Старый альбом

Однако целеустремленная певица не привыкла мириться с обстоятельствами. Она обратилась к самому Сергею Лемешеву: пусть прослушает, может что посоветует. Лемешев после прослушивания предложил подождать. Галина Алексеевна пошла в Министерство культуры — может там что посоветуют. И оказалось, что именно в тот день в Министерстве собрались на совещание директора всех провинциальных оперных театров. Карева спела перед ними, как говорится «с колес», и получила сразу несколько предложений на работу. Она выбрала город Куйбышев — сегодня это Самара.

В Куйбышевском оперном театре Галина Карева проработала недолго — полтора сезона на стыке 1950-60-ых годов. Спела почти все главные партии в постановках театра. Работа ей нравилась, остановка в коллективе дружелюбная, публика принимает хорошо, в прессе — положительные отзывы о ней. Единственная — и, пожалуй, главная — проблема — не хватало денег. Ставка у артистов театра небольшая, подработать негде. Почти ползарплаты приходилось отдавать за съемную квартиру. А на руках еще маленький сын, которого частенько приходилось брать с собой на репетиции и вечерние спектакли. Галина стала искать другое место работы, и после прослушивания была принята в Ленинградский театр оперы и балета имени Кирова — ныне Санкт-Петербургский Мариинский театр. Здесь Галина Карева прослужила почти два десятка лет, а зрители могли видеть её в трех десятках спектаклей.

К периоду работы в Мариинском театре относится и событие, которое условно можно назвать началом карьеры Галины Каревой как исполнительницы старинных русских романсов. Уже после первых концертов успех был настолько велик, что ей тут же поступили предложения от других театров — вплоть до главной сценической площадки страны — Государственного Центрального Концертного зала «Россия». Современники вспоминают, что в конце 1960-ых годов в Москве у театральных касс во время продажи билетов на сольные вечера романсов Каревой толпу желающих приходилось успокаивать с помощью конной милиции. По словам сестры певицы Лидии, в театре тогда Галину Кареву в шутку называли «кормилицей». Директора провинциальных оперных театров боролись за право заполучить ее к себе с программой старинных русских романсов, потому что её выступление сулило неизменный аншлаг. А сама Галина Алексеевна слушала старые пластинки, увлеченно откапывала партитуры забытых произведений этого жанра, пополняя ими свой репертуар.

В одном из интервью певица сказала, что романсы она начал петь еще, работая в Куйбышеве. Постепенно репертуар расширялся. Наравне с классическими романсами она стала включать в свой концертный репертуар и старинные русские романсы. А потом и романсы собственного сочинения на свои же стихи.

Постепенно пришло осознание уникальности и оригинальности этого песенного жанра. Давно замечено, что даже для восприятия настоящего романса требуется особое состояние души. До романсов нужно как бы дорасти. Чтобы понять и прочувствовать всю искренность переживаний, все нюансы страстей, которые заключены в этих небольших по формату музыкальных произведениях, требуется внутренняя подготовленность. А что уж говорить о том, чтобы донести эти переживания до слушателей.

Галина Карева сравнивала романсы с короткими рассказами Чехова — по тонкости, лиризму, по глубине повествования. Вот что она говорила в одном из журнальных интервью в начале 1970-х годов: «В романсе всегда часть чьей-то жизни: исполнителя ли, поэта ли, композитора ли. В романсе одинаково важны и музыка, и литература. Романс — это маленькая новелла, маленький спектакль в котором, как в капле воды, отражается солнце. Романс — переходной рубеж на пути к более высоким формам музыкального искусства. Не всегда художественные достоинства этих произведений достигают высоты классики, но это определенная ступень нашего прошлого, частица душевного мира наших прабабушек и прадедушек. И обращены эти романсы к извечным истокам любви, ревности, преданности, измены».

Всего в репертуаре Галины Каревой было больше двухсот романсов. Она исполняла их под аккомпанемент симфонического оркестра и под фортепиано, в сопровождении оркестра народных инструментов и с ансамблем музыкантов, где были фортепьяно, скрипка, виолончель, арфа и гитары.

Стоит отметить, что набиравшая в 1960-70-ых годах популярность певицы Галины Каревой как исполнительницы русских романсов имела свои плюсы и минусы. Плюсы — это, естественно, любовь зрителей, аншлаги на сольных концертах, гастроли, записи на радио и на студии грамзаписи «Мелодия», участие в телевизионных программах, внимание музыкальных критиков, которые пристальнее стали вслушиваться и в вокальные партии в исполнении певицы на сцене Мариинского театра. Минусы — это зависть коллег, от которой не застрахован ни один по-настоящему талантливый человек. Причем, в творческих коллективах эта зависть может принимать иногда весьма угрожающие формы. Достаточно вспомнить, например, нашумевшую в свое время историю с Сергеем Филиным, художественным режиссером Московского Большого театра, которому в январе 2013-го года в подворотне подло плеснули в лицо кислотой. До такой степени ненависть коллег по вокальному цеху у Галины Каревой не доходила, но десяток таблеток димедрола в термосе с чаем, который она брала с собой на выступления, певица однажды нашла.

Второй существенный «минус» своей популярности Галина Карева ощутила со стороны официальных властей. Сколько раз — особенно на заре её Всесоюзной славы — певице предлагали переключиться на исполнение песен советских композиторов! Предложения сверху звучали достаточно настойчиво — вплоть до угрозы отмены концертов! Но здесь опять-таки проявился упорный характер Галины Алексеевны. Она не изменила русскому романсу в угоду конъюнктуре. В результате она оказалась «невыездной». За все время своей творческой деятельности Галина Карева так и не спела ни на одной сцене за пределами Советского Союза, не глядя на то, что приглашений из-за рубежа была масса. Даже легендарный в то время импресарио Соломон Юрок собирался устроить её гастрольное турне по Северной Америке. Зато на сцене Маринки Карева пела вместе со всеми звездами мирового вокала, которые приезжали в Ленинград. Власти попробовали зайти с другой стороны — предложили Каревой стать членом партии. Певица ответила, что у неё «уже есть партия, и эта партия — Кармен»! Понятно, что после такого ответа наивно было ожидать от руководства культурой благоприятного к себе отношения. А Галина Карева и не ожидала: она просто пела — всякий раз, когда выпадала возможность донести до слушателей образцы настоящего искусства.

С ростом популярности Галины Каревой, росла и занятость. Её постоянно приглашали то на фестивали, то на правительственные концерты, то на дипломатические приемы. Стало трудно совмещать концертную деятельность с работой в театре, где атмосфера вокруг неё складывалась не очень благожелательно. И в 1980-ом году Галина Карева оставила Мариинку и, переехав в Москву, стала солисткой в Росконцерт. Она постоянно пополняла свой репертуар и новыми оперными партиями, и романсами. К тому времени её сын Александр закончил ГИТИС и, гастролируя вместе с матерью, вел её концерты.

В 1984-ом году Галине Каревой было присвоено звание народной артистки СССР. В 1985-ом году она стала преподавать вокал в музыкальном училище, которое сама закончила. Через четыре года у неё обнаружили страшную болезнь — рак горла. 7 февраля 1990-го года певицы не стало. На могильном памятнике Галины Каревой на Химкинском кладбище в Москве высечены слова и ноты романса «Отцвели уж давно хризантемы в саду».

Закончить рассказ о певице хочется стихами, которые она написала, когда ей было восемнадцать лет.

Избрав себе нелегкий путь,

Вступив на поприще искусства,

Мне трудно пред собой взглянуть,

Меня пугают мои чувства.

Что ждет меня? Венец терновый,

Иль славы путь зовет меня,

Или пустой и бестолковой

Ненужной службы толкотня?

Творить хочу! В творенье жить!

И за труды свои наградой

Хочу признанье получить.

Тогда мне будет жизнь наградой.

Несомненно, Галина Карева получила это признание, и её творчество будет волновать еще не одно поколение любителей настоящего искусства.

ИЛЬЯ КАТАЕВ: композитор из «клана» писателей

Илья Катаев (1939—2009)

Фамилия Катаев непременно ассоциируется с романтикой детских впечатлений, навеянных повестью «Белеет парус одинокий». Её в первой половине 20 века написал Валентин Петрович Катаев. У Валентина Катаева был младший брат Евгений, тоже писатель, который взял себе псевдоним Петров. Именно он является соавтором бессмертных историй про Остапа Бендера — романов «12 стульев» и «Золотой теленок». У Евгения Петрова-Катаева был сын Илья. Илья Катаев стал композитором.

Илья Евгеньевич Катаев родился 2 марта 1939-го года в Москве. Его отец Евгений Петров-Катаев был к тому времени уже знаменитым признанным писателем. Уже были изданы и «12 стульев», и «Золотой теленок», и «Одноэтажная Америка», и множество рассказов и фельетонов, которые они написали вместе с Ильей Ильфом. Ильф умер в 1937-ом году. Именно в честь него, друга и соавтора Евгения Петрова, получил имя будущий композитор.

К тому времени в семье Петровых-Катаевых уже был ребенок — старший брат Ильи, которого назвали Петром. Он родился в 1930-ом. Имя, думается, ему досталось от деда. Петр Катаев стал в последующем известным кинооператором, снявший почти все фильмы знаменитой Татьяны Лиозновой. Достаточно вспомнить киноленты «Три тополя на Плющихе», сериал «Семнадцать мгновений весны», детские фильмы «Школьный вальс» и «Шла собака по роялю»…

Отец Ильи погиб, когда мальчику было всего три года. В 1942-ом Евгений Петров-Катаев возвращался на самолете в Москву после очередной журналистской командировки с фронта. Самолет подбили. Писатель погиб.

Так что детские годы Илья Катаев провел без отца…

О матери композитора Ильи Катаева в то время в писательской среде ходили легенды. Её звали Валентина Леонтьевна Грюнзайд. Она была дочерью коммерсанта, который до революции поставлял чай ко двору Его Императорского величества. Можно только представить себе, в каких условиях она жила, и какое получила воспитание. В детстве у неё всегда были гувернантки, которых потом сменили домработницы. Она была весьма избалованным ребенком и на протяжении всей жизни нигде никогда официально не работала. Рассказывают, что в конце 1920-х в юную Валечку был безумно влюблен Юрий Олеша, еще одни классик советской литературы. Как-то проходя вместе с Евгением Петровым мимо дома, в котором жила Валечка Грюнзайд, Олеша увидел её очаровательное личико в окне и сказал Петрову: «Я ращу себе невесту». Но жизнь распорядилась так, что после непродолжительного головокружительного романа Валечка стала женой Евгения Петрова, который преданно любил и баловал её до конца своей жизни — несмотря на все невзгоды тогдашней советской действительности.

В 1930-е годы семья Петровых, как большинство советского народа, жила в коммунальной квартире в Мыльниковом переулке в Москве. При нынешнем буйстве индивидуализма эти условия проживания кажутся невозможными — общая кухня, общий туалет, общий коридор и тонкие перегородки стен небольших комнатушек, где человек мог бы остаться один. У историков литературы есть версия о том, что прототипом легендарного Вассисуалия Лоханкина из «12 стульев» стала именно жена Евгения Петрова Валечка Грюнзайд, женщина воздушная и экзальтированная. Посещая уборную, она никогда не гасила за собой свет! Соседи гноили ее так, что она рыдала с утра до ночи. Тогда Евгений Петров стал платить за электричество за всю квартиру. Правда, гнобить его жену, мать будущего композитора Ильи Катаева, все равно не перестали. Единственный человек, который очень трогательно к ней относился, был сосед-дворник. Он жил в одной из комнат той же коммуналки. Он был забулдыга. Валечка Петрова его очень жалела, подносила рюмку-другую, заступалась за него. А дворник знал, что Валентина Леонтьевна любит сирень и каждый год в день её рождения 23 мая на пороге её квартиры стояло ведро сирени — знак внимания дворника! Вот такая была жена одного из авторов про Остапа Бендера и мать будущего композитора Ильи Катаева.

После смерти Евгения Петрова, опеку над Валентиной Леонтьевной с сыновьями взял на себя его родной брат, Валентин Катаев. К тому времени он был уже маститым советским писателем. Благодаря ему экзальтированная мадам Петрова с сыновьями и домработницами получила новое жилье. Илья и Петр росли вместе с детьми Катаева, своими двоюродными братьями и сестрами. Лето проводили на собственной даче в знаменитом писательском поселке Переделкино. И дача эта оставалась у Петровых-Катаевых до 1986-го года, пока не ушел из жизни «глава клана» Валентин Катаев.

Илья Катаев не стал литератором. Он стал композитором. И судьба его складывалась в атмосфере официальной советской культуры вполне успешно. После окончания средней школы он поступил на отделение теории музыки в Московский музыкально-педагогический институт имени Гнесиных. Закончил его в 1961-ом году. По распределению отработал два года преподавателем музыкальной школы в Благовещенске. Вернулся в Москву и четыре года — до 1966-го — преподавал музыкальные предметы в Школе-студии МХАТа. Его учениками были многие знаменитые после актеры. После до 1972-го года заведовал музыкальной частью Московского драматического театра им. Гоголя. И все это время Илья Петрович Катаев пишет классическую музыку — объемные произведения для фортепиано, для скрипки, для симфонического оркестра.

Работая завмузом в театре имени Гоголя, Илья Катаев стал членом одного из первых московских жилищных кооперативов, который назвали «Молодежь театров». Кооператив пробил место под постройку дома. И молодые радостные артисты выбрали новаторский по тем временам проект первого в Москве высотного 17-этажного каркасно-панельного дома. В марте 1969-го в нем поселилось множество настоящих и будущих знаменитостей. В небольших, но удобных квартирках стали жить да поживать Анастасия и Марианна Вертинские, Леонид Каневский и Марк Захаров, Вячеслав Шалевич и Валентина Толкунова, Юрий Саульский и Юрий Визбор, Аркадий Арканов и Татьяна Санина. Тут же поселилась и семья композитора Ильи Катаева.

Жили обитатели этого 17-этажного «теремка» небогато, но весело и дружно. Быстро перезнакомились, подружились, вместе отмечали общие и частные праздники, ходили друг к другу в гости, а то и выносили столы на площадку одного из этажей для дружеского застолья. Рассказывают, что Илья Катаев был на этих пирушкам завсегдатаем. Веселый дом быстро завоевал популярность у московских таксистов, подвозивших сюда после спектаклей жильцов или поздних гостей. Таксисты даже дали ему язвительное прозвище: «Дом «Тишина». Потому что, с одной стороны — дом стоял на оживленном перекрестке на Садовом кольце. С другой стороны — окна в доме почти постоянно светились каждую ночь. Дом, как говорится, гудел. Бурлила жизнь театральной, музыкальной, художественной богемы!

В легендарном доме «Тишина» в копании дружных творческих соседей Илья Катаев прожил больше четверти века. Здесь всегда можно было услышать новую пьесу, стихи, песню. В 1972-ом году во время одного из таких застольных «междусобойчиков» возник проект первого советского телесериала «День за днем». Художник и бард Михаил Анчаров с 14-го этажа написал сценарий, его жена Нина Попова сыграла в фильме героиню, Илья Катаев с 5-го этажа написал музыку, а спустя годы Валя Толкунова, жившая на 7-м этаже, пела с эстрады «Стою на полустаночке», самую знаковую песню фильма.

К тому времени Илья Катаев уже активно писал музыку для кино и эстрады. На начало 1970-х приходится пик его славы как мастера этого жанра. Он выступает с авторскими творческими вечерами, на которых его песни неизменно поет Валентина Толкунова. На одном из таких вечеров её услышал поэт Лев Ошанин, который в то время организовывал свой творческий вечер. Толкунова до этого момента была молодой начинающей певицей. Профессионалы знали её сильные вокальные данные, но общее признание она получила после того как исполнила в 1973-м году на телевизионном конкурсе «Песня года» ставшую после всенародно любимой композицию Ильи Катаева на стихи Михаила Анчарова «Стою на полустаночке». Так что Илью Катаева можно в какой-то мере считать «крестным отцом» эстрадной карьеры Валентины Толкуновой.

Все 1970-80-е годы Илья Катаев профессионально пишет музыку для кино. Он сотрудничает со многими известными режиссерами. Последнее крупное классическое произведение он написал в 1976-ом году. Это была комическая опера для детей «Кот в сапогах». В качестве композитора для кино он был востребован до конца 1980-х. Его музыка звучит в фильмах «Когда мне будет 54 года», «Точка возврата», «Миллион в брачной корзине» и многих других. Параллельно появлялись эстрадные песни, которые включали в репертуар самые разные исполнители. Та же Валентина Толкунова называла его лучшим другом и учителем. А еще Илья Катаев вместе с дочкой Ильфа готовил к изданию книгу неопубликованных произведений Ильфа и Петрова — в память об отце.

В годы Перестройки многие творческие личности так называемой эпохи застоя испытывали кризис. Менялась страна, менялись ценности, менялся уклад жизни. На этой волне Илья Катаев с женой в середине шальных 1990-х уезжает в Соединенные Штаты. Ему было уже за 50. Их взрослая дочь остается в Москве. Катаевы поселяются в Нью-Джерси. А сам композитор становится на несколько лет одним из ведущих сотрудников единственного в США русскоязычного радио «Альянс». Он ведет на протяжении нескольких лет авторские музыкально-развлекательные программы «Разговор по душам», «Беседы о музыке», «Казино», «Пикейные жилеты».

Умер Илья Евгеньевич Катаев 20 июля 2009-го года, прожив немногим больше семидесяти лет.

Сегодня музыка Ильи Катаева звучит в фильмах, которые время от времени появляются на телеэкранах. Его эстрадные песни записывали на пластинки самые популярные советские артисты 1970-80-х годов. А популярное «Стою на полустаночке» и еще в начале 21 века можно было услышать под караоке во время гуляний…

ВАХТАНГ КИКАБИДЗЕ: харизматичный грузин, считавший единственным настоящим делом для себя музыку

Вахтанг Кикабидзе (род. 1938 г.)

Есть среди тех, кто удостаивается внимания публики люди, про которых как-то сразу подспудно про себя отмечаешь: вот это личность! Наверное, лучше сказать «были». Потому что в нынешнем поколении артистов такие встречаются как-то все реже и реже. Бывает, для этого достаточно просто услышать голос. Например, Марк Бернес. Или Леонид Утесов. Или Клавдия Шульженко. В 1980-х годах примерно такой же харизмой обладал Вахтанг Кикабидзе.

Он родился 19 июля 1938-го года. В детстве родные и друзья звали его Буба. Так и сегодня зовут люди, которых он считает своими близкими. Так значатся в титрах всех фильмов режиссера Георгия Данелии все роли, которые сыграл у него Кикабидзе. Прежде всего, конечно же, «Мимино» — история про пилота вертолета, который захотел вернуться в большую авиацию, но не смог, потому что слишком крепко был связан с родной землей. Эта роль в фильме 1977-го года сделала имя Вахтанга Кикабидзе известным на весь бывший Советский Союз, а песня из этого фильма с непонятными словами «чито-бритто, читто-маргаритто» как будто специально навязчиво преследовала буквально чуть ли не на каждом углу. И преследовала, скорее не песня, а голос, спокойный, чуть ироничный, с легкой снисходительной ухмылкой человека, знающего про жизнь что-то главное и важное. Во время съемок фильма и записи песни Вахтангу Кикабидзе было сорок лет. Достаточный возраст, чтобы познать жизнь?

Буба Кикабидзе родился в Тбилиси. Отец был журналистом, ушел добровольцем на фронт и погиб в Керчи в 1942-ом. Мать была профессиональной певицей. Воспитывать юного сорванца помогал ей младший брат, который со временем стал для Бубы очень близким человеком. Это уже позже, в 1970-х Вахтанг Кикабидзе так сильно переживал смерть дяди, что попал в больницу от сильных головных болей, вызванных стрессом.

А в детстве и юности Буба, судя по всему, был сорванец еще тот. Курить начал в пять лет. В школе за неуспеваемость его три раза оставляли на второй год. Из пионеров его выгнали за то, что галстуком на глазах у всех протер ботинки. Зато дворовые пацаны ценили его за умение виртуозно «на публику» пересказывать содержание трофейных фильмов, которые тогда крутили в кинотеатрах. А однажды, чтобы похвастать перед друзьями тем, что сумел охмурить неприступную дворовую красавицу, Буба сделал себе татуировку на ноге. В общем, юность была бурная. Во дворе взял первые аккорды на гитаре. А когда двоюродный брат завел его на репетицию инструментального джаз-ансамбля, Кикабидзе буквально заболел музыкой. Выучился там стучать на барабанах, а иногда и пел, когда брат не мог.

В 14 лет Вахтанг Кикабидзе бросил школу. Некоторое время работал, где придется. А сам лелеял надежду стать ни много ни мало профессиональным певцом. Поступил в Тбилисский университет. Бросил. Поступил в Тбилисский институт иностранных языков. Бросил. Восстановился. Снова бросил. Это было для него что-то вроде хобби.

Настоящим делом Буба считал для себя музыку. Поэтому в 21 год пришел на прослушивание в Тбилисскую филармонию. Там сказали, что его хриплый голос отдает «загнивающим Западом». В конце 1950-х это было вполне достойное обоснование для отказа. Но потом в прокате Союза появился фильм «Поет Ив Монтан». Популярность у первого зарубежного певца, который появился в Стране Советов после открытия железного занавеса, была просто бешенная. Вот тогда-то люди из филармонии и разыскали юношу с хриплым голосом, чтобы одеть его точно так, как Ива Монтана, и выпустить на сцену с соответствующим репертуаром. Было это в 1959 году.

Дальше в официальном послужном списке Вахтанга Кикабидзе не так много строк. Работал в вокально-инструментальном ансамбле «Диэло», в инструментальной группе квартета «Аккорд» играл на ударных, в вокально-инструментальном ансамбле «Орэра» к барабанам добавился еще и вокал. С 1980-го по 1989-ый был художественным руководителем Государственного эстрадного оркестра Грузии. И, конечно, пел сам.

Отдельная тема в творческой биографии Бубы Кикабидзе — кино. Его первая роль была в фильме грузинского режиссера Николая Санишвили «Встречи в горах» в 1966-ом году. Через два года — небольшая роль в фильме «Серенада». А в 1969-ом — встреча с Георгием Данелия, который тогда долго и мучительно искал актера на главную роль в экранизации романа французского писателя Клода Тилье «Мой дядя Бенджамен». В романе это высокий светловолосый и голубоглазый тридцатилетний мужчина, такой здоровенный детина. Среди грузин найти такой персонаж было сложновато. К поискам подключилась вся съемочная группа и родные Данелии.

Если судить по мемуарным запискам кинорежиссера, это мама Георгия Данелии обратила внимание сына на барабанщика, когда по телевизору показывали выступление ансамбля «Орэра». Бубу разыскали, загримировали, попросили изобразить что-нибудь. И он сразу очаровал всех женщин, которые при этом присутствовали. Мужчины же — в том числе и сам Данелия — отнеслись к нему поначалу достаточно спокойно. Но, как писал потом Данелия в своих мемуарах, если бы он не посчитался с мнением женщин, то критики, возможно, и не включили бы фильм «Не горюй!» в сотню лучших фильмов 20 века. И на фестивалях фильм не получал бы призы за лучшую мужскую роль, настолько обаятельным искренним правдоподобным был Кикабидзе на экране. С годами кинорежиссер и актер стали настоящими друзьями. Буба снялся в четырех фильмах Данелии. А всего у Кикабидзе — 23 актерские роли в кино и 2, если можно так выразиться, авторских фильма, где он и сценарист, и режиссер, и актер.

Падкая на изюминку желтая пресса часто муссирует тему личных взаимоотношений известных людей. Кикабидзе, судя по всему, не скрывает, свое неравнодушное отношение к женскому полу. Да и у женщин он всегда пользовался успехом — талантливый, общительный, по-восточному щедрый, обаятельный и, наверное, главное — по-настоящему мужественный. Но не глядя на досужие домыслы, в которых вполне вероятно небольшая доля правды раздута до угрожающих размеров, жена у Кикабидзе одна. И живет он с ней долго. Познакомились и расписались еще в юности, в середине 1960-х. Ирина Григорьевна Кебадзе, в прошлом прима-балерина Тбилисского академического оперного театра. У них две детей — сын Константин, профессиональный художник, который живет в Канаде, и приемная дочь Марина — актриса Тбилисского академического театра имени Шота Руставели. Есть уже трое внуков.

Так что по большому счету Вахтангу Константиновичу Кикабидзе вполне есть за что благодарить судьбу: хороший дом — трехэтажный особняк в Тбилиси, красивая жена, пристроенные дети и внуки, поклонники творчества, которые помнят и ценят его талант и через десятилетия — что еще надо человеку, что встретить старость? Может быть, именно эта извечная несуетная мудрость подспудно кроется в задушевном голосе Вахтанга Кикабидзе?

Расцвет его творчества, как и множества других артистов, пришелся на время существования Советского Союза. К периоду Перестройки, когда нации и народности решили самоопределяться и выйти из состава некогда единого государства, Грузия тоже вспомнила о своей идентичности. После российско-грузинского конфликта в 2008 году, Вахтанг Кикабидзе открыто заявил о своем отношении к политике: отменил все свои юбилейные концерты в России. Ответная реакция общественного мнения не заставила себя долго ждать: некоторые политики и представители поколения, чья система ценностей складывалась уже после передела территорий пятой части суши, не очень лестно высказывались о Кикабидзе.

Но ведь каждый человек имеет право на личное мнение! Тем более что в песенном творчестве Вахтанга Кикабидзе не было песен про партию, комсомол и успехи социалистического строительства. Он пел о том, что близко и понятно каждому человеку — независимо от национальности, вероисповедания или национальной принадлежности. Черта настоящего искусства. Даже если это искусство эстрадное.

ЮЛИЙ КИМ: бард, который дезертировал из диссидентства

Юлий Ким (род. 1936 г.)

Этому человеку по большому счету не повезло со звездной славой. Долгие годы его имя было под запретом, и широкая известность к нему лично пришла гораздо позже, чем к его песням. В начале 1960-х он был одним из тех, кого сегодня называют мэтрами бардовской песни. А в 1970-е песни на его стихи распевала вся страна, часто и не подозревая, кто же был автором текстов. Слушая сегодня его песни, создается ощущение, что неиссякаемый оптимизм был характерен для творчества Юлия Кима на протяжении всего творческого пути. Хотя жизнь иногда подбрасывала ему совсем не радостные моменты.

Имя этого человека — Юлий Черсанович Ким. Он родился 23 декабря 1936 года. Это странное отчество он получил от отца, которого звали Ким Чер Сан. Отец работал в Москве переводчиком с корейского языка. Но Юлий отца не помнит. Когда мальчику было всего 2 года, Ким Чер Сана, как иностранного шпиона, арестовали и дали 10 лет «без права переписки». Это было в «зловещем» 1938-ом году. Приговор означал — «расстрел». Маму, Нину Валентиновну Всесвятскую, как жену «врага народа», отправили в Казахстан, в лагерь АЛЖИР — Акломинский лагерь жен изменников Родины. Юлий и его сестра попали в разные детские дома, откуда их «извлекла» сестра Нины Валентиновны Наталья. В семье Натальи Валентиновны дети находились 10 лет — до возвращения мамы из лагеря.

В 1946-ом году они поселиться в ста километрах от Калуги. Нина Валентиновна преподавала в школе русский язык и литературу. А когда по той же неотвязной уже на всю жизнь причине ей запретили преподавание, в 1949-ом году они уезжают в Туркменистан, в городок Ташауз — на одну из «великих строек коммунизма». Там, в Туркмении, Юлий Ким окончил школу и в 1954-ом году отправился покорять Москву, чтобы стать студентом историко-филологического факультета Московского государственного педагогического института.

Когда Ким приехал в столицу СССР, прошел всего год после смерти Сталина. Позже, оценивая тот период, сам Юлий Ким говорил в одном из интервью: «По-моему, развенчание сталинского культа для нашей истории переоценить трудно. Оттуда пошло повальное, тотальное инакомыслие, соответственно, и новые потребности в искусстве, во всем. Шестидесятые были годами огромного культурного бума, это был взрыв по всем направлениям: поэзия — целая гроздь имен, проза, театр, кино, живопись…»

Одним из представителей этой плеяды неординарных творческих личностей стал и сам Юлий Ким. Это было время зарождения бардовского движения. В стенах Московского педагогического института в то время учились Юрий Визбор и Ада Якушева, Юрий Ряшенцев и Новелла Матвеева, Вадим Егоров и Борис Вахнюк. В 1956-ом году начал писать песни на свои стихи и студент пединститута Юлий Ким. Он сам исполнял их, аккомпанируя на семиструнной гитаре с особым «цыганским» строем. А после окончания института, уже почти вполне сформировавшийся поэт-песенник Юлий Черсанович Ким получает распределение — преподавать русский язык и литературу в далеком поселке Ильпырский Карагинского района на Камчатском полуострове.

После отработки положенного по распределению срока Юлий Ким привез с Камчатки в Москву множество «свежих» песен. Это было в 1964-ом году. Но и на далеком севере он не терял связь со столицей. Еще во время учебы Ким познакомился с Ириной Якир. Она была внучкой репрессированного легендарного красного командира Ионы Эмануиловича Якира. Её отец, Петр Якир, как сын врага народа, был арестован в 14 лет и 18 лет провел в лагерях. Выйдя на свободу в 32 года, он стал в 1950-60-е годы известным диссидентом и правозащитником.

Работая на Камчатке, Юлий Ким несколько лет переписывался с Ириной Якир. Через два года после возвращения Кима в Москву они поженились. Скорее всего, именно под влиянием тестя, Петра Якира Юлий Ким примкнул к диссидентскому движению. Официально он преподавал язык и литературу в одной из московских школ. А в свободное от работы время вместе с другими такими же отчаянными правдолюбцами они размножали литературу антисоветского содержания, разбрасывали листовки по почтовым ящикам, собирали куцые известия о прессинге со стороны государственных органов просто за чтение неположенных книг.

Это было время самиздата, в котором главной книгой был «Архипелага ГУЛАГ». Сам Ким некоторое время редактировал подпольный бюллетень «Хроники текущих событий». Газета печаталась доброхотами на печатных машинках на папиросной бумаге. В бюллетене перечислялись очередные «подвиги» советской власти против свободы слова и всяких других свобод — об арестах, допросах, обысках, о судебных и внесудебных преследованиях госбезопасностью и партийными органами… И еще Юлий Ким писал про это песни, которые расходились на магнитофонных пленках.

Реакция властей на свободолюбивое творчество молодого барда не заставила себя долго ждать. В 1969-ом году Кима уволили из школы. Можно сказать, что тогда-то и наступило отрезвление. Ему было 32 года. Он писал и пел песни. Но остался без официальной работы. А участие в диссидентском движении накладывало отпечаток на всю дальнейшую судьбу. Юлий Ким говорил позже, что он просто «дезертировал» оттуда, хотя и считает этот кратковременный период важным в своей жизни.

Как раз в то время он получает предложение от известного театрального режиссера Петра Фоменко написать песни для спектакля «Как вам это понравится» по пьесе Шекспира. Фоменко ставил спектакль в Московском театре на Малой Бронной. Так началась театральная деятельность Юлия Кима. Он взял себе псевдоним Ю. Михайлов, поскольку диссидентское прошлое давало о себе знать, и в титрах спектаклей и кинофильмов фамилия «Ким» выглядела нежелательно. Зато фамилия Михайлов стала появляться среди ведущих творческих персонажей культурной жизни все чаще и чаще.

С конца 1960-х Юлий Черсанович Ким ведет жизнь «свободного художника». Сегодня его называют «человеком театра», потому что мало кому удается так точно передать в песнях атмосферу спектакля, учитывая требования режиссера. И не только спектаклей, но и кино. Песни на стихи Кима-Михайлова звучат в 50 кинолентах, многие из которых входят в золотой фонд советского кинематографа. Это «Усатый нянь» и «Ярославна, королева Франции», «Человек с бульвара Капуцинов» и «Собачье сердце», «Пеппи Длинный чулок» и «Формула любви», «Точка, точка, запятая» и «12 стульев» с Андреем Мировновым.

Сам Юлий Ким считает, что бардовская песня по своей сути очень близка песням для кино и театра. Он искренне убежден в том, что в бардовском деле главная задача — поймать точную интонацию. И если эта точная интонация отыщется, тогда не будет вопросов, почему песни из кинофильмов становятся народными. Так, например, очень многие считают народной всем хорошо знакомую песню «Губы окаянные», которая звучат в фильме «Пять вечеров». Ее тоже написал Юлий Ким. И написал гораздо раньше, чем в 1978-ом году вышел на экран фильм Никиты Михалкова по сценарию Александра Володина. Ким сочинил эту песню еще в 1959-ом году, посвятив вполне реальной девушке.

Под своим именем он стал выступать в середине 1980-х, после Перестройки. В 1988-ом году фирма грамзаписи «Мелодия» выпустила диск с пенями Юлия Кима. Сегодня у него вышло уже больше 20 компакт-дисков.

Юлий Черсанович Ким — член Союза кинематографистов и Союза писателей. Он автор около пятисот песен, трёх десятков пьес и десятка книг, лауреат премий «Золотой Остап», российской Государственной премии им. Булата Окуджавы, Царскосельской художественной премии. Он живет попеременно то в Москве, то в Иерусалиме, где у него есть свое жилье. В Израиле он сотрудничает с тамошними бардами, презентует вместе с Игорем Губерманом «Иерусалимский журнал», по-прежнему пишет стихи и художественную прозу. Одна из последних крупных работ Юлия Кима в 2010 году — стихи на музыку П. Чайковского к полнометражному мультфильму Гарри Бардина «Гадкий утёнок» (по Г. Х. Андерсену).

Сегодня коллеги по поэтическому и театральному цеху говорят, что Юлий Ким умеет абсолютно все. Он стал настоящим профессионалом. И если бардовская песня изначально предполагает некий элемент самодеятельности, дилетантизма, неорганизованности, то Юлий Ким, наоборот строго организованный, способен выполнить любое «смысловое» задание и уложиться при этом в жесткие временные рамки. Бард стал профессиональным поэтом, творчество которого востребовано на протяжении вот уже пяти десятилетий.

ЕВГЕНИЙ КЛЯЧКИН: бард, «запустивший в народ» стихи Бродского

Евгений Клячкин (1934—1994)

Поклонники бардовской песни относят Евгения Клячкина к легендарным ленинградским авторам и ставят его имя в один ряд с именами Высоцкого, Окуджавы, Галича.

Евгения Исааковича Клячкина полноправно можно отнести к так называемому поколению шестидесятников — тех, чья юность пришлась на период хрущовской оттепели. Он родился в 1934-ом году, 23 марта в Ленинграде. До войны его отец работал помощником мастера на ткацкой фабрике, мама — провизором в аптеке. Во время блокады он вместе с мамой оставался в Ленинграде. А когда апреле 1942-го года мама Жени умерла, по «дороге жизни» через Ладожское озеро восьмилетнего мальчика перевезли в Ярославскую область и определили в детский дом. Отец в то время был на фронте. Только в сентябре 1945-го, после победы он отыскал сына и привез в Ленинград, где Женя пошел в школу.

В юношеские годы он занимался легкой атлетикой. Школу закончил Но это не помешало ему закончить школу с серебряной медалью. Когда ее вручали, одна из знакомых девочек сказала Жене: «Надо же, а я думала, ты умеешь только на турнике вертеться». Как вспоминал потом Клячкин, большего комплимента он никогда в жизни не слышал.

В 1957-ом году так же с отличием он закончил Ленинградский инженерно-строительный институт и большую часть жизни работал инженером-проектировщиком в разных строительных организациях Ленинграда. А параллельно — пел под семиструнную гитару вначале чужие, а потом и свои стихи, которые начал писать еще в детстве.

Первые авторские песни он стал исполнять в начале 1960-х годов. Просто брал понравившиеся стихи современников и подбирал музыку, так сказать, в свободное от работы время. Кто не увлекался подобным занятием в те годы вольнолюбивые годы, когда еще была жива надежда соединить физиков и лириков?! Серьезные физики и инженеры, отправляясь в романтические походы в Карелию, на Валдай или в сибирскую тайгу, неизменно брали с собой гитару, чтобы вечером у костра пропеть задушевно о чем-то невыразимом среди шума большого города. В городах же перебирали гитарные аккорды по вечерам на кухнях, в перерывах между бесконечными поисками ответов на вечные вопросы «кто виноват» и «что делать».

Потом уже они собирались вместе, в клубы по интересам и пели на сценах домов культуры. В Ленинграде самым заметным таким сообществом был клуб «Восток», который образовался на базе Ленинградского горного института.

В 1960-е годы имя Евгения Клячкина чаще всего связывали с именем Иосифа Бордского. Будущий Нобелевский лауреат, который в 1964-ом году получил максимальный судебный срок по статье за тунеядство, был, как говорится, широко известен в узких кругах. Его стихами зачитывались. А Клячкин переложил их на музыку. Естественно, без ведома автора. По одной из легенд Бродский даже гнался как-то по Невскому за Клячкиным, чтобы наказать за то, что он сделал со стихами. Но, как ни странно, песни Клячкина звучали тогда настолько вовремя и к месту, что некоторые современники говорят, что именно благодаря песням стихи эти, ни разу не опубликованные в печати в те «застойные» времена и бывшие достоянием сравнительно узкого круга московских и ленинградских интеллигентов, сразу стали популярны и известны.

Клячкин пел свои песни на многочисленных бардовских фестивалях по всей стране, на полуофициальных концертах и просто в компаниях друзей на, как тогда говорили, квартирниках. Пел — а рядом неизменно присутствовал микрофон, подсоединенный к магнитофону. Потом эти записи на магнитной ленте переписывали друг у друга, песни разучивали другие исполнители. Именно так — в обход официальной эстрады — распространялась бардовская песня в 1960—70 годы. Люди просто хотели иногда слушать не ура-патриотические гимны о том, «как хорошо в Стране советов жить», а тихие умные душевные стихи под гитару — иногда грустные, иногда озорные, но всегда обязательно искренние, обязательно правдивые.

Бесконтрольное распространение бардовской песни не всегда устраивало тогдашние власти. Во все времена для любой власти брожения в умах вызывают опасения. Но можно ли запретить нормальному человеку думать?

В середине 1960-х, уже известный своим популяризаторством стихов опального Бродского Клячкин попадает под внимание соответствующих органов. На одном из концертов он со сцены спел песню об эмигрантах. Тогда многие деятели культуры уезжали: Вадим Мулерман, Эмиль Горовец, Гелена Великанова, Нина Бродская… Потом в литературе это назвали «третьей волной» русской эмиграции. Люди годами дожидались разрешения на выезд и уезжали из страны в поисках лучшей жизни. Но обсуждать эту тему в прессе, а тем более петь об этом со сцены считалось чем-то запретным. А Клячкин спел.

И наступил негласный запрет на официальные концерты Евгения Клячкина. Как он вспоминал после в одном из интервью, «на следующий день меня вызвали в отдел кадров. Там сидел человек, типичный такой, с внимательным взглядом. Он что-то мне говорил, неважно что — все уже было решено заранее. А решено было меня не трогать. Я остался работать на своем месте, но концертов мне больше не давали. Конечно, напрямую мне никто ничего не запрещал. Но то в зале перед моим выступлением труба лопалась. То я три часа летел на самолете на свой концерт, а там ключ от зала не могли найти. Словом, я все понял. Спокойненько так все обтяпано, культурненько. И пожаловаться не на что. Изредка попеть все же давали, так, в глуши где-нибудь. Чтобы не делать из меня в глазах народа мученика, чтобы не плодить в стране диссидентские настроения».

Сам Евгений Клячкин эмигрировал в Израиль только в 1990, уже после того как попробовал вкус вольных артистических хлебов. Профессионально выступать с концертами он смог только после Перестройки, в середине 1980-х. Выступал как артист Ленконцерта и Росконцерта. Тогда же в 1987-ом на фирме «Мелодия» вышла первая большая пластинка Клячкина. Он скромно работал в проектировщиком в разных строительных организациях Ленинграда. По специальности работал и в Израиле после эмиграции.

С первой женой Люсей развелся. Осталась дочь Марина. Вскоре женился во второй раз. Родилась дочка, но оказалось, что она неизлечимо больна. Клячикну довелось самое страшное — похоронить дочь. А потом, родив дочку Анечку, умерла и жена Виолетта. После этого рано начавший седеть Женя побелел совсем…

В марте 1994-го года на своё 60-летие Евгений Исаакович Клячкин приехал в Россию и дал несколько юбилейных концертов в Москве, Санкт-Петербурге и Туле. А всего через три месяца его не стало. Евгений Клячкин погиб во время купания в Средиземном море 30 июля 1994-го года. Приехал в гости к другу на побережье, решил искупаться, и уже в море у него остановилось сердце.

Всего песенное наследие Е. Клячкина включает более 300 произведений. Около 70 из них написаны на чужие стихи. Вышло три диска-гиганта на фирме «Мелодия»: в 1987 году — песни на его стихи, в 1990-ом — на стихи Иосифа Бродского, в 1995-ом, уже посмертно, вышел концертный диск. Есть еще книга песен, изданная в 1994-ом году и множество аудиозаписей, которые до сих пор слушают.

Когда-то Евгений Клячкин так сформулировал свое кредо: «Эстрадные песни работают четко на то дело, для которого предназначены. Верить им не обязательно. С нашей песней — все наоборот. Она претендует на доверие, она обязана его вызывать. И если что-то не сработало, то это брак не только в нашей работе, но и внутри самого человека… Искренность — великий критерий. Можно где-то коряво сказать, неудачно, но если правду — все равно услышится. Это главное, на чем зиждется авторская песня. И еще — держится она на слушателе, на людях, для которых как живой глоток — думать».