Помоги проекту - поделись книгой:
Под названием «Девчата» почти два десятилетия существовал на советской эстраде первый профессиональный сугубо женский вокально-инструментальный ансамбль.
Официальным днем рождения этого оригинального коллектива считается дата 1 июня 1971 года. В те времена вокально-инструментальные ансамбли, где все поют и все играют на музыкальных инструментах, постепенно завоевывали себе пространство на эстрадной сцене. Потихоньку они вытесняли представителей, если можно так выразиться, «старой школы», когда профессиональному солисту аккомпанировал оркестр из профессиональных музыкантов. В первых советских ВИА, созданных в подражание гремевшим тогда на западе «Битлз», играли в основном мужчины. В Москве это были «Веселые ребята», в Ленинграде — «Поющие гитары». Хотя девушки-солистки тоже были. Но, слегка перефразируя известную поговорку, можно сказать, что музыке, как и любви, покорны все возрасты.
Девушкам тоже хотелось самим петь и играть. В частности девушкам из московского самодеятельного коллектива «Аленушка», который существовал в конце 1960-х годов при Центральном доме Советской армии. Очаровательные вокалистки под руководством Анатолия Харченко колесили с шефскими концертами по воинским частям и гарнизонам, подбадривая своими задорными голосами молодых солдатиков и бывалых офицеров. А потом — словно в пику рвущимся на сцену парням — задумали создать свой ансамбль. Благо, начального музыкального образования и сценического опыта хватало. Раздобыли кое-какую аппаратуру, разучили пару-тройку песен и, набравшись храбрости, пошли показываться в Московскую филармонию. Это были Наталья Воронина, Наталья Воронцова, Людмила Главатских, Надежда Ивченкова, Ирина Щеглова, Тамара Тебенихина и… Руслан Здоров — шесть девушек и один парень.
Ответственные руководители строгого филармонического жюри, прослушав молодых энтузиасток ВИА, тут же смекнули, что из них может получиться оригинальный коллектив. Тем более что прецеденты на Западе уже были — в США существовала сугубо женская группа «Кулинарная радость», в Польше — аналогичная команда девушек под названием «Филиппинки», а в Англии набирал популярность коллектив Сюзи Кватро. Поэтому бывших «Аленушек» первым делом отправили учиться — во Всероссийскую Творческую Мастерскую Эстрадного Искусства, которой руководил Народный артист РСФСР Леонид Маслюков. По тогдашним временам это была такая своеобразная «фабрика звезд», только на более профессиональном уровне. Потому что девушки учились там и вокалу, и хореографии, и пантомиме, и даже фехтованию. Не говоря уже про игру на музыкальных инструментах. Будущих «Девчат» взял под свою опеку режиссер Всеслав Лавров. Он расширил коллектив до десяти человек, подобрал соответствующий репертуар, отработал сценическое поведение. В итоге каждая песня превращалась в своеобразный мини-спектакль. В ансамбле все пели как сольно, так и вместе. Над названием коллектива особо не мудрствовали: очень уж популярна была в годы создания ансамбля легкая любовная комедия «Девчата» с Надеждой Румянцевой и Николаем Рыбниковым. А на сцену стройные девочки выходили в модных расклешенных брюках, в стильных пиджаках и галстуках.
Стильные девушки с хорошими физическими и музыкальными данными и качественным репертуаром да еще в таком количестве, да на сияющей огнями эстрадной сцене — ну кого могло оставить равнодушным такое зрелище?! Думается, что для Московской филармонии, которая организовывала гастроли коллектива, они были просто находкой для пополнения бюджета. Может быть, именно этим объясняется то, что на пластинках «Мелодии» записано всего каких-то десять песен популярного коллектива. Скорее всего, ансамбль изначально создавался как концертирующий.
«Девчата» безропотно откатывали свои эстрадные программы по городам и весям всего Советского Союза, превратившись в элегантных «заезжих» московских звезд. Сегодня в вездесущем интернете часто встречаются восторженные отзывы людей, которые побывали на концертах вокально-инструментального ансамбля «Девчата». Выступал ВИА и на правительственных концертах, и на культурных форумах всесоюзного масштаба. А уже через год существования — в 1972-м — их «запустили» за рубеж в тогдашние «социалистические страны» по культурному обмену: ГДР, Чехословакия, Югославия, Куба.
Чехи их впервые записали в студии. В 1973 году эта запись легла в основу первого миньона вокально-инструментального ансамбля, выпущенного на фирме «Мелодия». А в Югославии про них сняли музыкальный фильм, который крутили потом по местному югославскому телевидению. В 1974 году «Девчатам» разрешили увидеть «капиталистический рай» и отправили на гастроли в Западную Германию — как посланцев советской культуры.
Что было самым главным для руководства Московской филармонии вроде бы понятно — профессиональный эффектный оригинальный концертирующий коллектив с хорошим репертуаром. А что было главным для участниц вокально-инструментального ансамбля «Девчата»? Жизнь ведь не стоит на месте. Кто-то из девушек решился на сольную карьеру, кто-то обзавелся семьей, а кто-то просто со временем предпочел более спокойную жизнь. Смены состава в подобных коллективах просто неизбежны по определению. Остается только оболочка — вокально-инструментальный ансамбль «Девчата», а наполнение… Вот и первый руководитель «Девчат» Всеслав Лавров в 1975 году при той же Мосфилармонии собрал новый шоу-ансамбль под названием «Фантазия». «Девчатам» предоставили нового директора. Им стал — на целых семнадцать лет — Олег Сорокин. Он к тому времени уже успел «засветиться» в ансамбле «Голубые гитары» и писал аранжировки для «Девчат». Возглавив коллектив, стал сочинять для них и песни. Сорокин слегка «подправил» состав вокально-инструментального ансамбля и продолжил традицию бурной концертной деятельности — почти на полтора десятка лет.
В 1980-х девичье шоу по-прежнему было востребовано. Они побывали в Индии, выступали перед солдатами в Афганистане, приезжали с концертами в город Припять после аварии на Чернобыльской атомной станции — пытались отвлечь и развеселить тех, кто через два-три дня должен был покинуть навсегда свои обжитые места.
Перелом в истории вокально-инструментального ансамбля «Девчата» наступил в годы Перестройки. Даже не перелом, а финал: ансамбль просто прекратил свое существование. Думается, по-другому и не могло быть. Ведь «Девчат» изначально создавали как инструмент для пополнения бюджета государственной концертной организации. А если государство распалось, то кому нужен уже такой «отыгравший свое» инструмент? Девушки-участницы коллектива разбрелись в те годы по жизни кто куда.
В 1990-е годы руководитель распавшихся «Девчат» Олег Сорокин отправился концертировать на запад. Организовал небольшой ансамбль под названием «Женская гимназия», который по контрактам выступал в тамошних клубах. О том, были ли среди «гимназисток» его группы кто-то из тех, кто покорял сердца зрителей в Советском Союзе под маркой «Девчат», история для нас пока умалчивает. Судя по названию, концепция коллектива была старая и отработанная — эффектные девушки на сцене поют, танцуют, играют на гитарах и барабанах. А темы песен были, что называется, на злобу дня — «мир-дружба-перестройка», «русские балалайки» и «матрешки». Вначале колесили по клубам Испании и Италии, потом на полгода подписались в Южной Америке. Сорокин в 1994-м году даже подарил тогдашнему чилийскому лидеру генералу Пиночету русский самовар…
Вернувшись в «новую» Россию композитор увлекся шансоном — вполне доходная в то время стезя в шоу-бизнесе. Писал песни для многих известных исполнителей.
Параллельно в 2003-м на волне моды ностальгии и моды на ретро Сорокин вновь собирает женский коллектив под устоявшимся названием с традиционной прагматичной целью. Правда, количество участниц уже не больше четырех, поют они под фонограмму, репертуар заметно «измельчал», и называется коллектив весьма претенциозно — ГОС «Девчата». Аббревиатура расшифровывается как «Группа Олега Сорокина». Легендарное имя уже не дает былой популярности — ниша женских вокальных ансамблей на отечественной эстраде давно заполнена. В народе даже родилась шутка для обозначения этого явления — «поющие трусы». Так что нынешним «Девчатам» ничего другого не остается, как лелеять мифы о былой всесоюзной славе первого женского ВИА.
ДИН РИД: американский певец, уверовавший в социализм
Дин Рид (1938—1986)
Имя этого американского певца, которого называли «товарищ рок-звезда» или «красный Элвис Пресли», овеяно славой и легендами. Для одних он был символом западной свободы в Советском Союзе, для других — ударным козырем в политических играх эпохи Холодной войны, для третьих — просто музыкантом, который играл рок-н-ролл.
Первая пластика Дина Рида в Советском Союзе вышла на фирме «Мелодия» в 1966 году. Для эстрады тех лет дело было невиданное. Настоящий американский рок-н-ролл звучал в исполнении настоящего американца, который приехал впервые на гастроли. Дину Риду было тогда 28 лет. Беловолосый, голубоглазый, в неизменных джинсах и водолазке, на сцене Московского театра эстрады он пел под гитару, танцевал твист и вел себя раскованно, как настоящая рок-звезда. Собственно, к тому времени он уже был звездой, но только на эстрадном небосклоне Латинской Америки.
Дин Сирил Рид родился 22 сентября 1938 в городе Денвер в американском штате Колорадо. Его родители работали учителями. Из троих детей в семье Дин был старшим. Отец хотел видеть своего сына военным и в 10 лет отдал его в кадетскую школу, но Дин был слишком непослушным учеником. Через год его забрали оттуда. Зато в школе мальчик научился ездить верхом на лошади и даже, скопив денег, приобрел своего личного жеребца. В 12 лет Дин взялся за гитару — чтобы привлечь внимание девчонок. Сам научился играть, потом начал петь — для друзей и на школьных вечеринках. В 16 лет под впечатлением юношеской неразделенной любви написал свою первую песню — «Не разрешай ей уходить». А всего через четыре года — в 1959-ом — эта песня вышла на первой маленькой пластинке Дина Рида.
Певцу было тогда 20 лет. Он уже окончил школу, поступил в колледж, где изучал метеорологию, и собирался стать ведущим прогноза погоды на телевидении. При этом Дин продолжал петь и сочинять. Как-то на летних каникулах он бросил все и поехал покорять Голливуд. Попутчик в дороге подсказал ему, куда обратиться.
Стоит напомнить, что на американской эстраде тех лет гремел знаменитый Элвис Пресли. Многие фирмы с энтузиазмом искали таких же заводных «красавчиков», чтобы, естественно, на них заработать. Поэтому претендентам после прослушки давали возможность записать четыре-восемь песен, которые потом старательно раскручивали в хит-парадах на радиостанциях. Дин Рид попал в эту обойму. Он поступил даже на курсы актерского мастерства в Голливуде. Его первые две маленькие пластинки не пользовались особым успехом. Зато песня «Наш летний роман» с третьего миньона попала на второе место хит-парада «50 лучших песен Америки». На первом месте была песня Элвиса Пресли, так что Дина Рида по всем параметрам ожидал впереди успех.
Выскочив на короткое время на пик популярности в 1959 году, в США песня «Наш последний роман» тут же исчезла среди сотен других. Зато в Латинской Америке её крутили бесконечно. Дин Рид отправляется туда, где ждет его слава. Он выступает в Чили, в Перу, в Бразилии, в Аргентине. И везде — единодушное признание и толпы беснующихся поклонников. Достаточно сказать, например, что на одном из концертов в Сантьяго Дин Рида охраняли сразу пятьдесят восемь полицейских.
Поселился он в Аргентине, в Буэнос-Айресе. Позже певец говорил, что Латинская Америка стала для него второй родиной. Но именно здесь у Дина Рида произошла своеобразная переоценка ценностей. Такое ведь бывает с двадцатилетними юношами! Бывая в разных городах, в разных странах, он видел на стенах домов огромные надписи: «Янки, убирайтесь!» Пытливый артист пытался разобраться, почему к его соотечественникам такое негативное отношение. И тогда в глаза стали бросаться контрасты: праздность, показное богатство и безграничная власть одних и тут же рядом, буквально на соседней улице — беспросветная нищета, рабский труд и смертельные болезни других.
И Дин Рид решает спасти мир от неравенства! Он знакомится с латиноамериканскими коммунистами. Его друзьями становятся легендарный революционер Че Гевара, поэт Пабло Неруда, певец Виктор Хара. Дин Рид проникается идеями социализма и начинает петь так называемые «песни протеста». С начала 1960-х в репертуаре американского певца наряду с любовными балладами и популярными рок-н-роллами было много таких песен. Аналогичные вдохновляющие песни протеста он писал и сам.
Реакция официальных властей не заставила себя долго ждать. Тем более что во время концертов Дин Рид призывал, как говорится, всем миром обратиться к властям США, чтобы остановить испытание ядерного оружия, прекратить войну во Вьетнаме, выступал против притеснений многочисленных латиноамериканских хунт и диктатур. Его неоднократно арестовывали, депортировали, запрещали въезд. А он давал благотворительные концерты, выручка от которых шла на помощь политическим заключенным. Из каждой страны, где Дин выступал на гастролях, он посылал маме в Штаты фотографию, где был запечатлен в окружении полицейских. «Дорогой сынок, — писала мама в ответ, — очень рада была получить твое фото. Но ты забыл написать: эти копы тебя арестовывают или охраняют?»
В 1965 году лидер аргентинских коммунистов пригласил Дина Рида выступить на Всемирном конгрессе в защиту мира, который проходил в Хельсинки. Там-то на певца и обратили внимание советские комсомольские функционеры. Просто в обстановке разобщенности, царившей, судя по воспоминаниям очевидцев, на конгрессе, американец Дин Рид своим профессиональным артистизмом и задором смог заставить всех вместе петь одним хором. И его пригласили выступить в Советском Союзе.
После поездки в СССР дома, в Аргентине, Дина Рида опять арестовали и вынудили уехать из страны. Он переселяется в Европу, в Рим, хотя по-прежнему много выступает и в Латинской Америке, и в Восточной Европе, и в Советском Союзе. При этом не прекращает политическую агитацию за социалистические ценности. В Риме снова попадает в полицию за участие в демонстрации, помогает в выборах чилийского президента Сальвадора Альенде. А параллельно — записывает пластинки в Праге, в Восточном Берлине, в Москве. В Италии снимается в остросюжетных боевиках про плохих ковбоев и хороших индейцев, где сам выполняет все каскадерские трюки — скачки на лошадях, прыжки, падения, драки. К слову сказать, Дин Рид всегда поддерживал хорошую физическую форму.
За свою жизнь он снялся в 25 фильмах. Часть из них была производства Италии, часть — Восточной Германии, киностудии «Дефа». В 1970-е годы Дин Рид живет в Берлине. Он так же не прекращает свою общественную деятельность. Например, пишет открытое письмо Солженицыну, в котором упрекает его за предвзятое отношение к Советскому Союзу. Он так же снимается в кино. Например, фильмы «Братья по крови» и «Пой, ковбой, пой». Так же выступает с концертами.
В 1979-ом вместе с белорусским вокально-инструментальным ансамблем «Верасы» проехал с гастролями по строящейся Байкало-Амурской магистрали. Прием везде был очень хороший. Достаточно сказать, что сегодня в сибирском городе Тында есть улица имени Дина Рида — как раз на том месте, где певец выступал.
Внешний образ «красного ковбоя», как называли певца в Советском Союзе, для многих девушек был воплощением мечты о «прекрасном принце на белом коне». Дин Рид вполне соответствовал этому образу и, судя по всему, спокойно пользовался этим. Женщины его любили. Первый раз он женился в 1964 году в Мексике на американской актрисе Пэтти Хоббс, с которой познакомился на съемках фильма «Гвадалахара летом». Брак разрушился после того как Дин Рид перебрался в Европу. Но он постоянно посылал в США деньги своей дочери с Пэгги. Второй супругой певца уже в начале 1970-х была переводчица Вибке Дорнбах. Она была родственницей тогдашнего лидера Восточной Германии Эрика Хонекера. В 1976 году у них родилась дочь, а в 1978 они развелись. Третьей женой Дина Рида стала гэдээровская кинозвезда Рената Блюме, с которой они официально расписались в 1983 году — за три года до смерти певца.
В 1985 году американский кинорежиссер Уилл Роберт, который снял документальный фильм про Дина Рида, пригласил певца на премьерный показ в США. Родина встретила Рида прохладно. Здесь его никто не знал — сказывались десятилетия информационной войны между Советским Союзом и Америкой.
Вернувшись домой, Дин Рид заметно затосковал по родине. А тут еще в Советском Союзе началась Перестройка. В умах и настроениях кардинально менялось отношение к тем идеалам, которые на протяжении почти всей своей сознательной жизни отстаивал «красный Элвис». Его слава по эту сторону еще стоявшей «берлинской стены» начала заметно тускнеть. По ту сторону «стены» его даже никто не знал. Песни Дина Рида вдруг оказались никому не нужны. А в прессе появились упреки, что он просто политический конъюнктурщик. Ему было 48 лет — психологи утверждают, что это период кризиса среднего возраста.
В итоге 13 июня 1986 года тело Дина Рида нашли в озере недалеко от его дома в пригороде Берлина. Официальная версия — несчастный случай: не справился с управлением, автомобиль врезался в дерево и упал в озеро. Однако вскрытие тела показало в организме большое количество снотворного. Труп был одет в теплую зимнюю куртку — это в середине июня-то, на шее — следы от удушения. Позже в архивах Штази, восточногерманского аналога нашего КГБ, нашлось письмо, в котором Дин Рид писал о самоубийстве. Множество неясностей подтолкнули дочь Дина Рида от первого брака обратиться с судебным иском по поводу расследования, но с распадом ГДР дело прекратили.
В завершение — две цитаты.
Вот что сказал о Дине Риде музыкальный критик Артемий Троицкий: «Ни один западный рок-музыкант никогда не приезжал в СССР. Дин Рид был молод. Он играл на гитаре. Он был американцем. Буквально для каждого советского подростка рок-н-ролл значил очень много. Он давал им ощущение свободы, возможность чем-то отличаться от родителей. Кроме того, он был своего рода окном в другой мир, окном на Запад. Политика нас не волновала, но ужасающее качество „официальной“ советской поп-музыки волновало очень. Слово „Запад“ было синонимом слова „хорошо“. А Дин Рид носил ковбойские сапоги, приехал из „свободной земли, отчизны героев“ и Чака Бери».
Вторая цитата — из статьи в американской газете «Гардиан» Реджи Надельсона, который написал книгу о Дине Риде «Товарищ рок-звезда»: «После стольких лет история Дина Рида все еще неотступно преследует меня, отчасти из-за самого ее масштаба — его биография, трагическая и комическая одновременно, огромна, раздута и перенасыщена деталями, как праздничный фруктовый торт. Ведь, хорошо ли, плохо ли, он не был в этом мире сторонним наблюдателем. Он действительно был легендой Холодной войны».
ЕВГЕНИЙ ДОЛМАТОВСКИЙ: «придворный» поэт, бывший честным конформистом
Евгений Долматовский (1915—1994)
Имя поэта Евгения Долматовского в первую очередь ассоциируется с песнями, которые были постоянно на слуху у нескольких поколений, как было принято говорить в то время, «советских людей». «Все стало вокруг голубым и зеленым», «Любимый город, можешь спать спокойно», «Ты ждешь, Лизавета», «Если бы парни всей земли» — вспоминая любую из этих сточек, непременно вспоминаешь и мелодию, под которую впервые они прозвучали.
Евгений Долматовский родился в 5 мая 1915 года в Москве. Его отцу Арону Моисеевичу Долматовскому было в то время уже тридцать пять. Так что Евгения можно считать поздним ребенком в семье. Отец был юристом, известным в городе адвокатом, членом коллегии защитников. Человек старой формации, он старательно пытался приноровиться к новой власти Советов, которая решительно заявила о себе в 1917 году. Как выживала тогда семья, можно только догадываться — революционные волнения, потом голод, разруха гражданской войны, неустроенный быт.
И если Долматовскому-старшему нелегко было принять новые условия диктатуры пролетариата, его сын Евгений с подросткового возраста влился в процесс строительства светлого будущего. В пятнадцать лет он уже писал небольшие заметки в газеты для подростков — «Пионер», «Дружные ребята», «Пионерская правда». В «Пионерской правде» появились в 1930 году и первые стихи Евгения Долматовского. О чем мог писать тогда советский школьник в прессе? Конечно, о счастливом детстве и светлом будущем.
После школы, недолго поучившись в педагогическом техникуме, Долматовский принимает решение строить это будущее на практике. Вдохновленный комсомольским призывом, он идет работать в 1932 году на строительство первой очереди Московского метро. Про это время, про энтузиазм первых комсомольцев написал Е. Долматовский в 1956 году в романе в стихах «Добровольцы». Сюжет романа был положен в основу сюжета одноименного фильма.
Тяга к стихотворному творчеству привела Евгения в Литературный институт имени Горького. Он начинает учиться заочно, еще работая в Метрострое, в 1933 году. Через год, выпустив первую небольшую книжку лирических стихов, Евгений Долматовский в восемнадцать лет становится профессиональным журналистом и литератором.
В 1939 году поэта приглашают в Киев, на съемки картины «Истребители» — режиссеру хочется, чтобы в одной из сцен на выпускном вечере юноши и девушки спели что-то о прощании со школой. На киностудии Долматовский знакомится М. Бернесом, исполнителем главной роли летчика, с композитором Никитой Богословским. Нужную песню они придумали быстро. Но Марку Бернесу очень хочется спеть и другую песню — свою, про летчиков. Режиссер вообще-то не против, но никак не определит, что за песня нужна и нужна ли вообще. Е. Долматовский все-таки пишет стихи, Н. Богословский — музыку. Но песня не нравится директору студии. «Нет мужества! — выносит он свое решение. — Да и поздно. Снимать некогда: план есть план». Тогда авторы на свой страх и риск просят снять песню на кинопленку за их собственный счет. До последнего момента не решен вопрос о том, войдет ли она в фильм. А пока ответственные киношные функционеры взвешивали все «за» и «против», на Киевской студии уже вовсю распевали — «Любимый город можешь спать спокойно».
Фильм «Истребители», в котором прозвучала эта песня, уже 1940-ом году посмотрело 27 миллионов зрителей. Дальше — цитата из воспоминаний Евгения Долматовского: «Во время жуткой бомбежки на Дону я был у десантников-парашютистов. Только пробрался к ним — и сразу плашмя на землю на несколько часов. Самолеты идут волнами, бьют по переправе, по автоколоннам, по войскам. Я никого здесь не знаю, лежу среди незнакомых людей. В секунду затишья кто-то из офицеров поднимает голову и под хохот десантников изрекает: „Вот бы сейчас поэта сюда, того, что „Любимый город может спать спокойно“ написал“. Настаивать на своем авторстве я не стал…»
К тому времени, как и многие парни, жившие «за фабричной заставой, где закаты в дыму», Евгений Долматовский пошел воевать. Воевал он фронтовым корреспондентом — начал 1939-ом, закончил в 1945-ом. Осенью 1941 года во время тяжелых боев под Киевом с окруженными солдатами попал в плен. Бежал. Пробирался к своим по оккупированной территории — в дырявой лодке с деревенскими пацанами кое-как переправился через Днепр, а дальше — лесами, партизанскими тропами, через линию фронта. Только под Воронежем нашел редакцию своей газеты «Красная Армия».
В 1943-ем в этой газете появилось еще одно стихотворение, которое стало песней. Евгений Долматовский написал его в ноябре в только что освобожденном Гомеле. До этого уже были освобождены Орел и Брянск. Сопровождая войска, Долматовский заметил одну странную особенность: последняя улица, по которой проходили наши наступающие войска, как бы указывала маршрут к следующему городу, который предстоит брать. В Орле это была Брянская улица, в Брянске — Гомельская, в Гомеле — Минская. Про это он и написал в небольшом стихотворении «Улицы-дороги».
Напечатав стихи в газете, Долматовский отправил их и Марку Фрадкину: может получится песня? Ответа от композитора не было. А через год поэт услышал по радио задорную песню воинов-освободителей на свои стихи в исполнении легендарного Леонида Утесова. Только в слегка обработанном виде. Цитата из воспоминаний Леонида Утесова: «Одна беда — песня скоро начала стареть. Ведь кончалась она призывом: «Вперед, на Минск!» А в июле 1944 года столица Советской Белоруссии была уже освобождена. Советские воины шли дальше на запад, и я стал прибавлять названия новых городов, взятых нашими войсками: Брест, Львов, Люблин, Варшаву и так далее, заканчивая словами «На Берлин!».
До Берлина в качестве военного корреспондента дошел и сам автор текста. После войны Евгений Долматовский начал преподавать в Литературном институте. Один из его учеников — поэт Кирилл Ковальджи — будучи в доме поэта обратил внимание на довольно неожиданную вещь в интерьере квартиры — глобус с подсветкой изнутри, вроде настольной лампы. Хозяин тогда сказал, что этот глобус принадлежал детям Геббельса и достал из школьной тетради выцветающие черно-белые снимки. На одной фотографии — Магда Геббельс и шестеро ее детей в легких одеждах стояли на веранде дома. На другой — сам Евгений Долматовский в галифе и сапогах стоит над трупами геббельсовских детей, уложенных рядком… Магда самолично их отравила. Следующая фотография — обгорелые трупы Геббельса и Магды… Участники трагических событий середины двадцатого века делали таких снимков немало — на память.
А память о пережитых годах не отпускала поэта. Об этом были стихи из новых книг, песни для новых кинофильмов, об этом — документальная легенда «Зеленая брама», написанная уже в семидесятые годы.
Евгений Долматовский прожил почти восемьдесят лет. Он умер в сентябре 1994 года. Несколько раз был женат. Выпустил больше двадцати книг. Преподавал в Литературном институте. В 1950-е писал о прошедшей войне, в 1960-е — о покорении космоса, в 1970-е — про Чили и Че Гевару. А позже, уже во время Перестройки у него появилась такая эпиграмма:
Недоброжелатели считали поэта конформистом. Говорили, что в юности он отрекся от отца, которого по ложному обвинению расстреляли в 1938 году, что, выйдя из плена, Е. Долматовский как-то легко отделался от всяких проверок, что всегда был в числе так называемых «придворных поэтов», которым легко живется при любой власти. Отсюда — награды, премии, безбедное существование. Остряк Николай Глазков даже употребил в одном из своих ернических стихотворений «говорящее» словосочетание «Долмато-Матусовская Ошань». Но как бы там ни было — песни на стихи Евгения Долматовского звучали все эти годы и по-прежнему звучат сегодня в исполнении лучших мастеров эстрады. Ведь в простых на первый взгляд стихотворных строчках кроются переживания людей целой эпохи, целого поколения — тех, с кем делил её поэт Евгений Долматовский.
АЛЕКСАНДР ДОЛЬСКИЙ: профессиональный ученый, ставший профессиональным артистом
Александр Дольский (род 1938 г.)
Его имя хорошо известно всем, кто любит бардовскую песню. Но творчество Дольского в сравнении с другими авторами-исполнителями заметно отличается: он не просто поет стихи под гитарный аккомпанемент. Для него гитара — полноправный участник творческого процесса.
Он был одним из представителей поколения «физиков и лириков», тех, кто жадно хватал свежий ветерок творческой свободы в первой половине 1960-х, в период так называемой «хрущевской оттепели». Поэтическое противопоставление молодежи на «физиков и лириков» родилось немного позже. В газетной дискуссии это определение выглядело тогда довольно провокационно, потому как дух творчества витал не только в мастерских художников, на концертных площадках или в литературных редакциях. Он был и у костра геологов, и в университетских лабораториях, и у заводских рационализаторов.
Сам Александр Александрович Дольский родился в Свердловске, нынешнем Екатеринбурге, 7 июня 1938-го года. После школы на заводе работал слесарем-инструментальщиком. В 1963-ем закончил Уральский политехнический институт, потом и аспирантуру на инженерно-экономическом факультете. Работал инженером-конструктором, преподавал математические методы студентам кафедры «Экономика и организация строительного производства», вел научные исследования.
Вполне возможно, что будущую жизнь он связывал с научной карьерой. Однако в середине 1970-х его методика удешевления строительного проектирования была встречена в штыки, ибо противоречила личным интересам тысяч функционеров от науки. Конфликты в научной среде протекают не менее яростно, чем в среде творческой. Дольский разрешил конфликт радикально: бросил родной город и уехал в Ленинград, где стал работать старшим научным сотрудником Ленинградского научно-исследовательского института градостроительства.
Так складывалась трудовая его биография согласно записям в трудовой книжке. Но для Дольского к тому времени параллельно существовала уже и другая жизнь, в которой его считали к тому времени настоящим творцом — поэтом, бардом, гитаристом. Тяга к музыке проснулась в нем рано. И это вряд ли можно считать случайным. Больше удивляет то, что он выбрал для себя профессию строителя-экономиста. Его отец был солистом оперы Свердловского академического театра имени Луначарского, мать — балерина, выпускница Ленинградского академического хореографического училища имени А. Я. Вагановой — там же выступала на сцене. Маленький Саша в детстве знал весь репертуар театра, а в 10 лет уже сам выходил на сцену в составе хора мальчиков в опере «Пиковая дама». В юности взялся за семиструнную гитару и играл на ней в школьном оркестре. На первом курсе института в студенческом ансамбле он играл уже на контрабасе, саксофоне, банджо, вел концерты и даже писал тексты к модным тогда танцевальным мелодиям.
Стихи же Александр Дольский пробовал писать так же рано, как и слушать музыку, но считал их чем-то второстепенным. Главным для него была гитара. Параллельно с учебой в политехническом институте, он поступает на вечернее отделении Свердловского музыкального училища. Там он попал в группу известного в то время педагога гитары Льва Алексеевича Воинова, который сам предложил Дольскому заниматься с ним, видя преданную любовь юноши к инструменту. После окончания учебы учитель сказал ученику: «Думаю, что в консерваторию поступать тебе не следует. Пусть гитара станет для тебя не работой, а радостью. Ведь круг твоих интересов гораздо шире, ты способен в искусстве ко многому…» Эти слова очень запомнились тогда Дольскому. И оказались пророческими.
Дольский работал инженером. Как гитарист иногда выступал в сборных концертах Свердловской филармонии. Его стихи печатали местные газеты. Потрясением и прорывом для Дольского стали песни Булата Окуджавы, которые он услышал на магнитофонных записях. Александр понял, что именно так хочется петь и играть и ему, но по-своему — с легкой подлинной поэтичностью, неброской романтикой и светлой грустью. Годы работы — и вот уже в 1965-ом году песни Дольского звучат в программах радиостанции «Юность». Через год он начинает ездить по различным бардовским фестивалям, в 1967-ом появляется со своими песнями на экранах телевизоров. А начиналось все с песенки «Плакала девчонка, слезы не унять», которую Дольский написал еще в 1954 году, когда ему было 16 лет. Кто-то песню услышал, кто-то напел сам, кто-то передал другому — и так пошла гулять незамысловатая мелодия с простыми понятными словами по всей стране. Да так, что её стали считать народной: классика жанра дворовой «подгитарной» песни!
Авторский взгляд, который характеризует настоящего художника, присутствовал у Дольского всегда. Может быть, именно поэтому в начале 1970-х, в годы так называемого «брежневского застоя», его песни, как и многих других бардов, стали принадлежностью если не подполья, то андеграунда. Содержанием песен Дольского была все та же жизнеутверждающая лирика, иногда сарказм на темы быта и повседневности, иногда сатира. Может быть именно поэтому следующим официальным местом работы Александра Дольского стал Ленинградский театр миниатюр, которым руководил Аркадий Райкин. Именно Аркадий Исаакович предложил Дольскому поучаствовать во Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в 1979 году. Любителю пришлось соревноваться с профессиональными певцами. Это, кстати, был первый и единственный случай в истории этих конкурсов. И Дольский занял почетное втрое место — первое тогда никому не присудили.
После победы в главном эстрадном конкурсе страны Александр Дольский становится профессиональным артистом — год выступает со своими песнями на сцене театра Райкина. А в 1980-ом становится, как говорится, свободным художником. Его авторские концерты проходят буквально во всех уголках Советского Союза, а после Перестройки, когда для советских граждан стал свободным выезд за рубеж, песни Дольского звучат в Германии и Израиле, в США и Австралии, в Чехословакии и Сербии, во Франции и Великобритании.
На фирме грамзаписи «Мелодия» вышло 11 дисков-гигантов с песнями Дольского, около 8 компакт-дисков. А. Дольский — автор песен к кинофильмам «Трактир на Пятницкой», «Когда святые маршируют», сам снялся в художественных фильмах киностудии «Ленфильм» «Когда святые маршируют», «Новая Шехерезада», а также в русско-японской картине под названием «Рин». С 1985 года вышли в эфир несколько телевизионных программ-концертов Александра Дольского. Вышло 8 поэтических сборников поэта, книга прозы под названием «Я пришел дать вам выпить». В 1989 году Александру Дольскому присвоено звание Заслуженного артиста России.
НИНА ДОРДА: певица, которая пела для советских «стиляг»
Нина Дорда (1924—2016)
Нина Ильинична Дорда родилась 27 августа 1924 г. в Москве. В тринадцать лет выдержала конкурс на вокальное отделение Центральной музыкальной школы при Московской консерватории, которую с отличием закончила в 1944-ом году. Она готовилась стать камерной певицей. Но была война. Отец погиб на фронте. Они жили с мамой на одну карточку. И было великое счастье, когда под конец войны её взяли в джаз-оркестр братьев Покрасс.
Первая песня, которую Нина спела с оркестром Покрасса называлась «Три жениха». С оркестром она выезжала на передовую, где выступали перед бойцами. А после войны Нина Дорда стала солисткой Всероссийского гастрольно-концертного объединения и колесила по всей стране.
Она пела песни советских композиторов. Но в 1948-ом году вышло партийное постановление, запретившее в оркестрах гитару, саксофон, аккордеон, импровизацию — «чуждые социалистической морали элементы буржуазной культуры». По этому поводу Леонид Утесов на одном из концертов небезопасно пошутил: «Перед вами выступает эстрадный оркестр. Девичья фамилия — джаз». Предписывалось играть только по нотам. Оркестр Покрасса распался. Музыканта оказались на улице. А время послевоенное — голодное. Всюду, куда певица просилась на работу, услышав, что она эстрадная певица, ей отказывали. После одного из голодных обмороков, узнав, что в ресторане «Москва» есть вакансия певицы, она пошла туда…
В ресторане «Москва» собиралась тогда так называемая «золотая молодежь», богема — дети дипломатов, военачальников, крупных партийных деятелей. Между собой они говорили тогда запросто: «Пойдем в „Москву“ послушать Ниночку». В одном из интервью певица вспоминает, что дочь маршала Конева не раз звала её в гости: «Приходите к нам, у нас весело». За нравственностью там следили сотрудники НКВД, которые дежурили в ресторане. За «Москвой» закрепилась слава «несоветского заведения». Даже несмотря на то что директор Шарапов вместе с шеф-поваром еще царских времени кормили Тегеранскую и Ялтинскую конференции. Нина Дорда пела там песни советских композиторов, изредка, под закрытие — что-нибудь из репертуара Петра Лещенко. Все утверждено худсоветом. Никаких вольностей, телодвижений, размахиваний руками.
В самом престижном советском ресторане Нина Дорда пела с местным ансамблем до середины 1950-х. С 1954-го года она выступала с эстрадным оркестром под управлением Эдди Рознера.
Это было время стиляг. В Москве появился свой «Бродвей». Так называли левую сторону улицы Горького — от памятника Пушкину до «Манежа». Здесь каждый вечер с 20 до 23 часов двигались навстречу два потока людей, разглядывающих друг друга. Дойдя до конца улицы, они разворачивались и шли в обратном направлении. И так по нескольку раз за вечер. Противоположная часть улицы, уже не считавшаяся Бродвеем, в эту пору была почти безлюдна, если не считать деловых прохожих и провинциалов.
Слово «стиляга» вошло в обиход с легкой руки фельетониста журнала «Крокодил» Беляева и вовсю использовалось в пропаганде и воспитательной работе. Какие только карикатуры, эпиграммы тогда на них не создавали! Стиляги — это, как правило, молодые люди, носившие «западную» одежду и усвоившие некоторые западные образцы поведения: танцы, пластинки, одежда. Стиляги ненавидели все мещанское, добропорядочное и занудное. Они бравировали своей оригинальностью, а часто доводили ею окружающих до исступления: «Вон, смотри, пошел стиляга», — брезгливо морщились в след старушки у подъездов и рабочие, забивающие «козла» во дворе. Стиляги ненавидели огромные толстые пластинки на 78 оборотов в минуту с песнями Бунчикова и Шульженко и боготворили только еще появляющиеся и пока еще очень редкие виниловые пластинки на 33 оборота. Для них это был символ высшей справедливости и торжества человеческого разума. Среди музыкальных предпочтений, как и у многих шестидесятников, был джаз.
Нина Дорда тоже бывала тогда на Бродвее. Но для себя придумала более, как сейчас говорят, экстремальный вызов. У неё появилась машина «Победа». Она первой из москвичек села за руль, чем, естественно, потрясла воображение комсомольских и партийных активистов. Чтобы как-то сгладить «вину», она взяла в репертуар песню Людвиковского «Стиляга». Тогда она уже выступала с оркестром Эдди Рознера. Сам руководитель оркестра изображал на сцене стилягу, а Нина Дорда пела:
Ты его, подружка, не ругай.
Может, он залетный попугай.
Может, когда маленьким он был,
Кто-то его на пол уронил.
Может, болен он, бедняга?
Нет, он попросту стиляга!
Последнюю фразу выкрикивал весь оркестр, показывая пальцем на «стилягу» — Эдди Рознера…
В конце 1950-х имя Нины Дорды приобрело популярность. Она часто выступала с концертами, записывалась с различными коллективами. Например, первую запись ансамбль электромузыкальных инструментов под управлением Вячеслава Мещерина сделал именно с Ниной Дордой. Этот коллектив в качестве экспериментального был создан при музыкальной редакции Всесоюзного радиовещания в 1957-ом году. Музыканты ансамбля играли на созданных ими же самими электронных инструментах — ставили адаптеры на баяны, скрипки, гитары, арфу, фортепиано. «Мещеринцы» сами разработали ревербератор, которого тогда не было в СССР. Сами расписывали партитуры.
В 1960-ом году вместе с супругом, музыкантом Михаилом Липским, Нина создала оркестр, в котором выступала солисткой. Одновременно в те годы она работала в Московском мюзик-холле, с которым много гастролировала по стране и за рубежом. Была в Канаде, в Мексике, в Латинской Америке.
Она была так называемой «жанровой» певицей. Обладала высоким голосом, приятным тембром, мягкой задушевной манерой исполнения. Все это сочеталось с искрометностью и озорством в шуточных «темповых» песнях. Нина Дорда как бы олицетворяла образ обаятельной современной девушки. Ее песни звучали искренне, задорно, лукаво, грустно. Но, главное, они были о простом и близком, понятном каждому сидящему в зале. Мелодии были доступны и быстро подхватывались слушателями.
С Михаилом Липским, будущим мужем, Нина Дорда познакомилась, работая вместе в ресторане. По ее словам, это был единственный любимый ею мужчина, с которым они прожили всю жизнь, вместе работали. Он был старше её на шестнадцать лет. Супружеское счастье досталось ей тяжело. Когда они встретились и полюбили друг друга, он был женат. Нина выходила замуж с весьма скромным приданым — подушкой от мамы. А Михаил при разводе с женой оставил ей все. Только в кармане щипцы для орехов оказались! Разрыв с прежней семьей у него шел болезненно. Досталось и певице — «молодой разлучнице, разбившей советскую семью».
Из-за доносов и пасквилей она надолго оказалась тогда «невыездной»: случалось, в последнюю минуту её фамилию вычеркивали из гастрольных списков. Дошло до того, что даже тогдашний министр культуры Екатерина Фурцева однажды поинтересовалась: «Почему Дорду все время снимают из гастрольных списков, турне, важных концертов? Она что, плохо поет?» На что получила ответ: «Слишком своенравная. На собрания не ходит. Звания ей не нужны: индивидуалистка!» Министр культуры тогда порекомендовала «повоспитывать» её.
Но все проходит. Прошло и это. Нина Дорда объездила весь мир. Более полугода гастролировала в Японии, где на её концерт даже пришла сама Марлен Дитрих. Эдита Пьеха, начинающая тогда певица, призналась как-то, что стояла у стенки, поскольку не могла достать билет на концерт Нины Дорды. А Геннадий Хазанов увечено вспоминал в одном из интервью, как ездил в качестве конферансье с певицей по городам Поволжья.
В самый разгар хрущёвской «оттепели» — в 1960-е — в репертуаре Нины Дорды появилась песня Оскара Фельцмана «Ландыши». Популярность этой песни была огромной. В ней не было ни слова о партии и о долге. Ее мелодия была незатейлива и легкомысленна. В песне и в самом деле было что-то весеннее, игривое и беззаботное, а инструментальный проигрыш перед заключительным куплетом и булькающие джазовые звуки производили очень яркое впечатление. Для Нины Дорды песня «Ландыши» стала тогда настоящей «визитной карточкой». Но то, что имело успех у публики, вызывало нападки прессы. Певицу упрекали в мелкотемье, пошлости, мещанстве. Особенно досталось песням «В нашем городе дождь» и «Ландыши».
Поэт-песенник Лев Ошанин написал тогда критическую статью, в которой были такие строки: «Эталон дурного пения — это Дорда и Трошин». Утешалась Нина Ильинича тогда тем, что «компания» была хорошая: оказалась в одной связке с Трошиным. А Ошанин, встретив певицу на одном из концертов, сказал: «Ниночка, не обращай внимания на статью. Меня попросили так написать… Ты — замечательная певица!»
Вообще же по поводу песни «Ландыши» ходили упорные слухи, что Нина Дорда и Гелена Великанова чуть ли не передрались тогда за право считаться первой и единственной законной исполнительницей этого шлягера…
В 1980-х годах певица закончила свои выступления, но песни в ее исполнении оставались популярными. Цитата из интервью с певицей: «Утром проснулась и поняла: все, больше не будет репетиций, концертов, гастролей. Я — пенсионерка. Было очень тяжело смириться, что уходят популярность, слава… Решила было заняться преподавательской работой, но разочаровалась. К сожалению, нынешняя молодежь не интересуется основами эстрады. Придуман некий непонятный мне жанр, для чего необязательно иметь музыкальное образование, голос… Моя культура вокала не ложится на нынешнее бескультурье, развращающее публику, ее вкусы. Так что теперь я свободна. Если интересно — участвую в ретро-концертах. Но в День Победы непременно пою на торжествах, которые по традиции проходят перед Большим театром или на Поклонной горе».
В 1995 г. Нина Ильинична получила звание Заслуженной артистки России.
А в вышедшем не так давно фильме «Московская сага» по роману Василия Аксенова она стал прототипом героини фильма певицы, которую звали Вера Горда. Играла её в кино Кристина Орбакайте.
Нина Дорда ушла из жизни 26 февраля 2016 года. Ей было 92 года.
Поделиться книгой: