Мировые элиты и Британский рейх во Второй мировой войне

После расчленения доктором Гроссом предполагалась следующая политика по отношению к населению Востока: «…мы заинтересованы в том, чтобы раздробить эти народности на бесчисленное количество мелких групп. Выходцев из таких народностей, особенно небольших по численности, мы будем, разумеется, использовать в качестве служащих полиции и бургомистров» [11].

«Тогда неприятные для русского населения мероприятия будет проводить, например, не немец, а используемый для этого немецкой администрацией латыш или литовец, что при умелом осуществлении этого принципа, несомненно, должно будет иметь для нас положительные последствия. Едва ли следует при этом опасаться обрусения латышей или литовцев, особенно потому, что число их не так уже мало и они будут занимать должности, ставящие их над русскими. Представителям этой прослойки населения следует прививать также чувство и сознание того, что они представляют собой нечто особенное по сравнению с русскими [47]»

Доктор Ветцель, «Замечания и предложения по генеральному плану», Берлин 27.4.1942. Vierteljahreshefte fur Zeitgeschichie, 1958, № 3.

Методику работы с национализмами иллюстрирует работа спецслужб с украинским национализмом, показательным примером отсутствия субъектности которого является то, что он всегда был наполнен не идеей национальности как таковой, а идеей конфронтации сначала с Польшей, потом, после смены стратегической задачи, с СССР, то есть, по сути, речь идет лишь о шовинизме для удобства преподносимого как национальная идея. Геббельс настолько вошел во вкус, играя социальными конструкциями, что как-то заметил «Нет ничего легче, чем совершить кровавую революцию в Северной Америке… Ни в одной стране нет такого количества социальных и расовых противоречий. Здесь мы сумеем играть на многих струнах» [77]. Этим они и собирались заниматься на оккупированных территориях.

20 июня 1941 года Альфред Розенберг заявил: «Россия никогда не была национальным государством, а всегда являлась государством многонациональным… Все народы оставались враждебными русским… Задача нашей внешней политики представляется мне следующей: в разумном и целенаправленном виде учесть стремление к свободе всех этих народов и облечь их в определенную форму государственности. Это значит: на огромной территории Советского Союза органически нарезать государственные образования и настроить их против Москвы, чтобы на ближайшие столетия освободить Германский рейх от дурного давления с Востока». Через год его концепция получит дополнение: «Надо прилагать все усилия, чтобы вызвать национальное сознание украинцев. Надо способствовать появлению литературы о борьбе украинцев. Также следует поддерживать культ их вождей – гетмана Хмельницкого, Мазепы. И, наконец, на более позднее время можно иметь в виду и организацию политического движения, что-нибудь вроде «Свободного украинского казачества» [23].

Первый же после распада Российской империи гетман Украины, пришедший к власти с помощью немецкий войск Скоропадский, впоследствии возглавлявший одну из групп украинской эмиграции [31][33], но его влияние закончилось после прихода к власти Гитлера, хотя он поддерживался МИД Германии и лично тем самым Альфредом Розенбергом [9], чья цитата приведена выше.

Повторить комбинацию 1919 года, когда Украинская Народная Республика объявила войну Советской России [89], что, по сути, являлось результатом социального эксперимента, проведенного в период Первой мировой, когда десятками тысяч уничтожались «москвофилы», а оставшиеся писали расписки: «Обязуюсь никогда не называть себя русским, а украинцем, и только украинцем». Следствием этого эксперимента стали и первые боевые организации, типа «Сечевые стрельцы» и «Союз вызволения Украины» и показательно подкорректированный в наше время лозунг «Смерть жидам, москалям и ляхам». В 1920 году служившие в австро-венгерской армии, теперь уже украинцы, основали в Праге УВО (Украинскую военную организацию), которую возглавил бывший прапорщик австрийской армии Евгений Коновалец [27], а военное отделение возглавлял также служащий австрийской армии Роман Сушко.

Для противодействия Польше при немецком Reichswehrministerium (Военном министерстве) в составе Абвера создается отдел военной разведки за границей, в котором подразделение Abwehr II Gruppe «I» (Insurgierung) под руководством Эрвина Штольце занимается «нацменьшинствами». Бывший служащий военной разведки генерального штаба австро-венгерской армии Рико Ярый, ставший «украинским областным руководителем для Германии» по линии МИДа, являлся в УВО доверенным лицом Абвера и работает в берлинском UWI (Украинском научном институте), который и финансировал деятельность УВО [9]. В 1929 году так называемый Перший Великий Збiр объединил УВО, Лигу украинских националистов и Союз украинской националистической молодежи в организацию украинских националистов (ОУН) [41]. Пресс-служба новой организации также располагалась в Берлине, по адресу Хайдельбергер-Платц, 1, в так называемом «доме с трезубом». На Нюрнбергском процессе руководитель Абвера II генерал Эрвин фон Лахузен свидетельствовал, что украинские националисты использовались как мобильные отряды боевиков в Польше.

С 1923 года Абвер проводил обучение украинских националистов шпионажу и диверсионной деятельности, направленной против польских чиновников, к примеру на счету УВО попытка покушения на Пилсудского в 1921 году во Львове. Роман Шухевич также занимался организацией терактов, направленных против сотрудников польской госбезопасности, и нападениями на польские госучреждения. За террористическую деятельность против Польши в 1924 году на четыре года посадили деверя Коновальца Андрия Мельника, также входившего в руководство УВО. Как соучастник убийства министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого, убитого 15 июня 1934 года Григорием Мацейко, разыскивался в Польше член УВО с 1925 года и связной Абвера Микола Лебедь [9][28][41]. Под руководством Степана Бандеры, также проходившего в Абвере под псевдонимом «Серый», осуществлялись нападения на инкассаторский транспорт, произведена ликвидация депутата польского сейма Тадеуша Голувко, комиссара полиции Львова Емельяна Чеховского и секретаря советского консульства во Львове Андрея Майлова [9][41].

После убийства Перацкого практически все руководство ОУН в Западной Украине, включая организационную структуру ОУН, боевую и разведывательную референтуры было арестовано и находилось в заключении до момента освобождения немцами. Логично предположить, что освобождали немцы тех, кто готов был готов к сотрудничеству, они же сегодня и составляют список «героев Украины». Не исключено, что многие украинские националисты погибли, как Дмитро Мирон, погибший в 1942 году при попытке бегства из немецкой тюрьмы в Киеве [9]. В целом ими были сформированы вполне законные претензии к имитации украинского национализма германской сборки:

«Вы признаете фашистский принцип безусловной диктатуры вашей партии, а мы стояли на позиции кровного и духовного единства целого народа на основах демократии, где все имеют равные права и обязанности… Это правда, что ваша партийная сеть в некоторых областях Западной Украины довольно распространена и ею охвачены хорошие молодые люди. Но достаточно ли этого, чтобы построить великую САМОСТОЯТЕЛЬНУЮ Соборную Украинскую Державу? Мало забросить сеть в глубокое море. Более важно ее оттуда вытащить целой» [79].

Открытое письмо командующего УНРА Тараса Бульбы-Боровца ко всем членам ОУН. Газета «Оборона Украины», 29 декабря 1943 г.

Многие воспринимали идею украинского национализма не без доли романтики, но в целом ОУН – террористическая организация со специализацией на политических убийствах. В 1938 году в Нью-Йорке по адресу 6-я Стрит, дом № 217-19, где располагался «Украинский национальный центр», полиция, расследовавшая похищения с целью шантажа, обнаружила комнату пыток и подполье с человеческими костями [29].

В 1931 году Рико Ярый встречался в Мюнхене с Адольфом Гитлером [9], в 1933 Коновалец проводит встречу с сотрудником внешнеполитического отдела NSDAP К. Мотцем и гестапо Р. Дильсом [27]. Сохранившийся доклад немецкого МИДа от 1933 года, в котором глава Абвера Конрад Патциг свидетельствует о финансировании ОУН [9]. Причину, по которой эти связи не афишировались, в том же году объяснил Коновалец, выступая на конференции в Берлине: «Национал-социализм не имеет много друзей во всем мире, и выявление связи украинского национализма с германским национал-социализмом непременно приведет к нашей изоляции» [27].

Польша вплоть до самого 1939 года предлагала Гитлеру совместный поход на Украину [24]. После того, как в 1933 году к власти приходит Гитлер, Пилсудский откровенно ориентируется на союз с Германией [24] и в 1934 году подписывает с новым немецким канцлером соглашение о неприменении силы во взаимоотношениях [9]. Как по команде, а видимо так и было, украинские националисты переключаются на борьбу с «большевизмом», тех, до кого команда не дошла, собрали потом в польском концлагере Береза-Картузская, где большинство искренне исповедовавших украинский национализм и закончили свою деятельность [37][38]. Остались на свободе и получили поддержку те, кто сотрудничал с Абвером и представлял для него интерес.

О том, что борьба с «большевизмом» не более чем идеологическое прикрытие более серьезного противостояния свидетельствует то, что так называемый большевизм содействовал внедрению украинского национализма в наибольшей степени. В момент соглашений с альтернативой диктатуры гетмана Скоропадского и директории Петлюры – главой правительства Украинской Народной Республики В. Винниченко, на требования которого «создать диктатуру украинского языка» Ленин заметил: «Мы согласны признать не один, а даже два украинских языка, но, что касается их советской платформы – они нас надуют» [30][31].

В это время автор исторической теории по которой корни разности русского и украинского этносов уходят во времена, предшествующие Киевской Руси, в 1914 году обвиненный в шпионаже пользу Австро-Венгрии Михаил Грушевский, автор современного герба Украины, не только становится главой Украинской Рады, но и впоследствии направляющим решения XII съезда РКП(б) 1923 года, взявшего в национальном вопросе курс на «украинизацию», при которой все рабочие и служащие были обязаны выучить украинский язык под угрозой увольнения с работы. Подкрепленная решением III Всесоюзного Съезда Советов об «этническом советском самоуправлении», так называемая «украинизация», сопровождаемая партийной и комсомольской агитационной работой, коснулась даже областей кубанского казачества, части Северного Кавказа, Воронежской области и Северного Казахстана [32][33][34][82]. Этот процесс в 1933 году немецкий посол охарактеризовал так: «В Одессе, основанной как колониальный русский город, никогда не имевший хоть сколько-нибудь значительной части украинского населения, довольно строго следят за тем, чтобы госслужащие изучали украинский язык, все вывески были на украинском языке, профессора читали свои лекции по-украински, печать и театр были украинизированы и т. д.».

В этот же год процесс «украинизации» останавливается разбирательством по делу «украинских националистов», по поводу чего также сохранилось описание немецкого консула: «Большинство националистов пришли на Украину из Праги и Галиции, среди них нашлись и члены партии, как, например, прежний местный заместитель уполномоченного наркоминдела. Дальнейшей целью националистов было отдаление Украины от Советского Союза при помощи Германии и Польши и, будто бы, существовал полный список членов правительства самостоятельной Украины» [24].

«В окружении Гитлера подумывают о такой операции, которая повторила бы в более широких масштабах операцию в Судетах: проведение в Польше, Румынии и СССР пропаганды за предоставление независимости Украине, в подходящий момент дипломатическая поддержка и акция со стороны местных добровольческих отрядов. И центром движения станет Закарпатская Украина. Таким образом, по странным причудам судьбы, Чехословакия, созданная как оплот для сдерживания немецкого продвижения, служит рейху в качестве тарана для пролома ворот на Востоке» [36].

Из письма посла Франции в Германии Р. Кулондра министру иностранных дел Франции Ж. Боннэ, 15 декабря 1938 года

После прихода к власти А. Гитлер подписывает соглашение с основателем «желтой прессы» Уильямом Рендольфом Херстом, издания которого раскручивают ситуацию вокруг голода на Украине как целенаправленный геноцид [35]. В этой по сей день раскручиваемой, особенно так называемыми «западенцами» теме последних не смущает, что голодающий Львов, к примеру на тот момент – польская территория [39], что пик смертности приходится на лето, чего не наблюдалось даже в блокадном Ленинграде [24]. Тогда благодаря исследованию Луиса Фишера стало известно, что никакого «Томаса Уокера», описавшего ужасы «голодомора» в издании Херста не существует. К теме «голодомора» снова вернуться в 1980-х благодаря усилиям Джеймса Мейса, ассистента того самого сотрудника британской разведки Роберта Конквеста, запустившего касательно 1937 года термин «Большой террор». Оба за популяризацию идеи «голодомора» награждены украинскими орденами Ярослава Мудрого [24][35][42][43].

Причины неожиданного стремления Пилсудского к союзу с Гитлером показывает содержание письма в МИД Германии генерального консула в Данциге М. Янсона: «…в Польше, по-видимому, пришли к убеждению, что внутреннее положение Советского Союза заставляет ожидать рано или поздно насильственных перемен, и к такому случаю – будь то вооруженный конфликт между Москвой и Берлином или новый революционный хаос в России – хотят подготовиться… украинские элементы в Польше следует использовать как ядро националистической украинской пропаганды, направленной против Советов и выступающей за создание самостоятельного украинского государства, сотрудничающего с Польшей в рамках федерации… Какая из украинских групп в Польше выдвинется при этом на первый план, пока еще не ясно» [36].

Это секретное письмо было датировано 21 апреля 1938, когда Коновалец и Абвер в письменной форме договорились о новых принципах сотрудничества, но 23 мая советская разведка ликвидировала лидера украинских националистов, и его приемником стал Андрий Мельник. В 1939 году, когда после быстрого разгрома польской армии охрана польских тюрем разбежалась и Степан Бандера оказался на свободе, он приступил к подготовке радикального крыла ОУН в Кракове, что привело к конфликту между лидерами и появлению ОУН (Б) андеры, к которой примкнул и Шухевич [9][27]. По поручению адмирала Канариса руководитель диверсионного управления Абвера полковник Э. Штольце предпринимает попытку примирения сторон, чтобы как следует из показаний его допроса в 1946 году, «объединить их для борьбы с Советским Союзом» [41].

С санкции Канариса из украинских националистов в начале 40-х при участии обер-лейтенанта Абвера Теодора Оберлендера (Theodor Oberlander) создается диверсионная часть «Nachtigall» («Соловей») группы «Север» под командованием обер-лейтенанта Ганса Альбрехта Херцнера (Hans Albrecht Herzner) и, также под руководством Абвера, дружина группы «Юг»-«Roland» [9] [40]. В мае 1941 года ОУН(Б) приняла инструкцию, где «державы, которые ведут борьбу с Москвой и не относятся враждебно к Украине, трактуются как естественные союзники» и определяется «…подходящая ситуация для вооруженного восстания против Москвы и создания Украинского государства собственными силами украинского народа».

Уже 30 июня 1941 года Украинское краевое правительство Ярослава Стецко заявило, что «Организации украинских националистов под руководством Степана Бандеры провозглашает восстановление Украинского государства», обратившись за официальным признанием к правительствам Италии, Румынии, Венгрии, Словакии, Японии и в Ватикан [41]. Гитлеру, считавшему, что «никогда не должно быть позволено, чтобы оружие носил кто-либо иной, кроме немцев», потому что «это в один прекрасный день непременно и неизбежно обернулось бы против нас самих» [23], такие действия Бандеры сильно не понравились [27]. Несмотря на провозглашаемые заверения сражаться «против своего величайшего врага на все времена – против русских, и особенно против большевизма», последний вместе со Стецко был отправлен в концлагерь Заксенхаузен [41].

До 1943 года борьба с «московским империализмом» ОУН обычно сводилась к участию в карательных операциях [23], как в белорусской Хатыни или польском селе Пеняцка Гута [45], уже после битвы за Сталинград появилась Украинская повстанческая армия (УПА), которую вместе с ОУН теперь возглавлял Шухевич [9][44], ставший к тому времени капитаном Абвера [49]. В июле 1943 формируется Galizisches SS, а до конца 1943 года появляется еще три галицийских полка [46]. В следующем месяце был проведен III Чрезвычайный собор ОУН(б), на котором под его деятельность подвели идеологическую базу: «ОУН борется за свободу печати, слова, мысли, веры и мировоззрения… за право национальных меньшинств сохранять и развивать свою собственную по форме и содержанию национальную культуру… за равенство всех граждан Украины, независимо от их национальности, в государственных и общественных правах и обязанностях» [49].

С немецкой оккупацией пришла новая волна «украинизации», открывшееся в 1942 году Бюро помощи украинскому населению города решило что «[только] украинцам будут выдавать муку и другие продукты», для желающих стать украинцами комендант Симферополя старался всячески помочь: «Все украинцы, которые живут в городе… но которые почему-то зарегистрированы как русские… могут обратиться с прошением в комиссию при Главном управлении полиции Симферополя».

Хотя осенью 1944 года был освобождены С. Бандера, Я. Стецько и А. Мельник, все это время вопрос украинцев оставался в сфере ответственности группы «И» Абвера II, после реформирования которого перешел в Управление военной разведки «Amt Mil» В. Шелленберга [50][71]. По инициативе Розенберга 18 ноября 1944 года в Берлине прошло заседание «представителей порабощенных Россией народов» с участием А. Мельника, представителя Белорусской центральной рады Р. Островского, президента Туркестанского национального комитета Вели Каюм-хана, председателя Крымско-татарского национального центра Э. Кырымала, Боевого союза волжских татар А. Шафаева, Армянского, Азербайджанского, Грузинского и Северо-Кавказского комитетов. Глава РСХА обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих изначально требовал особенно мягкого отношения к нерусскому населению в своей директиве от 10 октября 1941 года: «С украинцами, белорусами, азербайджанцами, армянами, представителями тюркских народов строго обращаться следует только в том случае, если среди них обнаруживаются фанатичные большевики».

Высокий процент коллаборационистов среди крымских татар, который был на порядок выше, чем среди русского населения, 7–9% против 0,4 %, связан с тем, что немцы сразу же освободили почти всех военнопленных крымских татар, распуская их по домам, предусмотрительно сделав в учетных документах пометку «с целью включения в германские части». При этом цинично вынашивались планы, которые Гитлер довел до Розенберга: «Крым должен быть полностью очищен от негерманского населения». Вопрос должен был быть решен принципиально, так как по сведениям Розенберга на полуострове в XVI в. жило древнее немецкое племя готов [71].

«Туркестанцы» на службе вермахта

Грузинский батальон в составе вермахта

После Второй мировой войны согласно работе Тима Уайнера, украинские националисты курировались спецслужбами: «ЦРУ добилось от Конгресса США права ежегодно ввозить в США до сотни эмигрантов из стран Восточной Европы и СССР. Среди них были и бывшие нацистские военные преступники» [9]. После войны ОУН все-таки сформировал свое правительство в Канаде, в ожидании нового похода на СССР [27]. С 1946 года в течении следующих сорока лет Стецько станет главой Антибольшевистского блока народов, в котором ОУН будут курировать уже представители американского разведывательного сообщества [50].

Так же как украинские, эстонское подразделение «Omakaitse» («Самозащита») участвовало в карательных операциях, в результате только в 1941 году были убиты 7357 человек [65]. Весной того года военная разведка Германии установила контакт с бывшим послом Латвии в Берлине с целью создания в тылу русской армии «Фронта литовских активистов» (ФЛА) [9]. Также до начала войны немецкими спецслужбами, создан эстонский батальон «ERNA». Несмотря на то, что в 1942 году выяснилось, что фюрер «не желает никаких воинских соединений из Прибалтики для использования их на фронте, так как после войны это привело бы к политическим требованиям с их стороны», призыв, организованный немцами в условиях оккупации в 1943 году дал эстонским легионам СС 5500 человек и еще 6800 для вспомогательных подразделений вермахта, латвийским легионам СС – 17900, а вспомогательным подразделениям еще 13400 человек. Всего же в эстонских частях на стороне вермахта воевало около 50 тысяч человек, их и финнов немцы использовали для карательных операций против партизан. В Латвии в общей сложности около 80 тысяч, в Литве попытка в 1943 году сформировать легион СС провалилась, но в «оборонительных батальонах» состояло около 20 000 литовцев [4][6][23][26].

Из латвийских коллаборационистов были укомплектованы «Объединения латвийских националистических партизан», поделивших между собой территорию Латвии в 1944–1945 гг., провозглашающую «роспуск колхозов» и «помощь скорейшему приходу англичан и освобождения Латвии». Освобождение заключалось в индивидуальном терроре, распространявшемся, в том числе и на Псковскую область. В 1946 году появился центр антисоветского подполья в Литве, а в 1949 году «Движение бойцов за независимость Литвы», несмотря на то, что половину заповедной Куршской косы с Кретингой и Клайпедой Литва получила силами Красной армии и благодаря «позорным Ялте и Потсдаму» [3].

Еще в 1934 году на одном из совещаний Гитлер заметил, что целью германской политики на Востоке должен быть «альянс с Украиной, Поволжьем, Грузией и т. п. Но не альянс равных партнеров, а союз вассальных государств без отдельной армии, политики и экономики» [4][13]. Осенью 1941 года из числа военнопленных формируется Боевой союз русских националистов (БСРН), первый пункт программы которых гласит: «Будущая Россия должна стать мононациональным государством. Украине, Белоруссии, Прибалтике и Закавказью будет предоставлено право на самоопределение под протекторатом Великой Германии» [23]. Хотя согласно профессору К. Г. Пфефферу: «Сторонники крайних мер говорили о необходимости лишить русских всякой государственности и за их счет ускорить развитие всех остальных народов» [51], но после краха надежд на молниеносную войну риторика сменилась и «болтовня о колониальном народе» была отмечена как просчет [23].

Белоруссия во время оккупации

«Народы, достигшие таких успехов в войне, какие были продемонстрированы Красной армией, находятся уже на слишком высокой ступени развития, чтобы позволить ввергнуть себя в колониальное состояние. Попытка осуществить это силой оружия настолько явно заранее обречена на провал, что уже по одной этой причине следует от нее воздержаться… И тут цели можно достигнуть только с помощью «руководства»…» [19].

Из предложения о политике имперского министерства по делам оккупированных восточных областей от 26 июня 1944 г. НЦА, Потсдам, фильмотека, № 4105

В марте 1942 года министерство Розенберга проводит в Берлине конференцию «Задачи науки на Востоке», где профессор Герхард фон Менде заявил, что война против Советского Союза поставила перед германской наукой совершенно новые задачи [23]. 18 декабря 1942 г. в Берлине состоялась конференция представителей военно-политического руководства, отвечавших за проведение «восточной» политики. «Россия может быть сокрушена только русскими», – таким стал, как пишет английский историк А. Буллок вывод, сделанный на конференции [4]. На встрече представителей немецких комендатур в апреле 1943 года в Пскове вывод был сделан еще более однозначный: «Военной оккупацией нельзя покорить революционный народ, напротив, этим только начинается его покорение». Было признано, что «мы имеем в России только две возможности: или уничтожить всех русских, или включить их, связать с политикой Бисмарка», поэтому решено было действовать «через Власова и новейшую русскую пропаганду». Еще в июне 1941 года Геббельс писал в своем дневнике: «Мы работаем на Россию при помощи трех тайных радиопередатчиков. Тенденция первого – троцкистская, второго – сепаратистская и третьего – националистически русская» [23].

Кадры геббельсовской пропаганды: белорусские дети встречают гитлеровских «освободителей»

Об этом немецкое командование предупреждал немецкий посол граф фон дер Шуленбург, изначально выступавший против войны и предупреждавший о наличии в СССР сильной армии и индустриальной базы [52]. «СССР мог быть побежден только руками самих русских. Боевые действия следовало превратить в гражданскую войну», – вспоминал о его предложениях помощник по линии МИД Ганс фон Герварт [53].

С самого начала войны появляется распоряжение о формировании четырех национальных легионов (Ostlegionen). В марте 1942 года в структуре управления VI управления РСХА появляется организация «Unternehmen Zeppelin» [54], занимавшаяся подбором добровольцев из лагерей военнопленных для агентурной работы в советском тылу. В 1942 году из членов Боевого союза русских националистов началось формирование русского отряда СС «Дружина № 1», ставшей в 1943 году «1-й Русской национальной бригадой СС» под командованием В. В. Гиля [55]. В ноябре 1942 года на территории Польши создается 1-я казачья дивизия, в которую вливаются уже сформированные казачьи подразделения вермахта, и Волжско-татарский легион. «Восточными» добровольцами, русскими, украинцами и белорусами, комплектовался ряд подразделений сформированной из уголовников специальной команды «SS-Sonderkommando Dirlewanger», под командованием Оскара Дирлевангера. Штурмовая бригада СС «РОНА» (нем. Waffen-Sturmbrigade der SS RONA) появляется в 1944 году как продолжение «народной бригады Каминского» (нем. Volksheer-Brigade Kaminski), чей отец был поляком, а мать немкой. Тогда же сформированы XV казачий кавалерийский корпус СС и Специальный десантный белорусский батальон «Дальвиц» (Landung Bataillon zur besonderen Verfügung «Dalwitz») [4][9][13].

3 июня 1942 г. декретом министра по делам оккупированных восточных областей Розенбергом был учрежден специальный отдел молодежи, членам которого русской, украинской, белорусской и литовской национальностей был присвоен официальный статус «помощников СС» (SS-Helfer), с 1944 года термин находящихся под патронажем СС молодежи будет заменен на «воспитанники CC»-«SS-Zöglinge». На «престижную службу» только с 25 марта по 20 сентября 1944 г. было завербовано 21117 человек (18917 юношей и 2500 девушек), из них: 1383 русских, 5933 украинских, 2354 белорусских, 1012 литовских, 3000 эстонских и 3614 латышских юношей» [4][13].

Геббельс на встрече с представителями восточных формирований 21.12.1944 г.

После капитуляции под Сталинградом Геббельс уже был уверен, что «для победы должны быть мобилизованы не только все наличные и находящиеся в нашем распоряжении силы немецкого народа, но и силы тех народов, которые населяют страны, оккупированные или завоеванные нами в ходе войны» [19]. В инструкции, разосланной 15 февраля 1943 г. всем высшим функционерам нацистской партии и местным руководителям пропаганды говорилось: «Нельзя называть восточные народы, ожидающие от нас освобождения, скотами, варварами и т. д. и в этом случае ждать от них заинтересованности в германской победе». Представители азиатских республик составят «военную элиту Третьего рейха» в качестве дивизии СС «Новый Туркестан» («Neu Turkestan»), будущий 1-й Восточно-мусульманский полк СС [56]. Майор немецкой разведки Андреас Майер-Мадер до того как принять командование этим подразделением находился при штабе командования Восточными легионами (Kommando der Ostlegionen), а еще раньше служил военным советником у Чан Кайши [71]. Всего количество представителей народов СССР, служивших в вермахте, войсках СС и полиции составило 1,2 млн. человек. Захваченные территории в ускоренном темпе брались в идеологический оборот, проходили Конференции угнетенных народов Восточной Европы и Азии, первая из которых собрала 12 делегаций, представлявших различные «национально-революционные организации» [4][13]. Как отмечают Р. Мэнвэлл и Г. Франкель: «К концу войны в 1945 году существовало уже 35 дивизий Ваффен-СС, большинство солдат которых было завербовано в оккупированных странах» [56].

Геббельсовская пропаганда: плакат «Свободный Кавказ»

Геббельсовская пропаганда: «Пришло время действовать»

«Одной из особенностей немецкой оккупационной и национальной политики в войне против Советского Союза было активное привлечение его граждан к сотрудничеству. Оно принимало различные формы, наиболее активной из которых была служба и так называемых «восточных» добровольческих формированиях вермахта, войск СС и полиции. В целом приходится признать, что эта политика имела определенный успех, так как за период с 1941 по 1945 г. в подобных формированиях прошло службу от 1,3 до 1,5 млн. человек».

О. Романько, «Советский легион Гитлера»

В 1942 году в двух учебных лагерях на территории Польши было положено начало формированию нескольких кавказских легионов: Армянский легион, Азербайджанский легион, Грузинский легион, Кавказский легион. Командные посты занимали преимущественно немецкие офицеры. В общей сложности под ружье поставили ни много ни мало 50 тысяч человек, самым крупным подразделением был 12-тысячный Грузинский легион бывшего бургомистра Тбилиси Шалвы Маглакелидзе, с 1937 года кадрового офицера Абвера. В составе Абвера существовал отдельный батальон с Кавказа «Bergmann» (Горец), формирование которого началось осенью 1941 г. на учебном полигоне Нойхаммер (Германия). Формированием подразделения занимался основатель украинского «Nachtigall» Теодор Оберлендер, в состав подразделения были включены 130 грузин из подразделения Абвера «Тамара», созданного для организации восстания в Грузии. В соответствии с тактикой Гросса и Ветцель грузинские коллаборационисты отказывались сотрудничать с русскими коллаборационистами, даже в лице «независимой России» генерала Власова [9][53][71], что препятствовало созданию единого антисоветского фронта.

Геббельсовская пропаганда – народам Кавказа

Несмотря на то, что основными тезисами, разработанными для РОА в Ostpropzug было признание того, что «дореволюционная царская Россия строилась по принципу угнетения национальностей и была тюрьмой народов», «власть в СССР ничем не отличается от своего предшественника», поэтому к угнетенным добавляется и русский народ, который как и «каждый народ получит национальную свободу, вплоть до права самоопределения» [23]. 27 июля 1941 года, рассуждая о том, что Германии предстоит управлять огромной территорией, Адольф Гитлер обращался к истории Англии: «Давайте учиться у англичан, которые с помощью 250 тыс. человек, включая 50 тыс. солдат, управляют 400 млн. индийцев», и, развивая далее эту мысль, заметил: «Тем, чем была Индия для Англии, станет для нас Россия». Свое отношение к колониальной политике Гитлер выразил в 1942-м: «Я стою на точке зрения британских тори: если я подчиняю себе свободную страну только для того, чтобы дать ей свободу, то какой в этом смысл?» [57].

Геббельсовская пропаганда: «освободитель» на оккупированных территориях

И Кавказ в этом плане представлял для Третьего рейха особый интерес. Англичане, которым так старательно подражал Гитлер, были первыми, кто развязал «Большую игру» в Средней Азии, в которую попал и Кавказ. В свое время учителя-англичане умело разыгрывали мусульманскую карту, не зря же вместо термина Карла Линнея «Homo europaeus» [1] они включили в терминологию понятие «Caucasian race». Тогда операциями горских подразделений командовали офицеры британских спецслужб Лонгворт (Алкеб-бей), Давид Урпарт (Дауббей), Нант (Надир-бей). Погибший в 1839 году Якуббей – капитан английской шхуны «Угнел», арестованной за контрабандные поставки оружия в регион [59].

Геббельсовская пропаганда: где-то в России

Одним из первых европейских политиков, который с успехом разыгрывал мусульманскую карту, был Наполеон, во время похода в Египет объяснивший мусульманскому духовенству, что французская армия здесь, чтобы принять ислам. Поначалу немцы по незнанию чуть было не опростоволосились, в сентябре 1941 года офицер связи при Верховном командовании вермахта Отто Бройтигам пожаловался, что «обрезанных» военнопленных мусульман уничтожали, приняв за евреев. Присутствующий Генрих Мюллер удивился, узнав, что и мусульмане практикуют обрезание [23]. Уже после Коран стал той книгой, которую Гиммлер всегда имел при себе, а муфтий Хаджи-Имам в мае 1943 года стал почетным генерал-лейтенантом СС [56]. В описываемое время в Германии стала издаваться газета «Газават» с лозунгом «Аллах над нами – Гитлер с нами» [58].

С немецкой стороны «Большая игра» за Ближний Восток была начата еще бароном Максом фон Оппенгеймом (Max Freiherr von Oppenheim), выходцем из банкирской семьи, занимавшийся финансируемым Deutsche Bank исследованием местности для Багдадской железной дороги и параллельно организовавший археологические раскопки [63]. Примечательно, что в это же время голландский центр разведки и контрразведки уже против Германии курировал торговый атташе сэр Фрэнсис Оппенгеймер [76].

С его коллегой по разведдеятельности, Томасом Эдвардом Лоуренсом, известным как Лоуренс Аравийский, барон был знаком лично. Лоуренс собрался было присоединиться к фашистской партии лично ему знакомого Освальда Мосли, чем будучи национальным героем того времени, способствовал бы ее популярности, но умер не приходя в сознание через семь дней, разбившись на мотоцикле в тот момент, когда пытался избежать столкновения с двумя школьниками на велосипедах. Авария произошла во время подготовки встречи с Адольфом Гитлером, историк Родни Легг (Rodney Legg) однако утверждает, что Лоуренс был намеренно сбит сотрудником MI5. Показания о черном автомобиле изначально были проигнорированы под давлением британских спецслужб. Единственный солдат, утверждавший, что видел участвовавший в ДТП черный автомобиль, застрелился во время дознания по делу [73][85].

В свое время, как противодействие политики Лоуренса Аравийского, барон Макс фон Оппенгейм разработал секретный «Меморандум о революционизировании исламских областей наших врагов», основанный на объявлении священной войны турецким султаном. Создав так называемое Агентство восточных новостей (Nachrichtenstelle für den Orient) и журнал «Эль-Джихад», фон Оппенгейм предложил план создания «мусульманской дуги» с помощью восстаний в Индии и Египте.

Русский национальный хор «Бояр»

В мечетях и на базарах Востока пустили слух, что немецкий кайзер Вильгельм II инкогнито совершил паломничество в Мекку и принял ислам. Дипломатическая миссия Рудольфа Надольного финансировала любые антибританские группы в Персии, а немецкая агентура сумела доставить в Исфаган более 7000 винтовок, около 2 миллионов патронов и 30 тысяч ручных гранат.

«Новообращенный мусульманин», немецкий дипломат Вильгельм Вассмусс регулярно, надевая наушники и высекая в темноте магнитом искры, имитировал связь с кайзером, передающим указания вождям племен, которым за выступление на стороне Германии было обещано 500 тысяч марок, ради выплаты которых Вассмусс после окончания войны создал сельскохозяйственное предприятие в Месопотамии [59][60][62].

Гитлер и муфтий Иерусалима Амин аль-Хусейни. Кстати, этот человек назвал Гитлера «защитником ислама» и «великим другом арабского народа»

В новой ситуации англичане сами давали повод для организации восстаний арабского населения, с 1936 по 1939 год британскими войсками были убиты пять тысяч палестинских арабов [87]. В Ираке Рашид Али аль-Гайлани и прогерманская группа военных «Золотой квадрат» 1 апреля 1941 года осуществила военный переворот, после ответной оккупации Ирака английскими войсками аль-Гайлани возглавлял в Германии иракское правительство в изгнании [86]. В Иране резидент 6-го управления РХСА штурмбанфюрер СС Франц Майер записал в своем дневнике: «Затем следует создать иранский исламский комитет, который должен иметь связи с подобными движениями в Ираке и Палестине, а затем в Афганистане, Египте, Сирии, Индии и Южной России. Продуманная организация такого движения, за которым было бы право командовать в силу религиозных постулатов, значительно облегчило бы положение вещей в смысле джихада» [60]. Автора плана, чье настоящее имя было Рихард Август, в 1943 году арестовала британская разведка [88], «арабскую весну» остановил ввод англо-советских войск.

Макс Оппенгейм при поддержке Германа Геринга совершил очередную поездку в Сирию в 1939 году, после, несмотря на еврейское происхождение, организовал частную выставку своих археологических изысканий, корпуса которой в 1943 году уничтожили бомбежки союзников [59]. А новый виток создания «арабской дуги» в это время организовывал резидент 6-го управления РХСА в Иране штурмбанфюрера СС Франц Майер [60]. Кавказ был элементом этой стратегии, описывая историю открытия второго фронта И. Земсков пишет: «В июле немцы предприняли наступление на Кубань и Северный Кавказ. Немецко-фашистских стратегов привлекали заманчивые перспективы похода через Главный Кавказский хребет на Ближний Восток для соединения с войсками под командованием Роммеля и в Индию» [70].

«…тогда путь на просторы южнее Кавказа будет открыт. Там мы можем приостановить наши войска и дать им отдых, создать склады. А затем, через год-другой, мы оттуда развернем наступление в подбрюшье Британской империи. Скромными силами мы освободим Персию и Ирак. А индусы встретят восторженно наши дивизии» [64].

А. Гитлер начальнику штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта Францу Гальдеру

Овладение Кавказом было не только стратегическим, но и важнейшим тактическим шагом, подготовленный еще в 1939 году секретный меморандум «Снабжение Германии нефтью в период войны» указывал: «…овладеть также самой большой нефтеносной областью Европы – Кавказом, что является наиглавнейшей и наивыгоднейшей целью». Понимая важность направления, Гитлер высказался вполне определенно: «Если я не получу нефть Майкопа и Грозного, то мне придется прекратить эту войну» [66].

Касаясь оккупационной политики на Кавказе, О. Романько пишет: «…одним из ключевых моментов будущей оккупационной политики в этих регионах должно было стать «иное», чем в других областях СССР, отношение к местному населению. В целом планировался грандиозный эксперимент по предоставлению проживающим здесь народам определенных прав и привилегий» [71]. На Кавказе Розенберг предлагал создать государственное объединение федеративно связанное с Германией, что обеспечило более мягкое отношение [11], поэтому инструкции по обращению с местным населением группы армий «Юг» предписывала: «Уважать собственность горских народов. Изъятия проводить только за плату. …Уважать честь кавказских женщин» [23].

Иного выхода у Гитлера и его окружения просто не было, документ, подготовленный отделом обороны страны определял потребность европейских территорий Третьего рейха в минеральных маслах всех видов в 1,15 млн. тонн в месяц, собственное производство же не могло обеспечить потребность в 300 тыс. тонн ежемесячно, начиная с сентября 1941 года. План отдела обороны гласил: «Германия может покрыть свою потребность в нефти только за счет Кавказа… Поэтому имеет смысл попытаться использовать заранее политические и прочие средства, чтобы, учитывая возможные явления распада в русском государстве после первых крупных немецких успехов, способствовать возникновению самостоятельного государственного образования на Кавказе. Такое государство было бы, разумеется, заинтересовано в сохранении продуктивности нефтяных предприятий» [11]. Дополнительные интересы описывал справочник-путеводитель для немецких войск, приложение которого поясняло цели наступления: «Баку – нефть, Грозный – лучший в мире бензин, Кабарда – молибден, Осетия – цинк, Зангезур – медь» [23].

Первый пункт, пожалуй, является самым драматичным. До революционных событий в России 55 % русской нефтяной промышленности принадлежало иностранному капиталу, 37 % конкретно британскому [94], а в 1918 году Уинстон Черчилль и глава Shell Детерлинг дополнительно скупили во Франции все дореволюционные концессии в районе Баку [91]. В целях попытки контролировать Деникина и Вооруженные Силы Юга России в его штаб в 1919 году советником прибыл член «Круглого стола» X. Макиндер [21].