Помоги проекту - поделись книгой:
Первым главным прокурором в октябре 1993 г. СБ ООН утвердил венесуэльского правоведа Р. Эскобара-Салома, совесть которого оказалась спасенной предложением поста министра внутренних дел. Эскобар, не задумываясь, отказался от высокооплачиваемой должности и в феврале 1994 г. улетел в Венесуэлу. Исполняющим обязанности прокурора некоторое время был австралийский юрист Г. Блювитт. Кстати, именно он один из первых среди юристов МТБЮ отметил его политическую природу: «В том, что касается условий создания трибунала, он – политическая организация… мы пытаемся учитывать возможные последствия своих решений на развитие ситуации в бывшей Югославии». Вот Вам и Фемида с завязанными глазами!
С августа 1994 г. по июль 1996 г. прокуратуру возглавлял профессор права из ЮАР Р. Голдстоун. Чуть дольше на этом посту задержалась юрист из Канады Л. Арбур, которую в августе 1999 г. сменила К. дель Понте. Как показывает практика Гаагского трибунала, прокурор – это не печать на всю жизнь. Арбур покинула этот пост в связи с назначением на должность судьи Верховного суда Канады, а в 2004 г. вернулась в ООН на должность Верховного комиссара по правам человека, в которой пребывала до 2008 года. Неплохо устроилась и ее сменщица – с января 2008 г. дель Понте занимает пост посла Швейцарии в Аргентине.
Дель Понте, кстати, ровесница Арбур (обе родились в 1947 г. с разницей в один день: Карла – 9, Луиза – 10 февраля), остается пока долгожителем МТБЮ. Всемирную известность принес ей четырехлетний процесс над экс-президентом Сербии С. Милошевичем, завершившийся смертью при невыясненных до сих пор обстоятельствах главного узника Схевенингенской тюрьмы. Откровения бывшего прокурора в книге «Охота», в которой она рассказывает о случаях вырезания органов у живых сербских пленных косовскими албанцами, о противодействии суду ЦРУ, ООН, НАТО вызывают странные чувства. С одной стороны, это восхищение смелостью этой женщины, не побоявшейся, несмотря на развернутую травлю в СМИ, на угрозы политического характера, обнародовать эти данные. С другой – поражаешься бессилию международной правовой системы перед реальными преступниками и их покровителями. Думаю, эта книга сыграла не последнюю роль в организации производства в отношении самого бывшего прокурора.
МТБЮ в 2010 г. начал расследование в отношении дель Понте, которую подозревают в запугивании и подкупе свидетелей, а также в подтасовке свидетельских показаний. Расследование также начато в отношении еще двух обвинителей Трибунала – Д. Саксона и Х. Юртц-Ретцлафа. Это первый подобный случай за все годы существования Трибунала. Обвиняемые не признали выдвинутых против них обвинений, но пообещали сотрудничать со следствием.
Формальным поводом к началу расследования послужили жалобы свидетелей по делу В. Шешеля. В частности, свидетели заявляли, что следователи оказывали на них давление, угрожали им, а в некоторых случаях предлагали деньги за дачу показаний. Например, одному свидетелю, по его собственным словам, в обмен на нужные обвинению показания предлагали высокооплачиваемую работу в США. Чаще, однако, свидетели жаловались на запугивание, шантаж и лишение сна.
В настоящее время должность главного обвинителя занимает С. Браммерц. Он имеет солидный послужной список: работал федеральным прокурором Бельгии, являлся сотрудником профильного комитета Еврокомиссии, занимался расследованием громких коррупционных дел и блестяще, по мнению Совбеза ООН, провел расследование убийства бывшего ливанского премьера Р. Харири. Известно, что при определении фигуры преемника дель Понте на посту главного прокурора МТБЮ к мнению самого трибунала в ООН не прислушались – сотрудники этой структуры настаивали на назначении первого зама прокурора, американца Д. Толберта. Тот факт, что мнение сотрудников МТБЮ не было учтено, является очередным подтверждением недовольства международным сообществом работой этого органа. Однако неважно – американец или бельгиец возглавляет прокуратуру. Приоритеты обвинения от перемены мест слагаемых не меняются, а ими остаются обвинение сербов. И пока нужно будет унижать и демонизировать сербов, Трибунал будет работать, а значит, может смениться еще не один прокурор.
Нюрнберг наизнанку
Международный трибунал по бывшей Югославии не имеет иных аналогов, кроме трибуналов, судивших преступников Второй мировой войны. Однако любые отсылки к Нюрнбергу, заявления о «подтверждении Нюрнбергских принципов» (М. Олбрайт) ложны. МТБЮ, действительно, стал первым после Нюрнбергского трибунала и Международного военного трибунала для Дальнего Востока международным органом для рассмотрения дел о военных преступлениях, преступлениях против человечности и геноциде. Однако духа Нюрнберга в нем нет.
Дело в том, что в центре логики Нюрнбергского трибунала находились «преступления против мира». Верховный судья Р. Джексон, поднявшись со своего места, чтобы объявить о начале процесса, сказал: «Привилегия открыть первый в истории судебный процесс по обвинению в преступлениях против мира накладывает на нас серьезную ответственность». Он не сказал, что это был первый в истории судебный процесс, посвященный преступлениям против человечности, а выразил общее отношение к произошедшему в годы Второй мировой войны: «Преступление, заключающее в себе все прочие меньшие преступления, состоит в развязывании несправедливой войны».
В тексте приговора, вынесенного 30 сентября 1946 г., говорится: «Война сама по себе есть зло. Ее последствия затрагивают не только воюющие страны, но сказываются на всем мире в целом. Поэтому военная агрессия – не просто международное преступление, а главное международное преступление, отличающееся от других военных преступлений лишь тем, что включает в себя их совокупное зло». Именно такой была философия Нюрнбергского процесса: худшим преступлением, которое лидеры одного государства могут совершить в отношении другого государства, является нарушение его суверенитета путем нападения на него. Однако согласно такой философии лидеры западных стран, которые сначала методами холодной войны, а потом и открыто, нарушали суверенитет социалистической Югославии, потом Союзной Республики Югославии, должны были оказаться на скамье подсудимых. Но тогда это был бы совсем иной Трибунал.
Еще одно важное отличие МТБЮ от Нюрнбергского процесса заключается в том, что последний проводился не от имени «международного сообщества», а от имени четырех стран-членов антигитлеровской коалиции. Если в Нюрнберге и Токио победители судили побежденных, то в Гааге рассматриваются дела о преступлениях независимо от того, на чьей стороне были те, кто их совершили. Например, в Нюрнберге иски формулировали следующим образом: «Соединенные Штаты Америки, Французская республика, Соединенное королевство Великобритании и Северной Ирландии, Союз Советских Социалистических Республик против господина Г. Геринга» и т. д.
Как известно, другие государства, даже нейтральные, не получили приглашение участвовать в подготовке или непосредственной работе трибунала. Обвинения в Гааге формулируются на основании Устава МТБЮ. Например, Караджич обвиняется в «геноциде; соучастии в геноциде; в истреблении людей как в преступлении против человечности; в убийствах как в преступлениях против человечности; в преследовании по политическим, расовым и религиозным мотивам; в других негуманных действиях». Иными словами, философия современных международных трибуналов заключается в принципе – по «преступлениям против человечности» решение выносят представители «человечности», т. е. международное сообщество в лице судей, обвинителей и следователей, назначенных ООН.
Кроме того, существенные различия есть и в процедурных и во временных рамках. Например, Нюрнбергский процесс продлился меньше года – с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946, Токийский – два с половиной года – с 3 мая 1946 г. по 22 ноября 1948 года. Не менее значимое различие заключается в количестве обвиняемых (в Нюрнберге – 22 человека, в Токио – 25, в Гааге – 157) и осужденных (в Нюрнберге – 19, в Токио – 25, в Гааге – 79). Справедливости ради надо сказать, что послевоенные трибуналы применяли смертную казнь через повешение (в Нюрнберге было вынесено 12 таких приговоров (один заочно), в Токио – семь). Однако, как уже отмечалось, в ходе следствия в Гааге умерло при невыясненных обстоятельствах 19 человек, т. е. столько же, сколько было осуждено на смертную казнь в Нюрнберге и Токио. Я уже даже не сравниваю тяжесть преступлений в ходе самой страшной войны в истории человечества и балканских войн.
Максимальное наказание, которое может вынести МТБЮ – пожизненное заключение. В то же время судом не принимаются ссылки на «исполнение обязанностей» или «подчинение приказам», он не может начаться в отсутствие обвиняемого. Трибунал не имеет права выносить смертный приговор. Осужденные МТБЮ лица отбывают свой срок в одном из государств, подписавших соответствующее соглашение с ООН.
В отличие от гаагских юристов, судьи в Нюрнберге хорошо понимали, что апелляции к одной лишь нравственности или же к смутным представлениям о преступлениях, шокирующих сознание цивилизованных наций, были недостаточны для того, чтобы обосновать их судебную власть на территории Германии. Тогда судьи утверждали универсальную ценность международного права, которое все государства должны уважать и применять. Более того, у наднациональных трибуналов не должно быть права смещать власти того или иного государства.
Только вдумайтесь в эти более чем 60-летней давности формулировки: «Всеобщность и верховенство международного права не делает необходимым его всеобщее принудительное применение. Что касается наказания лиц, виновных в нарушении законов и обычаев ведения войны, то всегда признавалось право государства, в чьих руках оказались нарушители, учреждать трибуналы и карать преступников… Внутри границ государства, имеющего признанное и функционирующее правительство, осуществляющее суверенную власть над его территорией, лицо, нарушившее международное право может понести наказание лишь от рук властей или представителей этого государства. Всеобщий характер права не лишает такое государство эксклюзивной власти применять санкции или отказываться от них в рамках собственных границ… Лишь принимая во внимание экстраординарный и временный характер нынешней ситуации в Германии, мы можем гармонизировать наш процесс при помощи установленных принципов национального суверенитета. В Германии международный орган (Контрольный совет) взял на себя и применил власть для создания судебного механизма в целях наказания виновных в нарушении норм международного права. Власть, которую никакой международный орган без позволения не мог бы взять на себя и применить внутри государства, национальное правительство которого находится при исполнении своих полномочий».
Как видим, это положение совершенно не совместимо с существованием МТБЮ. Следовательно, можно утверждать, что создание МТБЮ – есть радикальное отступление от существующего права, подтвержденного в Нюрнберге, а значит Трибунал по бывшей Югославии – вовсе не правопреемник Нюрнбергского трибунала. Гаагский трибунал внес в международное право новую доктрину вмешательства, которую нюрнбергские судьи явно и намеренно отвергли.
Разница между Нюрнбергом и МТБЮ вполне ясна. Тогда как нюрнбергские судьи утверждали, что законность их деятельности исходила от суверенной власти в Германии, судьи МТБЮ считают, что отправление ими правосудия основывается лишь на моральном праве или же иных смутных и эмоциональных понятиях. В своем первом постановлении судебная палата МТБЮ заявляла, что национальный суверенитет должен автоматически отступить, когда речь идет об особо тяжких преступлениях: «Судебная палата выражает согласие с тем, что при подобных обстоятельствах суверенные права государств не могут и не должны главенствовать над правом международного сообщества действовать необходимым образом, так как предполагаемые преступления оказывают воздействие на все человечество и шокируют сознание всех народов мира».
В Уставе МТБЮ даже не упоминаются «преступления против мира». МТБЮ в ряде случаев заявлял, что разбирать такие преступления – не в его компетенции. И это при том, что создатели МТБЮ заверяли всех в том, что они будут применять существующее международное право, а не создавать новое. Столь же очевидно, что военные действия могут быть признаны законными лишь в том случае, если они ведутся в целях самообороны или же одобрены Советом Безопасности ООН.
Поэтому нет никаких разумных оправданий заявлению МТБЮ о том, что его юрисдикция не распространяется на случаи военной агрессии, сделанному после того, как Трибунал просили расследовать нападение сил НАТО на Югославию в 1999 году. Фактически, МТБЮ утвердил доктрину «гуманитарного вмешательства», т. к. отказался судить НАТО за нападение на Югославию. Благодаря Нюрнбергскому процессу в послевоенной международной правовой системе за военной агрессией закрепился статус главного международного преступления. Это явно контрастировало с политической философией нацистов, презрительно относившихся к идее государственного суверенитета, считавших ее искусственным изобретением буржуазного либерализма, призванным скрыть биологическое единство европейского континента.
Из этого можно заключить, что приверженность принципу невмешательства во внутренние дела государств, нашедшая подтверждение в Уставе ООН как часть Нюрнбергских принципов, была попыткой институционализации антифашистской теории международных отношений. Эту теорию уничтожила НАТО, напав на Югославию в 1999 году.
Так по ком звонит Гаагский колокол? Он звонит по тем, кто правит миром, правит несправедливо, жестоко и кроваво.
«Железный закон олигархии», или кто на самом деле правит Америкой[7]
Почитаемый на Западе историк и социолог Роберт Михельс (1876–1936), анализ трудов которого в обязательном порядке включен в политологические курсы, в работе «Социология политических партий в условиях современной демократии» (1911 г.) выдвинул т. н. «железный закон олигархических тенденций», шире известный как «железный закон олигархии». Основной смысл этого закона заключается в том, что деятельность демократии строго ограничивается необходимостью организации, опирающейся на «активное меньшинство» (элиту), поскольку «прямое господство масс технически невозможно» и приведет к гибели демократии. Именно «организация», по мнению Михельса, «является причиной появления господства тех, кто был выбран, над теми, кто выбирал… представителей над теми, кого они представляют. Кто говорит «организация» – тот говорит «олигархия»». Однако Михельс не просто обосновал неспособность большинства к самоуправлению, но и активно симпатизировал фашизму. В 1928 г. ученый присоединился к фашистской партии Италии. По личному распоряжению Муссолини был назначен на должность профессора университета в Перудже и стал одним из организаторов «фашистских факультетов» политической науки для создания «нового политического мышления» и подготовки «профессиональных фашистских кадров».
Вспомнить труды «признанного на Западе теоретика политической науки» меня заставил политический спектакль под названием «Технический дефолт США». На весь мир транслировался спор американских республиканцев и демократов вокруг повышения потолка госдолга США. Изменения международным рейтинговым агентством Standard & Poor's (S&P) прогноза по суверенному рейтингу Соединенных Штатов с уровня AАА на уровень АА+ привели не только к ухудшению прогнозов по рейтингам Федеральной резервной системы (ФРС), а также Федерального резервного банка (ФРБ) Нью-Йорка. За этим последовали лавинообразное обрушение мировых бирж, падение цены на нефть, рост стоимости драгметаллов. С подачи китайской стороны вновь заговорили о замене доллара в качестве мировой резервной валюты. Все это в совокупности формирует мало предсказуемые для экономики большинства стран мира, «завязанных» на доллар, последствия. Как сообщает официальное агентство правительства КНР «Синьхуа», «утрата США своего рейтинга «3А» стала знаковым событием мирового значения, поскольку его огромное реальное влияние усугубилось еще и огромным психологическим влиянием, причем этот знак имеет как историческое, так и символическое значение».
В то же время, из слов главы представительства S&P в России А. Новикова следует, что негативный прогноз, фактически, был использован как способ давления на Белый дом. «Мы (S&P –
Даже не для специалистов, очевидно, что рейтинг – это очень узкий финансовый инструмент измерения кредитного риска. Это лишь оценка вероятности возврата долга в срок и в полном объеме. Рейтинг не оценивает состояние экономики Соединенных Штатов. Речь именно о долге самого правительства. И хотя этот долг очень большой, экономику всей страны нельзя оценивать только по рейтингу. В то же время и рейтинг «АА+» – один из самых высоких. Поэтому риск невозврата госдолга со стороны США остается минимальным. Есть много стран с очень мощной и хорошей экономикой, которые имеют более низкие рейтинги, чем Штаты.
Кроме того, сама процедура вынесения вердикта S&P очень закрытая. Аналитики готовят отчет и предоставляют его рейтинговому комитету, в который входят семь-девять человек. Решение по тому или иному уровню рейтинга принимается голосованием квалифицированным большинством. Интересное дело получается – от мнения, пусть даже очень компетентного, менее десятка человек лихорадит всю мировую экономику! Определенно, за этим стоят чьи-то корпоративные интересы. На фоне очередного финансового кризиса давайте попробует разобраться, кто же на самом деле управляет Америкой, кто принимает жизненно важные для этой страны, а в условиях глобализации, и мира решения.
Погибший при весьма странных обстоятельствах в 1881 г. 20-й президент США Дж. Гарфилд сформулировал положение, которое, скорее всего, и стоило ему жизни: «Тот, кто контролирует денежную массу нации, определяет ее судьбу». И хотя сегодня из уст публичных политиков мы не услышим подобных признаний, природа американской «демократии» не изменилась – экономические интересы определяют характер политического режима. И вот здесь мы подошли к самому важному, к выяснению того, чьи интересы учитываются при принятии политических решений.
Американский социолог, историк, доктор философии Йельского университета М. Паренти (р. 1933 г.), изучавший в течение многих лет политическую систему США и написавший серьезную работу «Демократия для избранных. Настольная книга о политических играх США», пришел к однозначному выводу: Америкой правит плутократия. И он далеко не одинок в своих суждениях. Как известно, плутократия (от греч. plútos – богатство и krátos – сила, власть) – это власть богатых, господство денег. Применительно к американской системе под плутократией следует понимать государственный строй, при котором фактически (независимо от декларированных демократических норм) политическая власть принадлежит наиболее состоятельным кругам.
Одним из последних фактов, подтверждающих данное утверждение, может служить официальные данные Бюро переписи США за 2010 год. Так вот, к концу 2010 г. разрыв между богатыми и бедными в США достиг рекордного значения в истории. Наиболее преуспевающие 20 % американцев в минувшем году заработали почти половину всех доходов в стране, что в 14,5 раз больше объема средств, полученных наименее имущими 20 %. Тенденция к расслоению американского общества стабильно существовала в последние 30 лет, но кризис ее значительно ускорил – богатые теперь быстрее богатеют, а бедные быстрее беднеют. Сегодня 43 млн. чел или 14,3 % граждан США живут за чертой бедности. Число нищих только за последний год выросло на четыре миллиона. По американским меркам каждый седьмой американец влачит нищенское существование. Правда, уровень бедности в США в несколько раз выше, чем в России и определен в 21 954 долл. на семью из четырех чел. в год, т. е. в среднем по 500 долл. на человека в месяц. Но для Америки это действительно очень мало. А ведь 30 лет назад, в 1968 г. 20 % самых богатых жителей США зарабатывали всего в 7,69 раз больше такой же доли самых бедных. Не столь уж сильно в те времена отличалась заработная плата топ-менеджера и рядового рабочего у станка.
Согласно законам развития крупных социальных систем, ни одна из них не воспроизводится и не сохраняется сама по себе. Поэтому для воспроизводства/ развития существующего экономического порядка необходимы постоянные усилия. В сравнении с подавляющим большинством населения именно те, кто контролирует богатство общества, то есть класс собственников, имеют возможность влиять на политику самыми различными способами. Например, путем увеличения числа рабочих мест или сокращения инвестиций в экономику, посредством кризисов перепроизводства или наращивания денежной массы. Они напрямую влияют на избирательный процесс своими щедрыми пожертвованиями в избирательные кампании кандидатов. Они владеют или контролируют через систему опеки общественные учреждения, фонды, исследовательские организации и аналитические центры, издание книг и СМИ, оказывая, таким образом, большое влияние на идеологию общества, систему его ценностей и содержание потоков информации в нем.
В частности, и создание Федеральной резервной системы США в 1913 г. стало возможным лишь благодаря череде кризисов, инспирированных крупными банковскими семьями. Через год после очередного кризиса 1907 г., «организатором» которого принято считать Дж. Моргана, Конгрессом США была созданная Национальная денежная комиссия для выяснения причины нестабильности банковской системы страны. В результате деятельности комиссии, при тесном ее сотрудничестве с членом клана Ротшильдов – П. Варбургом, и при непосредственном покровительстве президента В. Вильсона, 23 декабря 1913 г. Закон о Федеральной резервной системе вступил в силу. Благодарность банкиров тогдашнему президенту была, по истине, царская. В 1934 г. была отпечатала купюра с самым крупным номиналом – 100 000 долларов. По сути, она являлась золотым сертификатом и предназначалась для межбанковских расчетов внутри ФРС. С банкноты смотрел 28-й президент США – Вудро Вильсон.
С момента создания ФРС вся денежная масса страны оказалась подконтрольна частной структуре, т. к. ее акционеры – коммерческие банки. Следовательно, владельцы ФРС – это в основном неизвестные нам физические лица, а не американское государство. Даже на официальном сайте ФРС вы прочтете информацию о его частном характере: ФРС является «смесью общественных и частных элементов». Еще одной особенностью ФРС является ее независимость, которая подается как великое достоинство: ФРС – это, как написано на официальном сайте организации, «независимый финансовый орган, созданный для выполнения функций ЦБ и осуществления централизованного контроля над коммерческой банковской системой США». Но от кого независима ФРС? От правительства, президента, т. е. от государства, а значит, ее крупные акционеры могут диктовать свои условия, определять политику.
Конечно, не все богатые люди вовлечены в процесс управления государством. Многие из них занимаются другими делами. Правящий класс или плутократия в значительной степени состоит из активных членов класса собственников. Достаточно посмотреть на пофамильный список представителей истеблишмента Америки, чтобы сделать вывод, что с самого начала становления США и до настоящего времени все ведущие руководящие должности в нем, включая должности президента, вице-президента, членов правительства и главы Верховного суда, занимали преимущественно выходцы из богатых семей. Большинство остальных должностей занимали выходцы из верхнего слоя среднего класса (сравнительно успешные бизнесмены, владельцы крупных коммерческих фирм и т. п.). Иными словами, связка власти и денег с самого начала формирования американского государства была определяющей. Позже к ним добавились культурно-информационные ресурсы. Но об этом ниже.
Большинство членов американских законодательных и исполнительных органов приходят во власть из советов директоров крупных корпораций, известных юридических фирм, банков Уолл-стрит, в меньшей степени – из военных, университетских элит, аналитических центров, различных фондов и научных кругов. Более трети из них впоследствии уходит в элитные университеты Лиги плюща (привилегированные университеты Северо-востока США).
Особо следует обратить внимание на то, что между правящими и деловыми элитами существуют тесные финансовые и социальные связи. Многие из этих людей учились в одних и тех же учебных заведениях, работали в одних и тех же компаниях, связаны между собой перекрестными браками и проводят вместе отпуска. Например, решение о создании ФРС было принято на острове Джекил (штат Джорджия), который в 1886 г. купила группа миллионеров и превратила в закрытый клуб. Вплоть до 1942 г. там собирались семьи, в руках которых была сосредоточена шестая часть денег планеты – Асторы, Вандербильты, Морганы, Пулитцеры, Гулды, Варбурги и другие.
Еще один пример. Вот уже почти столетие члены престижных общественных и финансовых элит каждое лето собираются в Богемской роще. Это роскошное место отдыха, которое принадлежит Богемскому клубу Сан-Франциско. В списке гостей фигурируют все президенты США от Республиканской партии и некоторые от Демократической партии, многие высшие чиновники Белого дома, а также директора и управляющие высшего ранга крупных корпораций и финансовых учреждений. В ходе такого рода встреч происходит обмен информацией и координация усилий, принятие решений в отношении того, каких кандидатов надо поддерживать и на какие государственные посты, какую политическую линию проводить внутри страны и за рубежом, каким образом понизить активность выступлений народных масс и повысить уровень прибыли, а также – регулировать количество денег в обращении, обстановку на рынках и поддерживать общественный порядок. Когда богатые люди дружески общаются или даже вступают в конфликт, они становятся еще богаче.
Однако решающим фактором является не принадлежность к классу собственников, а классовые интересы, которым они служат. Богатого человека, который демонстрирует явно прогрессивные взгляды, скорее всего, не пригласят на властную должность или в закрытый клуб, в котором принимаются стратегические решения. Напротив, люди, особенно не выделявшиеся своими данными, – такие, как президенты Л. Джонсон, Р. Рейган, Р. Никсон, Б. Клинтон, Дж. Буш-мл, как и нынешний президент – Б. Обама, поднимаются наверх, демонстрируя преданность интересам сверхбогатых слоев общества.
Здесь мы подошли к очень важному моменту. Дело в том, что в подборе и подготовке кандидатур на ключевые руководящие посты в президентских администрациях США, как от Республиканской, так и Демократической партий, важную, а иногда и определяющую, но неофициальную роль играют закрытые политические группы, формирующие целую сеть через связанных друг с другом известных деятелей бизнеса и политики. Правильнее эти группы рассматривать как структуры мирового управления (СМУ), т. к. их деятельность выходит далеко за пределы США и самым непосредственным образом оказывает влияние на важнейшие события мировой политики. «Глобальный паук» давно перерос рамки США как национального государства, но продолжает паразитировать на теле американского народа. Конкретно это выражается в том, что очень многие решения СМУ (бомбардировки Югославии и Ливии, война в Афганистане и Ираке, экономические кризисы и т. д.) зачастую воспринимаются, как политика США, в то время, когда это следствия деятельности наднациональных групп. Некоторые из них сегодня широкого известны и не только не скрывают своей роли в мировой политике – их члены выступают с лекциями, а доклады печатаются тысячными тиражами. Однако, думаю, что о существовании многих структур мы даже не знаем. Стоит лишь надеяться на то, что «едва ли существуют на свете тайны, которые рано или поздно не становятся достоянием истории» (Н.Н. Шпанов).
Что же касается формально открытых групп, то одной из наиболее известных является Совет по международным отношениям (СМО), созданный в 1918–1921 гг. и состоящий из видных деятелей мира финансов, промышленности и правительственных кругов. В Совет входит около 1450 членов, почти половина из них происходят из семей с унаследованным богатством, которые упоминаются в Social Register[8].
Около 60 % членов Совета являются юристами корпораций, управляющими или банкирами, в их число входят представители групп Рокфеллеров, Морганов и Дюпонов. Частные компании, в которых было больше всего членов Совета, это Morgan Guaranty Trust, Chase Manhattan Bank, Citibank и IBM. За последние десятилетия в Совет входили президенты США, государственные секретари, министры обороны и другие члены кабинета Белого дома, члены Объединенного комитета начальников штабов, директора ЦРУ, федеральные судьи, руководители ФРС, десятки послов США, ключевые члены Конгресса, высшие управляющие и директора почти всех крупных банков и ведущих корпораций, президенты колледжей и университетов, издатели, редакторы и люди, формирующие общественное мнение из всех крупных СМИ США. Многие из наиболее влиятельных членов СМО неоднократно переходили из бизнеса и университетов в правительство и обратно.
В СМО разрабатывались План Маршалла, структура Международного валютного фонда и Всемирного банка. Совет выступал за создание стратегического ядерного арсенала США, проведение глобального вмешательства в дела других государств, следствием которой стали Вторая мировая война, военная операция в Гватемале, Корее, Вьетнаме, не говоря уже о втягивании СССР в вооруженный конфликт в Афганистане, развязывании балканских и ближневосточных войн. Именно СМО рекомендовал установить дипломатические отношения с Китаем в 1979 г. и усилить гонку вооружения в 1980 году. Это лишь немногие факты. Но главное, все эти предложения всегда принимались Белым домом к исполнению вне зависимости от того, кто в то время был хозяином Овального кабинета.
Некоторые члены СМО одновременно входят в Бильдербергский и Римский клубы, Трехстороннюю комиссию (ТК). Исследуя природу и деятельность этих структур, важно понимать, что вне зависимости от того, кто конкретно и когда создавал подобные закрытые общества, главная их цель заключается в координации действий влиятельнейших семей и защиты международного капитала в условиях меняющегося мира. Этот принцип еще в 1981 г. зафиксировал один из членов СМО, известный политолог, труды которого также «обязательны к изучению», С. Хантингтон: «В то время как представители государств заняты бесконечными спорами на конференциях и советах ООН… агенты транснациональных организаций на всех континентах заняты плетением паутины, крепко связывающей мир». Очевидно, что плелась и плетется она не в интересах государств, а некоего социально-экономического и властного паука, игнорирующего границы между государствами.
Еще одной организацией правящего класса США – плутократии – является Комитет содействия экономическому развитию (CED), состоящий из более 200 руководителей крупного бизнеса. Не менее значимым для формирования политической повестки дня является Совет бизнеса, состоящий из представителей таких компаний, как Morgan Guaranty Trust, General Electric, Generals Motors и другие. 154 члена этого Совета, имена которых приведены в справочнике «Who is who in America», в начале ХХI в. вместе занимали 730 директорских постов в 435 банках и корпорациях, а также в 49 попечительских советах. К настоящему времени ситуация изменилась лишь в сторону большей концентрации власти в руках плутократии. Эти комитеты разрабатывают политические принципы по целому ряду проблем внутренней и внешней политики, которые с поразительной неизменностью отражаются в политике правительства США.
Очевидно, что влияние этих организаций проистекает из той огромной экономической власти и возможностей, которыми располагают частные лица, в них входящие. Правительство США принимает решения, разработанные в частных структурах, не потому, что на него оказывается какое-то невиданное давление. Все гораздо проще. Правительство США состоит из членов подобных Советов или ангажированных ими лиц. Например, президент Дж. Р. Форд назначил на должности в своей администрации 14 членов СМО; 17 высших должностных лиц в администрации Дж. Картера, включая его самого, были из ТК. В правительство Рональда Рейгана входили высшие администраторы инвестиционных компаний Уолл-стрит и директора нью-йоркских банков, по меньшей мере, дюжина которых состояла в СМО, точно так же, как и тридцать один его высший советник. Большинство членов кабинета Дж. Буша-ст. пришли с должностей руководителей корпораций, которые также состояли членами СМО и ТК, а президент Буш в прошлом сам был членом этой Трехсторонней Комиссии.
Б. Клинтон, будучи губернатором Арканзаса, был членом СМО, Трехсторонней комиссии и Бильдербергского клуба, а его кандидатура на пост президента США была определена именно на заседании последнего в 1991 г. в присутствии Д. Рокфеллера. Но это были для него не единственные смотрины. Как пишет Паренти, «на частной встрече в Нью-Йорке в июне 1991 г. несколько высших администраторов с Уолл-стрит, связанных с Демократической партией, провели ряд бесед с претендентами на пост президента. Такие предварительные беседы один из их организаторов называл «элегантной выставкой скота». Они задавали вопросы губернатору штата Арканзас Биллу Клинтону, который «произвел на них впечатление своей позицией в отношении свободной торговли и свободных рынков». Лишь после решения банкиров Клинтон был провозглашен корпоративными СМИ ведущим кандидатом на президентские выборы от Демократической партии».
Иными словами власть и деньги представляют собой в США не просто единое целое. Здесь власть есть прямое производное от денег. В США даже намек на «равноудаленность бизнеса и политики» (В. Путин) может стоить жизни. Опыт четырех убитых президентов США – А. Линкольна (1865 г.), Дж. Гарфилда (1881 г.), У. Мак-Кинли (1901 г.) и Дж. Кеннеди (1963 г.) – навсегда научил политиков выполнять волю плутократии. Все эти смерти самым тесным образом связаны с попыткой государства (в лице президента) установить контроль над денежной массой.
Сегодня президент США – это «высший торговый агент американского строя» (М. Паренти), т. к. вне зависимости от того, демократ он или республиканец, либерал или консерватор, президент всегда склонен рассматривать олигархические интересы в качестве синонима благосостояния всей нации. Примеров, подтверждающих это утверждение, десятки, если не сотни. Главным обязательством президентов США за рубежом является не верность демократии – это для дураков, а защита интересов капитала и идей свободного рынка. «Интересы США» – это защита зарубежных инвестиций гигантских американских корпораций любой ценой. Поэтому, когда выгодно капиталу, президенты США поддерживают автократии в Латинской Америке, на Ближнем и Среднем Востоке, в Азии; объявляют «крестовые походы» против народных правительств, стремящихся найти альтернативу корпоративизму свободного рынка, как это было в Чили, Никарагуа, Южном Йемене, Индонезии, Восточном Тиморе, Мозамбике и Югославии; проводят «оси зла»; инициируют военные вторжения и т. п.
Лояльность президентов и других высших политических лиц хорошо оплачивается не только в момент их нахождения в должностных креслах, но и после ухода из Белого дома. Например, по данным Администрации президента США, сотрудники Белого дома за 2009 г. на 469 человек заработали почти 38,8 млн. долларов. Президент Обама получает 400 тыс. долл. в год, что почти в четыре раза больше дохода Д.М. Медведева, когда он был президентом РФ. Экс-президенты продолжают неплохо кормиться от «казенного пирога». Бывшие президенты – Картер и Буш – оба мультимиллионеры, получают от 500 000 до 700 000 ежегодной пенсии, имеют свой офис, персонал, средства на оплату командировочных расходов, а также постоянную охрану от секретной службы министерства финансов США, которая ежегодно обходится на каждого в пять млн. долларов. Некоторые бывшие президенты получают и другие доходы и привилегии. В частности, некая группа частных лиц, называвших себя «независимые богатые», купила для Р. Рейгана дом стоимостью 2,5 млн. долл. в фешенебельном районе Бель-Эйр в штате Калифорния.
Однако не только экономическая мощь крупных и влиятельных семей обеспечивает им возможность править Америкой. Понять суть американской системы нельзя, не взглянув на более широкий социальный контекст, в котором она существует, формируемый в свою очередь посредством СМИ, кино и индустрии развлечений.
Вряд ли кто-либо будет спорить с тем, что власть мировых СМИ, значительная часть которых квартирует в США, огромна. Приведу слова еще одного заокеанского исследователя У. Пирса: «Ни один король или римский папа прошлых столетий, ни один завоеватель или пророк никогда не обладали властью хотя бы отдаленно приближающейся к той, которой сегодня располагают несколько десятков человек, контролирующих американские средства массовой информации и развлечений. Их власть не является далекой и безликой: она вторгается в каждый американский дом, навязывая свою волю практически с момента пробуждения человека. Именно эта власть формирует и лепит сознание буквально каждого гражданина Америки, молодого или старого, простодушного или искушенного жизнью. Средства массовой информации и развлечений формируют нам образ мира, а затем указывают, что нам следуют думать об этом образе. Практически все, что мы знаем – или думаем, что мы знаем – о событиях за пределами нашего местожительства или круга близких знакомых, поступает к нам через нашу ежедневную газету, наш еженедельный журнал, наше радио или наше телевидение».
Основные СМИ (газеты, журналы, радио, кино и телевидение) являются неотъемлемыми компонентами корпоративной Америки. Они представляют собой высоко интегрированные многопрофильные корпорации или диверсифицированные компании. По данным 2000 г., восемь многопрофильных корпораций Америки контролировали подавляющую часть национальных СМИ. Для сравнения, в 1989 г. таких корпораций насчитывалось 23. Около 80 % ежедневного тиража газет в США приходится на несколько гигантских газетных концернов – Gannett и Knight-Ridder. Причем тенденция к усилению концентрации остается неизменной. На сегодняшний день лишь в менее чем 2 % американских городов имеются конкурирующие газеты других владельцев. Практически все журналы продаются в киосках, принадлежащих шести крупным сетевым компаниям. Восемь корпоративных конгломератов контролируют подавляющую часть оборота книжной торговли, а несколько сетей книжных магазинов получают свыше 70 % доходов от продажи книг. Киноиндустрию также контролирует горстка компаний и банков. В телевизионной индустрии доминируют четыре гигантские сети: ABC, CBS, NBS и Fox.
Иными словами, вся аудитория американских радиослушателей находится под контролем всего лишь нескольких компаний, политику которых определяет крупный капитал. Так, сетью NBC владеет корпорация General Electric, сеть Capital Cities/ABC принадлежит концерну Disney, а сеть CBS – корпорации Westinghouse. Радиотелевизионная сеть Fox принадлежит миллиардеру правых взглядов и медиамагнату Р. Мэрдоку. Среди самых крупных держателей акций этих радиотелевизионных сетей называют такие банки, как Morgan Guaranty Trust и Citibank. В советах директоров всех крупных радиотелевизионных сетей и издательств заседают представители мощных корпораций, включая IBM, Ford, General Motors и Mobil Oil. Медиаконгломераты владеют не только радиотелевизионными сетями, но также и такими прибыльными холдингами, как компании кабельного телевидения, книжные издательства, журналы, газеты, киностудии, системы спутникового телевидения и радиостанции. Таким образом, практически вся сеть СМИ (аналогичная ситуация в рекламном и шоу-бизнесе) отражает интересы очень узкого круга лиц и призвана формировать определенные стереотипы сознания и поведения. Технология манипулирования общественным мнением не сводится к одному лишь замалчиванию тех или иных событий и новостей в газетах или к откровенному пропагандистскому искажению исторических событий при помощи телевизионных «документальных сериалов». Хозяева масс-медиа демонстрируют и тонкость, и тщательность в своем дирижировании индустрией развлечений и новостей. Средний американец, чье ежедневное потребление телевидения приобрело совершенно нездоровые пропорции, с большим трудом отличает выдуманные ситуации от реальных, если отличает вообще. Для многих, слишком многих американцев реальный мир уже вытеснен ложной реальностью мира телевидения. Таким образом, когда телевизионный сценарист через телеперсонажей одобряет/осуждает те или иные идеи и действия, он, тем самым, оказывает мощное психологическое давление на миллионы телезрителей. Точно также обстоит дело и с новостями, будь они телевизионными или газетными. Достаточно вспомнить информационную войну, которую вели и продолжают вести американские СМИ против Сербии, России, Ливии, Сирии, Ирана.
К колоссальной роли СМИ, которую они играют в американском обществе, следует добавить важнейшую идеологическую функцию, выполняемую всей социальной системой, которая также в значительной степени подчинена интересам плутократии. Так, большая часть университетов, профессиональных спортивных команд, фондов, церквей, частных музеев, благотворительных организаций и больниц организована по принципу корпораций, т. е. управляется советом директоров или советом попечителей. В совет директоров, выносящий решения по всем делам того или иного учреждения, обычно входят состоятельные деловые люди. Их основная функция состоит в осуществлении идеологического контроля над заведением. Управление же повседневными делами поручено администраторам (это может быть директор школы или библиотеки, ректор университета и т. д.). Попечители в любой момент могут отстранить администратора от должности.
Правда, открытые конфликты бывают редко, т. к. корпоративная культура, пронизывающая все социальные учреждения, хорошо оплачивается. Например, президент среднего университета, имея оклад в 200 тыс. долл. в год, может одновременно получать до 100 тыс. долл. от нескольких корпораций за выполнение функций члена совета директоров. Более того, оклады высших администраторов стремительно растут, в то время как студенческие стипендии и расходы на медицинское обслуживание постоянно урезаются. Аналогичная система формируется и в других странах.
Частные фирмы активно поощряют одаренных профессоров и преподавателей; финансируют группы ученых, работающих над конкретными проблемами, и научно-исследовательские центры; предоставляют гранты и оказывают влияние на политику приема на работу, на тематику исследований и содержание преподаваемых дисциплин. Иными словами, деньги требуют лояльности к существующей системе.
Идеологическое влияние обеспечивают также система аналитических центров (например, Heritage Foundation, Freedom House, RAND Corp.) и рейтинговых агентств, институты и университеты. Они проводят исследования, по итогам которых делается вывод, что главная слабость Америки заключается в обременительном государственном регулировании и в излишней бюрократии, а лечение этих недугов состоит в ослаблении государственного контроля и снижении налогов с бизнеса. Правые идеологи, используя богатое финансирование, смогли нанять и подготовить идеологически убежденных писателей и публицистов, которые проникли в правительственные ведомства, стали штатными сотрудниками Конгресса, информационных агентств и наладили постоянный выпуск материалов, пропагандирующих идеи корпораций в отношении «свободной торговли» и «свободного рынка». Таким образом, почти все интеллектуальные и культурные институты США контролируются плутократией, все они связаны с системой бизнеса и ими управляют группы, представляющие интересы богатых корпораций. Именно поэтому так и востребован Михельс с его «железным законом олигархии». Ведь, если есть законы общественного развития, то это объективная данность, а значит изменить ничего нельзя.
Конечно, в одной статье невозможно детально рассмотреть того, глобального паука, который сформировался на теле Америки. Тем не менее, из вышесказанного можно сделать главные выводы. Ответ на вопрос: «Кто на самом деле управляет Америкой?» – простой и сложный одновременно.
Простой – потому что мы знаем, что США управляет жесткий «треугольник»: деньги – информация – власть. Они в свою очередь имеют институциональное выражение в крупнейших ТНК (к которым относятся промышленные предприятия, финансовый капитал, СМИ) и структурах мирового управления, таких как СМО, ТК, Бильдерберги и иже с ними.
Сложным ответ на поставленный вопрос представляется потому, что мы до конца не знаем и, может быть, никогда не узнаем истинных правителей. Как верно отметил Олег Маркеев, «завеса тайны навсегда скрывает от глаз непосвященных истинные мотивы и механизмы катаклизмов, которые мы, не зная другого определения, называем историческими событиями». И хотя их анонимность порождает безнаказанность, она не означает их всесилия. Наднациональные структуры не стоит демонизировать, их не надо бояться. Их надо изучать, т. к. лишь хорошо зная противника, можно его победить.
Механизмы уничтожения СССР и «принцип домино» в мировой политике[9]
В череде сложнейших перипетий современного мира, трагических и зачастую кровавых событий уходящего года история разрушения Советского Союза осмысливается по-особому – назидательно. И хотя в последнее время в лавине откровенной лжи и грязных инсинуаций появилось немало серьезных научных и ярких публицистических работ на эту тему, хочу еще раз обратить внимание на комплекс методов и технологий, использованных для разрушения СССР. Кроме того, изучение трагического опыта крушения Советского Союза особенно актуально в свете усиливающейся агрессивной политики Запада. Как сказал Зб. Бжезинский в одном из своих многочисленных интервью в начале 1990-х годов в ответ на поздравления с победой над СССР: «Мы боремся с Россией – как бы она не называлась». Так что успокаивать себя «перезагрузкой» российско-американских отношений не стоит.
Д. Эйзенхауэр – 34-й президент США в 1954 г., оценивая ситуацию во Вьетнаме, сформулировал «принцип домино»: стоит упасть одной из костяшек для игры в домино, и очень скоро обрушится весь ряд. Правда, тогда в 60-70-е годы ХХ века этот принцип не сработал. Вьетнам, благодаря помощи СССР и его союзников, выстоял под напором жестокой агрессии и сохранил себя как суверенное государство. Однако, несмотря на поражение, Запад не прекратил проектирование уничтожения советской системы, которая была единственной альтернативой и единственным противовесом западному гегемонизму. Первыми результатами этой кропотливой работы стали «бархатные» революции в Восточной Европе. Затем последовал демонтаж СССР и развал Югославии, вылившийся в кровавые войны, посеявшие ужас и вражду среди некогда близких и дружественных народов. «Цветные» революции, стартовав в Белграде осенью 2000 г., прокатились по ряду стран постсоветского пространства, изменив геополитический вектор развития Грузии и Украины, Киргизии и Узбекистана. И вот теперь мы является свидетелями т. н. «арабской весны».
Анализ механизмов разрушения СССР, представляется особенно актуальным в свете продолжающегося фундаментального переформатирования политической карты мира, началом которого стало уничтожение советской системы и биполярного мира. Сегодня в решении геополитических и геостратегических задач Запад использует более совершенные технологии (например, сетевые структуры, новейшие интернет-ресурсы, электронные деньги и т. п.), но сам принцип комплексного решения поставленной задачи не изменился. Именно это надо знать и помнить. Глобальные экономические, военно-стратегические и геополитические конфликты, являющиеся неизменными характеристиками «Эры Разобщенного Мира» (И.А. Ефремов), снова и снова заставляют нас обращаться к событиям конца прошлого века. Так как только знание прошлого дает нам возможность понять настоящее и предвидеть будущее. Или как писал выдающийся провидец Дж. Оруэлл, «кто контролирует прошлое, контролирует будущее, а кто контролирует настоящее, тот всевластен над прошлым…». И если Россия не хочет окончательно превратиться в пешку на «великой шахматной доске», нарисованной западными стратегами, то знание и память о прошлом – первейшее условие нашего выживания, нашего контроля над настоящим.
Обратиться к событиям прошлого века заставляется еще одно обстоятельство, а именно необходимость дать оценку процессу разрушения СССР как хорошо организованной и бессрочной операции по уничтожению стратегического противника. Дело в том, что Советский Союз, будучи грандиозным социальным проектом, реализованным в очень сложных экономических, политических и культурно-исторических условиях, имел многочисленные противоречия, которые, однако, не представляли угрозы жизни единой системы.
Д. Тукмаков прав: «Противоречия таились внутри этого организма, подобно раковым клеткам или штаммам вирусов: свойственные для любого сложно организованного общества, эти смертельно опасные культуры могут десятилетиями мирно дремать в изолированном состоянии – до тех пор, пока не оказываются активированы тем или иным способом. В нашем случае активация произошла через применение против Советского Союза т. н. «организационного оружия» – особого рода информационных и управленческих технологий «двойного назначения». Эти технологии заблокировали жизненно важные центры общественного организма и одновременно высвободили его деструктивные элементы».
Не претендуя на исчерпывающий ответ на вопрос: «Почему погиб Советский Союз?», остановлюсь лишь на наиболее важных, с моей точки зрения, факторах, которые не только определили уничтожение СССР, но и являются значимыми в современной мирополитической борьбе.
Экономическая война против Советского Союза и всего советского блока, инициированная Вашингтоном, велась по нескольким направлениям. Прежде всего, это энергетика, технологии и финансы. Директивы, подписанные 40-м президентом США Р. Рейганом, начиная с 1982 г. (NSDD-32, NSDD-72, NSDD-166 и др.) включали целый комплекс мер, осуществление которых должно было привести к уничтожению главного противника. Среди экономических вопросов «стратегия Рейгана» предполагала организацию:
(1) кампании по резкому уменьшению поступления твердой валюты в Советский Союз в результате снижения цен на нефть в сотрудничестве с Саудовской Аравией, а также ограничение экспорта советского природного газа на Запад;
(2) комплексные акции мирового масштаба с применением тайной дипломатии, с целью максимального ограничения доступа Советского Союза к западным технологиям;
(3) широко организованную техническую дезинформацию с целью разрушения советской экономики.
Реализация этих целей могла быть достигнута только при наличии единого фронта против Советского Союза. Именно поэтому 19 января 1982 г. была организована тайная встреча КоКом. Координационный комитет по экспортному контролю, более известный как КоКом, или КОКОМ (Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, CoCom) – международная организация, созданная странами Запада в 1949 г. для многостороннего контроля над экспортом в СССР и другие социалистические страны. Штаб-квартира находилась в Париже. В эпоху холодной войны КоКом составлял перечни стратегических товаров и технологий, не подлежащих экспорту в страны Восточного блока, а также устанавливал ограничения по использованию товаров и технологий, разрешенных для поставки в виде исключения. Комитет разработал и реализовывал стратегию «контролируемого технологического отставания». КоКом прекратил свою деятельность 31 марта 1994 г. (Вассенаарские соглашения). Членами КоКом были 17 государств: США, Канада, Австралия, Япония, Великобритания, Бельгия, Дания, Франция, ФРГ, Греция, Италия, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Испания и Турция. Кроме того, в вопросах экспорта с этой организацией сотрудничали такие страны, как Австрия, Финляндия, Ирландия, Новая Зеландия, Швеция и Швейцария.
19 января 1982 г. на конференции КоКом США озвучили пакет экономических мер, направленных против СССР. Во-первых, это был запрет на продажу Москве стратегических технологий, включая новейшие компьютеры, электронное оборудование, полупроводники и технологию металлургических процессов. Кроме того, предполагалось ограничение строительства западными компаниями промышленных предприятий на территории советского блока. Во-вторых, США предложили, чтобы все контракты со странами социалистической ориентации на сумму от 100 млн. долл. автоматически представлялись для утверждения в КоКом с целью избежать возможной передачи секретных технологий. По сути это давало Вашингтону право вето на все европейские торговые соглашения с Москвой. Третье предложение касалось создания строго секретного списка технологий и товаров, подпадающих под эмбарго. Конечно, не все европейские страны сразу согласились с этими предложениями, но постепенно эти идеи американцам удалось реализовать.
Вопрос технологий стоял очень остро в связи со строительством газопровода «Уренгой-6», который должен был соединить СССР с западноевропейской газовой системой, уходящей во Францию, Западную Германию и Италию. Это был не только масштабный экономический, но и финансово и стратегически важнейший для Союза проект. Для страны, которая в то время имела ежегодный доход от продажи газа в 32 млрд. долл., это предприятие сулило огромные перспективы и естественно имело первостепенное значение. Максимальное удорожание и задержка строительства рассматривалась американцами как важнейшая задача, осуществить которую было не просто.
Дело в том, что Европа была очень заинтересована в этом строительстве. Причем, вопрос был не столько в самом газе, сколько в цене на газ: Москва предложила беспрецедентные условия – фиксированные цены на 25 лет (!). Взамен советское правительство рассчитывало на участие западных банков в финансировании закупок оборудования, а также самого строительства при пониженных процентных ставках, гарантированных их правительствами. Вместе с тем западные предприятия предложили продажу высококлассного оборудования за будущие поставки газа. Такая экономическая идиллия не давала покоя Вашингтону. И надо сказать, что ему удалось не только разрушить ее, но и создать действительно серьезные трудности для всего экономического комплекса нашей страны.
Вашингтон объявил эмбарго на участие Америки в строительстве советского газопровода 29 декабря 1981 г., спустя 16 дней после введения «военного положения» в Польше. Это решение ударило приблизительно по 60 американским фирмам, а также приостановило планы разработки нефтяных и газовых месторождений с участием Японии на Сахалине[10]. В 1982 г. к этой стратегии присоединились страны КoКoм, а к 1986 г. технологическая блокада достигла своего пика. Но это еще не все.
В начале 1984 г. ЦРУ и Пентагон запустили секретную программу технологической дезинформации. По данным П. Швейцера, который написал несколько сенсационных работ об американской стратегии уничтожения СССР, эта программа предусматривала поставку в СССР «фальшивых или частично фальшивых данных и информации, что заставляло советских специалистов принимать неверные технологические решения», а значит, усугубляла провалы и недостатки советской экономики. ЦРУ координировало эту программу через разные каналы, «запуская неполные и ошибочные данные. Некоторые фиктивные предприятия ЦРУ за границей попросту продавали искаженную информацию советским агентам, такую, как устройство газовых турбин, технология бурения нефти, компьютерные схемы, химические составы. Информация была, как правило, полуправдой, полу-ложью, но достаточной, чтобы советские инженеры проглотили наживку и, получив ее, стали бы применять в своих проектах».
Уже в первые годы реализации эта программа дала результаты. Например, многомиллионные убытки были зафиксированы на советских предприятиях химической и машиностроительной отраслей, которые использовали западные технологии. В Советский Союз поставлялись, правда, через посредников, якобы в обход санкций, бракованные комплектующие газовых турбин, поврежденные детали компьютеров и т. д. Серьезные акции по дезинформации проводились и Пентагоном. Прежде всего, это касалось технологии уменьшения обнаружения летающей техники радарами и термолокацией, СОИ, современных тактических самолетов и т. п.
Таким образом, Москве был не только отрезан доступ к весьма существенным для нее технологиям, но и активно велся технологический саботаж. Кроме того, Совет национальной безопасности США старался сделать невозможным получение банковских кредитов для Советского Союза. Сверхзадачей США было поколебать веру банкиров в платежеспособность СССР, а фактически, установить санкции против Москвы.
До начала 1980-х годов Западная Европа не только давала Москве большие ссуды, но делала это ниже рыночного курса. Проценты на субсидирование ссуд были для Кремля неправдоподобно низки. Например, французское правительство финансировало часть предприятия по строительству газопровода под 7,8 % и даже меньше. Американцы старались затормозить выделение субсидий, отнеся СССР к группе «относительно богатых» стран. До начала экономической войны Союз относился к странам «средних ссудополучателей», согласно существующему соглашению ОЭСР[11], касающемуся поддерживаемых правительствами экспортных кредитов. Согласно новой оценке, предложенной Вашингтоном, процент официальных экспортных кредитов для СССР должен был составить минимум 11,25 %. Впоследствии и этот норматив был повышен и составил почти 17 %.
Параллельно с этими решениями готовился американо-саудовский проект по снижению цены на нефть. Дело в том, что основным источником твердой валюты для СССР был экспорт нефти. По данным ЦРУ, многие годы от 60 до 80 % валютных поступлений приходилось на экспорт нефти и газа. Американские разведданные свидетельствовали, что мировые цены на нефть оказывали существенное влияние на доходы СССР. В книге «Тайная стратегия развала СССР» П. Швейцер пишет, «в семидесятые годы, когда цена нефти достигла пика, поступления в твердой валюте Советского Союза возросли на 272 % при росте экспорта примерно на 22 %. При каждом повышении цены за баррель на один доллар Москва получала около одного миллиарда долларов ежегодно».
Прагматизм американцев заключался в том, что они рассчитали и сумели применить обратную шкалу: при падении цен на нефть, например, на 10 долл. за баррель, может привести к потерям Москвы до 10 млрд. долларов. Иными словами, они верно рассчитали, что цена нефти на мировых рынках является существенным фактором, определяющим состояние советской экономики. Одновременно падение цен на нефть означало колоссальное экономическое преимущество для США. Например, падение цен с имеющих в 1983 г. место 34 долл. за баррель до 20 долл. уменьшало бы американские расходы на энергию на 71,5 млрд. ежегодно. Это означало бы прибавку к доходу американским потребителям на уровне одного процента существующего роста национального дохода. Иными словами, более низкие цены на нефть, практически, равнялись бы снижению налогов для американцев.
Экономическая война против СССР стала приносить плоды с начала 1985 года. Кредиты, твердая валюта и технологии с Запада почти не поступали. Принципиально важное для получения твердой валюты строительство сибирского газопровода продолжалось, однако сроки окончания строительства были отодвинуты на два года.
Срыв сроков запуска газопровода действительно был серьезным ударом для нашей страны. В 1980 г. предполагалось, что «Уренгой-6» может приносить от 8 до 10 млрд. долл. ежегодно, а начиная с 1985 г. – от 15 до 30 млрд. долл. (в зависимости от цен на нефть), когда будет введена в эксплуатацию вторая очередь. Однако из-за комплексной экономической войны, развернутой Белым домом, вторая ветка трубопровода не была построена. Кроме того, СССР уже потерял от 15 до 20 млрд. долл. из-за срыва сроков эксплуатации первой очереди. Надо особо подчеркнуть, что в ходе экономической войны США не стеснялись даже, говоря современным языком, актов промышленного терроризма. В частности Т. Рид, бывший главком ВВС США в книге «Над бездной. История холодной войны» (
Все вышеперечисленное (технологические санкции и дезинформация, невозможность необходимого кредитования, задержка сроков строительства газопровода), несомненно, оказывали дестабилизирующее влияние на советскую экономику. Однако самым сильным ударом стало падение цены на нефть. Все два срока президентства Рейгана Белый дом работал с королевской семьей Саудов с целью снижения мировых цен на нефть. И вот в августе 1985 г., как писали западные журналисты, «в сердце советской экономики был загнан нож – Саудовская Аравия (СА) открыла шлюзы и залила мировой рынок нефтью». До середины 1980-х годов ежедневная добыча нефти в СА в среднем составляла два млн. баррелей. Летом 1985 г. она выросла почти до шести млн., к осени до девяти млн. баррелей, а в начале 1986 г. саудовцы добывали 10 млн. баррелей ежедневно.
При экстенсивной системе организации советского хозяйственного комплекса это была катастрофа. Вскоре после того, как саудовцы увеличили добычу нефти, мировые цены на нее стремительно падали. В ноябре 1985 г. цена нефти-сырца составляла 30 долларов за баррель, а через пять месяцев – всего 12 долларов! Это означало, что СССР терял 10 млрд. долларов, т. е. почти половину всех валютных поступлений от экспорта. В такой ситуации политическое руководство страны не нашло ничего лучшего, чем удвоить продажу золота и брать кредиты. Причем американцы подготовили еще один экономический удар – обесценили доллар. На этой операции Москва теряла еще около двух млрд. долл. ежегодно, т. к. за экспортируемые на Запад товары расчет производился в долларах, а за импортируемые – в валюте европейских стран.
Падение цены на нефть отозвалось для СССР еще одним экономических эхом – неплатежеспособны оказались основные покупатели советского вооружения. Оружие – было второй по значению после энергоносителей статьей советского экспорта – и шло в основном в страны Ближнего Востока, разбогатевших на нефти. Продажа советского оружия странам этого региона во время нефтяного бума 1970-х годов возросла в пять раз. Однако самые богатые и стабильные покупатели советского оружия вследствие падения цен на нефть сами оказались в очень сложном положении. Доходы от продажи нефти в таких странах, как Иран, Ирак и Ливия, снизились в первой половине 1986 г. почти в половину. Как следствие, в том же году снизилась и продажа оружия, в среднем на 20 % или два млрд. долларов.
Еще одна большая операция в холодной войне касалась постепенного вытеснения СССР из дружественных внешних рынков. СССР создал общий рынок в социалистической системе и, действуя на принципе взаимной выгоды, расширял свое присутствие на рынках стран Азии, Африки и Латинской Америки, однако отставал от Запада в научно-техническом уровне товаров, преодолеть которое не смог и не успел. Против этой большой формирующейся, условно – просоветской, системы была так же проведена экономическая война с хорошо известными методами: на страну накидывается петля внешнего долга, затем должнику навязывается «программа стабилизации», которая сформулирована в т. н. «Вашингтонском консенсусе», и его экономика ставится под контроль финансовых институтов мировой олигархии.
В результате блестяще, надо сказать, организованной и проведенной экономической войны у Советского Союза возникли огромные трудности. Тем не менее, никак нельзя согласиться с бытующим утверждением, что Советский Союз был обречен именно экономически. Разрушение, повторяю, было комплексным.
Среди внешних факторов разрушения Советского Союза особое место занимает гонка вооружений. И хотя в действительности советская система справлялась с гонкой вооружений, психологический эффект от воздействия этого фактора был значительный. Цифры советских военных расходов, которые приводят эксперты ЦРУ, не подтверждают гипотезу о том, что СССР не выдержал этой гонки. Например, в начале 50-х годов СССР тратил на военные цели 15 % ВНП, в 1960 г. – 10 %, в 1975 г. всего 6 %. Но даже если исходить из вдвое большей оценки (которая теперь признана в США «абсурдно завышенной»), то выходит, что на закупки вооружений до перестройки расходовалось в пределах 5-10 % от уровня конечного потребления населения СССР, что, безусловно, не могло быть причиной краха системы. В чем Москва серьезно отставала от Америки, так это в области электроники и компьютеров, также значительно опаздывала в других наиважнейших технологиях третьей волны научно-технической революции – электрооптических приборах, использовании сигналов для уменьшения возможности засекать летающие объекты радарами и термолокаторами, а также в системах дальней связи.
В СССР постоянно работали над собственной системой стратегической обороны, тратя на это миллиарды рублей и привлекая тысячи ученых, однако все время сталкивались с серьезными проблемами. Одной из которых была неповоротливость самой системы, другой – зависимость от западных технологий. Например, если в 1975 г. в общем списке промышленных товаров, которые продавали СССР США, 32,7 % составляли изделия высокой технологии, приблизительно на 219 млн. долл., то в 1983 г. продажа продуктов современной технологии упала до 5,4 % на сумму 39 млн. долларов. Здесь следует отметить, что вопрос утраты конкурентоспособности СССР в сфере научно-технических разработок и конечной зависимости страны от западных технологий требует отдельного серьезного исследования. Очевидно, что проблемы НТР были связаны не с финансовыми или интеллектуальными ресурсами, и даже не с издержками самой советской системы. Главное – было предательство национальных интересов. Подробно об этом можно прочитать в книге А.В. Островского «Кто поставил Горбачева?».
Пока же СССР «гнался» в гонке вооружения, американцы активно переоснащали свою армию. Это касалось оружия нового поколения, технически сложного и дорогостоящего. В середине 1980-х годов военные расходы США впервые с конца 1960-х превысили расходы Советского Союза. В первые шесть лет президентства Рейгана Пентагон закупил почти 3000 боевых самолетов, 3700 стратегических ракет и около 10000 кораблей, или в два раза больше, чем в 1970-е годы. И что самое важное, они были сложнее, совершеннее, чем когда-либо ранее. Модернизация затронула и всю систему НАТО. Это не могло не сказаться на планах военного и высшего руководства нашей страны. Предполагалось, что военные расходы СССР в период с 1981 по 1985 годы должны будут возрасти на 45 %, чего все равно было не достаточно для достижения паритета с США в новой гонке вооружений. СОИ, как выяснилось впоследствии, оказалась блефом, но в середине 1980-х советское руководство очень испугалось этого проекта.
Напомню, что новую стратегическую военную доктрину США Рейган объявил 23 марта 1983 г. в телевизионном обращении к нации. Он заявил, что ядерное оружие не следует с этого момента рассматривать в качестве предельного и окончательного оружия, против которого не существует защиты.
Авторы стратегической оборонной инициативы (СОИ)[12] исходили из того, что СССР имеет очень здравую и продуманную военную стратегию термоядерного удара. При определенных условиях, считали авторы СОИ, Советы могут начать полномасштабную ядерную войну, первыми нанеся удар по США и их союзникам. В том случае, если продумывать стратегическую защиту от подобных ядерных ударов, то средства защиты должны быть способны разрушить от 3000 до 5000 советских ракет и комплектов боеголовок. Система СОИ должна быть способна, осуществляя упреждающее разрушающее воздействие, охватить от 3000 до 5000 целей для защиты от ракет на стадии запуска ракет и обеспечения их перемещения, а затем также быть способной засечь и уничтожить от 30000 до 50000 объектов, представляющих собой боеголовки, обнаруженные на промежуточном этапе их задействования.
С точки зрения авторов этой концепции, оружие, основанное на использовании кинетической энергии, неспособно справляться с уничтожением боеголовок на этапе их промежуточного задействования – отделения от ракеты-носителя. Основное назначение оружия, которое построено на использовании кинетической энергии, состоит в том, чтобы осуществлять перехват ракет на стадии их полета. Для этого средства перехвата должны будут запускаться с низкоорбитальных платформ. И поэтому подобного типа средства обороны могут быть легко разрушены существующими советскими технологиями.
В противоположность данному подходу эффективная противоракетная оборона предполагает, что флотилии ракет и боеголовок должны разрушаться на основе насыщения «окон», через которые могут проходить траектории этих летательных аппаратов на основе вспышек генераторов использующих рентгеновское излучение, а также усиленных средств излучения, создающих адекватную для подобного эффекта плотность нейтронных потоков. Для разрушения ракет и боеголовок, которые не были уничтожены в «окнах», необходимы лазеры и так называемое оружие, связанное с излучением частиц. Огневая мощность и мобильность подобного оборонного оружия в четыре-пять раз превышает огневую мощность оружия, основанного на принципах кинетической энергии.
Итак, полная система обороны должна включать в себя несколько частей. Первая линия обороны – так называемая система зонной защиты должна была включать несколько слоёв боевых лазерных станций в космосе, либо находящихся постоянно на околоземной орбите, либо запускаемых в случае опасности. На основе этих лазерных излучений предполагалось разрушать вражеские ракеты, как только они протыкают атмосферу над местом их взлета, поскольку именно в этой точке ракеты наиболее уязвимы. Необходимо было иметь три пояса защиты, каждый из которых должен был уничтожать 90 % уцелевших ракет, ориентируясь на максимально возможное количество запускаемых ракет. Технологией, которую предполагалось использовать для этой части системы, являлись лазеры, использующие рентгеновское излучение. Накачка или снабжение энергией этих лазеров должно было осуществляться на основе ядерных взрывов. Предполагалось, что эти лазеры будут выбрасывать такой интенсивный разряд энергии по целям, находящимся на расстоянии в тысячи миль, что металлическая оболочка ракет в точке соприкосновения будет взрываться в плазму.
Поделиться книгой: