Помоги проекту - поделись книгой:
— Что вы имеете в виду?
— Когда я заболел, президентом компании стал Брэддисон. С той поры компания тратит деньги направо и налево, приобретая новые участки. Почти все сделки совершены при посредничестве Хейуорда Смола. На поверхности все пристойно, но я уверен, что Брэддисон получает определенный процент от Смола, хотя доказательств у меня нет.
— Расскажите о мошенничестве.
Кларк хмыкнул.
— Нелл Симс является владелицей ряда приисков, которые получила в качестве платы за питание. Все считают прииски никчемными, каковыми они и являются в действительности. Приискам присвоили название «Метеор», и Пит Симс продал их корпорации. Корпорация утверждает, что Пит подложил на участки самородки, подменил образцы пород и тем самым завысил истинную стоимость собственности.
— Они смогут как-то обосновать подобные обвинения?
— Боюсь, что смогут, и весьма убедительно. Но я хочу, чтобы вы представляли в суде интересы миссис Симс и чтобы все знали, что именно я вас нанял.
— Вы полагаете, я проиграю дело?
— Уверен в этом. Явившись однажды домой, что случалось довольно редко, Пит вдруг обнаружил, что его жена переселилась в богатый дом, в котором живет совершеннейший профан в нашем деле, желающий истратить деньги на приобретение участков. Искушение было слишком велико, и Пит принялся методично обдирать Брэддисона. Несмотря на невинную внешность, Пит может быть весьма настойчивым и проворным. Будучи неисправимым лгуном и фантастическим обманщиком, он с готовностью признается в своих проделках, но всю вину при этом сваливает на свое второе «я», этого бессовестного Боба, который слишком уж часто выходит на первый план.
— Почему вы хотите, чтобы все узнали, что именно вы наняли меня?
— Этого я вам сказать не могу. О, а вот и мисс Старлер.
Мейсон обернулся и увидел, как по извилистой песчаной тропинке к ним приближалась женщина лет тридцати. Ее пышные волосы отливали на солнце золотом, взгляд синевато-серых глаз был слегка мечтательным, а губы, как показалось Мейсону, привыкли часто улыбаться.
— Доктор сказал, — торопливо прошептал Кларк, — что она слишком близко к сердцу принимает страдания тяжело больных, поэтому непригодна к работе в больнице. Он предпочитает посылать ее к хроническим больным вроде меня, с которыми… Решила меня проведать, да? Добро пожаловать в нашу компанию.
Кларк всех представил.
— Помните, после еды вам необходимо полежать примерно полчаса, — сказала Велма Старлер. — Прилягте вон там, в тени кактуса и расслабьтесь. — Она вдруг рассмеялась и повернулась к Мейсону: — Такой беспокойный пациент! Очень непросто заставить его соблюдать режим, особенно сейчас, когда появился Солти.
— Велма, мы закончим все дела в течение получаса, — сказал Кларк. — И тогда я отдохну.
Она слегка нахмурилась.
— Я обещала доктору Кенуорду, что вы будете отдыхать каждый день. Кстати, — добавила она спустя минуту, — Нелл Симс просила узнать, не соизволите ли вы вернуться в дом и пообедать в цивилизованной обстановке.
— «Цивилизованной», — пробурчал Солти. — Предложит тебе охапку листьев салата со специями и груду овощей. Он не привык к такой пище, а привык к здоровой и простой, именно такую он здесь и получает.
Велма рассмеялась — весело и заразительно. Мейсон заметил, как в присутствии этой веселой любезной девушки развеивается нервное напряжение, владевшее Бэннингом Кларком, когда тот рассказывал о своих проблемах.
— Беда в том, — продолжала Велма, — что вы слишком долго были партнерами. Мистеру Кларку нравится все, что готовит Солти. Как любит говорить Нелл Симс: «Путь к желудку мужчины лежит через его сердце».
— Новый вариант старой пословицы, — с улыбкой заметил Мейсон.
— Вы еще не разговаривали с самой Нелл, — сказала Велма. — У нее неистощимый запас подобных речений. Побегу домой, очень рада была с вами познакомиться. Надеюсь, вы решите все проблемы, и у мистера Кларка не будет поводов для волнений.
Она многозначительно посмотрела на Мейсона.
— Мы постараемся, — ответил адвокат.
— Пойду возьму из автомобиля пишущую машинку, — сказала Делла Стрит.
— Я принесу, — вызвался Солти. — Я знаю, где она лежит. Видел, куда вы ее положили.
— Ну, мне пора, — сказала Велма. — О, а вот и Нелл Симс с вашим фруктовым соком. — Она повернулась к Мейсону и с улыбкой добавила: — Пациентом заняты три диетврача^ Доктор Кенуорд старается разработать сбалансированную диету. Нелл Симс считает, что пациенту необходимы салаты и фрукты, а Солти полагает, что самое главное в рационе Кларка то, что он называет «простым провиантом».
Появившаяся из-за зарослей кактусов женщина с подносом, на котором возвышался большой бокал с томатным соком, в нерешительности остановилась.
— Все в порядке, Нелл, — сказал Бэннинг Кларк. — Позволь представить тебе мисс Стрит и мистера Мейсона. Мистера Перри Мейсона, известного адвоката. Он будет представлять твои интересы в суде.
— А, это он, да?
— Да.
— А кто будет ему платить?
— Я.
— Сколько?
— Не имеет значения.
— Добрый день, — приветливо поздоровалась Нелл с Деллой Стрит и Мейсоном и вдруг добавила: — Лично я не собираюсь ничего платить. Я не продавала эти прииски, их продал мой муж.
Нелл Симс было за пятьдесят. Сильная женщина с поникшими от изнурительного труда плечами, широкая в кости, трудолюбивая, не привыкшая увиливать от работы, сколь бы тяжелой она ни была. Черные непроницаемые глаза смотрели на мир из-под густых темных бровей, поверх набрякших под ними мешков. Она как бы являлась воплощением грубой силы, вооруженной кулаками компетентности.
— Нелл считает, что здесь, в лагере, я не получаю достаточного количества витаминов, и поэтому всюду настигает меня со стаканом фруктового сока, — пояснил Кларк.
— Лучше получать фруктовый сок от природы, чем счета от врачей, — Парировала Нелл. — Всегда говорила ему, что вовремя принятая крупинка витамина стоит фунта лекарств. Кстати, если кто-нибудь из вас проголодался, имейте в виду на случай, что я приготовила вкусный обед.
— Спасибо, мы только что пообедали, — сказал Мейсон.
Нелл Симс внимательно осмотрела сложенные стопкой на песке тарелки и едва не фыркнула.
— Этот Солти загонит тебя в могилу, — сказала она Кларку. — Когда он кашеварил на прииске «Дезерт Меса», все называли его варево «похлебкой с трупным ядом». Я знаю его уже тридцать пять лет. Он никогда…
Из-за кактусов показался Солти с машинкой и портфелем Деллы Стрит в руках.
— Что это ты там болтаешь про меня?
— Черт бы побрал эти кактусы! — сердито воскликнула Нелл. — Ни черта сквозь них не видно, никуда не спрячешься. Ни о ком нельзя ни слова сказать, чтобы тот не услышал. Так тебе и надо, Солти Бауэрс. Как говорится, соглядатай добра не наживет.
Солти добродушно усмехнулся.
— Профессиональная зависть, — пояснил он Мейсону.
— Какая зависть! — воскликнула Нелл. — Твое варево убьет и лошадь.
— Пока, как видишь, жив и здоров.
— Вот именно, пока! Потому что при первой же возможности бежал в мой ресторан, чтобы набить живот приличной домашней пищей. Вся беда в том, Солти Бауэрс, что тебе недоступен научный подход. Ты понятия не имеешь о витаминах и все готовишь на жире. Съесть твое варево — все равно, что принять такую же порцию яда.
Солти только усмехнулся.
— Нелл любит поворчать, — пояснил Кларк. — На самом деле она влюблена в Солти. Правда, Нелл?
— Просто без ума от него, — язвительно ответила та. — Ему нет равных в своем деле… как и наждачной бумаге. Я считаю, что в поварском деле лучшего погонщика ослов не найти. Давай свой стакан, я лучше уйду отсюда. Кстати, не хочешь, чтобы я вымыла посуду в доме, как полагается?
Солти достал из кармана вересковую трубку, набил ее табаком, взглянул на Нелл, усмехнулся и покачал головой.
— Ты заляпаешь ее мылом.
— Знаете, как они моют посуду? — обратилась Нелл к Делле Стрит. — Раскидывают ее на земле, натирают песком, ждут, пока песок высохнет, стряхивают его и ополаскивают все тарелки одной чашкой воды.
— Это единственный способ в мире действительно хорошо вычистить посуду, — заявил Солти, с удовольствием попыхивая трубкой. — В пустыне приходится именно так поступать, потому что воды мало. Но, как ни странно, посуда действительно становится чистой. Берешь чистый песок, натираешь им тарелку, стряхиваешь песок, ополаскиваешь водой и получаешь чистую тарелку.
— Чистую! — прошипела Нелл.
— Я и говорю — безупречно чистую.
— Чистый яд, — не унималась Нелл. — Не понимаю, почему ты задумал отравить Бэннинга? Под чьим дурным влиянием? Лучше бы готовил пищу его родственнику, живущему в доме. Тому немного яда совсем не помешало бы.
Солти криво усмехнулся, продолжая попыхивать трубкой.
— Почему же ты его не отравишь, Нелл?
Лицо ее вдруг потеряло всякое выражение, как будто одеревенело. Она взяла у Бэннинга Кларка пустой стакан, собралась было уходить, потом повернулась к Солти и многозначительно сказала:
— Как часто в шутку мы мечем бисер мудрости перед свиньями.
Затем повернулась и величественно зашагала прочь.
Мейсон широко улыбнулся, достал портсигар, протянул его Делле, потом предложил закурить Бэннингу Кларку.
— Занятная женщина. Почему она так переиначивает пословицы?
— Этого никто не знает, — ответил Кларк. — Иногда мне кажется, что она перевирает их непроизвольно, а иногда, что она делает это намеренно, подгоняя их под собственную философию. Многие ребята в Мохаве приходили в ее ресторан скорее послушать ее, чем пообедать. Как насчет договора? Вы можете составить его прямо сейчас?
Делла Стрит открыла футляр машинки, положила ее на колени, вставила бумагу и копирку.
— Мне еще не приходилось печатать договор о слиянии пакетов акций, сидя на земле самодельной пустыни в фешенебельном районе Сан-Роберто. Боюсь, получится не слишком аккуратно, но я попробую.
— Меня не интересует, как будет выглядеть документ, — сказал Беннинг Кларк, — лишь бы он имел юридическую силу.
Мейсон кивнул, задал несколько вопросов и начал диктовать текст договора. Закончив, он протянул один экземпляр Кларку, второй — Солти Бауэрсу.
Кларк внимательно изучил документ. Бауэрс даже не прочитал свой экземпляр.
— Вы обязаны его прочитать, — сказал Мейсон.
— Зачем?
— Иначе он не будет иметь юридической силы.
Бауэрс взял в руки свой экземпляр и стал старательно читать текст, шевеля губами, произнося про себя каждое слово.
— Все в порядке? — спросил Мейсон.
Бэннинг Кларк резким движением достал авторучку, поставил под документом свою подпись и протянул ручку Солти Бауэрсу.
Бауэрс подписал оба экземпляра, вернул ручку Бэн-нингу Кварку, взял трубку, поднес было ее к губам, но вдруг передумал и посмотрел прямо в глаза своему партнеру.
— Она тебя обманет, — сказал Кларк.
— О чем ты? — быстро и несколько раздраженно спросил Солти.
— Ты знаешь, о чем.
Солти зажал трубку зубами, зажег спичку, поднес пламя к трубке и снова посмотрел на Кларка.
— Она будет верна мне, — многозначительно произнес он и втянул пламя внутрь своей вересковой трубки.
Глава 4
Дипломированную медсестру Велму Старлер в последнее время мучила бессонница. Как и всякий медицинский работник, она воздерживалась от лекарств, особенно после того, как поняла, что причины недуга кроются в разладе с самой собой.
Она знала, что сказал бы в данном случае Ринки. Ее младший брат, хотя разница в их возрасте составляла всего год, был большим любителем приключений. Его голова была полна различных идей, новых и весьма нетрадиционных, — о людях, о собственности, о правах человека. Ринки посчитал бы, что она понапрасну тратит время, приковав себя золотой цепью к избалованному миллионеру, жизнь которого не имеет никакого значения для остального человечества. Ринки летал на самолете где-то в южных морях. Армия нуждалась в медсестрах — почему бы Велме не отправиться туда, где она действительно нужна, писал он ей в каждом письме.
Такова была точка зрения Ринки. Но существовала и другая — матери Велмы, которая постоянно твердила: «Велма, ты не похожа на Ринки. Он никогда не угомонится, не может и минуты побыть на одном месте. Опасность всегда будет шествовать за ним по пятам, потому что ему так нравится, такой уж у него характер. Я не собираюсь переделывать его, даже если бы и могла. Когда он был еще совсем маленьким, я знала, что должна готовить себя к удару, который рано или поздно настигнет меня, когда придет известие. Смерть его будет быстрой и внезапной. Из-за лопнувшей шины несущегося на бешеной скорости автомобиля или при попытке выполнить фигуру высшего пилотажа. Именно такой смерти он пожелал бы себе сам, и я желаю ему. Но ты совсем другая, Велма. Я могу положиться на тебя. Ты думаешь о будущем. У тебя есть чувство ответственности. Прошу тебя, родная, не уезжай. В конце концов, одного искателя приключений в семье вполне достаточно. Я не вынесу одиночества. Весь мир торопится куда-то, жизнь отбрасывает тебя в сторону и мчится дальше, если у тебя нет якоря».
Кроме того, существовал еще доктор Кенуорд, усталый, терпеливый, изнуренный работой человек, прекрасно сознающий, что у него уже нет сил выезжать на ночные вызовы. День за днем он принимал в кабинете бесконечную вереницу больных. Болезни оставались неизменными, менялись только пациенты. Доктор Кенуорд сказал ей, отправляясь сюда: «Велма, только на тебя я могу положиться. Все остальные медсестры уже уехали. Тебе не придется много работать, просто всегда держи наготове шприц, если ему вдруг станет плохо. И помни, твоя работа очень важна. Обеспечь ему покой, помоги восстановить здоровье, и он выкарабкается. Больше всего меня беспокоит то, что, едва почувствовав себя лучше, он решит, что выздоровел. И снова станет перегружать свою уставшую сердечную мышцу. Именно в этот момент ты должна оказаться рядом, когда дорога каждая минута. Я могу просто не успеть, его жизнь будет полностью зависеть от тебя. Другого человека можно было бы поместить в больницу или в санаторий. Для него же это было бы равносильно смерти. Помни, Велма, я рассчитываю на тебя».
Так Велма Старлер оказалась в огромном доме под красной черепичной крышей. Ей отвели просторную комнату с видом на океан. С медицинской точки зрения ее обязанности были сведены практически к нулю. Помощь с ее стороны была скорее психологической, чем физической. Пациент ушел из дома, спал под открытым небом, потреблял несбалансированную пищу, пренебрегал советами и… выздоравливал.
Единственной уступкой с его стороны было согласие на установку сигнального устройства, с помощью которого он мог простым нажатием кнопки вызвать к себе Велму в любое время дня и ночи.
Велма с трудом подавила в себе желание повернуться на другой бок. Стоит только начать ворочаться, и все пропало. Она также понимала, что бессмысленно заставлять себя заснуть. Такая попытка потребует умственного усилия. Сон невозможно вызвать насильно, он приходит только тогда, когда человека не занимают никакие мысли и он полностью расслаблен… Где-то в комнате жужжит москит… Какая досада.
Часть мозга пыталась сконцентрироваться на расслаблении тела, другую часть определенно раздражал этот назойливый писк. Она попыталась определить местонахождение москита. Несомненно, там, в дальнем углу. Итак, придется вставать, включать свет, чтобы прибить этого москита. Не может же она спать, пока он непрерывно пищит, особенно когда нервы так напряжены.
Она включила ночник в изголовье.
Почти мгновенно писк москита смолк. Велма опустила ноги с кровати, сунула розовые нежные ступни в шлепанцы и, сдвинув брови, посмотрела в угол комнаты. По-другому быть и не могло. Стоило только включить свет, как проклятый москит затаился где-то, скорее всего вот за той картиной. Она окончательно проснется, прежде чем найдет его, и не сможет заснуть уже до самого утра… Впрочем, она уже проснулась.
Велма взяла мухобойку с ночного столика, на котором всегда под рукой, наготове были маленькая спиртовка для кипяченой воды, шприц, ручной фонарик на пять батареек и блокнот, в котором она фиксировала все, чем занимался пациент. Такой надзор вызвал бы у Бэннинга Кларка горькую досаду, узнай он об этом.
Москит и не собирался обнаруживать себя. Велма выключила свет и присела на край кровати в ожидании.
Москит, не поддавшись на ее уловку, молчал.
Поделиться книгой: