Помоги проекту - поделись книгой:
Чтобы удостовериться, он открыл дверцу машины, и через нее взглянул на выведенный из строя танк.
— Получил фа… — не успел закончить фразу, как прогремел выстрел, и снаряд попал прямо в открытую дверь бронемашины. Весь экипаж погиб. Но смелый рывок бронемашины расстроил очередную атаку фашистов.
Долгое время не удавалось установить фамилии героев. В одной из последних поездок к месту боев мне удалось познакомиться с Иваном Калиновичем Чайкой. В то время ему было двенадцать лет. Вот что он рассказал:
Во время Легедзинского боя я наблюдал за неравным поединком броневика с фашистскими танками. Хорошо видел, как они подбили вражескую машину, но и сами погибли героической смертью. Могила этих героев находится недалеко от сада односельчанина Николая Афоновича Коломийца. Из найденных документов удалось установить, что ими были Думиков Клавдий Петрович 1915 года рождения, Миронов Александр (отчество не указано) 1918 года рождения и Гордеев (имя и отчество не указано)[43]… И снова град снарядов и мин над нашими позициями. Вся земля вокруг изрыта воронками. Поредели ряды защитников: из пятисот человек в строю осталось около ста пятидесяти бойцов и командиров.
Фашистские танки и пехота вновь атакуют.
У нас оставалось еще два семидесятишестимиллиметровых орудия, но не было снарядов. Кончились бутылки с горючей смесью.
По цепи передается приказ:
— Сделать связки из ручных гранат! — Мы чувствовали, что силы на пределе.
В очередной раз проявили смекалку саперы. Они выдвинулись вперед и поставили дымовую завесу. Определяя по звуку моторов, где вражеские танки, мы стали швырять связки гранат. Ослепленные дымом, фашистские машины наталкивались друг на друга. В такой неразберихе еще два танка угодили в неглубокую ловушку, но фашисты успели их вытащить.
Последовала команда:
— Приготовиться к рукопашной!
Все приготовились к последнему бою, и каждый из нас хотел отдать свою жизнь как можно дороже…
Налетевший ветер развеял дым, и мы увидели, что, не желая больше рисковать, немецкие танки отходят на исходные позиции. Но фашистская пехота стала обходить наш правый фланг.
На этот раз фашисты направили основной удар на третью пограничную роту старшего лейтенанта С. Г. Клочко.
Клочко Савелий Григорьевич родился 1 октября 1912 года в село Панчево Новомиргородского района Кировоградской области. В 1935 году поступил в Харьковское пограничное училище. Через два года после окончания училища был принят в Высшую пограничную школу, которую заочно закончил незадолго до войны. В конце 1940 года проходил службу в ОКПК. 1 июля 1941 года был назначен командиром 3-й роты Отдельного батальона особого назначения. В Легедзинском бою был дважды тяжело ранен. Член КПСС с 1941 года. Есть предположение, что 6 августа 1941 года он погиб под Новоархангельском.
Мы понимали всю сложность нашего положения и особенно третьей роты. Если отбить предыдущие атаки нам помогли артиллеристы, саперы и даже связисты, то теперь помощи ждать было неоткуда.
Гитлеровцы изо всех орудий и минометов обрушили огонь на третью роту. Казалось, невозможно уцелеть в этом огненном смерче. Однако бойцы и командиры не теряли времени даром. Пока шел бой на участках первой и второй рот, они соорудили в траншеях ниши, чтобы укрыться во время артобстрела. Подразделения третьей роты в районе обороны располагались так: слева находился взвод старшины Барабошкина, справа — лейтенанта Кузнецова[44], в центре — лейтенанта Медведева и резервный взвод Обухова.
Медведев Михаил Терентьевич родился 28 октября 1918 года в деревне Илюшкино Сафоновского района Смоленской области в крестьянской семье.
В 1938 году он — курсант Саратовского погранучилища. После окончания учебы в 1940 году был назначен начальником погранпоста. С первых дней войны — командир взвода. В районе села Легедзино был тяжело ранен. После госпиталя служил в погранвойсках в Казахстане. В 1949 году демобилизовался по состоянию здоровья. Работал в Алма-Ате до 1967 года. С 1967 года на пенсии.
После артиллерийской и минометной подготовки гитлеровцы пошли в атаку. Расстояние между ними и позициями третьей роты быстро сокращалось, но в ответ не прозвучало ни единого выстрела, как будто вся рота погибла. Фашисты осмелели. Вражеские цепи приблизились на пятьдесят — сто метров. Заволновались и мы:
— Что же случилось? Неужели все до одного погибли? И вдруг на оккупантов обрушился такой шквал огня, что даже мы удивились. Плотность огня третьей роты говорила о наличии большого количества автоматического оружия: «Откуда? — думали мы. — И как старший лейтенант Ракитин обеспечил сейчас своих бойцов боеприпасами?!»
Ракитин Василий Михайлович родился в 1906 году в городе Смоленске.
Службу в ОКПК начал в октябре 1940 года в должности помощника коменданта комендатуры по материальной части. В начале войны был назначен помощником командира Отдельного батальона особого назначения. Погиб в августе 1941 года в районе Новоархангельска.
Как потом выяснилось, третья рота организовала сбор трофейных автоматов, боеприпасов к ним и даже пулеметов. И успешно применила свои трофеи в этом бою.
Подпустив вражеские цепи на близкое расстояние, по сигналу рота дружно встретила врага огнем. Это было для гитлеровцев так неожиданно, что они поспешно начали отступать и попали под мощный огонь пулеметных отделений, расположенных на флангах.
Действия бойцов третьей роты подняли у всех настроение. Слышны были возгласы:
— Молодцы, друзья! Так их!
Приняв на себя удар, третья рота на время облегчила положение всем нам. Но ненадолго.
У нас оставалось совсем мало патронов, ручных гранат, дымовых шашек. Но было огромное и неодолимое стремление уничтожить как можно больше фашистов.
Близилась развязка…
Четвероногие друзья
…Впереди раскинулось пшеничное поле. Оно подходило вплотную к рощице, где расположились проводники со служебными собаками. Начальника окружной школы служебного собаководства капитана М. Е. Козлова, его заместителя по политчасти старшего политрука П. И. Печкурова и других командиров 26 июля отозвали в Киев. Осталось двадцать пять проводников служебных собак во главе со старшим лейтенантом Дмитрием Егоровичем Ермаковым и его заместителем по политчасти младшим политруком Виктором Дмитриевичем Хазиковым.
У каждого проводника было по нескольку овчарок, которые за все время боя не подали голоса: не залаяли, не завыли, хотя их за четырнадцать часов ни разу не кормили, не поили, и все вокруг дрожало от артиллерийской канонады и взрывов.
…Расстояние между нами и фашистами сокращалось. Вряд ли уже могло что-нибудь остановить врага. По всей линии обороны в сторону врага летели последние гранаты, раздавались нестройные винтовочные выстрелы и автоматные очереди. Казалось, еще миг, и гитлеровцы навалятся и сомнут почти безоружную горстку защитников штаба корпуса.
И здесь произошло невероятное: в тот самый момент, когда фашисты с ревом бросились на пограничников третьей роты, комбат Филиппов приказал Ермакову спустить на фашистов служебных собак.
Обгоняя друг друга, собаки с невероятной быстротой преодолели пшеничное поле, и яростно набросились на фашистов.
За несколько секунд обстановка на поле боя резко изменилась. Сперва гитлеровцы пришли в смятение, а затем в панике обратились в бегство.
Пограничники в едином порыве устремились вперед, преследуя врага.
Пытаясь спасти своих, гитлеровцы перенесли на нас огонь из минометов и орудий.
Над полем битвы, помимо привычных взрывов, криков и стонов, стоял истошный собачий лай. Многие собаки были ранены и убиты, главным образом холодным оружием. Значительная часть их исчезла. Многие убежали в леса, не найдя своих хозяев.
Что случилось с нашими верными друзьями?
На всю жизнь я сохранил в памяти этот эпизод, на всю жизнь во мне осталась любовь к четвероногим друзьям. Мне кажется, что о боевой их деятельности написано еще очень мало, а ведь они заслужили, чтобы о них написали.
В годы Великой Отечественной войны в боевых частях действовали два отдельных полка спецслужб и 166 отдельных батальонов, отрядов и рот военного собаководства, в которых было семьдесят тысяч собак разных служб. Об этом писала газета «Красная звезда» 7 декабря 1980 года.
Четвероногие друзья вывезли с поля боя в период Великой Отечественной войны шестьсот восемьдесят тысяч раненых, обнаружили четыре миллиона мин. Среди них были свои герои. Так, овчарка по кличке Рыжка обнаружила четыреста сорок восемь, а беспородный Бобик — двести три мины. Собаки доставили три с половиной миллиона тонн груза. Это значит — семьдесят тысяч вагонов грузоподъемностью пятьдесят тонн каждый.
Четвероногие друзья протянули восемь тысяч километров телефонного провода, уничтожили триста фашистских машин.
Примечательный факт произошел на железнодорожной линии Полоцк-Дрисса. Овчарка Дина пустила под откос вражеский эшелон, а сама вернулась невредимой.
Генерал армии Д. Лелюшенко в одном из донесений отмечал, что идущие в атаку танки противника были обращены собаками в бегство («Правда», 1981, 8 января).
Вооруженные силы страны и весь советский народ отдают им должное за ратный подвиг. Не случайно в 1945 году прошли по Красной площади на параде Победы вместе с воинами-победителями и наши четвероногие друзья.
Контузия
Но вернемся к Легедзинскому бою. О подвиге Отдельного батальона особого назначения, созданного из ОКПК, как я уже упоминал, страна узнала сразу, в сорок первом, из короткой фронтовой корреспонденции «Героическая оборона штаба», опубликованной 5 августа 1941 года в «Красной звезде». Описание первых двух часов боя уместилось в нескольких десятках строк. Их автор, военный корреспондент Теодор Лильин, не мог быть свидетелем еще двенадцати часов яростной схватки, в которой довелось нам участвовать. В том памятном бою пограничники выстояли и победили. Враг в панике отступил, но прикрывал свое позорное бегство массированным артиллерийским и минометным огнем.
Снаряды и мины рвались повсюду. Одна из мин разорвалась возле меня, и я потерял сознание. Очнулся, протираю глаза — ничего не вижу: красная пелена. Понял, что ранен, да еще и контужен. Рядом слышу какой-то шорох, тихий стон.
Русский или немец? Как определить? Осторожно передвигаюсь и наталкиваюсь на распростертое тело. И вдруг слышу: просят о помощи. Ко мне как будто возвратилось зрение!
— Товарищ лейтенант, живы? — спросил кто-то тихо и очень невнятно, а потом совсем замолчал. Было ясно, что кто-то из моих товарищей по оружию, но кто?
Через некоторое время раненый пришел в себя. По тому, как я ощупывал его руками, он понял, что я ничего не вижу.
— Товарищ лейтенант, это я — Смирнов! — Узнаю голос своего спасителя в недавней разведке.
Еще недавно здесь шел ожесточенный бой, а сейчас стояла глубокая тишина. Где наши? Как их найти?
Надо было что-то предпринимать. Прежде всего достали индивидуальные пакеты и перевязались. Стали передвигаться, а куда — сами не знаем. Вскоре услышали шум автомашин. Значит, где-то дорога, но чьи там машины?
— Наши, наши! — радостно закричал Смирнов.
Через десять минут мы были у своих. Военврач Исаак Борисович Белорусец осмотрел нас.
Белорусец Исаак Борисович родился 9 апреля 1914 года в городе Родомысле Житомирской области. Член ВЛКСМ. С октября 1940 года был начальником санитарной службы ОКПК, а потом Отдельного батальона особого назначения. Погиб 8 августа 1941 года в бою под Новоархангельском.
Медицинская сестра Женя Рудикова обработала наши рапы. Когда военфельдшер Курилько накладывал мне на глаза повязку, подошел майор Филиппов и спросил:
— Ну как он?
— Временная потеря зрения, надо отправлять в Одессу… Командование решило эвакуировать всех раненых в Подвысокое, оттуда в Первомайск, а затем в Одессу.
В Подвысокое нас везли через село Оксанино. На остановке вдруг слышу из соседней автомашины голос старшины Петренко:
— Товарищ лейтенант! Смирнов!
Судьба снова свела нас вместе.
Из Подвысокого надо было добираться до Первомайска, но в районе Первомайска уже шли ожесточенные бои.
В районе Подвысокого, кроме войск и техники, было сосредоточено огромное количество раненых. Полевые госпитали были переполнены. Тогда раненых стали размещать в школах, в клубе, везде, где только можно было. А новые все прибывали. От скопившейся техники, машин все труднее было проехать по населенному пункту. Район стал хорошей мишенью для вражеской авиации. Наше командование это понимало и не давало разрешения на разгрузку раненых. Оно стремилось протолкнуть машины по тем или иным направлениям. Пока раненые находились на машинах, к ним подходили женщины, желая хоть чем-нибудь помочь. Поили нас водой, поправляли повязки. Дошла очередь и до меня. Женщина ловкими движениями быстро поправила на мне повязку.
— Спасибо тебе, сестричка, как звать? — невольно вырвалось из уст.
— Величай Оксаной, — тут неожиданно машины тронулись в путь.
Вскоре весь район Подвысокого, вся Зеленая Брама, Нерубайка, Оксанино, Умань, Новоархангельск и Каменечье стали районом ожесточенных боев. Мужественно и стойко дрались защитники Родины. Советский народ узнавал по крупицам о высоком героизме наших бойцов и командиров.
Писатель Евгений Поповкин в романе «Семья Рубанюк» вспоминает о первых днях Отечественной войны в этих местах. В книгах генерал-полковника К. С. Грушевого «Тогда в сорок первом», а также И. А. Хизенко «Ожившие страницы» описываются места сражений, о которых идет речь. На Западе тоже вышло немало книг. В них говорится о жестоких событиях в этом районе. Наши враги называли нас фанатиками, комиссарскими частями, сталинской гвардией.
И вот спустя 42 года после тяжелых и незабываемых дней 1941 года вышла в свет книга Евгения Долматовского «Зеленая Брама». Она замечательна тем, что написана участником и свидетелем суровых событий, происходивших в августе 1941 года, в которых наши воины проявили настоящий героизм, высокий долг и преданность Родине.
Поделиться книгой: