Помоги проекту - поделись книгой:
Мы выходили от заместителя коменданта с одной надеждой: может быть это все-таки не война, а крупная провокация фашистов?
Тучи над границей
«…Около года потребовалось гитлеровской клике на то, чтобы подготовить свои вооруженные силы для вероломного нападения на СССР. За это время немецкому командованию удалось сформировать более 50 новых дивизий, вдвое увеличить число танковых и мотомеханизированных дивизий.
Накануне 22 июня 1941 года у границ Советского Союза закончили сосредоточение и развертывание 190 полностью укомплектованных, технически оснащенных и хорошо подготовленных дивизий Германии и ее сателлитов»[8].
Прежде чем напасть на нашу Родину, фашистская Германия оккупировала почти всю Европу. Промышленность порабощенной Европы работала на военную мощь фашистов. Свою стратегию и тактику Верховное командование немецко-фашистских войск проверило при захвате покоренных стран. И в плане «Барбаросса» (молниеносной войны против СССР) оно, как ему казалось, учло все до последней мелочи: было рассчитано не только в какой день, но и в какой час должен быть взят тот или иной пункт.
Фашистскому командованию было известно, что в пограничной зоне почти нет войск Красной Армии, а пограничников, видимо, оно вообще не брало в расчет. Для уничтожения пограничных застав кадровым частям фашистов отводилось всего полчаса. Однако пройдет совсем немного времени и враги назовут нас, пограничников, «сталинской гвардией».
Вскоре после начала войны начальник генерального штаба сухопутных войск гитлеровской Германии генерал-полковник Ф. Гальдер хвастливо записал в «Военном дневнике»: «Не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней».
Первыми в бой с передовыми частями фашистской армии вступили пограничники. На всем протяжении нашей государственной границы ее часовые дрались, как подобает советским воинам, не щадя своей жизни.
Фронтовой корреспондент Владимир Беляев в первые дни войны записал показания гитлеровца. «До сих пор, — сказал фельдфебель, — располагаясь поблизости от советской границы, мы слушали только песни советских пограничников и не предполагали, что люди, поющие так мечтательно, протяжно, мелодично, могут столь яростно защищать свою землю… Они предпочли смерть возможности отхода. Советского пограничника можно было взять в плен только при двух условиях: когда он был уже мертв либо если его ранило и он находился в тяжелом, бессознательном состоянии…»[9].
И так было повсюду. Невиданной стойкостью поразили мир советские пограничники.
Обстановка складывалась по-разному. Если на центральном направлении гитлеровское командование сосредоточило огромные силы и осуществляло мобильное наступление, то на Юге фашистские войска вели тактику выжидания и лишь эпизодическими боевыми действиями стремились сковывать наши войска на этом участке фронта.
От Черного до Балтийского моря 485 пограничных застав[10] приняли на себя первый удар фашистов, ни на шаг не отступив без приказа командования. Каждая из них достойна, чтобы о ней знали, чтобы подвиги пограничников увековечили. Я хочу рассказать о пограничниках, защищавших западные рубежи нашей Родины в районе Карпат.
В предгорьях Карпат дислоцировались четыре пограничных отряда: Лесковский, Сколевский, Надворнянский, Черновицкий и Отдельная Коломыйская пограничная комендатура. Все они входили в Украинский пограничный округ войск НКВД СССР.
Пограничным частям, охранявшим государственную границу в предгорьях Карпат, не пришлось вести в первые дни войны столь упорных и жестоких боев, как Перемышльскому, Рава-Русскому, Владимир-Волынскому и другим погранотрядам. Однако в ряде столкновений бойцы и командиры проявили много мужества и самоотверженности.
Проследим, как развивались события у наших соседей.
На участке наших соседей, Надворнянского погранотряда (начальник отряда подполковник Арефьев, заместитель по политчасти батальонный комиссар М. И. Филиппов), в первые дни войны усиленно действовала вражеская авиация, забрасывались через границу фашистские агенты.
Так, 22 июня 1941 года в районе Солотвин-Гута сел самолет противника. Экипаж его был задержан пограничниками и передан в разведотдел 12-й армии…
23 июня в 11 часов 10 минут в районе горы Сивуха два самолета противника нарушили границу и, развернувшись, скрылись в сторону Венгрии.
В 16 часов начальник погранпоста Ипатов задержал в районе Горчотка четырех немецких офицеров, сброшенных на парашютах…
На короткое время восстановилась тишина. Все заставы и подразделения отряда находились в пунктах постоянной дислокации… Излишнее имущество и семьи эвакуировали.
2 июля штаб отряда и его гарнизонные подразделения получили задание охранять штаб 12-й армии[11].
Более активные боевые операции развернулись на участке левого соседа, Черновицкого погранотряда (начальник подполковник М. Т. Крыловский, заместитель по политчасти батальонный комиссар И. А. Майоров). Пограничникам пришлось вступить в бой на рассвете 22 июня 1941 года. В 4 часа утра все заставы были обстреляны артиллерийским и минометным огнем. Крупные подразделения гитлеровцев атаковали, но пограничники прочно удерживали границу более двух суток, отбросив врага за линию охраны.
В этот день, 22 июня, фашисты несколько раз бомбардировали Черновцы. Связь с городом была прервана. На участке 18-й заставы Фонтина Альба противник вел наступление, вклинившись на нашу территорию до 500 м, занял южную окраину села Джербоуц. Застава вступила в бой. Артиллерийским огнем было уничтожено помещение заставы. Пограничники отошли на северную окраину Джербоуца. Фашисты заняли Синеуцы.
23 и 24 июня по приказу командования пограничники, оборонявшие район Карпат, прочно удерживали государственную границу с Венгрией[12]. 24 июля на помощь им подошли части Красной Армии. Все попытки врага вновь перейти границу не увенчались успехом.
В этот же день 97-й погранотряд, 14-я и 15-я заставы подверглись артиллерийскому обстрелу. 19-я застава отошла, ее преследовали до 10 танков противника. С боем отошла и 20-я застава. На участке 4-й комендатуры вели наступление два вражеских пехотных полка с двумя эскадронами при поддержке артиллерии. Заставы отходили с боем в направлении села Глубокого. Противник достиг Серят.
В 12 часов 25 июня до батальона фашистов начали наступление в направлении города Томитина. 3-я застава отбила атаку противника. На остальных участках противник был отброшен за кордон.
28 июня в 3 часа 45 минут 97-м погранотрядом наступление противника было отбито[13].
По приказу командования Красной Армии 2 июля Черновицкий пограничный отряд оставил свой участок государственной границы и продолжал боевые действия в составе Красной Армии[14].
Как же складывалось положение на участке Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры?
Первый бой
Не успели в ОКПК принять сообщение из штаба округа о боевых действиях немецко-фашистских войск и их сателлитов, как поступило сообщение от соседей, Черновицкого погранотряда, что его застава ведет бой с румынами. Вслед за этим дежурный по ОКПК старший лейтенант Е. С. Кошкин принял сообщение от начальника погранпоста № 1 лейтенанта М. Т. Медведева[15]: «Румыны напали на погранпост. Мы заняли круговую оборону. Просим помощи». Силы и возможности в ОКПК были незначительные, да и расстояние до погранпоста — более ста километров. Помощь Медведеву оказали его соседи — погранпост № 2 младшего лейтенанта А. З. Кураша. Он выслал на подмогу отделение ефрейтора Ф. В. Верещагина. Еще одно отделение направил начальник 1-й заставы Черновицкого погранотряда лейтенант Бородавкин. Но основную помощь оказали подразделения 58-й горно-стрелковой дивизии.
В отличие от других пограничных частей наша ОКПК была зоной заграждения. В ее задачу входила борьба со шпионажем, диверсиями и бандитизмом. Комендатура, за исключением 1-го и 2-го погранпостов, была удалена от государственной границы.
Начало боевых действий на государственной границе послужило сигналом для бандформирований, их активизации в нашем тылу. Мы многое не знали: сил врага, его намерения и другое.
Группа капитана Богданова (в которую вошел и я с комендантским взводом) выехала первой.
Богданов Андрей Дмитриевич родился в 1905 году в деревне Турсунаевке Няндонского района Архангельской области в бедной крестьянской семье. В 1917 году закончил приходскую школу. Был призван на действительную службу.
В 1927 году успешно закончил курсы школы младшего комсостава НКВД СССР, а в 1931 г. — подготовительные курсы Высшей пограничной школы. Последующие годы был секретарем парторганизации в Ямпольском погранотряде. В 1940 году был секретарем парторганизации 96-го погранотряда. С октября 1940 года — заместитель коменданта ОКПК. Член КПСС с 1929 года. Погиб 4 августа 1941 года в бою под Новоархангельском.
Коренастый, очень подвижный, он не мог спокойно сидеть рядом с водителем головной машины, когда там, на границе, уже шел бой, и, поглядывая на часы, как бы подгонял его: «Ну давай, друг, поднажми!»
Водитель, как говорится, жал на все педали по трудной горной дороге. На поворотах нас бросало из стороны в сторону, и ручной пулемет соседа больно прижимал мою руку к борту машины.
Примерно через час езды сквозь рокот моторов мы услышали стрельбу. Судя по частым захлебывающимся очередям пулеметов и автоматов, по пронзительному вою мин, бой вели наши посты с диверсионной группой из местных националистов. Дорога простреливалась. Во многих местах разрывами разворотило накатанную в поле дорогу. Дальше ехать было нельзя. Впрочем, в этом уже и не было необходимости: до погранпостов рукой подать.
Сразу же в бой были введены все силы и средства, имевшиеся в распоряжении ОКПК. Главное — не дать врагу расширить территорию боевых действий, сдержать его натиск до подхода основных сил 58-й горно-стрелковой дивизии Красной Армии, находившейся недалеко от Коломыи.
Вторую группу возглавил старший политрук К. С. Коротков. К подходу второй группы пограничников несколько в стороне от дороги быстро оборудовали командный пункт, подвели связь.
Коротков Константин Семенович родился 26 сентября 1908 года в городе Вычуге Ивановской области в семье рабочего.
В 1932 году поступает в пограничное училище. После окончания работает заместителем, а затем начальником заставы в Нижнем Пяндже, позже заместителем коменданта по политчасти 97-го пограничного отряда.
С октября 1940 года — он заместитель коменданта ОКПК по политчасти, а с 1 июля 1941 года — военный комиссар Отдельного батальона особого назначения (ОБОН) при штабе 8-го стрелкового корпуса. Член КПСС с 1932 года. Погиб 8 августа 1941 года в бою под Новоархангельском.
Лежа за укрытием, я вспомнил рассказ Константина Семеновича о службе на Памире и встрече там с Юлиусом Фучиком. В 1934 году, будучи корреспондентом газеты «Руде право», он приехал в Советский Союз с заданием написать очерк о наших пограничниках. Побывал на Памире, познакомился с бытом, службой советских пограничников и написал очерк, назвав его «На Пяндже, когда стемнеет». Наш комиссар по памяти цитировал из очерка строки, где Юлиус Фучик писал:
«…Я смотрю на этих загорелых мужчин в пограничной форме, которые охотно шутят, и знаю, что они внушают панический ужас каждому, кто с недобрым намерением пытается обмануть их бдительность — защитников советских границ».
Юлиус Фучик назвал наших советских пограничников «Армией Мира»[16].
Бойцы группы Короткова, всегда подтянутого, педантично точного, заняли оборону у поворота дороги, недалеко от командного пункта.
Сейчас, конечно, трудно с предельной точностью восстановить все подробности этого боя, ставшего для меня первым. Однако отдельные моменты и эпизоды помню.
Хорошо зная местность, группа пограничников быстро заняла участки, где мог проникнуть враг. В горах есть немало естественных укрытий. Не раз по едва заметным тропам были исхожены эти места вдоль и поперек. В непогоду, темными ночами несли мы здесь воинскую службу.
Местность, на которой расположились пограничники, господствовала над этим участком. Враг заметил нас и начал обстреливать, но огромные камни и скалы служили нам хорошей защитой.
Лесной покров на горных склонах то тянулся сплошной стеной, то неожиданно прерывался, образуя широкие поляны. Чем выше, то есть, чем ближе к нашим позициям, тем чаще попадались огромные валуны. Прячась за этими естественными укрытиями, бандиты приближались к занятым нами позициям.
Прозвучала команда: «Огонь!» Заговорили наши пулеметы и автоматы. Раздались дружные винтовочные залпы.
Бандиты не выдержали и спешно отошли на исходные рубежи. Небольшая передышка — и снова на нас обрушился огненный шквал. Вокруг рвались мины, свистели пули. Но отвечать нам было нечем: ни орудий, ни минометов. Бандиты это понимали и продолжали обстрел. Уже убило одного пограничника и пятерых ранило. Вскоре враг перенес огонь в глубину нашей обороны, и под его прикрытием снова бросился в атаку.
Ближе других к бандитам находился пулеметчик нашей группы ефрейтор Кудряшов. Подпустив ближе, он стал бить по врагам то короткими, то длинными очередями. Ему удалось прижать к земле одну вражескую группу. Другая же, численностью до взвода, успела зайти нам во фланг и укрылась за большим скалистым выступом. Через несколько минут бандиты атакой с фланга могут изменить ход боя. Заметив это, капитал Богданов послал в тыл вражеским автоматчикам группу во главе со старшим лейтенантом Сусенковым.
Сусенков Алексей Петрович родился 3 августа 1909 года в деревне Жигарево Новоспасского района Куйбышевской области. Помощником начальника отделения ОКПК был назначен в октябре 1940 года. С 1 июля 1941 года был командиром 2-й резервной группы Отдельного батальона особого назначения при штабе 8-го стрелкового корпуса. Член КПСС с 1931 года. Погиб 7 августа 1941 года в бою под Новоархангельском.
Выбор пал на старшего лейтенанта Сусенкова не случайно. И Коротков, и Богданов знали, что спокойствие и даже, кажется, медлительность Алексея Петровича сочетались со смекалкой и умением быстро принять правильное решение. Теперь необходимо было не только как можно быстрее и незаметнее пробраться в тыл врага, но и суметь проимитировать окружение.
Группа Короткова усилила огонь, чтобы отвлечь внимание врага от группы Сусенкова. Хотя огонь с нашей стороны и усилился, он не причинял бандитам большого ущерба: их надежно прикрывала скала. Покинуть свое убежище они, видно, опасались. Но «выкурить» их оттуда необходимо было во что бы то ни стало, так как угроза фланговой атаки сковывала все наши действия. Будь у нас в тот момент минометы — задача решалась бы значительно проще.
Сейчас же от действий группы Сусенкова зависел исход боя. Для ее прикрытия капитан Богданов приказывает отделению старшего сержанта Шаргалина выдвинуться вперед и открыть огонь по укрывающимся за скалой бандитам. В это время наши бойцы проникли в тыл и метким огнем прижали врага к земле.
Однако бандиты вели беспорядочный, но плотный огонь, под прикрытием которого пошли в атаку.
От беспрерывной стрельбы накалились стволы наших пулеметов, от разрывов и выстрелов в воздухе стоял сплошной гул.
Меткий огонь пограничников заставил врага снова залечь.
На командном пункте капитан Богданов с биноклем в руках старался не просмотреть появление автоматчиков старшего лейтенанта Сусенкова.
Быстро продвигалась группа Сусенкова. Впереди шли дозорные. Вдруг они подали знак. Все замерли. Послышался шум моторов, и на узкую лесную дорогу выехали мотоциклисты: видимо, бандиты тоже решили зайти нам в тыл. Они не ожидали здесь встречи с советскими пограничниками.
И вдруг взрыв, второй, третий потрясли воздух. Это дозорные неожиданно забросали гранатами головной мотоцикл. Остальные уже не смогли ни свернуть с дороги, ни развернуться.
— Огонь! — скомандовал Сусенков.
Полетели гранаты, наши автоматчики в упор расстреливали мечущихся врагов. Через несколько минут все было кончено с мотоциклистами: на дороге горели искореженные мотоциклы, лежали убитые…
Звуки боя долетели до КП, где ничего еще не знали об ушедшей в тыл врага группе. «Что с группой Сусенкова?» — не давала покоя тревожная мысль.
Фашистские наемники, услышав шум, открыли огонь по нашим позициям, а потом дымовыми шашками создали дымовую завесу.
«Что они задумали?»
Сильный порыв ветра рассеял дым, и мы увидели, что большая группа бандитов, несмотря на огонь, который вели бойцы отделения Шаргалина, начала атаку с фланга.
Наши пули по-прежнему не часто настигали противника, к тому же впереди у них было достаточно надежное укрытие — скалы, к которым они и стремились, чтобы потом сделать бросок на наши позиции.
Так все и вышло. После короткой, но сильной минометной подготовки враг бросился вперед. Пограничники ответили дружным огнем. И тут, в самый неподходящий момент, умолк пулемет Сергея Кудряшова. Оставив пулемет, он пополз в сторону врага. Что случилось? Мы продолжали стрелять. Ефрейтор в это время уже преодолел больше половины пути. Тут его заметили бандиты и ударили из автоматов. И вдруг — взрыв, за ним второй, третий. В наступившей тишине услышали голос Кудряшова:
— Ну что, гады, получили?
Снова раздались автоматные очереди. Смертельно раненый Сергей с трудом полз к нашим позициям, оставляя на камнях кровавый след.
Пограничники бросились в атаку, на ходу заметили сильно поврежденный пулемет Кудряшова. Сергей умирал на руках фельдшера Курилько, который и услышал последние слова героя:
— Бейте паразитов!
Как бы в ответ ему в тылу противника раздались автоматные очереди. Это группа Сусенкова добралась-таки до засевших за скалой диверсантов. Потеряв больше половины личного состава, бандиты в панике отступили. Правый фланг нашей обороны был теперь в безопасности.
Несмотря на значительные потери, враг продолжал атаковать. И вновь откатывался назад, оставляя на склонах трупы и свое оружие. Пограничники отбивались гранатами, экономя патроны, стреляли только наверняка. Бой то затихал, то вновь разгорался. На нашем участке враг не прошел.
Днем к границе стали подходить подразделения 58-й горно-стрелковой дивизии. Улучшилась связь с Коломыей. Раненых отправили в тыл. Мы получили подкрепление и боеприпасы.
Помощь подоспела
В районе Яловичоры — Голошина в начале войны были сосредоточены горно-стрелковые дивизии 3-й румынской армии, усиленные частями 11-й немецко-фашистской армии.
Участок нашей комендатуры, который фашисты избрали для удара на Коломыю, проходил по гористой местности. Проезжих дорог здесь практически не было. Кроме того, на этом направлении фашисты натолкнулись на яростный отпор пограничников, и их налаженная машина застопорилась. А времени у гитлеровцев не было.
«Вперед — только вперед! Обходить, оставлять в тылу участки, которые не удалось взять с ходу! Потом их сопротивление все равно сломят идущие следом войска!» — такова была установка фашистского командования.
И враг меняет свою тактику. Он направляет свои основные силы на участок Куты, где нет естественных преград и местность более-менее равнинная. Защищала этот участок зоны заграждения небольшая группа пограничников под командованием лейтенанта Е. В. Кузнецова.
Пограничники пулеметным огнем из секретов и засад прямо-таки ошарашили наступавших румын. Они заметались и залегли, но, подгоняемые немецкими офицерами, снова пошли в атаку.
Плотным огнем и гранатами пограничники ее отбили. Не сумев и здесь прорваться с ходу, враг начал обстрел наших позиций. Взрывы снарядов, визг мин, свист бомб — все слилось воедино. Команд не было слышно, но ни один боец не дрогнул, все насмерть стояли на своих постах. Куты пылали в огне. Боеприпасы у пограничников кончались, и казалось, врагу удастся прорваться к Коломыи. Лица бойцов напряжены, в глазах отчаянная решимость. Лейтенант Кузнецов, окинув всех взглядом, подумал: «Такие умрут, но не отступят».
— Первый, первый! Я — 1-57, я — 1-57![17] — неустанно повторял телефонист, пытаясь связаться со штабом комендатуры.
«Как же связаться с комендатурой? Что делать дальше? — думал Кузнецов. — Жаль умирать в самом начале войны. Надо еще повоевать».
Он послал уже пятого связиста по линии связи, но ни один не вернулся. И вдруг, точно вняв его мольбам, в подвале полуразрушенного здания погранпоста прорезался сквозь посторонний шум голос коменданта ОКПК:
— Кузнецов, дорогой, держись! Сейчас вышлю подкрепление. Как понял? — комендант говорил уже напрямую, без шифра. — К вам спешит шестой с гостинцами. Вы меня поняли?
— Вас понял, товарищ первый! Постараемся еще часок продержаться, что с Галкиным?
— Убит[18].
Враг продолжал обстреливать и бомбить занимаемые погранпостами позиции.
Пограничники открыли ответный огонь такой плотности, что не дали фашистам осуществить свой план — углубиться на нашу территорию. Враг был отброшен к границе. Не удалось ему прорваться и на этом участке.
Так было повсюду, несмотря на то, что не было связи ОКПК с соседними погранотрядами и со штабом округа. Пограничники строго выполняли приказ по защите государственной границы и зоны заграждения.
Это был четвертый день войны.
Ни шагу назад
Одновременно с угрозой в направлении Куты-Косов вражеские подразделения обрушили сильный удар по станции Снятин и контрольно-пропускному пункту, начальником которого был старший лейтенант Алексей Александрович Жучихин[19].
Как и на КПП в Залещиках, здесь не было никаких инженерно-технических сооружений: построить укрепленный район не успели. Пограничные посты находились примерно в 5–7 километрах друг от друга. В мирное время такое расстояние относительно обеспечивало охрану зоны заграждения. Совсем другое дело, когда обострилась обстановка и изменилось соотношение сил. Поэтому не случайно в период конфликтных моментов и тем более во время военных действий соединения Красной Армии выделяли пограничникам свои подразделения и части.
Так было и на этот раз. Совместные действия обеспечили успех. Прибывшая оперативная группа, посланная старшим лейтенантом Жучихиным, пришла на помощь пограничным постам. Трудно приходилось нашим защитникам: численный и технический перевес врага сказывался повсюду. Ведь пограничников Снятинского КПП вместе с группой поддержки из соседней 60-й горно-стрелковой дивизии Красной Армии было чуть больше роты.
Гитлеровцы пытались захватить в расположении КПП в первую очередь мост через реку Белый Черемош. По нему они рассчитывали форсированно выйти к Коломыи, в тыл ОКПК, и соединиться со своим правым флангом. Это был седьмой день войны.
Перед мостом окопалась небольшая группа пограничников. Неприятель бросил в атаку против них свою механизированную группу и под прикрытием танков приблизился к нашим позициям. Старший лейтенант Жучихин через связного передал приказ: сделать связки из ручных гранат, подпустить и атаковать танки, мы ударим с фланга. Главное — не пропустить танки!
Поделиться книгой: