Помоги проекту - поделись книгой:
Приходит пора, когда девушкам и юношам надо определяться в жизни. Серьезно определиться — это значит наметить свой жизненный путь, выбрать профессию. Но не только. Каждый юноша и каждая девушка должны рассуждать так: я гражданин государства, биться за которое придется с врагами не меньше, а, может быть, даже больше, чем пришлось старшим поколениям. При этом надо иметь в виду, что эта битва может развернуться не на фронтах непосредственно, где в прошлых войнах наша молодежь показала чудеса храбрости. Будущая борьба захватит все сферы нашей жизни. Она явится высшей ступенью той борьбы, которая идет с первых дней существования Советской власти.
Но мужество не является прирожденным качеством человека. Известный советский летчик Герой Советского Союза Алексей Маресьев говорил: „Преодоление трудностей в повседневной жизни — вот истинная школа воспитания воли, мужества, храбрости. И если ты пройдешь эту школу, можно с уверенностью сказать — ты не растеряешься в минуту серьезного испытания в битве с врагом“.
Так что, для того чтобы добиться побед в будущем, чтобы уметь защитить Родину, требуется закалить свой характер, свою волю в повседневной жизни. Для этого надо определить свое место в коммунистическом строительстве, в совершенстве овладеть избранным делом.
И еще. Проявление мужества, героизма не должно стать самоцелью. Прославленная пулеметчица, Герой Советского Союза, старший сержант Нина Онилова, уничтожившая из пулемета при защите Одессы и Севастополя свыше 500 гитлеровских солдат и офицеров, писала в своей фронтовой тетрадке глубоко правдивые слова о подвиге: „Надо понять, зачем ты жертвуешь своей жизнью. Если для красоты подвига, то это очень плохо. Только тот подвиг красив, который совершается во имя народа и Родины. Думай о том, что борешься за свою страну, — тебе будет очень легко“.
Я думаю, у каждого конкретного подвига своя история, но основа у всех настоящих подвигов одна — любовь к Родине.
Ты, Наташа, пишешь: „Я бы хотела быть похожей на Вас…“ — продолжал Федор Иванович. — Что ж, расскажу о себе, поскольку ты задела этот вопрос. Зная себя, должен сказать, что особого мужества я как будто не проявлял. В детстве и вовсе был, что называется, плаксой. А вот когда повзрослел, я уже не знал, что такое слезы.
Начиная лет с 13―14 я стал себя переделывать. И результаты постепенно сказывались.
Я старался всегда говорить правду и оставаться при своем мнений, если был уверен в его правоте. Даже тогда, когда это грозило наказанием.
Много помогло в закалке характера то, что нас с раннего детства приучали к физическому труду, прививали любовь к нему, хотя это для нас, детей, часто было нелегко.
Так вот и жил, так работал. В 17 лет заинтересовался происходившими тогда революционными событиями, а в 1918 году, летом, они захватили меня настолько, что привели в подпольную организацию, руководимую большевиками Ф. Н. Ильиным и К. К. Вихотем.
В 18 лет добровольно ушел в Красную Армию, где часто приходилось быть в довольно сложных положениях — мы вели бои с немецкими оккупантами и гетмановскими „вильными казаками“, с петлюровщиной и григорьевщиной на Черкассщине, под Киевом и Черниговом — с деникинскими полчищами, с белой армией Юденича — под Петроградом, с многочисленными бандами на Украине.
Помнится, как в тяжелейшие минуты, особенно в первых боях, так и хотелось пожаловаться на трудности. Но я тут же твердо говорил себе: „Не хнычь! Тебя сюда никто не посылал, добровольно пошел — вот и терпи, терпи до победного конца!“ — и продолжал вести себя в бою подобающе, переживая вместе с товарищами невзгоды.
В моей закалке огромную роль сыграла среда, в которой я вращался. Примером для меня были наши руководители — командир отряда Ф. Н. Ильин и комиссар К. К. Вихоть. Затем на командных курсах красных командиров я оказался в прекрасном боевом коллективе курсантов и командиров. Среди них было много коммунистов, участвовавших в боях на Восточном фронте в 1919 году. Эта среда плюс беспрерывные боевые действия в сложной обстановке повлияли на формирование и укрепление характера.
Вот так мое поколение, и я вместе с ним, боролось, мужало и в конечном итоге побеждало.
А теперь о тебе, Наташа. Ты пишешь, что очень слаба в смысле характера, про глаза „на мокром месте“ и так далее и что ты желаешь быть мужественной. Это очень хорошо, что у тебя такое стремление. Теперь как раз подошла пора формирования и укрепления характера, о чем я пространно написал выше. Действуй не рывками, а постепенно в закалке характера, силы воли. Желаю тебе успеха.
Одновременно считаю необходимым отметить, что ты себя недооцениваешь. Уже сейчас некоторые факты говорят о том, что характер у тебя есть. Разве упорство, учеба с отличными результатами при таком состоянии твоего здоровья не являются проявлением мужества? Мне кажется, не так уж много найдется восьмиклассниц, совершенно здоровых, всем обеспеченных материально, обучающихся в нормальных условиях, которые бы достигли таких результатов, каких добилась ты. Многие в твоем положении просто захныкали бы — и весь результат. Дальше — активность твоя в коллективе, раздумья над жизненными вопросами — это тоже нельзя не засчитать в твой актив. А кругозор, который, мне кажется, для твоего возраста достаточно широк. Еще плюс. Умение думать, анализировать поступки.
Я с душой пишу тебе такое большое послание. Почему? Да потому, что чувствую, вижу тебя серьезной девочкой и уверен, что мои мысли падут на плодородную почву…
Ф. Шевченко».
Он писал это письмо, а жизнь готовила новое испытание его собственному мужеству. Испытание, которым он тоже поделился с Наташей. Не мог не поделиться, потому что хотел не столько оградить ее от будущих невзгод (от всех не оградишь), сколько подготовить к долгому и трудному жизненному пути, чтобы сумела не сломиться, чтобы сумела выстоять и сохранить в себе себя.
«У каждого из нас в жизни есть свои особенности. И у меня они есть. Помнишь слова Окаемова (играет Борис Чирков) в пьесе „Машенька“? „От жизни тоже иногда устаешь, особенно когда ты один“.
Все ушло от меня постепенно — молодость, здоровье, сила, работа, путешествия. Ушли и мои родные и близкие люди. Подкралась старость. Но, несмотря на все это, я стараюсь не падать духом. Продолжаю трудиться в меру сил и способностей на пользу нашей Родине.
Я считаю так: все, что уходит от меня, приходит к вам, то есть молодому поколению, — и любовь, и работа, и странствия, и радости… И мир, который мы оставляем вам. Надо прямо сказать, что этот мир был плох, когда мы его приняли от наших дедов. Мы его славно перетрясли и застроили. А то, что не успели сделать мы, сделаете вы.
Ф. Шевченко».
Огромного мужества требует, на мой взгляд, такое вот понимание жизни. И может быть, в этом понимании — жестокая привилегия мужественных людей.
От церковноприходской школы до военной академии — таков был путь Федора Ивановича к знаниям. Трудный был путь, потому что учиться приходилось в трудное время. Это сформировало его отношение к обучению собственных детей и тех школьников, с которыми общается, — ревностное отношение.
Федор Иванович глубоко интересуется успехами ребят, и особенно младших. Советует читать те или иные книги, сам их высылает. Те, в свою очередь, подробно отчитываются обо всем, что узнали, увидели, поняли. В основном он ими доволен. Но однажды получил очень расстроивший его отчет:
«…За первое полугодие в нашем классе один ученик отличник — Здор Виктор и 7 человек ударников, остальные учатся на 3 и 4. Но среди них есть очень слабые, особенно по русскому языку, плохо пишут диктанты, а также недисциплинированные. С этими учениками очень тяжело работать.
Пионеры отряда имени генерал-лейтенанта Ф. И. Шевченко».
Вначале он ответил традиционно. Написал о том, как трудно сам постигал науку. Написал о чести, о долге. Написал и… оставил в черновике. А отослал через несколько дней другое, где не было ни слова о необходимости грызть гранит науки.
«…Солнце жизни — человеческая мысль! У человека, попавшего в самые тяжелые условия, допустим в тюрьму, в заточение, где нет ни искорки света, ни единого звука — ничего! — у него, у человека, остается мысль!
Примером этому может служить жизнь великого русского ученого, одного из провидцев космической эры, Николая Александровича Морозова. Этот выдающийся революционер, проживший 92 года (скончался 30 июля 1946 года), на протяжении 29 лет был узником самых страшных царских крепостей и застенков. Только в жутких одиночных казематах Шлиссельбургской крепости он провел 21 год (был освобожден во время революции 1905 года). И, несмотря на ужаснейшие условия заключения, Николай Александрович не пал духом. Он сумел использовать все, чего его не могли лишить: мысль, воображение, память. В этих условиях он с огромным энтузиазмом продолжал изучение различных наук.
Именно там, в одиночной камере крепости, в самом конце XIX столетия Н. А. Морозов[1] написал книгу „Периодические системы строения вещества“, где обосновал гениальное предвидение космической эры, предвидение, которое Константин Эдуардович Циолковский назвал потрясающим. Морозов тогда писал: „Двадцатый век будет веком окрыленного человечества, и люди Российской земли проложат дорогу к звездам!..“
Астроном и биолог, геолог и палеонтолог, математик и метеоролог, физик и химик, философ и экономист, Николай Александрович объял своим проникновенным гением почти все „ветви“ современной ему науки.
Уже при Советской власти он много занимался проблемами авиации и космонавтики, изобрел так называемый экваториальный пояс для воздушных шаров и стратосферных парашютов, обеспечивающий плавный спуск гондолы или кабины корабля на землю. Он же создал первый в мире высотный герметический костюм — прообраз современного космического скафандра. Задолго до Энрико Ферми и других иностранных ученых Николай Александрович разработал теорию о космическом, или межзвездном, магнитном поле слабой притяженности, чрезвычайно важную для дальнейшего звездоплавания.
Морозов был пламенным патриотом. В годы Великой Отечественной войны, несмотря на возраст, он вместе с земляками строил укрепления и по-прежнему занимался историей человеческой культуры и общественной психологией, химией и ядерной физикой, противохимической обороной и теоретической космологией…
Мысль — вот что неразлучно с человеком, вот что делает его сильным в любых ситуациях. Она, мысль, питала жизненный подвиг и человека, о котором я вам написал. Хочу, чтобы вы об этом помнили.
Ф. Шевченко».
Е. Богат, обсуждая с французским философом Луи Альтюссером проблемы социального формирования молодежи, спросил, стремится ли он воспитывать в студентах гармонически развитую личность. «Нет, — ответил Альтюссер. — Воспитывая людей, ненужных сегодняшнему обществу, мы увеличиваем число несчастных». Но в таком случае, сказал писатель, вы никогда не сможете изменить сегодняшнее общество. На это философ лишь неопределенно пожал плечами.
Военный человек, генерал-лейтенант в отставке, Федор Иванович Шевченко беседует с мальчишками и девчонками о книгах и фильмах, советует побывать в том или другом музее — учит думать, анализировать, потому что считает: «…полезный нашему обществу человек — это человек многогранный. Только он может развивать и совершенствовать общество». Только такому человеку Федор Иванович чувствует себя вправе передать созданный его поколением мир.
Наташа выздоровела. Побывала на свадьбе соседки Оли. Обо всем рассказала подружкам. И кто-то из них вздохнул:
— Всегда вот так: цветы, подарки, тосты, а потом куда все девается…
— И никуда не девается, — возразила Наташа. — Если только, конечно, любовь есть.
И заспорили подружки. И проговорили до поздней ночи. А на следующий день Наташа написала Федору Ивановичу.
«…Мы с девчонками поспорили и решили спросить у вас: есть ли любовь? И что она такое? Какая она? Что вы думаете о современной молодежи и ее любви? Только не посчитайте этот вопрос глупым…
Наташа».
О чем говорят девочки и мальчики в пятнадцать лет, что порою пытаются понять мужчины и женщины в тридцать и даже в шестьдесят? Любовь. Любовь — одна из пружин, движущих миром. Человечество всегда будет стараться понять ее суть, ее законы.
«В письме ты, Наташа, поставила задачу не из простых и легких. Возникший вопрос — сложный, глубоко философский. Постараюсь коротко изложить, как умею, как понимаю.
Восемнадцать лет — пора, когда человек ищет ответы на многие жизненно важные вопросы. Среди них и эти: а что же такое любовь? Какая она?
Любовь у каждого своя. Может быть, потому она и остается загадкой.
Запомнился случаи, о котором я когда-то читал. Прислуга киевского профессора, краснощекая и веселая девушка Мотря, наша с тобой, Наташа, землячка, из села Мошны, и старшина роты из Богунского полка полюбили друг друга. Это было еще в период гражданской войны, когда богунцами командовал легендарный Н. А. Щорс.
Старшина-богунец настаивал на женитьбе. Землячка наша колебалась. Боялась, что этот летучий человек, отпетая башка (а девушкам зачастую такие нравятся), поживет с ней несколько дней, а потом обязательно бросит. На все заверения старшины Мотря отвечала, что она согласится, если любовь их будет навек. Так она и ответила своему любимому старшине письменно тремя словами: „Согласна, если навек“.
Чтобы доказать Мотре свою верную любовь, старшина роты ответил ей тоже тремя словами: „Клянусь, что навек“. К этой записке прихлопнул печать — ротную печать, для верности. И Мотря сдалась.
Сыграли богунцы свадьбу. Мотря со старшиной повенчались во Владимирском соборе в Киеве и зажили дружно. Но на третий день после свадьбы богунцев подняли по тревоге среди ночи. Собирались богунцы куда-то под Житомир в бой. Мотря рыдала. Она решила, что старшина, конечно, никогда не вернется.
Тогда муж Мотри рассвирепел. „Сгоняй всех квартирантов во двор“, — закричал он бойцам и для подтверждения этого приказа выстрелил на лестнице в потолок. (В то время это было модно.) „Давай их во двор, паразитов! Душа с них вон!“ — орал старшина. И испуганных жильцов согнали во двор.
Старшина роты построил свой взвод против толпы жильцов и вышел вперед. Он вывел за руку голосящую Мотрю, остановился, выхватил саблю из ножен, прочертил клинком на льду большой крест и закричал: „Бойцы и свободные граждане свободной России! Будьте свидетелями, крест перед вами кладу на эту родную землю, что не кину свою кралю и до нее обязательно вернусь. И заживем мы с ней своим домиком в селе Мошны, под знаменитым городом Каневом, в чем и расписываюсь и даю присягу“. Он обнял плачущую Мотрю, потом легонько оттолкнул ее и крикнул: „По тачанкам! Трогай!“
Богунец сдержал свою клятву. Изредка посылал коротенькие записки полуграмотной Мотре. А закончилась война, вернулся в Мошны, к любимой жене. Соорудили они домик над рекой Ольшанкой и зажили счастливой жизнью.
У горячего красного конника и любовь была горячая.
А теперь вот другой пример.
2 декабря 1943 года в тяжелом бою с фашистами танк младшего лейтенанта Сергея Матюнина был подбит. Экипаж успел выбраться из машины. Гитлеровцы начали забрасывать танкистов ручными гранатами. Первую Сергей схватил на лету и швырнул в цепь наседающих врагов. Со второй поступил так же. Когда Матюнин поймал третью, она разорвалась у него в руках…
Очнувшись, он узнал, что жить будет, но обе руки пришлось ампутировать. Навсегда потеряно зрение. Матюнин лечился в ряде госпиталей, а потом попал в Казань, в тот госпиталь, где работала медсестрой Люся Орлова, с которой он познакомился в этом городе, еще когда был курсантом военного училища, то есть до убытия на фронт. Люся узнала Сергея. Все поняла. Но после их встречи Сергей твердо сказал: „У тебя все впереди, а я… я даже ложку ко рту поднести не могу. Поеду в интернат инвалидов войны. Там у меня друг — Вася Цапов, тоже слепой. Вместе как-нибудь проживем…“
И Сергей уехал. Люся добилась, чтобы ее послали сопровождающей медсестрой. А потом она заявила любимому человеку, что никуда не уйдет и что жизнь их будет счастливой. Они поженились. Переехали в Казань, где и сейчас живут дружно и счастливо. У них два взрослых сына. У Сергея хороший голос, записался в хор. Слушают люди песни в исполнении бывшего воина. Слушают и верят ему. И всюду рядом с Сергеем его жена. „Люся, — говорит Матюнин, — это моя душа, мое сердце, мои глаза и мои руки“.
Красный конник ушел воевать и за свою любовь. Люся Орлова посвятила жизнь искалеченному войной любимому человеку… Разные судьбы у этих людей, но одно их, безусловно, роднит: от обоих любовь потребовала подвига. Во имя любви.
Но скажете, может: о чужой любви кто не знает историй? Что же, расскажу вам и о своей, личной.
Полюбил я в пору ранней юности девушку, а если точнее, то еще девочку, в родном селе Тубельцы. Позже, уже в гражданскую, когда я почти оказался в руках бандитов, Соня спасла мне жизнь. Мы поженились. Прошли через много лет, пережили много невзгод. Но и солнечных, радостных дней было немало. Однако годы взяли свое. Ушла в небытие и моя Соня. Но любовь-то моя осталась! Она со мной, во мне. Потому что настоящая любовь сильнее смерти. Я в это верю. Любовь не умирает. Иногда, правда, бывает, что она умирает и раньше. Мне кажется, это бывает у тех, кто не умеет любить или беречь свою любовь.
Это мое письмо обсудите с девочками и сообщите свое мнение.
Ф. Шевченко».
Письмо они читали вслух. Обсуждали долго и серьезно. И вот что ответила Федору Ивановичу Наташа:
«Большинство согласились с вашим мнением, а вот несколько девушек твердо стоят на своей точке зрения: любви не существует. Но это в основном девушки, у которых вера в это святое чувство подорвана жизненным опытом. Глядя на них, я поняла, как это плохо, когда находятся такие, из-за которых в 17―19 лет девушка уже не верит ни в какую искренность. Как это тяжело должно быть! Любовь все-таки в большинстве случаев является для человека стимулом хорошего характера да и повседневных его дел. Любящий человек не может быть плохим или злым человеком.
Наташа».
Зерно взошло: любящий не может быть плохим и злым. Оно будет дальше расти — и родятся вопросы: а что же, злые не любят? А если любят, то может ли их любовь принести счастье? И как любить, чтобы сделать человека счастливым?
Вопросов будет много. И всей жизни недостанет ответить на них. Но не это важно. Важно — зерно взошло.
Мальчишки мечтают быть водителями автобусов, а девчонки — продавцами конфет. Но вырастают и узнают, что престижен совсем иной расклад. И выбирают: мальчишки — физмат, девчонки — филологический. За исключением призванных на эту стезю талантом, первые становятся слабыми физиками, вторые — бездарными педагогами. В зависимости от трезвости ума они очень или не очень не уважают себя. Но дело-то, которым они вынуждены заниматься, уважаемо!
Дело-то уважаемо. Но оно не их дело. А своего они или не искали, или не нашли, или нашли, но предали. И не оттого, что так хотели, а оттого, что когда-то в них не воспитали… достоинства.
Наверное, не всякий увидит зависимость между этим тезисом и следующим письмом, присланным в свое время Федору Ивановичу тубельцовскими комсомольцами:
«…Вы просите рассказать о наших делах. У нас все по-старому. Прошло комсомольское собрание… Был субботник. Провели пионерскую линейку… Собираем макулатуру.
А больше писать не о чем. Все обыкновенно.
Нина Стеценко».
Федор Иванович эту зависимость увидел. И вот что ответил ребятам:
«Дорогие друзья! С огромной радостью прочитал ваше письмо, в котором вы весьма скромно написали о работе вашей организации. Мне отрадно читать, что вы, комсомольцы, активно участвуете в Ленинском зачете, что ваша организация подготовила и провела вечер встречи с выпускниками, что комсомол школы напряженно трудится над воспитанием своей смены — пионеров путем целого комплекса мероприятий. Я желаю и в дальнейшем успехов в учебе и в многогранной работе, в труде, во всем хорошем и полезном для подготовки себя к жизненному пути!
Видите: как будто и писать вам было не о чем, а на самом деле в вашем письме изложена целая программа деятельности молодежи. Так как же не порадоваться таким вашим достижениям?
Вот только вы поторопились, написав, что „все обыкновенно“. Прочитал я и, честное слово, не смог сдержать улыбки: обыкновенность-то ведь ваша необыкновенная!
Как-то довелось мне прочитать размышления одного литератора о том, чем определяется поведение молодого человека в век кибернетики и автоматики и как относится этот молодой человек к таким понятиям, как подвиг, героизм. Литератор пришел к выводу, что героизм присутствует в нашей жизни, но характер его изменился: все стало будничным, обыкновенным, все в наше время идет по графику, по плану, делается то, что прежде достигалось ценой огромных усилий. И будто поневоле сожалел литератор о будничности нашего героизма. Но вдруг обнаружил, что, ища самородок, он пропускает меж пальцев золотой песок, не замечая будничного труда многих людей. А ведь именно он, каждодневный напряженный труд миллионов, создает все то, что нас окружает. Железные дороги, жилые массивы, заводы-гиганты — все результат того, что каждый день миллионы людей, каждый на своем месте, выполняют самые обыкновенные свои обязанности. И на память пришли слова Михаила Ивановича Калинина. Он говорил, что подвиг, который, как молния, озаряет человека, выпадает не каждому, но добросовестное и инициативное выполнение своих обязанностей — это тоже героизм. Да и Владимир Ильич Ленин не раз подчеркивал важность „героизма повседневной будничной работы“. Так что с этой точки зрения ваше „все обыкновенно“ прекрасно! Очень хочу, чтобы именно с этой точки зрения смотрели на дела организации, на свои дела и вы. И тогда ваши души, ваши сердца не покинет вдохновение, чувство гордости за свершаемое вами и собственного достоинства.
Ф. Шевченко».
Воспитать человека — значит прежде всего воспитать в нем достоинство. Воспитать достоинство можно, только научив уважать свое дело. Но, наверное, поздно начинать перед выпускными экзаменами. Поэтому Федор Иванович делает это каждый день в своих письмах с огромным вниманием, с уважением…
«…Желаю успеха вам в поисковой работе, которую вы ведете по всем направлениям. Я имею в виду не только поиски десантников, но и ту большую работу, которую вы проводите в родном селе по сбору, изучению и обобщению материалов о погибших наших людях в эту страшную войну.
…Я узнал и с удовольствием воспринял сведения о том, что пионерские отряды проводят сборы и особенно интересно прошел такой сбор отряда пятого класса. Знаю, что пионерский отряд четвертого класса готовится к проведению сбора на тему „Если ты зовешься пионером — будь достоин звания его“. Очень хорошо. Очень важно!
Ф. Шевченко».
И к ним самим он, пожилой человек, обращается с, может быть, кажущимся старомодным, но таким трогательным почтением — «уважаемая Нина», «уважаемая Наташа». Ребята приняли его тон, его манеру говорить о своих делах сначала поверхностно, потому что за словами не разобрали чувства, настоящего интереса.
Но постепенно пришли и они. Доверясь, ребята начали вглядываться в себя, ощущать себя иначе — значительными себя почувствовали! А как менялся характер писем…
«…Когда меня только избрали секретарем комсомольской организации, я растерялась, а сейчас чувствую себя уже уверенней. Мне трудно, но, как бы там ни было, я оправдаю доверие…»
«…Дела в школе идут хорошо. Каждый понедельник проводятся линейки, ведутся тетради учета успеваемости…»
«…Сейчас в нашем классе висит вымпел „Лучшей комсомольской группе“. У нас почти все комсомольцы, и мы гордимся такой наградой…»
«…Всесоюзный ленинский субботник прошел хорошо. Все работали очень добросовестно… Посадили 120 фруктовых деревьев и 87 кустарников — целый сад…
Нина Стеценко».
Федор Иванович поощряет всякий их успех. Но и ругает, если видит, что неуспехи — от нерадивости и лени… И однажды получил письмо:
«Мы работали в подшефном колхозе. Трудно было, но, знаете, я сама себе завидовала — так все было здорово!
Нина Стеценко».
Поделиться книгой: