Старый альбом

НИКОЛАЙ ДОРИЗО: поэт, писавший сюжетные песни

Николай Доризо (1923—2011)

В 1956-ом году впервые после падения «железного занавеса» Советский Союз посетил французский певец Ив Монтан. Именно в его проникновенном исполнении услышали советские меломаны впервые вживую песню Жозефа Космы «Опавшие листья», написанную в 1946 году для фильма «Врата ночи». Позже русский текст этой песни — как и множества других — написал поэт Николай Доризо.

Родился Николай Константинович Доризо в Краснодаре 23 октября 1923 года. Его детство прошло в кубанской станице Павловской. Отец — уроженец Греции. Отсюда такая непривычная для русского уха фамилия. Отец принадлежал к знатному греческому роду, в свое время поддержал революцию, а перебравшись вместе с родителями в Россию, работал адвокатом. Мама Николая Доризо, кубанская казачка, закончила консерваторию по классу фортепиано и была музыкантом. Она часто играла ему, трехлетнему ребенку, Бетховена, Шумана, а он под музыку сочинял стихи. Все стихи мама записывала. Эта тетрадь со стихами хранится в личном архиве поэта. Школу закончил в Ростове-на-Дону в трагическом 1941 году. И сразу — на фронт. А за три года до этого — в 1938 году — во всесоюзной газете «Пионерская правда» были напечатаны первые стихи пятнадцатилетнего Николая Доризо. Это событие было радостным. Но было и печальное событие этого года — по ложному подозрению арестовали отца, который умер в тюрьме и был реабилитирован только через полвека.

Во время войны Николай Доризо был литературным сотрудником в Военном издательстве, затем в редакции окружной газеты «Слово бойца».

Цитата из книги воспоминаний поэта: «В 1942 году на фронте, не будучи еще ни отцом, ни поэтом, я написал стихотворение „Дочурка“, к которому сочинила музыку Роза Гольдина. И буквально через несколько дней эта песня стала известна всему фронту! В конце войны на ростовском рынке я увидел безногого инвалида в потертой шинели, который торговал кукурузными лепешками и текстами „Дочурки“, отпечатанными на папиросной бумаге. И стихи, и лепешка стоили 10 рублей. Люди покупали и то, и другое. Значит, мое стихотворение было нужно им так же, как хлеб. А недавно по радио прочитали письмо ветерана войны, в котором он рассказал, что, возвращаясь с фронта, вез своей дочке медвежонка. Почему именно медвежонка? Потому что ему запомнились и полюбились строки из моего стихотворения: „Ты в кроватке лежишь, дорогая, крепко мишку прижавши к груди“. Когда девочка выросла, мишка перешел по наследству к ее ребенку. Теперь у ветерана есть правнучка, которая засыпает, обнимая все того же мишку — игрушку послевоенного времени».

Сам Николай Доризо говорил, что война стала для него как для литератора настоящей школой. Он научился писать о том, что видел, что пережил. Может быть, именно поэтому песни на его стихи так прижились в народе. Редкое застолье в послевоенную «доинтернетовскую» эпоху обходилось без того, чтобы кто-нибудь не затянул известную всем песню. И неважно было, кто написал слова. Главное что они понятны и близки всем.

Из интервью Николая Доризо: «Ехал я как-то из Переделкино в Москву. Вдруг вижу: голосует на обочине старенькая женщина. У меня будто кольнуло в груди, я возьми и останови машину. Мы с ней разговорились, она работала истопницей в нескольких санаториях. Рассказывая о своей жизни, она вдруг преобразилась, когда речь зашла о ее дочери-студентке. С гордостью старушка поведала, что ее «кровинушка» учится в университете в Москве. Чтобы ее одеть-обуть и выучить, эта немолодая женщина, несмотря на больные ноги, работает на нескольких работах. Я понял, что вместе с попутчицей ко мне в машину «села» моя новая песня. Так родились строки: «Дочери, дочери, взрослые дочери, выросли вы невзначай». Позже песня «Взрослые дочери» пополнила репертуар многих советских певиц.

В 1958 году на экраны Советского Союза вышел фильм «Дело было в Пеньково» режиссера Станислава Ростоцкого. Действие фильма происходит в деревне. Без песни, ясно дело, не обойтись. Писать текст пригласили Николая Доризо, к тому времени уже известного поэта, автора нескольких стихотворных сборников, члена Союза писателей СССР. Из воспоминаний Николая Доризо: «Стихи «Огней так много золотых на улицах Саратова» я показывал разным композиторам, но никто из них не рискнул написать к ним музыку. Тогда в почете были произведения не о любви, а о трудовых подвигах. А тут не просто любовная лирика, а чуть ли не аморалка… И вот однажды, когда съемки фильма «Дело было в Пенькове», к которому я написал песню «От людей на деревне не спрятаться», уже закончились, я проснулся около пяти часов утра, как будто кто-то толкнул меня в бок. «Огней так много золотых» словно специально написана для фильма! В тот же день я встретился с композитором Кириллом Молчановым. Он сначала повозмущался, мол, поздновато пришел, а потом сел за фортепиано и тут же заиграл мелодию. Мы оба были в восторге и в таком состоянии поехали на киностудию им. Горького, чтобы показать песню режиссеру Станиславу Ростоцкому. Выслушав нас, Ростоцкий сказал, что песня, конечно, хорошая, но съемки завершены, и фильм ему уже не принадлежит. А через день раздался звонок директора киностудии: «Что вы за песню написали? Вся студия ее поет. Хотя бы мне напели». Уговаривать нас с Кириллом не пришлось. Мы даже не успели допеть, как директор, прервав нас, воскликнул: «Волей, данной мне Богом и Центральным Комитетом партии, переношу сроки сдачи фильма». И специально для этой песни был доснят сюжет…

В качестве автора текста песен, прозвучавших с киноэкрана, Николай Доризо написал стихи более чем к сорока фильмам. Кинокартина «Разные судьбы» режиссера Леонида Лукова вышла на экраны в 1956 году. В ней прозвучала песня, ставшая своеобразной визитной карточкой Марка Бернеса. Её так и называют, упоминая главного героя киноленты — «Песня Рощина». Из воспоминаний Николая Доризо: «Съемки заканчивались, мы сидели в ресторане с режиссером Леонидом Луковым, пили коньячок. И тут этот толстый немолодой добряк расплакался: «Коля, ну как она может не любить меня?..» Речь шла о юной актрисе Татьяне Пилецкой, сыгравшей в его фильме главную роль. Я говорю режиссеру: «Леня, ты пойми, это был бы редчайший случай, если бы она тебя полюбила. Ты посмотри на нее, посмотри на себя. Но у нее к тебе как у актрисы всегда будет интерес — ты ей роли даешь». Леонид Луков был талантливейший режиссер, снявший культовые фильмы «Большая жизнь» и «Два бойца». И тут — весь седой —

сидит, плачет, как мальчишка. Эта история так взволновала меня, что я в тот же вечер написал стихи. Я позвонил режиссеру: «Ленечка, мне Никита Богословский дал музыку, я написал песню, посвященную тебе». И стал напевать: «Как боится седина моя твоего локона. Ты еще моложе кажешься, если я около». Леонид разрыдался. Потом сказал: «Как ты нашел слова описать все, что я чувствую? Это гениальная песня». Строчки из финальной части песни: «Видно, нам встреч не праздновать. У нас судьбы разные…» стали названием картины «Разные судьбы».

В соавторстве с Никитой Богословским у Николая Доризо появилась еще одна «сюжетная» песня. Вновь предоставим слово самому поэту: «Композитор Никита Богословский проиграл мне мелодию, и — верите — у меня перед глазами сразу встала заводская окраина, и припомнилась ситуация, невольным свидетелем которой я оказался в пору своей молодости, когда, по существу, делал первые шаги в поэзии. Было это в Ростове-на-Дону. Я тогда вместе с композитором Семеном Заславским работал над музыкальной комедией «Славянка». Мы сочиняли у него дома — в небольшой комнатке коммунальной квартиры, где в то далекое послевоенное время ютилась семья Заславских. Часто бывая у них дома, я поражался и восхищался тем, как больная, прикованная к постели мать композитора —

Рахиль Исааковна — любила и оберегала свою русскую невестку Лиду. Если вдруг возникали какие-то размолвки, то всегда и во всем она горой становилась на ее сторону. Когда вспыльчивый по характеру Семен начинал, заикаясь, кричать, обаятельнейшая женщина Рахиль Исааковна перебивала его: «Сёма, прекрати!». А невестка Лида ее обожала. Поэтому, когда Никита Богословский показал мне музыку, на нее сразу легли слова, обращенные к этой еврейской маме. С годами я понял, что, защищая невестку, она защищала и счастье своего сына, порою даже от него самого. Это по большому счету и была настоящая материнская любовь…» Так родилась песня «Помнишь, мама моя».

Все песни на стихи Николая Доризо представляют собой миниатюрные пьесы — с виду простые, но понятные каждому. Может потому что поводом для их появления служили реальные персонажи, реальные люди? Своя история есть и у песни, которая стала негласным лирическим гимном шахтеров Донбаса. Песня появилась в 1960-е годы. Тогда на Всесоюзном радио была очень популярная передача «Любимые артисты кино». Киноактеры рассказывали о себе, делились творческими планами и обязательно пели. На одну из передач пригласили актерскую супружескую пару — Клару Лучко и Сергея Лукьянова. С голоса Клары Лучко пошла тогда в народ песня «Ой, цветет калина». А Сергею Лукьянову, хотя у него и были неплохие вокальные данные, в фильмах петь не доводилось. Потому решено было сочинить песню для него специально. Пригласили на радио поэта Николая Доризо. Из воспоминаний поэта: «Сергей Лукьянов сам в юности работал в забое, а мне эта среда была незнакома. Сколько ни старался написать стихи — ничего не получалось: не пережито мною. И вот сидим мы втроем на квартире у Никиты Богословского, уже смирились, что песня не получается. Как вдруг Сергей Лукьянов начинает рассказывать о «самом большом потрясении в своей жизни». Когда он работал юношей на шахте, у него была потрясающей красоты девочка, на которой он должен был жениться. Звали ее Галя. Но так сложилась жизнь, что Сергей начал выступать в художественной самодеятельности, его талант заметили и послали учиться в Москву. Столичная жизнь его закружила-завертела, в родной город он не вернулся. С Галей расстался, но продолжал всю жизнь помнить о своей первой любви. Изменил судьбу актера фильм «Кубанские казаки». На съемках картины, где Сергей Лукьянов исполнил главную роль —

Гордея Ворона, он увидел очаровательную, талантливую актрису Клару Лучко. После выхода «Казаков» они поженились. «Едем мы с молодой женой на «Волге» по одному из степных украинских городков, останавливаемся около колонки на улице выпить воды, — вспоминал Сергей Лукьянов. —

Смотрим, стоит старуха, на меня смотрит и плачет: «Сережа, ты не помнишь меня?» Я пригляделся: «Боже ж ты мой, Галя!» — «Да, я же!» — «Да как ты живешь?» — «Ты стал народным артистом, тебя вся страна знает. А помнишь, духовой оркестр играл, мы с тобой танцевали…» Я сажусь в машину, моя молодая жена Клара спрашивает: «Сережа, с кем ты разговаривал?» А я молчу, не говорю, что эта старая женщина — та самая моя первая любовь, о которой я много ей рассказывал. Хотел, чтобы в ее памяти, как и в моей, она осталась молодой и красивой». Так родилась песня «Давно не бывал я в Добассе».

Внешне судьба самого поэта на первый взгляд не богата бурными событиями. Первой женой его была популярная в свое время певица Гелена Великанова. Когда разошлись — по ее инициативе — их дочери было шесть лет. Первая книга стихов Николая Доризо вышла в 1948-ом. Всего же он выпустил несколько десятков поэтических сборников. Закончил Высшие литературные курсы при Союзе Писателей СССР. Печатался как драматург. Выпустил собрание сочинений в трёх томах. Пробовал себя в качестве пушкиниста. За книги «Пока деревья есть на свете» и «Я сочинил когда-то песню» удостоен звания лауреата Государственной премии РСФСР им. А. М. Горького. Награждён орденом Трудового Красного Знамени, орденом «Знак почёта». Член Высшего творческого совета Союза Писателей России. Почетный гражданин города Краснодара. Жил в легендарном писательском поселке Переделкино под Москвой.

Разве что история его второй женитьбы на примадонне Московского театра оперетты Вере Вольской достойна сюжета для песни «в духе Доризо».

«Много лет назад я встретил прекрасную женщину, — рассказывал Николай Доризов одном из интервью. — Приятели тогда предупредили: «Оставь всякие надежды — это же прима Театра оперетты Верочка Вольская!».. Я отступил. В самом деле: кем я тогда был? Обычный студент Литературного института с кучей проблем, в том числе и материальных. Но, видимо, чему быть, того не миновать. Прошло более двадцати лет. Я успел обзавестись машиной, дачей, квартирой. И вот как-то возвращаюсь из издательства со своею новой книжкой. Вижу — стоит Верочка у ресторана «Прага» с тортом в руке. А я на машине со своим шофером — вез из издательства только что изданную книжку. Остановился. Подошел. Книжку подарил. С тем и расстались. Потом мы встретились с нею в гостях. Я набрался смелости и пригласил ее в Дом кино. И, удивительное дело, она согласилась. Там я готов был скупить для нее весь ресторан. А что касается предложения, то его сделал не я, а Верочка. Я ее постоянно приглашал то в театр, то в ресторан, и однажды она мне сказала: «Коля, у меня нет времени. Лучше женитесь на мне».

Так и жили они вместе больше сорока лет, до самой кончины поэта 31 января 2011 года, сохраняя любовь, про которую написано столько хороших песен на стихи поэта Николая Доризо.

ВИТАЛИЙ ДОРОНИН: советский секс-символ по фамилии Курочкин

Виталий Доронин (1909 — 1976)

В 1950-х к актерам относились не так, как сейчас. Их любили как бы «снизу вверх». Для народа это были «сверх-люди», предмет подражания и обожания. И уж тем более восхищение вызывали актеры-мужчины потрясающей красоты. Таким и был «поющий» актер Виталий Доронин. Его коллег-современников наверняка бы оскорбило замусоленное нынче слово «секс-символ». Тогда их называли просто «героями». Видный и статный красавец с точеными чертами лица и волевым взглядом пленил немало женских сердец с экрана.

Виталий Дмитриевич Доронин родился 13 ноября 1909 года в Саратове. До революции его отец был рабочим, а после 1917 г. стал директором индустриального техникума. Мать работала счетоводом. В семье была еще сестра и младший брат Константин, который стал профессиональным военным подводником — капитаном 3 ранга, написавшим учебник для подводников и книгу воспоминаний о Великой Отечественной войне. После школы Виталий Доронин работал слесарем вагоноремонтных мастерских в Саратове и занимался в театральных кружках художественной самодеятельности. Примерно в то же время там в самодеятельных студиях играли Николай Ивакин и Борис Андреев, еще два саратовских актера, имена которых остались в истории советского кинематографа. Все трое уехали из Саратова «покорять столицы».

В 1928-ом Виталий Доронин отправился в Ленинград, где полтора года учился в Ленинградском институте сценических искусств. После непродолжительной работы в знаменитом Ленинградском ТРАМе — театре рабочей молодежи, он возвращается в Саратов. Играет в Саратовском театре драмы им. К. Маркса. Потом — армия. И опять сцена — Доронин служит как актёр в театре Особой Краснознаменной Дальневосточной Армии в Хабаровске. Потом был Харьков, где он дирижировал джаз-оркестром, исполнял жанровые песни. И опять Ленинград — служит параллельно в Ленинградском мюзик-холле и в Ленинградской государственной эстраде. В 1939-ом Доронин перебирается в Москву и служит в театре комедии. Некоторое время руководит оркестром московской элитной гостиницы «Метрополь». Так что музыка сопровождала Виталия Доронина с самого начала творческого пути.

С началом Великой Отечественной войны Доронин становится актёром Московского драматического театра, который дислоцировался при школе летчиков им. В. П. Чкалова в г. Борисоглебске, и был, по сути, передвижным фронтовым театром. В 1945 году был переведен приказом в Московский театр Сатиры.

А параллельно были киносъемки. Он играл людей действия, активного склада души, настоящих жизнелюбов. Это и футболист из кинокартины 1946-го года «Центр нападения», и чемпион-боксер Дорохов (фильм «Боксеры»), и шахтер из киноленты «Донецкие шахтеры» (1951 год), и генерал в фильме «Нормандия — Неман».

В театре сатиры Доронин прослужил до 1952 года. А за год до этого — в 1951-ом — он сыграл свою самую знаменитую роль колхозника Курочкина в спектакле «Свадьба с приданым». Спектакль по пьесе Николая Дьяконова поставил на сцене Московского театра сатиры режиссер Борис Равенских. Это был по существу первый полноправный советский мюзикл. Сам режиссер называл его спектаклем-песней о родной земле, о хлебе, о большой настоящей любви. Режиссер Борис Равенских попросил одного из знакомых ему поэтов сочинить стихи для песен, которые предстояло петь исполнителям главных ролей в спектакле. Поэт написал стихи, но они не удовлетворили постановщика. Тогда с той же просьбой режиссер обратился к Алексею Фатьянову, известность которого к тому времени была достаточно высока. Фатьянов горячо взялся за дело. Когда появились первые три стихотворения, Фатьянов обратился к знакомому композитору. Но дело не склеилось. Был уже конец февраля, а премьера спектакля назначалась на 12 марта. Сроки поджимали. И тут Фатьянов вспомнил, что его друг Борис Мокроусов отличается способностью быстро схватывать замыслы поэтов и режиссеров, находить невероятно точные напевы, создавать цельные, отвечающие духу пьесы музыкальные образы, передавать глубокие душевные переживания. Кроме того, Мокроусов был исключительно творчески продуктивен, замечательно трудолюбив и требователен к себе. Узнав, что стихи уже готовы, композитор тут же прошел в актовый зал Союза Композиторов и наиграл Фатьянову мелодию песни «На крылечке твоем». Актеры в это время репетировали спектакль без песен. Как вспоминал потом Виталий Доронин в том месте, где должна была быть песня, он просто играл под гитару «Крутится, вертится шар голубой». Но после того как авторы показали песни к спектаклю, актеры буквально влюбились в них…

Премьера спектакля Театра сатиры состоялась, как и было запланировано, 12 марта 1949 года. Затем спектакль показывали 152 раза с неизменным аншлагом. Успех был невообразимый. О том, что без этих песен спектакль не имел бы такого успеха, свидетельствует следующий факт. «Свадьбу с приданым» в 1950 году ставил и Ленинградский театр имени Ленинского комсомола. Музыку к нему сочинили В. П. Соловьев-Седой и М. Матвеев. Однако там спектакль подобного успеха не имел. Даже такому большому мастеру песни, как Василий Соловьев-Седой, не удалось выдержать конкуренцию с Мокроусовым. Песни из московского спектакля распевала вся страна, а песни Соловьева-Седого и Матвеева на стихи Бориса Лихарева канули в безвестности. В 1950-е годы пьеса «Свадьба с приданым» много и успешно ставили в провинциальных театрах, в клубах и домах культуры. И неизменно звучали песни Мокроусова на слова Фатьянова.

В 1951 году Виталию Доронину за роль Курочкина была присуждена Сталинская премия 3 степени.

Популярность песен еще больше возросла после того, как «Свадьба с приданым», снятая на «Мосфильме», вышла весной 1953 года на экраны страны. Для участия в фильме постановщики Т. Лукашевич и Б. Равенских пригласили тех же артистов, которые были заняты в спектакле. Тогда-то незадачливый и веселый жених Курочкин по своей популярности у зрителей соперничал с самыми известными театральными и кинообразами своего времени. Часто на улице за Виталием бежали и кричали: «Курочкин идет!» Куплеты Курочкина, дуэт «На крылечке» в течение нескольких лет были едва ли не самыми популярными эстрадными номерами.

Говорят, в то время заслужить популярность у зрителя актерам было не так-то просто. Доронину это удалось. Актер прекрасно смотрелся в кадре, камера его «любила». Работать на одной площадке с ним было за счастье для любого начинающего актера. У него было невероятное комедийное дарование. Он органично двигался и был музыкален, был, как тогда говорили, «поющим актером». Любую песню, спетую с экрана, Доронин превращал в хит. В фильмах и спектаклях ему доверяли исполнять песни самые лучшие авторы того времени. Режиссеры, у которых снимался актер, твердили: «Виталий играет так, как теперь уже не играют!» Говорили, что в Виталии Доронине было все «по Чехову»: и прекрасное лицо, и одежда, и душа, и мысли. Один из первых красавцев советского кино 1950-х годов и талантливейший актер. Коллеги, видя, как он отдает себя на сцене, играет на износ, говорили: «Так сыграть нельзя. Так можно только прожить!»

Шли годы. Доронин много и интересно работал. Но в сознании людей по-прежнему оставался Курочкиным. Увидят его фотографию в журнале: «Курочкин», встретят на улице — опять: «Курочкин». А ведь фамилия «Курочкин» не раз встречалась на экране. Артист Малого театра Виктор Борцов, большой эрудит и поклонник искусства Виталия Доронина, насчитал в кино нескольких «Курочкиных». И всех их играли хорошие актеры. Только кто этих «Курочкиных» теперь помнит? А вот Курочкина-Доронина помнят все. Как же надо было сыграть этого простого парня, чтобы запомниться навсегда? Да так, как это сделал Виталий Доронин.

С 1952 года Виталий Доронин становится актером Академического Малого театра. На сцене театра он подтверждает славу блестящего комедийного актёра, мастера «московской» школы реалистической игры. Причем, как утверждают очевидцы, на сцене он был совсем не тот, что в кино. Например, он играл молодого парня Никиту в пьесе «Власти тьмы» — и играл по- молодецки аж до 55 лет!

Ну а на киноэкране у Виталия Доронина было относительно немного ролей — около двух десятков. Но в них актер сумел раскрыть целый букет характеров. В каждой роли он открывался по-новому, перерождался в другого человека, был искрометным, легким, дарил буквально сумасшедшее обаяние. В его взгляде и широкой улыбке что-то «цепляло». Это сразу заметили режиссеры, назвав молодого актера «новым Шаляпиным». Чувствовалась в Доронине русская душа и богатырская удаль, и еще какая-то «светлость». Не зря его называли «русским Богом». В его искусстве комедийная легкость, мягкий юмор, простодушная открытость органично сочетались с подлинно драматическим темпераментом. Темперамент этот проявлялся и на эстраде — в небольших песнях-монологах, таких же неизменно оптимистичных, как и сам актер Виталий Доронин.

О красивых актерах всегда ходит много слухов. В этом смысле Доронин был преданным семьянином. Хотя это и не мешало актеру представать дамским угодником. «Он был красивый и галантный, — вспоминала о Доронине коллега по сцене Татьяна Панкова. — Всегда реагировал на женщину. Проходила ли мимо старуха, девочка, красивая или некрасивая женщина, Виталий Дмитриевич всегда реагировал. Это было видно по его глазам и губам».

Сам Доронин был женат дважды. Первая жена, актриса театра Сатиры Наталья Цветкова, с которой они вместе играли еще во время войны во Фронтовом театре, умерла в 1952 году. После этого Доронин женился на актрисе Малого театра Констанции Роек, которую Доронин ласково называл Кастуся. Они близко сошлись на сцене во время спектакля «Опасный спутник». Роек досталась роль Дины, за которую критика после премьеры сильно её упрекала: им не понравилось, что её героиня предпочла приспособленца Корчемного в исполнении Евгения Матвеева положительному Селихову в исполнении Виталия Доронина. Но это было на сцене. В жизни всё произошло как раз наоборот. Именно во время репетиций «Опасного спутника» вспыхнуло подлинное чувство между Дорониным и Роек. Кастуся тогда была ослепительно хороша, и Доронин влюбился в неё. Они прожили вместе 20 с лишним лет… Это был союз противоположностей. Доронин — человек глубоко русский, нараспашку, Констанция — женщина сдержанная, «европейского» склада.

Последней ролью Виталия Доронина на сцене Малого театра была роль Иудушки в «Господах Головлевых» М. Е. Салтыкова-Щедрина, поставленных Евгением Весником. Назначение на роль Иудушки, само имя которого стало уже нарицательным, одного из самых симпатичных и обаятельных актеров Малого театра было неожиданным — и полностью себя оправдало. В Порфирии Головлеве внешнее обаяние парадоксально сочеталось с отвратительным внутренним миром, и от этого он становился еще страшнее и отвратительнее. Доронин мог внезапно вызвать сочувствие зала к Иудушке, чтобы в следующее мгновение, по контрасту, раскрыть его мерзостную сущность. Он разыгрывал действие точно виртуозную музыкальную пьесу. Но сыграл он Иудушку только пять раз.

20 июня 1976 года Виталия Доронина не стало. Он прожил полных 66 лет. Сегодня Малому театру, на сцену которого Виталий Доронин выходил большую часть своей творческой жизни, служит его дочь — Елена. Здесь же работал и её муж — Александр Юрьевич Овчинников. Актерский хлеб выбрала и внучка Виталия Доронина — Настя Овчинникова… Но не глядя на годы на двери его старой московской квартиры в Мансуровском переулке по-прежнему сохраняется табличка: «Виталий Дмитриевич Доронин». По телевидению нет-нет, да и показывают старые фильмы, в которых он обвораживал зрителей жизнелюбием и молодецким задором, а среди ретро-мелодий звучит и голос Виталия Доронина.

АЛЕКСАНДР ДУЛОВ: химик, воплотивший в себе все мифы «классического» барда

Александр Дулов (1931—2007)

Начнем с цитаты: «Между профессиональным искусством и фольклором есть некое нечто, которое можно обозначить как „третья культура“. Бардовская песня не является самостоятельным художественным жанром, а является частью этой „третьей культуры“ — промежуточной культуры. Следует подчеркнуть, что в отличие от профессионального искусства и тем более от фольклора, суть феномена третьей культуры состоит в отсутствии целостности и стабильности. Это определяется межкультурной ситуацией, постоянными колебаниями между „верхом“ и „низом“. Отсюда и смазанность и подчас трудноуловимость границ, определяющих этот феномен».

Эта мысль принадлежит Александру Дулову, которого по праву причисляют к классикам жанра бардовской песни. По большому счету Александра Андреевича Дулова можно считать «чистым» бардом. Весь набор мифов, из которых состоит образ классического советского барда середины 20-го века, присутствовал в его жизни реально. Он был научным работником, увлекался туристическими походами, любил классическую литературу и хорошую поэзию. Именно оттуда чаще всего черпал тексты для большинства своих песен Александр Дулов. Причем, в соавторы он выбирал как полузабытых поэтов — например, Курочкина или Анну Книппер-Темирязеву, так и своих знаменитых современников — Евтушенко, Самойлова, Межирова. Выбирал стихи, что называется, «под себя», под свое мироощущение, мировосприятие, мирочувствование. И может быть, именно поэтому в жанровом отношении бардовская песня Александра Дулова так разнообразна. Песни писал он всю жизнь, хотя, по большому счету, не отличался особой продуктивностью в сравнении с другими собратьями по цеху. Скорее всего, творческая натура всегда искала выхода. А человек с годами меняется. Вот и песни Дулова 1970-х годов естественно отличаются от песен Дулова 1990-х.

Александр Андреевич Дулов родился 15 мая 1931 года в Москве. Голодное и холодное военное детство в эвакуации. Учеба в школе. Увлечение музыкой. В 1949-ом году поступил в МГУ. Причем, уже тогда в нем гармонично присутствовало это не конфликтующее друг с другом противостояние двух натур, которое в 1960-х окрестили спором между физиками и лириками. Дулов уже тогда выбирал, кем стать — историком или химиком. Победила химия. Он закончил химический факультет МГУ. Работал в Институте органической химии Российской Академии наук, занимался гетерогенным катализом и химией полимеров. Очевидно, специалисты понимают, о чем речь. Опубликовал более 80 научных статей по этой теме. В 1994 году защитил докторскую диссертацию и получил научную степень доктора химически наук. И все это время не расставался с гитарой.

Первые песни Александр Дулов начал петь и писать в 20 лет, будучи студентом — в 1951 году. Он самостоятельно выучился играть на семиструнной гитаре с «русским» семиструнным строем. Стихи тоже сочинял сам. Где-то это было юношеское озорство, где-то попытки самоопределения и самоутверждения. Позже Дулов исключил многое из своего, как говорится, творческого наследия. Просто со временем стал понимать, чем хорошие стихи отличаются от плохих. Но гитару не оставлял. И обратился за помощью к тем, у кого писать стихи, по его мнению, получалось лучше.

Всего Александр Дулов написал около трехсот песен. Сегодня большинство из них вышли на пяти компакт-дисках, где звучит и голос Александра Андреевича. Его песни включают в свой репертуар многие профессиональные барды. А в 1960-70-е годы песни Дулова разлетались по всему Советскому Союзу из таежной глуши и горных вершин. Просто автор их был заядлым туристом. Дулов исходил пешком и Карелию, и Урал, и Кавказ. Лазил по горам как заправский альпинист, спускался на лыжах по горным склонам, плавал на байдарках по заповедным таежным озерам. А вечерами, когда после многокилометровых переходов приятно ныло тело, а в кружке на костре подогревался чай, гитару пускали по кругу, и каждый пел, что хотел, что знал, что нравилось. Именно из этих до боли откровенных песен складывалась та непередаваемая атмосфера единства человека со всеми, кто рядом, и со всем, что живет на этой земле.

В непростых 1990-х, будучи кандидатом химических наук, Александр Андреевич Дулов по-прежнему оставался легок на подъем и верен жанру авторской песни. Многие из тех, кто близко знал его, отмечали в Дулове одну характерную черту — самостоятельность, оригинальность и самобытность мышления. Он впитывал все новое, чтобы по-своему — иногда совершенно неожиданно — интерпретировать это. А о том, что Дулов был человеком небезразличным ко всему происходящему, говорит хотя бы наличие в его творческом арсенале целого цикла песен так называемой гражданской лирики.

Александр Андреевич Дулов прожил 76 лет. Он умер 15 ноября 2007 года. Осталась добрая память — об ученом, о творце, о человеке. Голос его по-прежнему звучит теперь уже не на магнитной ленте, а в современном цифровом формате. И песни его по-прежнему поют те, кто ценит интеллигентный юмор и живую искренность чувств.

ИСААК ДУНАЕВСКИЙ: певец оптимизма в мрачные годы

Исаак Дунаевский (1900—1955)

В старой кинокомедии «Волга-Волга» махровый бюрократ Бывалов в исполнении Игоря Ильинского строго спрашивает выстроенных в ряд маленьких девчушек: «Товарищи Дуни, немедленно признавайтесь, кто из вас написал эту песню!» Как раз Дуня те песни и написал. Дуней звали друзья и коллеги композитора Исаака Дунаевского, написавшего музыку к фильму «Волга-Волга», мэтра легкого жанра в нелегкие советские времена.

Исаак Осипович Дунаевский родился 30 января 1900 года в местечке Лохвицы на Полтавщине в семье зажиточного банковского служащего. Детей в семье было шестеро. Пятеро из них в будущем стали музыкантами. К шести годам Исаак уже знал музыкальную грамоту и играл на пианино. В восемь лет писал романсы с весьма характерными названиями: «Тоска», «Слезы». Настоящая трагедия периода подросткового взросления. С 1910 года семья Дунаевских — в Харькове. Здесь Исаак закончил с золотой медалью гимназию, а через год и консерваторию. Здесь в Харьковском театре состоялся его дебют в качестве композитора и дирижера. Здесь он влюбился, женился, и тут же развелся. И уехал в Москву.

С 1924 по 1929 годы в Москве он руководил музыкальной частью театра «Эрмитаж», театра МГСПС, Драматического театра. В то время Дунаевскому приходилось сочинять самую разнообразную музыку: увертюры, песни, танцы, пародии. Любой другой музыкант, получивший классическое образование в солидной консерватории, посчитал бы за оскорбление работать в этих жанрах, но Дунаевский думал иначе. Он работал с упоением, даже сочиняя музыку для «теревсатов» — театров революционной сатиры.

В Москве молодой композитор влюбился в красавицу — балерину Зиночку Судейкину. Она писала стихи, пела, увлекалась живописью, и он был от неё без ума. Вскоре они поженились. Как обещали друг другу, навсегда. Однако новобрачным жить в столице было негде, и они отправились «на заработки» в Крым, в Симферополь. В Симферополе денег на жилье они так и не заработали, и пришлось мужу возвратиться в Москву, куда его пригласили возглавить музыкальную часть в Театре сатиры. В этом театре Дунаевский создал свои первые оперетты. А его жена Зинаида в это время жила в деревне в родителей — квартирный вопрос так и не был решен…

Когда в Москве о Дунаевском стали говорить, как о талантливом композиторе, уже знаменитый в то время Леонид Утесов приглашает его в Ленинград на должность музыкального руководителя и главного дирижёра своего мюзик-холла под названием «Теа-джаз». К тому времени Дунаевский уже написал музыку к 60 театральным спектаклям и создал свыше 90 различных произведений — пьесы для фортепиано, квартеты, романсы. Утесов, узнав о семейных проблемах Исаака, срочно «выписал» его красавицу-жену из деревни Андреевка в город на Неве, устроил ей шумную встречу на вокзале — с пролеткой и музыкантами… Зиночка была счастлива, а вскоре, в 1932 году «подарила» любимому мужу сына — Евгения, будущего известного художника. В том же 1932 году Дунаевский впервые соприкоснулся со звуковым кино, написав музыку к фильму режиссера Корша «Первый взвод».

С Утесовым И. Дунаевский работал до 1934-года — до выхода на экраны фильма «Веселые ребята», музыка из которого принесли всесоюзную славу композитору. Затем последовали фильмы «Вратарь», «Цирк», «Дети капитана Гранта» (все — 1936 г.), «Волга-Волга» (1938 г.). За музыку к этим фильмам композитор был удостоен Сталинской премии. Позднее «Литературная газета» писала: «Случалось, что в песнях Дунаевского слова лгали, но музыка — никогда. Она выжила благодаря своему благородству».

Одновременно лучшие песни Дунаевского становились как бы ширмой для прикрытия беззаконий, творившихся тогда в Советском Союзе. Гениальная «Песня о Родине» («Широка страна моя родная»), ни в чем не повинная, аккомпанировала сталинским залпам, поражавшим маршалов и писателей, рабочих и интеллигентов. Писатель В. Астафьев назвал эту песню Дунаевского «ежеутренней молитвой, исполняемой по радио Марком Рейзеном». Во второй половине 1930-х годов песню действительно передавали каждое утро. С точки зрения писателя, эта «молитва» звучала кощунственно на фоне бараков спецпереселенцев, «высылок, перемещений, всеобщих колотух во имя светлого будущего».

Общеизвестно, что Сталину нравилась музыка Дунаевского (в особенности мелодии из кинофильма «Волга-Волга»), но самого композитора, как считает биограф Дунаевского Наум Шафер, Сталин недолюбливал. Во-первых, его раздражала популярность Дунаевского, а во-вторых, он затаил обиду на композитора, чья маловыразительная «Песня о Сталине» («От края до края, по горным вершинам») носила явно вымученный характер и никак не могла сравниться с вдохновенной «Песней о Родине». Среди музыкантов бытует история о том, что вождь, впервые прослушав «Песню о Сталине», сказал: «Товарищ Дунаевский приложил весь свой замечательный талант, чтобы эту песню о товарище Сталине никто не пел».

«Был ли Дунаевский „прославителем“ тогдашнего социалистического строя?» — спрашивает в своей статье о Дунаевском известный музыковед Федор Разаков. И сам же отвечает: «Безусловно. Но прославлял он не тоталитарный режим, как думают некоторые, а романтическую веру в добрую сказочную страну, где люди молоды, здоровы, счастливы».

В 1937 году Исаак Дунаевский становится руководителем Ансамбля песни и пляски Ленинградского Дворца пионеров, и через год одновременно начинает руководить аналогичным Ансамблем Центрального Дома культуры железнодорожников в Москве. В годы Великой Отечественной войны ансамбль выступал на предприятиях Урала, Сибири, Дальнего Востока и в формирующихся воинских частях. Многие музыковеды до сих пор считают, что это была почетная ссылка популярнейшего композитора страны. Ибо Дунаевский практически был лишен возможности создавать песни на военную тему: достойных поэтов рядом с композитором не было. И хотя он написал несколько песен на актуальную военную тематику, единственной более-менее популярной за эти годы оказалась «Моя Москва». Коллеги по творческому цеху тогда шутили: «Иссяк Осипович!»

А сам Дунаевский в то время заводит серьезный роман с танцовщицей Ансамбля Песни и пляски Александрова Зоей Пашковой. К слову сказать, Исаак Осипович был человеком увлекающимся. Романы сопровождали его на протяжении всей жизни. В 1945 году Зоя Ивановна Пашкова родила ему сына, которого назвали Максим. Сегодня — это популярный композитор Максим Дунаевский, автор музыки к фильмам «Д'Артаньян и три мушкетера», «Ах, водевиль, водевиль», «Мэри Поппинс, до свидания!». Вот, правда, фамилию и отчество своего настоящего отца Максим смог получить только после смерти Исаака Осиповича — официально он был незаконнорожденным сыном.

В начале 1947 г. в павильонах чехословацкой киностудии «Барандов» в Праге проходили съемки картины Григория Александрова «Весна» с музыкой Дунаевского. Впервые и единственный раз Исаак Осипович оказался за границей. Политическая обстановка в Чехословакии тогда была нестабильной. А тут Дунаевский без согласования с советским посольством дал интервью корреспонденту небольшой газеты правого толка. Журналисты отредактировали это интервью в соответствии со своей политической ориентацией. Вернувшись в Москву, Дунаевский узнал, что он вновь в списке кандидатов на Сталинскую премию за музыку к оперетте «Вольный ветер». Но Сталин вычеркнул имя Дунаевского из этого списка, несмотря на то, что оперетта шла на сценах буквально всех театров музыкальной комедии страны. К тому времени поднялась новая плеяда композиторов — В. Соловьев-Седой, М. Блантер, Б. Мокроусов, А. Новиков, Т. Хренников — создавших большое количество популярных песен. Вождь народов отметил тогда премией уже других творцов. И все же в 1950 Дунаевский стал Народным артистом CCCР.

В повседневной жизни Дунаевский был общительным человеком. Было у него и хобби — он собирал долгоиграющие пластинки, которые ему привозили из-за рубежа друзья. К середине 1950-х годов у композитора была одна из самых больших коллекций в СССР.

А что касается творчества… Романтик по натуре, Исаак Дунаевский, страдал от несоответствия идеала действительности. 2 сентября 1950 года в одном из своих писем композитор писал: «Нам все время тычут в пример Толстого и Чехова, Чайковского и Глинку… Но забывают, что нам не дают писать так, как писали они…» Да, у Исаака Дунаевского была роскошная четырехкомнатная квартира в центре Ленинграда, и две Сталинские премии у него были, и личный рояль, и собственные телевизор с магнитофоном — тогда, когда их почти ни у кого не было. Но он, ведь, писал талантливую музыку, музыку на века.

В конце жизни Дунаевский буквально метался между двумя семьями. При этом гражданская жена Зоя Ивановна Пашкова посещала дом Дунаевских, и у неё даже сложились добрые отношения с женой официальной Зинаидой Сергеевной. И сыновья Евгений и Максим тоже сдружились. Но во всем этом явно чувствовалась нервозность и безысходность. В одном из писем тех лет Дунаевский писал своей знакомой: «Выдержу ли собственные терзания? Хватит ли сил?». В конце концов, ему удалось выхлопотать для себя и гражданской жены квартиру в Москве и купить ей дачу в пригороде. Вскоре должно было состояться новоселье, однако Дунаевский внезапно скончался. В медицинском заключении говорилось, что причина смерти — сердечная недостаточность.

Он умер 25 июля 1955 года на подмосковной даче во время работы над музыкой к оперетте «Белая акация». Ему было пятьдесят пять лет. Творческое наследие Исаака Дунаевского — 11 оперетт, 3 балета, музыка к 30 драматическим спектаклям, 28 кинофильмам и более 100 песен, многие из которых стали по-настоящему народными.

СЕРГЕЙ ДЬЯЧКОВ: композитор, писавший шлягеры для советских ВИА

Сергей Дьячков (1945—2006)

Песни этого композитора исполняли самые популярные в 1970-е годы прошлого века вокально-инструментальные ансамбли — «Коробейники» и «Веселые ребята», «Поющие гитары» и «Самоцветы», «Синяя птица» и «Цветы». Потом их подхватывали ресторанные музыканты и дворовые гитаристы. А сегодня эти песни составляют классику жанра эпохи советских ВИА. Имя композитора — Сергей Дьячков. Он один из первых, кто начал писать музыку специально для ансамблевого исполнения.

Сергей Дьячков родился 29 марта 1945 года в Москве. Его отец был военным. Как вспоминал в одном из интервью сам Сергей Константинович, вплотную с музыкой он столкнулся в пятилетнем возрасте. Тогда он тяжело заболел корью. Чтобы как-то развлечь больного ребенка, его родной дядя принес в дом аккордеон. Через два дня Сережа пробовал что-то внятное играть на инструменте, подбирая на слух. А через неделю играл уже вполне прилично. Родители не стали препятствовать такому раннему влечению к музыке и отдали мальчика в музыкальную школу им. Гнесиных. Там его прослушали и приняли. Это было в 1951 году, а через семь лет, в 1958-ом, Дьячков эту школу закончил. А в 1963 году он поступил в Мерзляковское музыкальное училище при консерватории имени П. И. Чайковского по классу фортепиано, где учились тогда многие будущие известные музыканты.

В том числе и Павел Слободкин, будущий создатель создал вокально-инструментального ансамбля «Веселые ребята». Слободкин закончил то же училище на год раньше. Тогда им было по 19—20 лет. Была середина 1960-х, время хрущевской оттепели, когда на советскую эстраду лавиной хлынула популярная молодежная музыка с Запада. Кто из молодых музыкантов той поры не пытался подражать легендарным «Битлз», мечтая о такой же мировой популярности?! И верхом профессионализма считалось точно скопировать песни ливерпульской четверки — один в один, ноту в ноту. Бешеная популярность «Битлз» у молодежи подала идею руководителям Москонцерта создать аналогичную группу, но «нашу», советскую. И чтобы песни звучали на понятном, родном языке. Это дело и поручили организовать Павлу Слободкину. Он искал свое лицо, а поэтому приглашал талантливых молодых ребят — певцов, музыкантов, поэтов и, конечно, композиторов. Поэтому то, что Дьячков принес как-то свои песни в клуб завода «Калибр», где тогда репетировал коллектив Павла Слободкина, было по-своему явлением закономерным. Песня «Алешкина любовь» Сергея Дьячкова на слова Онегина Гаджикасимова вышла на пластинке, как тогда говорили, миньоне, в исполнении вокально-инструментального ансамбля «Веселые ребята» в 1970 году. Фактически с неё Сергей Дьячков обретает популярность как композитор. Ему было тогда двадцать пять лет. К этому времени Дьячков пару лет поработал пианистом в Московском объединении музыкальных ансамблей — аккомпанировал в кинотеатрах перед сеансом. Потом два года работал пианистом в Москонцерте в аккомпанирующем ансамбле певицы Ружены Сикоры. Еще годик гастролировал по стране с Московским мюзик-холом. Потом играл на гитаре в ансамбле «Тон» при Росконцерте. Женился. И уже имел в творческой копилке несколько интересных мелодий.

Слободкину понравились песни Дьячкова, и Сергей стал фактически членом коллектива «Веселых ребят». Вот только в штат — с оформлением записи в трудовой книжке — Павел Слободкин его не брал. А пристроил пианистом в ансамбль «Девчата». Хотя это не мешало Дьячкову работать над репертуаром «Веселых ребят».

После выхода пластинки «Веселых берят» с песнями Дьячкова перед молодым композитором стали открываться безоблачные дали. Он активно сотрудничает с известными поэтами, которых привлекает к работе над репертуаром «Веселых ребят» Павел Слободкин. Пополняется копилка авторских гонораров, которые автоматически отчисляет композитору соответствующее ведомство за исполнение его песен. А песни Дьячкова стали звучать чуть ли не во всех ресторанах и на танцевальных площадках в Советском Союзе. В том же 1970-ом у Сергея и Светланы Дьячковых появился сын Дмитрий. И все вроде бы складывается благополучно, но, как это часто бывает, вмешался случай.

В 71-ом году в газете «Советская культура» — официальном органе Министерства культуры Советского Союза — выходит статья уважаемого и заслуженного поэта Льва Ошанина о том, что современные вокально-инструментальные ансамбли коверкают русский язык. В статье упоминались многие имена, среди которых было и имя Сергея Дьячкова. В те времена подобная публикация в официальной прессе была как руководство к действию. Как заметил после в одном из интервью сам Дьячков, «после этого можно уже больше никуда не соваться». Песни композитора просто вычеркивали при утверждении репертуара ансамблей и исполнителей — была такая практика в Советском Союзе.

Статья Льва Ошанина слегка охладила пыл молодого композитора. Он расстается и с коллективом Павла Слободкина, и с ансамблем «Девчата». Чтобы хоть где-то работать по специальности, становится аккомпаниатором вокального трио «Млада», которое вела в Московском ДК «Высотник» знаменитая в те годы преподавательница вокала Мира Коробкова. Трио «Млада» к тому времени стало Лауреатом самодеятельных конкурсов Москвы и телевизионной программы «Алло, мы ищем таланты». За это коллективу купили фирменную инструменты и аппаратуру, что было лакомым кусочком для любого музыканта той поры.

На репетиции трио, которому аккомпанировал Сергея Дьячков, стали стягиваться музыканты со всей столицы. Так Дьячков познакомился со Стасом Наминым и Александром Лосевым, которые играли тогда в группе «Цветы». Именно Дьячков посоветовал Намину выпустить пластинку. Тем более что тесть у Анастаса Микояна (он же Стас Намин) был замминистра культуры. В результате, в течение 1972 года вместо одной пластинки с некоторым перерывом, записали две, которые в 1973 году и в 1974 году были выпущены тиражом по 7 миллионов экземпляров. На каждой пластинке — по одной песне Сергея Дьячкова.

После выхода уже первой пластинки группы «Цветы» их популярность растет. Подогревают её и гастроли — по городам и весям всего Советского Союза. Сергей Дьячков в это время играет в группе на клавишных. Иногда поет. В гастролях — а «Цветы» давали тогда иногда по пять «живых» концертов в день — проходят почти три года.

В 1975-ом в «Цветах» начинается «брожение». Старый состав группы распадается. Уходит на вольные хлеба и Сергей Дьячков, которому порядком поднадоела гастрольная жизнь на колесах. А это означало новый поворот в судьбе. Однажды Дьячкову позвонил товарищ, с которым Сергей играл еще в ансамбле «Тон», и попросил подменить его на выездных концертах. «Тон» преобразовался тогда в вокально-инструментальный ансамбль «Коробейники», в котором на саксофоне играл Роман Болотный. Как-то после концерта Болотный поделился с Дьячковым своими мыслями о создании собственного коллектива. Сергей идею поддержал. Прикинули, кого можно позвать, куда и как пристроиться. В итоге в 1976 году при Куйбышевской филармонии появился вокально-инструментальный ансамбль «Синяя птица». А Дьячков был в нем пианистом, аранжировщиком, и, конечно, штатным композитором.

Во многом благодаря песням Дьячкова ансамбль обрел широкую популярность. Всего «Синяя птица» записала на пластинки около полутора десятков песен композитора. В 1980 году с его песнями даже вышел диск-гигант под названием «Наедине с собой». Сам же композитор хотел уже чего-то другого — творческой свободы.

Еще в 1977 году он подал заявление в ОВИР на отъезд за рубеж, хотя друзья-музыканты и отговаривали его. Дальше — цитата из интервью с Сергеем Дьячковым: «Пропаганда в Советском Союзе о Западе была очень злобной. Что на Западе все плохо, что он загнивает. Поэтому никто не верил. Нельзя было съездить и посмотреть. Мне чтобы выехать потребовалось 10 лет. Я уезжал не по политическим мотивам. Просто у меня здесь никого не осталось, и я решил съездить к своему родственнику. У меня отняли паспорт и лишили гражданства. И когда я туда приехал, то самое смешное, что вся эта злобная советская пропаганда оказалась правдой, но она была настолько злобной, что работала против самой себя. А пропаганда на Западе, наоборот, была ласковой и доброй, но это было все обман. Там очень не любят чужих. Там своя мафия…»

В 1987 году с женой и сыном композитор уехал не на Запад, а на Восток — в Израиль — в надежде обрести творческую свободу. Он прожил в там тринадцать лет — с 1987 по 2000-й. Работал аккомпаниатором, пианистом в небольших ансамблях. Через год после приезда развелся с женой Светланой, которая потом вернулась в Москву. Женился на балетмейстере Елене Ляско. В 1989 у них родилась дочь Катя, в 1991 — сын Павел. Однако удовлетворение от жизни в чужой стране — со всеми её обещанными райскими кущами и творческой свободой — не наступало.

А на родине песни Дьячкова по-прежнему звучали. И он возвращается. В Российском авторском обществе, куда он пришел после приезда, его узнали в лицо и даже не спросили паспорта. Дьячков поселяется в подмосковном Подольске, устраивается на работу преподавателем музыки для детей в местном Дворце культуры. В 2005-ом, юбилейном для композитора, году в зале Московского Центрального Дома Художников проходит творческий вечер Сергея Дьячкова. А через год — 18 июля 2006-го Сергей Константинович Дьячков умирает от сердечного приступа. Ему был 61 год.

Таким был жизненный путь композитора, который был одним из первых, кто писал песни специально для вокально-инструментальных ансамблей. И многие из этих песен остаются хитами и сегодня.

ОЛЬГА ЗАРУБИНА: певица, которую «сломала» Перестройка

Ольга Зарубина (род. 1958 г.)

Годы Перестройки. Слом десятилетий. Рушатся государственные устои. Исчезает с карты мира огромная страна под названием Советский Союз. Жизнь ломает судьбы миллионов людей. А из магнитофонов и радиоприемников повсюду звучит голос певицы Ольги Забубиной: «На теплоходе музыка играет, а я одна стою на берегу».

Однако, если позволительно такое сравнение, «простоять» Ольге тогда удалось недолго…

Это было время талонов на одежду и продукты питания. Время огромных очередей за водкой. Время, когда зарплаты на предприятиях выдавали не деньгами, а производимой продукцией. Время рэкетиров в «малиновых пиджаках» и массовых демонстраций на улицах городов. Именно тогда складывались капиталы сегодняшних олигархов. Тогда со звериным оскалом растаскивали по кусочкам собственность распадающегося государства. Тогда общество начало раскалываться не только на «наших» и «не наших», но, главное — на богатых и бедных. Борьба шла не на жизнь, а на смерть — в буквальном смысле этого слова. И складывающийся отечественный шоу-бизнес был не исключением. Падающих не поднимали, а затаптывали…

С Ольгой Зарубиной это случилось в Чебоксарах. Она была тогда на пике популярности — гастролировала по всему Советскому Союзу, собирая стадионы. Во время той поездки неожиданно простудилась и приехала в пункт назначения с высокой температурой. В гостиницу вызвали «скорую». Врач, осмотрев больную, категорически запретил работать на открытой площадке и в «больничном листе» указал, что в противном случае певица может потерять голос. Увидев такое заключение врача, организаторы концертов пришли в ужас — на три концерта на стадионе было продано 15000 билетов. К тому же концерт снимало местное телевидение. Единственный выход из создавшейся ситуации — петь под фонограмму.

Так Ольга Зарубина вышла на сцену, чтобы, как говорится, только открывать рот. Но случилось то, что рано или поздно случается. Во время концерта фонограмма смолкает.

В наше время такое было бы воспринято как техническая неувязка — звезды современного шоу-бизнеса нас уже приучили к этому. А тогда, пение под фонограмму считалось обманом публики. Видеосюжет о том, как известная певица беспомощно открывает рот на сцене перед публикой, показали по центральному телевидению в программе «Прожектор перестройки» — была в то время такая остро политическая передача, название которой так и читается в известном развлекательном телевизионном капустнике раскрученных кавээнщиков «Прожектор Пересхилтон». Этот видеосюжет фактически перечеркнул дальнейшую карьеру певицы Ольги Зарубной…

Ольга Владимировна Зарубина родилась в Москве 29 августа 1958 года — в один день и один год с Майклом Джексоном. Петь на сцене начала еще в школьные годы. Потом было медицинское училище, где она получила специальность медсестры. В училище пела в местном самодеятельном ансамбле — вместе с Сергеем Коржуковым, будущим солистом группы «Лесоповал». После того как Ольга и Сергей на одном из конкурсов творческих коллективов медицинских образовательных учреждений заняли первое место, их пригласили в ансамбль Московского почтамта «Почтовый дилижанс».

В 18 лет Ольга Зарубина стала солисткой московском вокально-инструментального ансамбля «Музыка» под управлением Николая Воробьева. Это был уже профессиональный коллектив со своим оригинальным звучанием — кроме гитар, электрооргана и ударника у них были еще флейта, валторна и скрипичный квартет. В середине 1970-х во времена моды на большие театрализованные действия по примеру рок-оперы «Иисус Христос — суперзвезда» они поставили свою рок-оперу «Алые паруса» по повести Александра Грина. Музыку написал композитор Андрей Богословский, сын Никиты Богословского. Главную женскую партию пели две певицы: одна — за юную девочку Ассоль, другая — за уже повзрослевшую девушку. Появившись в ансамбле «Музыка» Ольга Зарубина, благодаря своим вокальным и артистическим данным, пела все разнохарактерные партии одна. Её голос звучит и на пластинке с записью рок-оперы «Алые паруса» в исполнении вокально-инструментального ансамбля «Музыка».

На одном из конкурсов в знаменитом в то время московском ДК имени Горбунова Ольга выступала в составе ансамбля «Музыка». Её отметил Давид Тухманов, который был тогда в жюри конкурса. Он похвалил её и записал фамилию, что в конечном итоге стало поворотным моментом в жизни молодой певицы. Композитор уже тогда пообещал, что напишет песню специально для Ольги. И вскоре в новогоднем «Голубом огоньке» 1 января 1979 года в дуэте с Михаилом Боярским была блистательно исполнена песня на стихи Леонида Дербенёва «Так не должно быть». Правда из записи вырезали кадры, где Боярский носил на руках двадцатилетнюю Ольгу. Но все равно, как говорится обычно в таких случаях, наутро Зарубина проснулась знаменитой.