Опасный нарцисс. Книга четвертая. Нарциссические дети

Судя по поведению Романа (сына Ирины), как его описывает сама Ирина, можно сказать, что оно вполне соответствует критериям нарциссического расстройства личности. Вот что пишет Ирина:

«Роман относится к другим с высокомерием. Он проявляет презрение по отношению к людям советского поколения, называя их „аутистами“. У него грандиозное самомнение, чувство превосходства над всеми. Он чувствует себя непревзойденным в сфере компьютерных игр. Он презирает меня, говорит, что я, мол, этакая неудачница тупая. Я, дескать, его не в состоянии понять, понять его может только элита – те, которые разбираются в компьютерных играх. Он вообще презирает и критикует всех, кто не понимает в компьютерных играх». – Слава Богу, Роман не знаком со мной, а то на мне бы места живого не было – я в компьютерных играх полный профан! – «У него есть стремление к власти, и власть в доме принадлежит ему, так как он умней и сильней меня. У него отсутствует эмпатия: когда мне больно от его ударов, его это ничуть не смущает, он говорит, мол, „а иначе ты не понимаешь, как тебе еще объяснять?“. А манипуляции, господи! Если ему что-то надо, никогда не попросит прямо и заранее – нет, в самый последний момент он вдруг объявляет, что ему то-то и то-то жизненно необходимо, иначе случится катастрофа. Он прямо не требует этого от меня, но из чувства вины я должна срываться и добывать ему деньги, еду, одежду… Точно так же манипулировал мной его отец».

Анализируя причины нарциссизма сына, Ирина постоянно во всем винит себя. Она говорит – недодала сыну любви, много работала, чтобы зарабатывать денег на проживание, а сын был с бабушкой. Ирина считает, что, будучи обесцененной отцом ребенка, она была психологически полностью парализована, и это повлияло на сына.

Так что главного виновника Ирина видит в себе, хотя, как видим, упоминает и отца ребенка. Вот что она о нем пишет:

«Сергей, отец ребенка, точно наберёт пять нарциссических симптомов. Он этакий молодящийся сноб. Очень ярко проявлялось его высокомерие, общался он со мной с пренебрежением. Критиковал, обвинял, унижал.

Мы никогда и не жили в одной квартире. Приезжал в мою на день-два. В свою не звал.

Как-то он заразил меня венерическим заболеванием, и совершенно не испытывал при этом чувства вины. А еще и сказал: «Ну и что? Моя мама заразила на курорте папу гонореей при знакомстве, и норм. Потом они поженились».

Я пыталась закончить отношения – не смогла… Любви, как полагаю, не было, но так хотелось прижаться к кому-то… Через некоторое время забеременела… Замуж выйти Сергей не предложил. Когда мы познакомились, он был в процессе развода. Ситуация: он теперь разведен – то есть свободен; я забеременела – это ему некстати. Как-то в разговоре он меня спровоцировал, и я сказала: «Ну и катись!» И он укатился… Романы бесконечные с гулянками. Я работала, а он гулял. Грусть-тоска.

Потом сама позвонила (типичная ошибка, но это до меня гораздо позже стало доходить), попросила вернуться. Ну а дальше все понятно… Заботы беременности на мне целиком. Роды. Траты на памперсы, одежду, уход за ребенком – на мне.

Потом Сергей нашел повод, чтобы сказать: «Нам надо расстаться». Сыну тогда и года не было. Сергея тогда увольняли пару раз за профнепригодность, денег у него не было, алименты не платил, давал мизер, и тот нерегулярно. Сам при этом разъезжал по морям-океанам-пляжам. Говорит: «Да, денег на сына у меня нет!» – и тут же о поездке, предположим, на побережье. И приговаривает: «Любимое место известных живописцев!» Сноб. Недолюбленный жадноватый хвастунишка, если коротко.

Был даже случай физического насилия. Как-то приехал Сергей ко мне (мы же не жили в одной квартире). Пошли вместе в поликлинику. Сын в коляске лежит, запеленутый. Сергей решил срезать путь и проехать по газону, а не по асфальтовой дорожке. Большие кочки, ребенок-кулек в коляске подпрыгивает, голова бьется. И я начинаю просить Сергея вернуться на дорогу, или медленнее ехать, раз уж он решил непременно по газону. А он с размаху отталкивает меня локтем в грудь. Я даже закричала от боли. Сергей потом мне сказал: «Да, я знаю, что не прав. А ты что, не можешь прогнуться?» Я с ужасом вспоминаю теперь, что мама Сергея сбежала из дома к сестре, бросив все… В том числе и мужа с двумя сыновьями. А когда она умерла, у нее на теле оказались синяки, и полиция допрашивала Сергея: не бил ли он свою мать? Сейчас все это воспринимается символично…»

Хорошо, что вместе Ирина и Сергей почти не жили. Если бы жили, то, скорее всего, Сергей тоже дал бы волю кулакам.

«Сергей иногда приходил, чтобы забрать сына и покатать на машине, которую он себе купил. Конечно, сыну нравилось, когда папа приезжает на машине и катает его: Макдональдс, мультики, кино. Я Рому спрашивала: «А о чем вы с папой говорите, когда он тебя забирает?» Сын отвечал: «Он молчит».

Потом Сергей пристроился к какому-то декоратору. Если он на выходной приезжал за сыном, я старалась их сопровождать, так как после поездок без меня сын заболевал. Сергей стал возить Рому на свои объекты вместо кино, так как график у него стал ненормированным. Помню, повёз в шикарную гостиницу. Там его босс декорировал бар в подвале. Сын в восторге! Я смотрю, слушаю разговоры Сергея о работе, и понимаю, что он просто как снабженец работает. Закупает, привозит. Потом был другой объект: клуб известного рэпера. Сын в восторге! Папа – снабженец, но подаёт себя так, что он, мол, с большим декоратором работает. Рома до сих пор помнит реальные «крутые» стройки и папу в центре событий. А я – неизвестно кто, неизвестно где.

Я показывала ему чертежи, показывала фото, где работаю я. На объекты, которые мы делали под началом моего руководителя, мы и сами-то ходили по строгим правилам и пропускам. Моего руководителя даже телевидение приезжало снимать для фильма о лучших специалистах России. Сергей это знал, и, что странно, в разговорах частенько обесценивал персону моего начальника. Естественно, что потом, разговаривая с Ромой, я убеждалась, что на подрастающего сына все услышанное от отца действовало… ещё как…

Я видела, что сын, общаясь с уязвленным папой, теряет ощущение того, как всё обстоит на самом деле.

Папа уже начал ввинчивать своё мнение о том, что у меня строгий и тяжёлый характер (с детства об этом сыну талдычил). На фоне чрезвычайно простецкой обстановки в школе, обычных одноклассников, общение с папой-снобом подкрепляло раскол между мной и Ромой в понимании событий, подкрепляло в сыне ощущение своих нереализованных желаний, якобы нереализованных способностей.

Сергей при встречах опускал сына, унижал и критиковал его. Когда у Ромы в школе успеваемость упала, стал особенно высказывать сыну недовольство. Я даже не знала, как остановить поток критики, или пресечь разговоры отца с сыном в таком ключе.

Когда Сергея вызвали в школу, он стал говорить директору, что вся причина во мне, что это я неправильно сына воспитываю. А директор возьми, да и скажи:

– Так возьмите сына к себе и воспитывайте правильно!

– Я не могу, у меня новая семья, маленький ребенок.

– Ну понятно, – сказал директор, – этот ребенок вам больше не нужен, – на что Сергей лишь презрительно фыркнул».

Здесь, на мой взгляд, мальчик заразился нарциссизмом при помощи защитного механизма идентификации. Во-первых, при травматических связях у жертв происходит идентификация с насильником. Во-вторых, мальчик в процессе взросления вообще идентифицирует себя с отцом и перенимает его модель поведения. Он перенимает у отца моральные нормы, установки, отношение к людям, к жизни. Он считывает с отца всю информацию… и, в данном конкретном случае, становится таким же нарциссом.

«Сергей также настраивал сына против меня, сеял между нами раздор. И он своего практически добился: теперь сын меня ненавидит и бьет, упрекает меня, что у нас никогда не было денег, и он вынужден был с друзьями на их деньги ходить в Макдональдс и на их деньги покупать игры. Обижен до сих пор».

Презрению и претензиям к матери сын тоже научился от отца в процессе идентификации. Ситуация просто абсурдная: взрослый сын живет сейчас на квартире матери, где он не прописан, и при этом не платит за квартиру, за интернет, за еду, хотя работает и получает зарплату. Зато бьет и унижает мать. Винит ее во всем, как раньше это делал Сергей с Ириной.

Интересно, что такое вообще часто случается в подобных семьях – мне приходилось видеть это уже не раз. Мать-одиночка лезет из кожи вон, чтобы прокормить ребенка и обеспечить ему нормальное детство, а отец ничего не дает. А в итоге все обвинения от ребенка получает она, а не отец-заочник, алиментов неплательщик.

Еще одно объяснение, почему Роман унижает свою мать – это защитный механизм под названием «переадресация агрессии». Сын перенаправляет свой гнев с отца, который его унижал и ничего ему не давал, на мать. Он знает, что от отца он может получить, а мать все стерпит.

Итак, в развитии нарциссизма Романа я вижу два защитных механизма: идентификация и переадресация агрессии.

Отец-заочник, встречаясь с сыном, демонстрирует нарциссическое поведение: показывает, какой он крутой, какие у него важные клиенты, при этом обвиняет мальчика и опускает его мать. Через механизм идентификации сын даже во время редких встреч перенимает от отца-нарцисса его моральные нормы, отношение к людям, к жизни, его презрение и высокомерие, обвинительные тенденции по отношению к матери. А при помощи защитного механизма переадресации агрессии сын перенаправляет свою обиду и гнев, предназначенные отцу, на мать, как на более безопасную мишень.

В нашей истории эти два защитных механизма играют важную роль в формировании нарциссизма у сына.

Когда вы расходитесь с нарциссом, и он после этого продолжает участвовать в воспитании ребенка, то последствия могут быть негативными. И даже больше – они могут совершенно плачевными. В данном случае Ирина фактически потеряла сына.

Рассказ четвертый. Наведенные помехи

В этом рассказе речь пойдет еще об одном механизме того, как нарциссический отец делает из сына нарцисса. Оказывается, ребенка к нарциссизму можно подключить во вполне взрослом возрасте! Отец-нарцисс может это сделать с помощью некой инициации.

Мы помним из предыдущих рассказов, что Роман, сын Ирины, вернувшись из армии, пришел полноценным нарциссом, и стал ее бить и всячески унижать. Оказалось, что в армии Романа посещал отец. Что же случилось, и какова была роль отца в произошедшей с сыном метаморфозе?

Когда сыну Ирины было еще десять лет, отец, который с ними не жил, а лишь изредка встречался с Ромой, женился на другой. В новой семье у него родился еще один ребенок.

Ирина пишет:

«У Вас было видео про триангуляции» – Ирина имеет в виду излюбленный прием нарциссов – сталкивать лбами своих жертв и заставлять их ревновать и сражаться за внимание нарцисса (смотрите книгу пятую, главу 1, статью про триангуляцию). – «Так вот, именно так и делал отец-нарцисс. Он подчеркивал, что теперь у него новенький ребенок, жена. Теперь всё туда – все ресурсы, все деньги, все время, вся любовь. «Я буду реже приезжать к сыну…»; «Мне теперь трудно давать деньги…» А ведь фото свадьбы в соцсети были «зажиточные», смотрелась молодая семья довольно богато.

Причем появился он у нас с обручальным кольцом, которое висело на шее, на цепочке.

Нам с сыном это было очень неприятно. Роман очень страдал. На следующий день после посещения отца он сломал локоть на левой руке (очень сложный был перелом). В какой-то момент мне показалось, что Рома снял с меня это переживание ценой перелома.

Потом, в конце 2007-го, я случайно увидела в соцсети фото маленького нового сына Сергея. О нём Сергей тоже ничего не говорил».

Отец на фоне любви к новенькому ребеночку проявлял недовольство старшим – Романом, показывая тому, какой тот неудачник, как он не оправдал надежд отца… Вот это вполне в стиле нарцисса – вызывать у ребенка ревность, критиковать его и требовать от него успехов, при этом ничего не делая для успеха ребенка, даже не помогая ему материально – но зато обвиняя всех вокруг.

То, что Роман сломал руку – это тоже очень симптоматично для жертв нарциссов. Ведь чувство вины, ощущение, что ты не дотягиваешь, что ты не достоин, часто приводит к саморазрушающему поведению, самонаказанию, неловкости, потере контроля над телом, что приводит к травмам и несчастным случаям.

Ирина продолжает:

«Я вспомнила, что с конца 2007 года Сергей в какой-то момент исчез из нашей жизни совсем. А проявился он много позже, когда сын уже ушел в армию.

В армии Роман неожиданно стал успешным. Командование вдруг увидело его способности (компьютерные и организационные, он оказался очень ответственным), и загрузили его работой. Их, таких способных, было всего двое на всю часть. Я видела, как расправились у него плечи. Видела отношение к нему командиров и сослуживцев. Он за полтора месяца сбрасывает 25 кг лишнего веса! Может, сказалось освобождение от папашиной критики, от постоянного обесценивания с его стороны! Но в то же время это был стресс для сына, работы было много.

И, представьте, тут же! Сразу! После того, как Роман поднялся и похудел, как чёрт из табакерки появился отец! Невероятным образом он разыскал Романа в лесах, в засекреченной части. Сергей приезжал несколько раз, привёз дорогие продукты, которые я не могла купить. И вместе с этим привозил разлагающие книги и видео про наркоманов, алкашей и проституток…

Сын всегда был человеком энергетически ресурсным, талантливым, очень щедрым и чистым. Я видела, что это раздражало Сергея. Сын и покраснеть мог, смущаясь от каких-то низкочастотных слов, событий.

И вот у сына стресс в армии – он заболел и лежит в госпитале. Приезжает папа и привозит две книги. У главврача глаза квадратные. Одна книга – «Блуда и мудо» про наркоманов, алкашей, лузеров, проституток, а другая – «На игле» (англ. Trainspotting). То есть отец подпачкивает, растлевает сознание сына. Раскалывает. А внешний успех отца сына искажает у сына картину мира, ломает всю его внутреннюю законодательную базу.

У меня сложилось впечатление, что проблемы в поведении сына начались после этого. Это похоже на «наведённые помехи». По времени провела параллели – четко сходится. После армии Роман пришел совершенно другим человеком. Как будто происходит чужеродное воздействие на него, вижу, как его крутит. Оправдывать его не хочу, но это прямо лежит на поверхности».

Я вижу ситуацию следующим образом. Сергей понял, что сын восстановил энергию, поднялся, вернул себе свою ценность. И папа сразу почувствовал: есть ресурс, чтобы повампирить. При помощи привезенных книг и материалов, которые обнуляют всякие моральные нормы, отец подключил сына к своей паразитической сети.

«То, что я сейчас скажу, это, практически, средневековая ересь: мне реально мерещится, что нарцисс-старший подсел на мою энергетику… причем давно… Когда он женился второй раз, у него в новой семье началось финансовое благополучие. Я поначалу думала, что это жена его так прокачала – на финансовое благополучие. Но вот только странная закономерность: у меня начался финансовый спад – у них финансовый подъём. А теперь думаю: может, это за мой счет они так разбогатели?

У меня начался развал тотальный. Я потеряла работу, и концы с концами стала сводить случайными заработками. Даже воду после стирки я не выливаю, а собираю в тазики, чтобы использовать еще раз».

Вполне возможно, что это не средневековый бред. Количество подобных случаев уже так велико, что их трудно игнорировать. Все выглядит так, как будто Ирина невольно вошла в паразитическую цепочку – и оказалась в самом ее низу.

Ирина думает, что, когда нарцисс ее обесценил и заблокировал от окружающего мира, то она заблокировала сына в этой иерархии несвободы. Таким образом, Ирина сыграла роль передаточного звена. Возможно, так и было, пока сын был маленьким, а возможно, эта ситуация сохранялась и в более старшем возрасте вплоть до армии. Но когда сын пришел из армии, где он получил во время посещений отца мощную прививку нарциссизма, то цепочка перестроилась. Теперь сын стал передаточным звеном. Согласно иерархии насилия, отец находится наверху, издевается над сыном, а сын издевается над матерью, которая оказалась внизу. А когда ты оказываешься внизу этой цепочки, то теряешь все: и здоровье, и деньги, и успех. Это и случилось с Ириной. Сын, обесточенный отцом, стягивает энергию с матери, а та разрушается.

Так отец-нарцисс подключает к нарциссизму сына, продолжая через него качать энрергию матери.

Эта история – урок тем матерям, которые думают, что ребенку нужен отец, какой бы он ни был. На мой взгляд, такой отец ребенку не нужен. Он использовал Ирину и сына только как ресурс, из которого можно откачивать энергию. Опуская их, он приподнимался сам. На энергии, высосанной из Ирины и ее сына, он расцвел и обрел новую семью. Впрочем, скажу вам, что и эта новая семья продержалась недолго: Сергей уже разводится.

Если вы расстались с нарциссом, и не хотите, чтобы ваш ребенок стал таким же, как его нарциссический отец, и не хотите впоследствии сами стать жертвой такого ребенка, то не отдавайте ваших детей на съедение тиранам.

Рассказ пятый. Как отец передает нарциссизм сыну

Как же после развода защищать ребенка от отца-нарцисса?

Ирина рассказывает о том, какое понимание, какие инсайты в отношении сложившейся ситуации пришли к ней после того, как она проделала определенные техники самопомощи:

«Я использовала упражнение из вашего видео: „отдай моё, возьми своё“, и начала писать письма (чтобы потом сжигать)».

Это упражнение также описано в книге пятой, глава 2, статья «Немецкий нарцисс» (смотри также одноименное видео). А написание и сжигание писем – это уже собственная модификация Ирины, но, видимо, ей это хорошо помогает.

«Я поняла, что мой бывший загасил меня, что он меня обесценивал и игнорировал, и этим он способствовал моей блокировке. Сначала он заблокировал меня. Потом, обесценивая сына, раскалывая его психику, игнорируя, критикуя… он заблокировал и ребенка».

Да, это как раз то, что и делает нарцисс: он забирает вашу ценность себе, опуская вас, он приподнимается сам на украденной у вас ценности, лишая вас энергии. Видимо, именно это Ирина и имеет в виду, когда говорит о «блокировке».

Если обобщить все рассказанное выше в истории Ирины, то механизм передачи нарциссизма от отца к ребенку в этом случае таков: это гены, стресс, социальное научение и инициация.

Первый фактор – это гены. Здесь все просто: в момент зачатия отец передал свои гены сыну. О том, что генетическая предрасположенность к насилию в роду Сергея существовала, говорит и поведение самого Сергея, и поведение его отца, и поведение сводного брата Сергея, несчастная мать которого закончила суицидом.

Второй фактор – это стресс. Стресс включает гены. Как в данном случае возник стресс, и как он сработал? Во-первых, отец постоянно критиковал, обесценивал, игнорировал сына. Помимо вреда, нанесенного самим фактом обесценивания, это еще и создавало у ребенка сильный стресс. Во-вторых, отец создал триангуляцию. Хвастаясь своим новеньким ребеночком и новой женой, отец говорил, что все его ресурсы – деньги, время, внимание – теперь будут направлены на новую семью. На странице в соцсетях не было ни слова о старшем сыне – только о младшем. Это очень ранило старшего. И в то же время именно в этот период папа стал особенно сильно опускать Романа – получалось, что он как бы сравнивал детей. Все это, естественно, вызывало у ребенка сильный стресс. В-третьих, как мы помним, как только отец женился, примерно в то же самое время Ирина потеряла работу, а помогать ей материально Сергей отказался. Так на ситуацию наложился еще и стресс от хронического безденежья, который передавался мальчику от Ирины. Рома не мог попросить денег, чтобы купить себе то, что ему хотелось, не мог пойти заниматься туда, куда хотел. Он мечтал о музыкальной школе, но Ирина не могла себе этого позволить… В итоге, по механизму эпигенетического эффекта, тройной стресс мог активизировать у мальчика папины гены нарциссизма. В-четвертых, нарциссизм в поведении сына достиг своего пика после того, как он вернулся из армии. Молодой человек, попавший из семьи в армию, всегда испытывает сильный стресс. А Роман еще и 25 кг веса потерял! И пусть это к лучшему, но для организма это в любом случае стресс. Вот вам и четвертая составляющая стресса, которая также могла повлиять на активизацию неблагоприятных генов.

Ирина говорит, что до семи лет сын был ласковым и добрым мальчиком – видимо, в этот период он находился в основном под влиянием матери. Если ребенок живет в благополучной среде, где его любят, принимают, где нет стресса, то гены могут и не включиться. Впрочем, если гены достаточно сильны, они могут проявиться и без стресса. В возрасте где-то около десяти лет Роман начал манипулировать – то есть, именно после того, как родители расстались, у Романа стало проявляться папино поведение. Для Романа это был момент, когда он получал максимальный тройной стресс, и в то же время мальчик начинал социализироваться как мужчина.

И здесь мы подходим к третьему фактору.

Третий фактор – это социальное научение, или научение через наблюдение. Возраст с 8 до 11 лет – это период гендерной сегрегации. В этом возрасте дети играют только в группах своего пола – мальчики с мальчиками, а девочки с девочками. Именно в этот период мальчики начинают учиться мужской модели поведения; многое перенимая друг у друга, они стремятся подражать взрослым мужчинам. Отцовское влияние на мальчиков в этот период особенно сильно.

Когда Роман был как раз примерно в этом возрасте, во время нечастых встреч отца и сына, когда Сергей возил Рому на бизнес-встречи и демонстрировал хамство по отношению к подчиненным, когда во время встреч с матерью унижал ее, отец своим примером заложил в мальчике нарциссическую модель поведения – этакого важного, презирающего всех и вся манипулянта. Именно эти ядовитые семена и именно в это время были посажены в детскую душу. Мальчик еще в детстве запечатлел в своем сознании, как должны себя вести крутые мужчины. У него ведь не было другого образца. И когда он достиг физической зрелости и стал крутым мужиком в армии, те семена, что были посеяны в детстве, дали всходы.

Так три фактора и запустили нарциссизм сына – гены, стресс и наблюдение за поведением отца.

Но был и четвертый фактор, и его роль и значение следует разобрать отдельно.

Четвертый фактор – это инициация, или посвящение отцом сына в нарциссизм. Это произошло, когда отец приехал в армию к сыну и привез ему порнуху, книги по наркомании и преступлениям. Это было своеобразным разрешением папы отключить мораль и подключиться к миру нарциссизма, то есть к той паразитической цепи, сверху которой находился сам Сергей. Папа был так горд – сын теперь у него такой большой, и они могут вместе развлекаться! Некоторые отцы-нарциссы мечтают, даже когда дети еще маленькие, как они будут с сыновьями пить водку. А ведь позднее через эти сеансы совместного пития и происходит инициация – подключение к алкоголизму, нарциссизму и всему остальному. Еще и задушевные беседы воспитательного характера могут вести! О том, как спать с женщинами, как гулять, чтобы не поймали, как пить, чтобы не было похмелья…

Видимо, в состоянии измененного сознания (в состоянии опьянения, или, как было в случае с Романом, в состоянии стресса) идет программирование ребенка, передача ему своей картины мира, своей культуры как информационной системы.

Вывод из этого рассказа такой. Даже если вы в разводе с нарциссом, отцом вашего ребенка, и живете отдельно, вы не застрахованы от того, что отец может инициировать вашего ребенка в нарциссизм – порой даже во время редких встреч.

Каким же, в таком случае, может быть влияние матери на процесс развития нарциссизма?

Ирина пишет:

«Я поняла, что границ своих очень долго не чувствовала, защищать их не умела; и воспитывать и наказывать нарушителей моих границ не могла. То есть попускала, потакала „злу“. Надо уметь наказывать и воспитывать. Я же сына жалела и ото всех защищала… сама, как живой щит».

После развода с нарциссом вам надо настойчиво выполнять три вещи. Во-первых, снижайте ребенку стресс, создайте ему благоприятную обстановку, в которой он чувствует себя защищенным. Во-вторых, найдите положительную модель социального поведения для ребенка: для мальчика это будет нормальный, добрый, сильный и ответственный мужчина, для девочки – заботливая, любящая и уверенная в себе женщина. Не забывайте о собственном примере – он исключительно важен. В-третьих, защищайте свои собственные границы, и не давайте злу проникнуть сквозь них, тем более – повлиять на вашего ребенка. Не потакайте вашему ребенку, немедленно пресекайте любые проявления нарциссизма! Не позволяйте ему переходить ваши границы, не позволяйте ему манипулировать вами и унижать вас! Жалость и снисхождение в этом случае могут сыграть очень негативную роль в его судьбе, да и в вашей тоже!

Глава 3. Как предотвратить развитие нарциссического расстройства у ребенка

Надо ли ребенку встречаться с отцом-нарциссом после развода?

Как защитить ребенка от отца-нарцисса после развода и предотвратить развитие нарциссизма?

Конечно, если ваш бывший – психологически здоровый человек и неплохой отец, интересующийся ребенком, то для ребенка будет хорошо, если он будет встречаться с отцом после вашего развода. Даже если вы ненавидите своего бывшего, даже если он причинил вам много боли, и между вами множество нерешенных проблем – не лишайте ребенка возможности общаться с психологически здоровым отцом. Даже если вам это не нравится, это полезно для ребенка. Согласно проведенным исследованиям, когда ребенок после развода проводит поровну времени (50% на 50%) с отцом и матерью, это является наилучшим вариантом для его психического развития.

Но если отец ребенка – нарцисс или психопат, то в этом случае ситуация кардинально отлична. Ребенку пользы от встреч с отцом-нарциссом или психопатом нет! Наоборот – один вред. Как и во всех других случаях, здесь правило одно – никаких контактов с нарциссом!

Если отец-нарцисс сам не горит желанием встречаться с ребенком, то не надо его заставлять. Это ваше счастье, что он ребенком не интересуется! Перекреститесь и забудьте.

Некоторые матери сами настаивают на участии отца в воспитании, отправляют детей на встречи только ради того, чтобы отец разделил с матерью все хлопоты. Они переживают, что ребенку нужен отец, что ребенок обделен, он же будет страдать, сиротинка… Это очень сильно передается детям. Дети считывают ваши чувства, и поэтому тоже страдают без отца. Это не чувства ребенка, а ваши собственные чувства, которые ребенок перенял от вас. Если отец ребенка – нарцисс, то просто избавляйтесь от своих страданий. Воспользуйтесь методом эмоциональной свободы, простукивайте свои переживания, свой страх от того, что ребенок может остаться без отца. Если вы избавитесь от этих переживаний, тогда и ребенок тоже не будет чувствовать никаких страданий – особенно если ребенок еще маленький, не старше десяти лет.

Другие матери хотят, чтобы ребенок встречался с отцом из-за денег, и выталкивают упирающееся чадо на встречи с монстром: «Если ты не пойдешь, он не будет платить нам алименты». Зачастую нарцисс манипулирует бывшей женой: «Не подавай на алименты, я сам буду давать тебе деньги; но за это я буду встречаться с ребенком». Желание нарцисса в этом случае – выкачивать энергию из ребенка.

Так вот, такие деньги – это троянский конь! Вы будете зависеть от нарцисса, прогибаться перед ним, и отдавать за эти деньги душу ребенка на съедение отцу. Я понимаю, что это несправедливо, когда отец не платит алименты и не дает вам денег на ребенка. Да, я знаю, что некоторых разведенных мам просто бесит подобное поведение их бывших муженьков, всласть гуляющих на свободе, пока мать с ребенком копейки считают. Но взвесьте: что для вас ценнее, деньги или душа ребенка? Подумайте о том, что может случиться с ребенком, чем вы рискуете. Сможете ли вы не попасть в зависимость и защитить ребенка? Сможете ли впоследствии убедить ребенка, что он ничего не должен папе? Уверены ли в том, что из ребенка не получится такой же монстр, как сын Ирины, избивающий мать, о котором рассказано в последней статье предыдущей главы?

К тому же, когда вы зависите от бывшего, и прогибаетесь, строя свою жизнь вокруг его желаний, его расписания, его меняющихся планов, его наслаждения от контроля над вами, вы теряете свою энергию, и ваши собственные источники дохода будут от вас уплывать. Как только вы оторвались от него, и ничего от него не ждете, у вас открываются собственные ресурсы и доходы. Они будут даже больше, чем его деньги.

Старайтесь оберегать детей от зависимости и чувства вины перед отцом-нарциссом. На алименты можно подать позднее, когда ребенок вырастет. Проконсультируйтесь с юристом, как это сделать. Одна моя клиентка из России, бывший муж которой не платил алименты, добилась того, что отец стал выплачивать алименты из своей пенсии, когда дети выросли. И в результате дочка получила крупную сумму к своей свадьбе, сын получил неплохие деньги на развитие бизнеса, так что деньги вернулись в семью.

В случае же с Ириной отец ребенка, встречаясь с сыном, только вытягивал из них все, что мог, ничего не давая ребенку взамен: ни поддержки, ни совместных игр, ни занятий, ни воспитания, ни помощи по учебе, ни даже денег. Ирина все надеялась на алименты, и в этих надеждах прошло двадцать лет. И до сих пор двадцатилетнему сыну Сергей так и не выплатил алименты – только обещает. Сергей выкачивал энергию из матери и сына, понижал их самооценку, создавал им стресс, и в итоге сделал из ребенка нарцисса. А Ирина, очевидно, надеясь когда-нибудь получить эти деньги, и считая, что ребенку нужен отец, получила сына-монстра, который готов ее убить. Сын нисколько не ценит мать за то, что та пласталась в одиночку и пыталась его вырастить как могла – у него к ней лишь претензии за свое нищее детство. К отцу у Романа нет никаких претензий! От отца он набрался только презрения к матери. Так нужны ли встречи с таким отцом?

Конечно, у всех разные ситуации, и надо всякий раз взвешивать, чего больше – пользы или вреда – от того или иного решения. Решайте сами.

Но что делать, если ребенок все-таки вынужден встречаться с отцом-нарциссом? Об этом – в следующем рассказе.

Десять способов защитить ребенка от воздействия нарциссического родителя

Бывает так, что у вас нет возможности защитить ребенка от отца-нарцисса прекращением контакта, и вы вынуждены после развода отправлять его на встречи с родителем-нарциссом. Например, суд при разводе принимает решение, по которому ребенок должен проводить время с матерью и отцом поровну – 50% на 50% (это, в частности, обычная практика на Западе, хотя встречается и в России), а расстройство личности – которое в суде вообще трудно доказать – не ограничивает дееспособность человека. Как быть в таких случаях?