбюро ЦК КПСС приняло решение о сооружении памятника полководцу в городе Москве.
ИСКРЫ ПРИЗВАНИЯ
Учеба в духовной семинарии близилась к завершению. Что ждет впереди? Этот вопрос не давал покоя семинаристу Василевскому. Он не допускал и мысли, чтобы вслед за отцом встать на церковный амвон. Не привлекали его и купеческие лавки, мундир и привилегии офицера старой армии.
«Хорошо бы продолжить образование, стать агрономом», — мечтал он. Но жизнь распорядилась по-своему.
…Лето 1914 года. Александр Василевский успешно закончил предпоследний курс семинарии. За год учебы вытянулся, возмужал. Домой приехал веселым и шумным. Ему было приятно все: семья, друзья, цветение природы, возможность поваляться на траве. Почти сразу же включился в сельские дела: косил, жал в поле, копался на огороде, помогал отцу по столярной части.
В один из августовских дней к вечеру на взмыленной лошади в село ворвался запыленный урядник и хриплым голосом прокричал: «Германец напал на Россию!» Услышав слова урядника, все остановились, кто-то из женщин заголосил. Потом люди кинулись к домам. Василевский был ошеломлен и какие-то секунды не мог двинуться с места. В его душе вспыхнул огонь возмущения. В голове не укладывалось, как осмелилась Германия напасть на Россию, оскорбить ее достоинство!
Цели войны молодой юноша осознает позже в армии, на фронте. Ему ясно станет и существо лозунга «за веру, царя и отечество», выполнявшего роль идеологического оправдания. Уже в зрелом возрасте Александр Михайлович напишет, что он не мог находиться в стороне от тревог и испытаний Родины.
Сдав экстерном экзамен за четвертый курс семинарии и подав прошение разрешить ему добровольцем ехать на фронт, он получает направление в Алексеевское военное училище, которое в то время готовило ускоренные выпуски.
Во фронтовую обстановку Василевский вошел легко. В бою показывал подчиненным пример бесстрашия, заботился об их окопном житье. Командовал ротой, батальоном, дослужился до звания штабс-капитана. Имел авторитет у прогрессивно настроенных офицеров.
Как только дошла до фронтовиков весть о февральской революции, свержении самодержавия, в частях появились солдатские комитеты. На общем собрании полка Василевского избирают его командиром, но заочно, так как в тот момент он находился в краткосрочном отпуске, который получил за боевые заслуги. Жил дома, у родителей.
На фронт, где находился его полк, Александр Михайлович не попал, поэтому поступил в распоряжение местного военного комитета. Сначала работал инструктором всевобуча в волости. А потом влился в Красную Армию, командовал взводом, ротой, батальоном, полком. Гражданскую войну закончил на Западном фронте.
Подготовленного и умелого боевого командира А. М. Василевского оставили в кадрах армии. С любовью отнесся он к беспокойным и бесконечным хлопотам — подготовке личного состава. Радовался, когда росла боевая выучка бойцов.
Военная служба Александра Михайловича сложилась так, что долгие годы он находился в одной 48-й стрелковой дивизии и откомандовал всеми стрелковыми полками соединения. В каждом работал до седьмого пота, всюду успевал — и на тактические занятия, и на стрельбы, и на строевую подготовку. Одновременно много читал, серьезно изучал труды по военной истории, военной науке.
В эти годы А. М. Василевский сложился как профессиональный военный, выработал в себе все лучшие качества, требуемые для советского командира. Его отличали обширные военные познания, умение точно и кратко изложить мысль, написать приказ, донесение в вышестоящий штаб, оформить документы о боевой учебе части. Он был предельно обязательным и исполнительным. Мог переносить длительные физические перегрузки. Требовательность к подчиненным сочеталась с уважением к личности бойца и командира.
Год от года рос авторитет Василевского. Его уважало командование военного округа. Знал нарком обороны. Уже в те годы к его голосу прислушивались советские военные теоретики. И когда в начале 30-х годов состоялось назначение Василевского в Управление боевой подготовки Красной Армии, его сослуживцы радовались не меньше самого Александра Михайловича.
— Здесь, где разрабатываются сложные вопросы оперативной подготовки войск, Василевский будет на месте, — говорили они.
Новое место, новые задачи. Опыта, кругозора, накопленного в войсках, явно не хватало для квалифицированного решения сложных стратегических и оперативных вопросов. Нужны были глубокие теоретические знания, и Александр Михайлович решает поступить в Академию Генерального штаба.
Незаурядные способности позволили ему успешно закончить академический курс и возглавить в Генштабе отделение оперативной подготовки. Теперь ему доверяют в качестве военного эксперта участвовать в работе правительственных делегаций, выезжающих за границу, привлекают к разработке оперативного плана обороны страны. С Генеральным штабом, напишет в своей книге Василевский, «связаны самые лучшие годы» в его жизни.
Третья война, в которую пришлось вступить А. М. Василевскому, застала его в служебном кабинете Генерального штаба. Это был уже советский генерал с опытом двух войн и солидными военными знаниями. «Проситься на войну» ему уже не нужно было. Его патриотические чувства совпадали с требованиями военной службы, он с первого мгновения германской агрессии включился в орбиту войны как ее активный участник.
Час начала Великой Отечественной выпал на раннее утро воскресенья. А на исходе субботнего дня ему позвонил генерал Ватутин:
— Александр Михайлович, — сказал он, — вам после рабочего дня не следует уходить домой.
В ту памятную ночь спать Василевскому не пришлось. После боя курантов он передавал в западные военные округа директиву, подписанную начальником Генштаба и наркомом обороны, потом собирал сведения о ходе развертывавшихся боевых событий. А они нарастали с такой стремительностью, что поспеть за ними было нелегко. Но нужно. В короткие минуты отдыха мысль Василевского работала в одном направлении: старался понять, как пойдет война. Он видел, что с первого часа боев наши войска оказались в невыгодном положении. В памяти возникали картины фронтовой жизни первой мировой войны: окопы, лица солдат, офицеров, отступление под натиском кайзеровских войск…
Поделиться книгой: