Алиса в стране насильников

Я предпочитала спортивный стиль, не любила носить нижнее белье, которое одевала вместе с узкой кожаной юбкой и туфлями на высоком каблуке только когда ездила на съемки, куда меня отвозил Билл на своей машине, а по магазинам я ходила одна.

Конечно, я не могла разгуляться, но приобрести что-то сильно понравившееся, особенно в сезон распродаж, мне было по силам. Если не хватало средств на покупку, я обращалась к Биллу. Он интересовался, что именно я хочу купить, и ценой вещи. Иногда он отговаривал меня, иногда давал деньги.

Как и другие порноактрисы, я стала пользоваться помадой и красить лаком ногти в яркие цвета. Смотрела на себя в зеркало и нравилась себе.

Нравилась я и мужчинам. В общине ко мне не лезли, зная, что я девушка жреца, а вот на улице иногда со мной пытались познакомиться, но я отшивала возможных кавалеров в соответствии с инструкциями, данными мне Биллом.

Как-то раз я выходила из магазина с купленной кофточкой и собиралась отправиться домой в общину. Раздумывала: идти пешком или дождаться автобуса. Пешком можно дойти минут за сорок и не нужно тратить деньги на проезд. С центра и в центр, где были основные магазины, я чаще ходила пешком, мне нравились пешие прогулки. Но на автобусе можно добраться быстрее, а я уже долго отсутствовала в тот раз, Билл мог быть недоволен этим.

Вдруг меня по имени окликнул молодой человек. Это было неожиданно, я обернулась и сразу узнала его. Джон! Тот самый спортивный мальчик Джон, который с приятелями тискал меня, а потом развел на секс. Сердце напряженно забилось. Моя первая влюбленность, парень, с которым мы не виделись с того самого свидания в убогой сторожке.

Он все такой же: накаченное тело, заметные даже под одеждой мышцы, волевой подбородок, растрепанные волосы…

Джон долго и с радостью тряс мою руку. Его ладонь была горячей и жесткой.

Вопросов накопилось много. Оказалось, Джон не пришел на тренировку на следующий после нашего секса день, потому что ему угрожали. Жрец узнал о нашей связи и его люди в категорической форме запретили Джону на пушечный выстрел подходить ко мне. Я рассказала, что по-прежнему живу в общине под присмотром того самого жреца, дяди Билла, а о сексе с ним и съемках в порно упоминать не стала.

Джон предложил зайти в какое-нибудь кафе, но мне нужно было спешить домой. Парень очень просил о встрече, мы договорились увидеться здесь же в полдень через день.

На встречу я опоздала минут на двадцать. Забота выглядеть хорошо требует времени. Я наводила макияж, оделась как на съемки сексуально: нижнее белье, короткая кожаная юбка, туфли.

Джон очень обрадовался, он обнял меня, мы пошли по тротуару, не обращая внимания на прохожих. Близость его тела возродила былые чувства. Я думала о Джоне эти два дня, о нашем возможном свидании, но сейчас появилось нервное возбуждение. Я обнимала его за талию и почти прижалась к нему.

– Спасибо, что пришла, – сказал Джон с едва заметной дрожью в голосе, похоже, он тоже волновался. – Я виноват перед тобой, не пришел тогда, испугался. Слишком серьезные люди с угрозами посетили меня. Я переживал за твою нравственность, не хотел неприятностей, как для себя, так и для тебя то же.

– Я не знала, – ответила я, потому что нужно было как-то отреагировать на его слова.

Действительно, я ничего не знала об угрозах. Тогда я сильно переживала, как мне казалось, предательство друга, но довольно быстро забыла его. Я шла, слушая объяснения бывшего любовника, и мне было хорошо рядом с ним. На повороте он остановился, внимательно посмотрел мне в глаза и сказал:

– Давай не будем терять время. Здесь рядышком гостиница, пойдем, отдохнем немного.

Я задумалась. Перед глазами всплыл наш первый поцелуй. До Джона никто меня не целовал. Почему бы не повторить былое? Да и не умела я отказывать мужчинам.

Мы ускорили шаг, Джон вел меня за руку. Я чувствовала жар его ладони, даже заметила реакцию тела на мое согласие по оттопырившимся штанам: он не мог контролировать свое желание. И меня почему-то развеселило это.

Гостиница оказалась весьма скромной. Заурядное, ничем не примечательное здание из трех этажей. Никакой роскоши внутри.

Джон шепнул что-то женщине за стойкой, расплатился и потянул меня за собой. Комната, в которую мы пришли, была небольшой и то же скромной: деревянная двуспальная кровать в углу, тумбочка рядом, пара стульев и столик у окна.

Несколько мгновений я рассматривала кровать, ощущая, что мои щеки заливаются краской. Я занималась сексом с красавцами-профессионалами под прицелами видеокамер, но сейчас я нервничала, наверное, больше, чем перед съемками. Я ждала от Джона поцелуя, жгучего, страстного, а он скомандовал:

– Раздевайся и ложись, – сам скинул штаны, освободив готовый к приключениям член.

– Почему так сразу? – улыбнулась я.

Он решил пошутить:

– Мне не терпится жестоко изнасиловать тебя. Для того сюда и заманил. Ты ведь не будешь против?

– Тогда, в сторожке, ты не спрашивал меня, – опять улыбнулась я, снимая кофту, юбку и туфли, – Прогресс на лицо.

Он внимательно наблюдал за мной. Когда я покончила с туфлями, Джон сказал, указывая на нижнее белье:

– Это тоже лучше снять. Я хочу видеть тебя совсем голой.

Что же, можно доставить парню такое удовольствие. У меня прекрасные формы. Но Джон настроил меня на шутливый лад, я решила пошутить сама, замотала головой и сказала:

– Я не могу, мне очень стыдно.

– Я все понимаю, – насмешливо ответил Джон, – но о девичьей стыдливости стоило подумать до того, как встречаться с озабоченным мужчиной.

Он вплотную подскочил ко мне:

– Снимай, тебе говорят, – и помог снять трусики. Я обхватила ладонью правой руки его член.

– Пожалуйста, аккуратней, он у меня один, – продолжал издевательски шутить Джон.

Я едва сдержалась, чтобы не захохотать. Пусть шутит, раз ему хочется. Значит, хорошее настроение. Прекрасно, если у человека есть чувство юмора. Это помогает снять напряжение, в том числе и в пикантных ситуациях.

Меня не смущал его юмор, хотелось показать себя, пусть знает, от какого сокровища отказался. Я прошлась по комнате своей сексуальной походкой, призывно виляя бедрами, села на край кровати и развела ноги.

Джон смотрел на меня взглядом шикарного, готового к соитию самца, но не стал ничего комментировать.

– У меня нет резинки! – сказал он то ли по своему обыкновению в шутку, то ли серьезно.

– Очень жаль, – ответила я и поманила его пальцем, – видно, придется залететь от тебя.

Он приблизился и поцеловал меня, но как-то не слишком уверенно, а я впилась в его губы ответным продолжительным поцелуем. В его глазах застыло сладостное наслаждение.

– Ого, детка, любишь целоваться? – спросил Джон, когда мы закончили прелюдию.

– Обожаю! – ответила я так, чтобы первый мой парень немного поревновал.

Он недовольно ухмыльнулся и почти сразу грубо вонзил в меня свой член. Обычный член, не слишком толстый, в меру длинный и очень горячий.

Мне не привыкать к грубости, но с Джоном хотелось иного, хотелось чувственной любви, а он, как и другие, просто использовал меня как средство удовлетворения своей похоти. Джон не был опытен в любви и быстро кончил. Ничего путного, я, познавшая секс с крутыми мачо, была разочарована. Но, конечно, не сказала об этом любовнику.

Мы расстались, Джон оставил номер своего телефона, я обещала позвонить, но в суматохе последующих событий так и не позвонила.

Глава 18.

Вечером того же дня Билл позвал меня к себе. И сказал, что должен усилить свой контроль надо мной, так как я встречаюсь без его ведома с посторонними людьми. Как Билл опять узнал о нашей встрече с Джоном – уму непостижимо.

Жрец пугал меня неминуемой расправой и доказывал в очередной раз, что мне "некуда бежать и негде скрыться от него".

Билл решил закрепить свою ускользающую власть надо мной. Он велел мне пройти в его библиотеку. У жреца была своя небольшая библиотека в одной из комнат дома.

Я села на стул возле книжного шкафа, Билл уселся передо мной на маленькой деревянной скамеечке. Это позволяло хорошо видеть большую книгу, которую он держал на коленях. Ее иллюстрации смотрели на меня, в то время как весь текст, за исключением последней страницы, был обращен к Биллу.

Та книга была уникальным, высокотехнологичным образцом искусства, специально разработанным, чтобы применять любимый метод программирования Билла – "Ты есть то, что ты читаешь". Лицо ребенка, изображенное на обложке книги, придавало ей вид сборника детских рассказов. Книга так и называлась "О лицах".

Раньше Билл постоянно заставлял меня перечитывать сказки "Волшебник Страны Оз" и "Алиса в Стране чудес", я всю жизнь шла через эти истории. Они служили способом моего воспитания, а точнее, программирования в системе Билла под названием "Ты есть то, что ты читаешь".

На протяжении всего моего детства и юности Билл снабжал меня и другими книгами, связанными с его программированием. В старшем школьном возрасте мне предлагались "Бесконечная история" Стейнбека, "Идентификация Борна" Роберта Ладлэма, "Хамелеон" Уильяма Дила, «По ту сторону жизни и смерти» Моуди.

В основном такие книги использовались, как я понимаю сейчас, для того, чтобы смешать содержимое моей памяти с фантазией, реальность с мистикой.

Я читала и о ящероподобных "пришельцах" из "далекого глубокого космического пространства", а Билл после такого прочтения утверждал, что он и есть сам пришелец. И руководители нашей общины на самом деле являются пришельцами-оборотнями, скрывающими под человеческой формой свои подлинные ящероподобные облики.

Я верила в то, что наши гуру спустились с небес и по праву "высшей расы" добиваются абсолютной власти над обществом.

Позднее, после депрограммирования и восстановления, я удивлялась, насколько это было далеко от реальности. Но такая ложь делала меня безоружной. Насильник, убедивший жертву в том, что он инопланетянин, лишает ее воли тем, что выбивает из сознания все привычные опоры мышления.

Сейчас я понимаю, что Билл и другие наши руководители очень тщательно подбирали книги для чтения, формируя мировоззрение и характер своих адептов. То же самое можно сказать и о фильмах, которые смотрели все люди в нашей общине.

После окончания мной приходской школы Билл определил мое предназначение, и я читала по его рекомендациям в основном секс-новеллы. Но в тот раз он принес новую книгу.

Иллюстрации ее были искусно разработаны, состояли из зеркально-гипнотических рисунков. Казалось, книга оживает в моем сознании по мере того, как Билл читал текст, написанный метафорическим языком, который совместно с картинками вызывал у меня мощные видения.

«Я твой господин, и я твой Командир, – читал Билл, – ты будешь следовать моим командам. Первая команда важная…»

Далее шел стихотворный текст с выверенными гипнотическими фразами. К тому моменту, когда Билл дошел до последней страницы книги "О лицах", в моем сознании все перемешалось, я была почти в трансе. Билл приказал мне по памяти прочитать последний стих:

«Я Истинный Патриот, живущий Американской Мечтой,

Я стану своей ролью, когда вы потянете мою ниточку.

Я стану своей частью, как я смогу "быть всем, чем я могу быть».

Такой вот книгой Билл пытался еще больше роботизировать мой разум. Потом я узнала, что эта книга никогда не была в публичном доступе. Не знаю, насколько она повлияла на мое дальнейшее поведение. Тогда я не осознавала своей запрограммированности, значительная часть которой основывалась на сказке Франка Баума "Волшебник страны Оз". Было ли это намерением Баума, так же как и Уолта Диснея, Льюиса Кэрролла и других авторов, книги и фильмы которых применяются для программирования, не могу судить. Но очевидно: захватывающие и напряженные в психологическом отношении истории используются для манипулирования умами детей.

Кошмарный опыт Дороти, персонажа из сказки Баума, обусловлен ее желанием рискнуть жизнью, чтобы спасти своего питомца. Программеры используют этот образ, чтобы заставить человека не сопротивляться и соглашаться с условиями своей жизни, безвольно переносить пытки и лишения, иначе, убеждает программер "я достану тебя, моя красавица, и твою маленькую собаку то же". Смешивание реальной жизни и сказочной помогает программерам добиться нужного им результата.

Вот и меня убеждали в том, что перенесенный жестокий опыт сексуальных надругательств и пыток – это "просто плохой сон", как в случае с Дороти, которой сказали то же самое, когда она проснулась в кроватке у себя дома в Канзасе.

Глава 19.

Я снималась в порно и приносила секте прибыль, но наш жрец Билл готовил меня к новым испытаниям. Он знал о сверхсекретном проекте американского Агентства военной разведки под названием "Монарх", куда секта поставляла людей, вероятно, в обмен на гарантии иммунитета от судебного преследования. Проект "Монарх" – программа контроля над разумом. Я стала "кандидатом" в число «избранных».

С детства каждому ребенку нашей секты внушали, что он "особый", "один на тысячу", единственный, кто может принести неоценимую пользу братству, нашему Ордену. И мне сказали, что мой час настал, я должна быть готова стать секретным агентом ЦРУ.

Я слышала про ЦРУ, но не имела представления, что это за организация. Мне предстояло пройти тесты, на которых определят мою способность к подчинению и свойства моей памяти.

Для этого к нам приехал инструктор. Он организовал вечеринку. На ней была группа из десяти человек. После вечеринки инструктор тщательно допрашивал меня: кто и где сидел, во что были одеты люди, какого цвета у них волосы и глаза, о чем они говорили.

Инструктор определял мои способности запоминать информацию. Планировалось отдать меня в спецшколу ЦРУ на занятия по развитию естественной рефлекторной фотографической памяти с помощью электрошокового оборудования. В этой школе учат считывать движения тела и манеры противника, находить подходы к любому человеку и вовлекать его в безобидный разговор, в течение которого можно будет выяснить ту информацию, которую нужно получить. Там научат искусству соблазнения и умению заманить цель в постель, покажут, как убить человека, пока он спит или отдыхает после сексуальных отношений. Научат, как обыскать вещи жертвы, чтобы найти необходимую информацию. В школе обучат маскироваться, менять одежду, макияж, контактные линзы, уходить от слежки и преодолевать воздействие методов допроса.

Все это рассказывал мне инструктор, обещая жизнь полную приключений. На самом же деле предстояло пройти ЦРУ-программирование, с использованием сложных технологий, и жесткий отбор.

Но прежде пришлось причаститься. Я оделась во все белое, от моей католической вуали до белых туфель из лакированной кожи. Я стояла перед церковью, ожидая начала церемонии. Жрец нашего культа дядя Билл, деятельность которого была тесно связана с церковью, подошел ко мне. В руках он держал черную бархатную коробочку.

Билл сказал:

– Ты выглядишь сегодня прекрасно! Но ты красива от рождения. Бог дал тебе такую "благодать" – быть красивой. По благодати Божьей ты омыта кровью нашего Господа Спасителя, как и крест, на котором он распят.

Билл открыл коробочку, в ней лежало розовое ожерелье с распятием. Он надел мне ожерелье на шею и сказал:

– Теперь это ожерелье с крестом будет вести тебя через все твое существование.

Новый священник нашей церкви отец Дрон подошел к нам, достал из кармана мантии изящный голубой амулет с изображением Святой Матери и вручил мне его.

– Это следует носить вместе с розовым крестом, чтобы символизировать твое служение святой католической церкви, – сказал священник и велел мне пообещать "служить и повиноваться".

– Когда святой отец скажет: «Тело Христово», ты ответишь: «Aминь», – велел Билл. – Тем самым признаешь, что Бог создал мужчину. А ты знаешь, для чего создан мужчина.

После таких наставлений я пошла в храм вместе с людьми, которые тоже собрались для крестного хода на литургию святого причастия. И сделала так, как мне сказали.

Когда служба закончилась, Билл напомнил мне:

– Бог избрал тебя для служения нашей семье. Ты избранная, моя дорогая. Нам предстоит дорога в Бостон для дальнейших действий.

Билл повез меня на своей машине. Я была словно в трансе под его внушением, смотрела на прерию, которая казалась мне бескрайним морем янтарных волн зерна, проносящимся за окном автомобиля. Однажды мы остановились на заправке, Билл повел меня внутрь здания, чтобы показать висевшее на стене чучело "джакалопа", якобы помеси американского кролика и антилопы. Из-за трансового состояния я действительно поверила, что помесь антилопы и кролика существует. Стояла сильная жара, которая усугубляла мою жажду. Билл не разрешал пить, пытаясь подготовить меня через лишение воды к изощренным пыткам и программированию, которое мне предстояло пройти в секретной лаборатории базы ВВС.

Мы приехали к удаленному, тщательно охраняемому военными объекту, обнесенному забором с колючей проволокой. Здесь находился самый крупный в США секретный лагерь по работе с программно-контролируемыми рабами. Скрытая в холмах, покрытых лесом, территория, обнесенная военным ограждением, через которое не могла проникнуть даже мышь.

Здесь тайно проводились секретные опыты над людьми, готовили шпионов, агентов, полицейских и военных для обеспечения Нового мирового порядка, контролируемого США.

У ворот нас встретили военнослужащие и проводили на сверхсекретный объект. В центре лагеря была еще одна хорошо охраняемая территория с военным ограждением, где исследовалось и проводилось программирование "поведенческого управления". Тут мне предстояло пройти тестирование как кандидату в качестве жертвы правительственного программирования проекта "Монарх".

Билл постучал в неприметную металлическую дверь с надписью «Научные исследования и разработки. Запрещен вход в помещение без предварительного согласования. Нарушители будут наказаны в соответствии с Федеральным законом».

Открыл дверь небритый мужчина средних лет, одетый в светло-коричневый костюм.

– Вот, Джордан, как мы договаривались, я привез показать вам свою подопечную, воспитанную по всем правилам нашей общины, – сказал Билл.

Джордан посмотрел на Билла с неприязнью.

– Я вижу, – сказал он важным тоном и велел Биллу подождать снаружи, пока он проводит предварительное тестирование.

Джордан отвел меня в свой аскетично обставленный кабинет. Фотография президента США и несколько военных фотографий на стене были единственным его украшением. Мужчина присел за армейский стол, усадил меня напротив и стал говорить с моим подсознанием на языке скрытых смыслов, используя тему диснеевского "Питера Пэна". Я по настоянию Билла перед поездкой пересматривала этот мультфильм. Джордан вещал медленным гипнотическим тоном:

– Пока твой маятник тикает, говорящий глиняный черепок на циферблате, которого ты кормишь, годами будет бегать за тобой. Питер Пэн знает, как быть на шаг впереди в игре и не стать самому приманкой для аллигатора…

После таких слов я провалилась в измененное состояние сознания. Не помню, что было дальше до того момента, когда Билл отвез меня в гостиницу.

На следующее утро Билл вернул меня Джордану. Глубоко под землей в лаборатории управления сознанием Джордан и его сотрудники продолжили тестировать меня для возможного участия в особо секретной программе НАСА.

При этом использовался «дизайнерский наркотик ЦРУ», под названием "Спокойствие", для того, чтобы химически изменять мой мозг и создать состояние ума, необходимое во время тестирований и опытов. Наркотик давал ощущение абсолютного умиротворения и иллюзию движения по воздуху, но делал меня беспомощной, во всяком случае, я с трудом взобралась на большое кресло с подлокотниками. Это кресло имело фиксаторы для ограничения движений рук, ног и шеи сидящего в нем человека.