Помоги проекту - поделись книгой:
В традиции дзен учителя дают ученикам коаны – вопросы, на которые нет ответа, по меньшей мере, для зациклившегося ума и двойственного мышления. Пожалуй, самый известный дзенский коан звучит так: «Как звучит хлопок одной ладонью?» Все это может казаться какой-то эзотерической практикой, но если мы осознаем, что истинная природа всего свободна от наносных смыслов и ее невозможно описать раз и навсегда, то заметим, что жизнь постоянно преподносит нам коаны.
Для большинства из нас такие ситуации неоднозначности – это негативный опыт, от которого мы обычно стремимся убежать. Но для духовных практиков эти коаны становятся средством, благодаря которому они достигают пробуждения и полностью реализовывают потенциал своего сердца и ума. Вместо того чтобы пытаться тут же найти ответ на открытые вопросы, которые задает нам жизнь, попробуйте расслабиться в этом чувстве неоднозначности хотя бы на мгновение.
Но даже если жизнь не дает возможностей для переживания отсутствия опоры и уязвимости, есть и другие способы соединиться с пустотностью в повседневности, соединиться с настоящим моментом. Мне особенно нравится практика мысленных мгновенных снимков. Закройте глаза. Поверните голову в любом направлении – вверх, вниз или в стороны. Неважно, куда. Смысл в том, что вы не должны точно знать, что увидите, открыв глаза. Потом резко откройте их и посмотрите на то, что перед вами. Практически сразу же вы начнете присваивать всему ярлыки, но постарайтесь заметить то мгновение, когда этот процесс еще не начался. Сохраняя расслабленность и открытость, попробуйте сделать мысленный снимок этого мгновения, свободного от наносных смыслов.
Практикуйте так в течение дня, где бы вы ни находились. Не обязательно сначала закрывать глаза, но это позволит вам освоить практику. Если вы фотограф или художник, то это не новое для вас переживание, но постарайтесь адаптировать этот метод к практике пустотности, к тому, чтобы это соединяло вас с пребыванием в настоящем моменте. Эту практику также можно выполнять, используя другие органы чувств. Например, вы можете внезапно осознать звуки, которые слышите. Постарайтесь заметить мгновение, предшествующее тому, как вы определили звуки и решили, нравятся ли они вам или нет.
Этот метод мысленных снимков дает нам краткое переживание ума практика, который уже обрел опыт в видении всего таким, какое оно есть. Такой человек постоянно испытывает удивление. Вы удивлены тем, что все не такое, как вы о нем думали, или, если на то пошло, что все именно таково, как вы думали. Это свежее, необусловленное восприятие художника-созерцателя. Трунгпа Ринпоче, который научил нас этой практике мысленных снимков, был страстным поклонником искусства. Он делал очень интересные фотографии. На одной из них слева запечатлены две последние буквы огромной вывески на заправке, а справа – первые две буквы другой вывески. И все вместе это отражение прекрасного, вневременного мгновения.
Все эти практики повседневной пустотности связаны с новизной и свежестью каждого момента. Маленьким детям эта новизна гораздо понятнее, но доступна она и взрослым. Иногда мы сталкиваемся с ней внезапно, в случае какого-то потрясения. Иногда мы намеренно развиваем это ощущение. В любом случае смысл в том, чтобы ценить эти мгновения как проблески более глубокой истины, которая лежит за пределами привычного присваивания ярлыков. Если мы продолжим искать и использовать эти возможности, наша нервная система научится лучше справляться с неопределенностью, неоднозначностью и неуверенностью. Если мы продолжим делать вылазки из зоны комфорта и развивать приятие таких чувств, наша жизнь изменится. Мы избавимся от желания заковать себя в броню, чтобы защититься, и будем, скорее, воспринимать жизнь как кино. В результате такой практики у нас появится ощущение, что нам нечего терять, и это очень важное изменение.
Глава 15
Рождение и смерть в каждом мгновении
Начиная исследовать пустотность, мы выходим из пузыря своих укоренившихся представлений и ярлыков. Мы настраиваемся на одну волну с текучей, ускользающей природой явлений. На самом деле ценить красоту и волшебство этой реальности довольно легко. День превращается в ночь и наоборот, луна растет и убывает, времена года сменяют друг друга. Когда цветок расцветает, а потом начинает вянуть, мы принимаем горечь этой перемены. Даже если распад цветка заставляет нас грустить, мы способны оценить этот процесс как часть течения жизни. Представьте, если бы все было неизменно. Разве такая жизнь не была бы невыносимо скучна?
В буддийских учениях, однако, тема непостоянства неизбежно приводит к слову на букву «С». Для большинства из нас мысли о смерти не входят в зону комфорта. Неизбежность собственной смерти и смерти тех, кого мы любим, принять не так легко, как смену сезонов. Это особенно справедливо в том случае, если мы живем в культуре, где об этом не принято говорить.
Когда мне было около тридцати, мы жили в небольшой деревне в Мексике. Отношение к смерти там сильно отличалось от того, к которому я привыкла. У местных жителей не было привычки прятать ее. Например, если умирал младенец, кто-нибудь проносил маленький гроб на голове через всю деревню. Конечно, жители очень грустили и скучали по своим любимым, когда те умирали. Они не бежали от своих чувств. Но у них и не было свойственного столь многим из нас отношения: «Нет, нет! Этого не должно было случиться!» На пути от нашего дома до площади находилась похоронная контора, где через большое окно были хорошо видны тела умерших. Однажды мои дети опоздали домой, объяснив это тем, что сделали большой крюк, лишь бы не видеть мертвецов. Но к моменту отъезда из этой деревни мы все стали гораздо спокойнее относиться к смерти.
Я несколько раз видела, как умирают люди. Если до этого они выстроили отношения со смертью, то, как правило, способны отпустить жизнь и совершить этот переход более легко. Но если люди боятся смерти, тогда на это очень тяжело смотреть. В их глазах плещется ужас, словно их заталкивают в глубокую яму. Я совершенно точно знаю, как хотела бы умереть сама. Размышления о смерти стали для меня очень мощным вдохновением. Теперь, после многих лет практики, она не кажется мне чем-то пугающим. И я стала давать больше учений на тему смерти, потому что, на мой взгляд, не стоит так уж ее бояться.
Недавно я начала выполнять практику, которая позволила мне сделать свои отношения со смертью более глубокими. Она появилась в результате разговора, который у меня состоялся с Анамом Тубтеном Ринпоче. «Это утро я провел со своим другом», – сказал он мне.
«Мы покупали в магазине для художников кисти, чернила и бумагу, чтобы вместе заняться каллиграфией. Теперь это воспоминание – словно из прошлой жизни. Это мгновение закончилось и никогда не повторится вновь. Оно возникло, какое-то время длилось, потом завершилось и никогда не вернется. А теперь я здесь, с тобой. Мы говорим, нас разделяет этот столик, на стенах висят картины, и мы вместе находимся в этом пространстве. Потом и этот опыт завершится и станет еще одним воспоминанием. Он пройдет и никогда не повторится. Мы оба, и ты, и я, окажемся в следующей жизни. Сегодняшнее утро – словно прошлая жизнь, наш разговор скоро станет еще одной прошлой жизнью, и потом после этого будет еще одна жизнь. Все постоянно рождается и умирает. И так будет продолжаться, непрерывно и вечно».
Обычно мы думаем о жизни и смерти с точки зрения одного цикла, через который проходит это тело и который может занимать много десятилетий. Но на самом деле мы сталкиваемся с рождением и смертью каждый день, много раз в день. У каждого события есть начало, середина и конец. Вот оно появляется, рождается. Потом заканчивается, умирает. А между этим рождением и смертью есть более краткие моменты со своими собственными рождениями и смертями. Каждый день состоит из бесчисленных мгновений, и каждое из этих драгоценных мгновений заканчивается и становится прошлой жизнью.
Я решила превратить то, что сказал мне Анам Тубтен, в практику, в тренировку распознавания рождения и смерти в каждом мгновении. Я рекомендовала ее многим людям, и, судя по их откликам, большинство из тех, кто выполнял эту практику, в конце концов избавлялись от страха перед умиранием. Благодаря ей смерть становится настолько знакомой, что больше не кажется чем-то угрожающим.
Это очень простая практика. Вспомните событие или какой-то эпизод из вчерашнего или сегодняшнего дня. Размышляйте о том, что он ушел навсегда, превратился в прошлую жизнь. Просто продолжайте обдумывать это снова и снова. Выполняйте эту практику каждый раз, как вспомните о ней – когда просыпаетесь утром, когда не можете заснуть ночью, просто когда подумаете об этом. Практикуя так регулярно, вы почувствуете, как входите в поток непостоянства. У вас возникнет непосредственное переживание того, что ничто не стоит на месте. Рождение и смерть, рождение и смерть – они продолжаются и продолжаются, непрерывно и вечно.
Осваиваясь в этом потоке, мы начинам смотреть на мир свежим взглядом. Мы замечаем неповторимость каждого мгновения. Скажем, сейчас вы читаете эту книгу. Вас окружают запахи и звуки – какие-то природного происхождения, другие нет. У света и воздуха есть собственные мимолетные и тонкие качества. Ваше тело ощущает тепло, холод, скованность, расслабленность и так далее. Каждое мгновение – это отдельный эпизод, и каждый эпизод растворяется в прошлом и больше не вернется.
Нам кажется, что есть тот, кто переживает все эти ощущения. Это «вы», человек, который носит ваше имя. Но, размышляя о рождении и смерти, которые происходят каждое мгновение, вы понимаете, что за «вы» и «я» не стоят какие-то неизменные личности. Завтрак, который вы съели утром, звонок вчера вечером, недавняя поездка – каждый эпизод переживается «вами», но это «вы» постоянно меняется. Главный герой уходит в одной сцене, а затем его сменяет другой главный герой. В каждом эпизоде это разные «вы». Даже того «вы», который начал читать эту книгу, уже нет. Вы и я постоянно растворяемся и меняемся, постоянно переживаем смерть и рождение.
Тит Нат Хан, который обладает поэтическим даром описания мира, сравнивает наши тела с рекой. Все клетки подобны каплям воды, которые постоянно бурлят и исчезают. И наши умы, с их эфемерным восприятием, мыслями и чувствами подобны рекам. Можно отождествлять себя со своими ценностями, или мнениями, или личностью, но все это постоянно меняется. Нет такого аспекта «меня» или «вас», который бы не участвовал в непрерывном потоке смертей и рождений. И если мы продолжим выполнять эту практику, такое понимание постепенно придет к нам.
Когда вы начнете видеть рождение и смерть в каждом мгновении, то откроете для себя новые преимущества такого подхода. Вы осознаете, что возможности для нового старта бесконечны. В каждое новое мгновение старая жизнь заканчивается и начинается другая. Это значит, что у вас всегда есть еще один шанс. Не может быть такого, что вы застряли в какой-то ситуации раз и навсегда. Например, что-то произошло, и, как обычно в подобных случаях, вы почувствовали себя неуверенно. Тогда вы думаете: «Я неуверенный. Я неуверенный в себе человек. Вот кто я». Но час спустя у вас уже нет этого ощущения. Словно вы уже не тот «неуверенный человек». То мгновение умерло и стало частью прошлой жизни. И так же умер и тот человек, который испытывал эту чувство. Теперь у вас есть еще один шанс. И если вы снова вернетесь к чувству неуверенности, у вас будет еще один шанс, и потом еще один. Вы можете повторять одно и то же бессчетное число раз, но у вас всегда есть шанс начать сначала. Нет неизменного «вас», обреченного ходить по одной и той же колее вечно. И так смерть, которая происходит каждое мгновение, становится великим благословением.
Традиционное тибетское наставление по тренировке ума гласит: «Рассматривай все дхармы как сон». Трунгпа Ринпоче перефразировал его так: «Смотри на все как на уходящее воспоминание». Если мы учимся распознавать смерть и рождение в каждом мгновении, это становится нашим естественным взглядом на мир. Все события нашей жизни не более реальны и основательны, чем уходящее воспоминание. Если мы сможем прийти к такому восприятию, это неизмеримо обогатит нашу жизнь и смерть.
Глава 16
Представьте жизнь без эго
«Ты развелась со своим мужем, а теперь должна развестись с Пемой Чодрон». Такое зашифрованное послание я получила от Анама Тубтена Ринпоче пару лет назад.
Когда я спросила его, что он имеет в виду, он ответил, что это просто глупое сообщение, на которое не стоит обращать внимания. Но потом, когда я проходила ретрит, у меня случилось прозрение о том, что, как мне кажется, он имел в виду.
Жизнь за жизнью я рождалась и мне давали имя, и жизнь за жизнью я начинала отождествлять себя с этой личностью. И наконец я поняла, какая это была пустая трата времени – обманывать себя снова и снова, снова и снова упускать возможность переживать глубокое расслабление, которое приходит, когда вы воспринимаете все таким, какое оно есть.
Как и у всех живых существ, у меня есть непрерывный поток переживаний. Мои пять чувств воспринимают формы, звуки, запахи, вкусы и тактильные ощущения, а мой ум воспринимает мысли и эмоции. Так и должно быть, это и значит быть живым – удивительное и чудесное благословение.
Но проблема в том, что я продолжала отождествлять себя с тем, кто переживает все это. И это превратилось в иллюзию неизменной и отдельной сущности, о которой в последние пару десятилетий я думала как о «Пеме Чодрон». И из-за этого чувства материального и неизменного субъекта, того, кто воспринимает, я снова застряла на своем пути. Я оказалась в ситуации Пема Чодрон «против» своего опыта, или Пема Чодрон «за» свой опыт, или Пема Чодрон «нейтральна» по отношению к своему опыту. А из этих трех базовых реакций возникают все виды интенсивных эмоций, пагубных действий и болезненные результаты.
Продолжая размышлять об этом, я спросила себя, что могу на этот раз сделать по-другому. Как мне развестись с Пемой Чодрон? Вообще, возможно ли это? Каково это – жить, и переживать, и функционировать, но не отождествлять себя с неизменной личностью? Или, используя более буддийскую терминологию, каково это – жить без эго?
В учениях часто говорится о преодолении эго и даже достижении необратимого состояния отсутствия эго, но для большинства из нас все это чистая теория. Иногда даже кажется, что учения говорят о тех гранях существования, которые лежат за пределами мира людей. Но преодоление эго – это то, на что способен каждый из нас.
Причина, по которой возможно жить без эго, заключается в том, что эго – это ложная идентичность. Так получилось, что Пема Чодрон – это мое имя, но не то, кто я есть. У меня есть много других ярлыков – «учитель», «монахиня», «американка», «пожилая леди» и так далее, но все они – не я. Невозможно полностью описать человека только его именем, или парой слов, или даже парой томов слов. Наши имена и ярлыки служат практической цели – они помогают нам осмысливать мир и взаимодействовать с другими, но они не то, кто мы есть. Можно выйти за пределы эго, если перестать верить в эти пустотные идентичности.
Даже у просветленных существ есть ощущение некой личности. У них есть переживание тела – конкретного тела, молодого или старого, мужского или женского, высокого или низкого, темнокожего или светлокожего. Но чего у них нет, так это ощущения принадлежности или отождествления себя с этим телом или со своей личностью. Они действуют, не отождествляя себя с деятелем, они переживают без переживающего, и у них есть мысли без того, кто мыслит.
Все это может звучать непонятно, но попробуйте поэкспериментировать с таким подходом и получить некоторое представление о том, каково это. Например, во время еды размышляйте о том, что значит есть, когда нет того, кто ест. Двигаясь, старайтесь делать это без того, кто двигается. Когда вы что-то видите или слышите, спросите себя, как бы это было, если нет того, кто видит или слышит. Медитируя, старайтесь это делать без медитирующего. Чем бы вы ни занимались, постарайтесь ощущать, как явления просто раскрываются без присутствия того, кто реагирует или старается контролировать этот опыт. Это согласуется с советом Тогме Зангпо не «вовлекаться в цепляние за субъект и объект». Что бы вы ни делали, пробуйте делать это непосредственно, без разделения на то, кто вы есть и что делаете.
РАЗМЫШЛЕНИЯ О СМЕРТИ СТАЛИ ДЛЯ МЕНЯ ОЧЕНЬ МОЩНЫМ ВДОХНОВЕНИЕМ. ТЕПЕРЬ, ПОСЛЕ МНОГИХ ЛЕТ ПРАКТИКИ, СМЕРТЬ НЕ КАЖЕТСЯ МНЕ ЧЕМ-ТО ПУГАЮЩИМ.
Нельзя сказать наверняка, что вы обнаружите в результате этих попыток, но, возможно, вы соединитесь со свободным, неконцептуальным переживанием просто принятия пищи, просто ходьбы – или чего угодно без этого чувства «я», того, кто ест, того, кто идет. И когда это произойдет, вы ощутите вкус того, что значит жить без эго.
Разница между жизнью с эго и без него похожа на разницу между статичным и подвижным. Эго склонно сопротивляться безграничной пустотной природе вещей, и, когда оно управляет нашим опытом, наше восприятие становится застывшим и теряет яркость.
Как-то в молодости мне приснился очень интересный сон, который я отчетливо помню до сих пор. Я находилась в каком-то текучем состоянии без ощущения противопоставления – не было «я» против «ты» или «я» против чего угодно. Было просто чувство безграничной открытости, очень динамичное и живое. Мне все время приходило на ум слово «процесс». Я распознавала, что все находится в процессе – движется, растет, живет. У меня было глубокое переживание того, что значит быть мной и что значит находиться в постоянном взаимообмене со всем, что воспринимали мои органы чувств. И у меня возникла мысль: «Все не такое, каким кажется». Я осознала, что мое обычное восприятие явлений как неизменных и реальных было всего лишь иллюзией.
Проснувшись, я испытала потрясение. Открыв глаза, я внезапно оказалась в прежнем застывшем мире. Мои органы чувств воспринимали все так же, как и раньше. Все казалось сделанным из пластика, словно те искусственные суши, которые выставляют перед японскими ресторанами. Помню, как все это угнетало меня. У меня было переживание чего-то истинного, но не было возможности вернуться к нему.
Годы спустя, когда я стала слушать буддийские учения по пустотности и бессамостности, или отсутствию «я», этот сон стал для меня ориентиром. Он перекликался со словами, которые использовали Трунгпа Ринпоче и другие учителя – «динамичный», «текучий», «в процессе», «живой». Но эти учителя дали мне не только понимание того, на что похоже переживание бессамостности, но и указали, как постепенно прийти к свободе от эго.
Если эго – такая большая проблема, то самым логичным решением кажется избавиться от него. Разве оно не подобно человеку в вашей компании, сообществе или семье, который всех раздражает? Вам хочется никогда его больше не видеть и не иметь с ним дел. Это нормальная реакция на трудности. А учитывая все учения о том, что эго – причина всех бед в нашей жизни, наша самая большая головная боль, почему бы просто не постараться избавиться от него?
Однако такая мысль – ошибка, которую совершают многие, даже опытные буддийские практики. Представление о том, что надо избавиться от чего-то в себе, разжигает борьбу внутри нас и усиливает склонность быть недружелюбными по отношению к самим себе. Вместо этого Будда учил пути не-отвергания.
Вместо того чтобы избавляться от эго, лучше в полной мере осознавать, как оно работает. Только очень близко узнав его, мы сможем освободиться от его власти, заставляющей нас крутиться в колесе сансары. Эго проявляется всеми этими бесчисленными способами, которыми мы сопротивляемся тому, что есть. Оно присутствует в том, как мы отталкиваем нежелательное и притягиваем желаемое. Оно проявляет себя во всех наших укоренившихся и неизменных взглядах, мнениях и жестких представлениях. Оно присутствует в наших определениях себя как «слабых», «сильных», «сломанных», «мудрых», «компетентных», «недостойных» и т. д.
Суть практики в том, чтобы замечать все, пребывая в настоящем и при этом не пытаясь что-либо удержать или изменить. Что бы ни возникало, старайтесь принимать это с легкостью, любопытством и открытостью. Старайтесь замечать и переживать активность своего ума, не внося в его работу никаких изменений.
Наше путешествие к жизни без эго заключается в том, что мы учимся отпускать, расслабляться, пользоваться возможностями, ждать и видеть и стараемся отказаться от восприятия себя как неизменной личности. Это путь, по которому мы можем продвигаться каждый день, в доступном нам темпе. Вот что я решила делать сама в своих попытках развестись с Пемой Чодрон. Это дружественный развод, и он, я знаю, займет некоторое время. Но я совершенно точно не хочу провести еще одну жизнь, воспринимая эту нынешнюю, очень мимолетную и хрупкую личность с такой серьезностью.
Глава 17
Наша мудрость меняет мир
У нас не получится создать просветленное общество или разумный и спокойный мир, если отдельные люди будут заперты в своих маленьких, ограниченных умах. Через индивидуальную способность соединяться с большим умом и большим сердцем – другими словами, с нашей изначальной добротой – мы можем сформировать культуру, где люди будут заботиться о себе и друг о друге. Так у нас есть шанс создать общество, где мы, скорее, будем видеть потенциал друг друга, а не то, насколько каждый из нас сломлен или запутан.
Большинство из нас все еще работают над этим. Я, возможно, вижу изначальную доброту и потенциал в четырех людях, но есть и тот, кто по-настоящему раздражает меня, и я думаю: «А вот в отношении него я не так уверена!» И, к сожалению, часто тот, в чьей изначальной доброте вы больше всего сомневаетесь, – это вы сами.
Такой образ несостоятельного себя особенно типичен для нашей культуры. Я не идеализирую тибетцев, но я никогда не слышала и не видела, чтобы они сомневались в собственной изначальной доброй природе. Например, если какой-то тибетец заметит в себе проявления ревности, он никогда не подумает: «Это значит, что я изначально ревнивый» или «Это доказывает, что я плохой человек». Ревность – это то, с чем нужно работать, но не постоянное свойство характера.
Когда Далай-лама начал встречаться с буддийскими учителями с Запада, они рассказывали ему, что их ученики часто занимаются самоуничижением. Даже сами учителя часто думали о себе не самым лестным образом. Далай-лама сначала не мог понять, о чем идет речь. Мысль о том, что можно считать себя плохим, была абсолютно чужда его видению себя и других. Это было невероятно далеко от безграничной и изначально доброй природы, которой, как он знает, обладают все. Ему просто не верилось, что люди могут так критично относиться к самим себе, так судить себя, доходя даже до ненависти.
Однажды Далай-ламу спросили, как можно удерживать взгляд на изначально добрую природу всех существ, когда в мире столько зла. В ответ он привел в пример маленьких детей, которые почти всегда добры и заботливы, открыты и щедры. Это соответствует некоторым исследованиям о том, как малыши относятся к миру. Когда им показывали картинки с другими детьми, которые счастливы или проявляют доброту, например, по отношению к животным, дети улыбались и смеялись. Но когда они видели проявление жесткости или как обижают других детей, они расстраивались. Эти результаты показывают, что в начале жизни, до того как в нас укоренятся различные представления, в нас преобладает любящее начало. Далай-лама объяснил, что по мере взросления второстепенные факторы омрачают нашу любящую, открытую природу. Например, к тому моменту, как мы достигаем пубертатного периода, наша карма часто созревает таким образом, что это приводит к запутанности. Но эти омрачения – временные, они подобны облачкам, которые на время закрывают солнце ясным днем. Наша изначальная добрая природа никуда не исчезает, и ее не нужно создавать. Достаточно просто применять эффективные методы, чтобы ее раскрыть.
В этом поможет практика намеренного соединения со своей изначальной добротой. Ее смысл в том, чтобы помочь вам соединиться с ясным открытым пространством, которое всегда доступно нам. Но в то же самое время, эта практика помогает нам ясно видеть, что мешает соединиться с нашей изначальной природой. Вместо того, чтобы сосредотачиваться на солнце, мы осознаем облака, которые скрывают его. Если мы будем пытаться сосредоточиться на своей изначальной доброте, при этом ощущая, что с нами что-то в корне не так, то практика будет неэффективной и скорее всего не даст результата. Это то же самое, что проснуться в пасмурный день, когда небо затянуто тучами, и сказать, что солнце не светит. Но, конечно же, оно светит всегда. Оно никогда не исчезает. Нам нужно узнать облака, и, если мы по-настоящему близко познакомимся с ними, то поймем, насколько они эфемерны. Их плотность и вещественность распадается, и мы видим: солнце мудрости никогда не переставало сиять. Ясность и теплота доступны нам всегда.
Ощущение, что «со мной что-то изначально не так», – одно из самых важных облаков, с которыми надо познакомиться. Вот как это можно сделать. Закройте глаза и попробуйте соединиться с этим переживанием собственной несостоятельности. Иногда для этого полезно вспомнить то мгновение, когда это чувство было особенно сильно. Что-то случилось или какие-то слова запустили в вас эту привычку чувствовать себя плохим. Такое воспоминание поможет соединиться с этим чувством.
Теперь задайте себе пару вопросов. Первый: «Зависит ли это чувство от внутреннего диалога, от той истории, которую вы себе рассказываете?» Другими словами, если вы заглянете за слова истории, обнаружите ли там это чувство? И второй вопрос: «Что значит лично для меня принять это чувство с добротой? Что для меня значит просто позволить ему быть?»
Первый вопрос важен, потому что если мы не попробуем заглянуть глубже слов, то этот внутренний диалог будет продолжаться дальше, усугубляя наше ощущение собственной неполноценности. Мы же просто стараемся прийти к простоте этого чувства, не разжигая огонь, который распалит эту историю дальше.
Помню, когда я только начала выполнять эту практику, думала: если отброшу историю, под ней ничего не окажется. Но, к своему удивлению, обнаружила, что даже безо всех слов это неприятное чувство все равно еще было там, в невербальной форме. Например, если я вспоминала о каких-то неприятных словах, сказанных в моей адрес, то даже под своим внутренним диалогом я ощущала невербальную негативную энергию.
Как только вы соприкоснетесь с этой невербальной энергией или чувством, вам надо просто наблюдать за ним и принимать его с нежностью. Мне нравится формулировка: «Что значит лично для вас полностью принять это чувство, не отвергать, но дружелюбно отнестись к нему?» Ответ на этот вопрос нам надо найти самим. Учитель или книга могут посоветовать вам принять что-то или позволить чему-то быть, и на интеллектуальном уровне вы понимаете, о чем идет речь, но как сделать это на самом деле? Я считаю, что подход принятия хорошо выражает следующее высказывание: «Помести испуганный ум в колыбель любящей доброты». Другими словами, будьте добры по отношению к себе.
Нельзя относиться к себе с добротой и в то же время осуждать себя. Если у вас есть хороший друг, то вы, вероятно, знаете все о его характере и странностях. Возможно, у вас есть некоторые мысли о том, как он мог бы стать более счастливым, изменив что-то в своей жизни. Но если вы и обсуждаете с ним его проблемы, то делаете это без резкости или критики. Вы не исходите из точки зрения, что с ним что-то изначально не так. Вы действуете, исходя из заботы и участия. Вы надеетесь помочь ему увидеть, что происходит, и благодаря этому ваш друг преодолеет свои негативные привычки. И если он поймет, почему вы завели с ним этот разговор, то, даже если он и попросит вас уйти, с большой вероятностью на каком-то глубоком уровне воспримет ваши слова.
Постепенно мы можем научиться относиться к себе и своим неприятным чувствам с дружелюбием. Тогда мы будем переживать их, не отвергая, достаточно долго, и это позволит нам хорошо узнать их. Невербальная энергия может сохраняться, но мы будем по-другому относиться к ней. Она уже не будет автоматически превращаться в ощущение «со мной что-то не так» и последующий внутренний диалог.
Принимать что-то вовсе не то же самое, что любить это. Принимать чувство, которое мы обычно ассоциируем с дискомфортом, не значит, что мы вдруг начинаем наслаждаться им. Это значит, что мы принимаем его как часть человеческого существования. Это значит, что мы понимаем: если хотим достигнуть просветления, нужно научиться принимать любой опыт. Это как с погодой. Нам могут больше нравиться солнечные дни, а не дождливые, весна больше, чем зима, но на каком-то глубоком уровне мы готовы к тому, что погода бывает разная, а времена года сменяют друг друга.
Что касается меня, я взяла на себя обязательство менять то, как я отношусь к себе и другим людям. Для начала я соприкасаюсь с ощущением «со мной что-то не так» и потом намеренно стараюсь ослабить это чувство, направляя на него свою нежность. В конце концов я научилась просто позволять ему быть. Если каждый из нас может изменить то, как он смотрит на себя, это станет основой для формирования общества, члены которого не отказываются ни от себя, ни от других. И сейчас нам это необходимо более чем когда-либо.
На мой взгляд, то, как мы думаем о себе сейчас, определяет будущее мира. Будут ли преобладать отвлечения и агрессия, или же будут расти спокойствие и гармония – во многом зависит от того, как мы, граждане мира, ощущаем себя.
Трунгпа Ринпоче подчеркивал, что мы находимся на перекрестке. В мире так много насилия, распрей, страдания, ухудшается экология. Кажется, что все выходит из-под контроля. Можно реагировать на такое положение дел страхом, агрессией и эгоистичностью или же можно развивать доверие к безграничному, открытому, изначально доброму уму, который всегда осознает, но в то же время пустотен от приписываемых смыслов. Наша реакция будет определять дальнейшую судьбу мира. Как его граждане, мы можем способствовать движению к мудрости, заботе и состраданию.
Глава 18
Приветствуя трудности с юмором
Несколько лет назад я была в гостях у своего сына Эдварда и его семьи. Мы сидели в гостиной, и вдруг я поняла, что не помню, куда поставила свою бутылку для воды. Как знают мои друзья и семья, я часто беспокоюсь и переживаю из-за пустяков. Так что я начала повсюду ее искать, словно маленькая мышь. «Она под столом? На столе? В сумке? Где она? Где она? О, думаю, я оставила ее в магазине. Мы могли бы туда позвонить?»
Мой сын только что прочитал первую буддийскую книгу, и то лишь потому, что дочь вручила книгу ему. Наблюдая за моим невротичным поведением, которое я даже не осознавала, он не упустил случая пошутить над своей матерью – буддийской монахиней. Он сказал своему сыну Питу, которому тогда было около двенадцати лет: «Видишь, что делает бабушка? Она страдает. А ты знаешь, почему она страдает, Пит? Потому что привязана к своей бутылке для воды. Если бы она отказалась от этой привязанности, то больше бы не испытывала страдания». Я ответила: «Пит, твой папа все верно понял!»
Юмор моего сына эффективно прервал мое следование привычному шаблону. Я сразу же перестала суетиться и беспокоиться и сказала: «Знаете, неважно, найду я эту бутылку или нет. Я хочу работать с этой привычкой к беспокойству». И все в семье сказали: «Класс!» Даже сейчас, ощущая, что начинаю зацикливаться на чем-нибудь, я вспоминаю этот случай. Смех над собой позволяет мне отказаться от своей одержимости.
У всех моих учителей было прекрасное чувство юмора, и все они считали юмор важной частью духовного пути. Без него невозможно быть дружелюбным по отношению к себе. Многие из нас целыми днями терзаются мыслями о собственном несовершенстве. Нам кажется, что с нами что-то в корне не так. Некоторые реагируют на это ощущение тем, что все время придумывают себе занятия: они постоянно куда-то торопятся и подвергаются большому уровню стресса. Другие одурманивают себя различными веществами и используют всевозможные формы бегства от реальности. Кто-то просто замыкается в себе. Все это – способы убежать от болезненного чувства, что с нами что-то не так. Но, когда мы смеемся над собой, все наши недостатки перестают быть такими уж серьезными и основательными.
Один мой друг иногда присылает мне шутливые открытки на духовные темы. На одной из них злой, наголо стриженный человек в буддийских одеждах душит другого буддийского монаха. Подпись гласит: «Переживаешь момент не-буддовости?» На другой изображена женщина, сидящая в полулотосе, и надпись такая: «Вот я сижу, достигшая полного развития и единения со всей жизнью… сострадательно не сужу глупых людей».
БЕЗ ЮМОРА СЛОЖНО СОХРАНЯТЬ ТЕРПЕНИЕ И СТОЙКОСТЬ, НЕОБХОДИМЫЕ ДЛЯ ВСТРЕЧИ С НЕИССЯКАЕМЫМ ПОТОКОМ НАШИХ БОЛЕЗНЕННЫХ МЫСЛЕЙ И ЧУВСТВ.
Обычно люди считают, что такие мысли не могут возникнуть у «настоящего буддиста». Кажется, что это очень не по-буддийски – тайно радоваться неудаче друга, или напрашиваться на комплименты, или становиться одержимой из-за бутылки с водой. Нам может показаться, что, кроме нас, никто в сангхе не испытывает надменности, вожделения или пессимизма. Джарвис Мастерс сказал мне, что ему не нравится, когда капелланы или другие помощники, неважно, буддийские или нет, приходят в тюрьму с широкими улыбками на лицах, проповедуют добродетель и этику и учат всегда видеть во всем светлую сторону. Он сказал: «В этот момент я начинаю думать: „Я что, единственный тут, у кого возникают дурные мысли?“»
Но эти «дурные мысли» дают нам прекрасный повод посмеяться над собой. Даже когда мы искренне желаем достигнуть пробуждения ради блага всех существ, бессчетные мысли все еще возникают в нашем уме. Правда в том, что практически каждый из нас может быть героем собственной книги карикатур про не-буддовость. Но без юмора сложно сохранять терпение и стойкость, необходимые для встречи с неиссякаемым потоком наших болезненных и обличительных мыслей и чувств. Нам кажется, что мы словно окружены врагами: это наши мелочные желания, неожиданные предрассудки, постоянные жалобы. Но если бы мы воспринимали себя не столь серьезно, то могли бы относиться ко всем этим умственным продуктам как к старым друзьям. И тогда, вдруг обнаружив, что одержимы поиском бутылки для воды, вы бы подумали: «О, вот и ты, мой старый добрый друг, невротичное беспокойство».
Способность смеяться над собой соединяет нас с нашей человечностью, что, в свою очередь, помогает соединиться с другими людьми и относиться к ним с эмпатией. Мы понимаем, что на основополагающем уровне все равны. Каждому из нас присуща изначальная доброта, а также множество утомительных и невротических привычек. Если мы ругаем и критикуем себя за слабость, то неизбежно будем ругать и критиковать других. Но если мы будем ценить себя такими, какие мы есть, без осуждения, нам будет гораздо проще так же относиться к другим. И тогда мы естественно будем желать остальным всего самого лучшего и стремиться к пробуждению ради их блага. По этой причине чувство юмора считается обязательным качеством для духовного развития.
Оно делает продвижение по пути более легким и не дает ему превратиться в тягостную обязанность. Юмор дарит нам открытость, благодаря которой мы можем глубже погрузиться в учения, а не зацикливаться на том, что, как нам кажется, они значат. Например, буддийские учителя часто предупреждают нас не тратить время попусту. Есть много размышлений о том, как редка и драгоценна человеческая жизнь, в которой есть возможность практиковать дхарму. Но если вы подойдете к этому вопросу без чувства юмора, то, наверное, будете испытывать муки от того, что постоянно упускаете эти возможности. Вы пойдете на вечеринку и будете так напряжены, пытаясь удержать осознанность, что на самом деле закроетесь от окружающих вас людей. Изо всех сил стараясь не быть легкомысленным, вы начнете смотреть на других сверху вниз. Ключ к тому, чтобы не тратить жизнь попусту, заключается в поиске равновесия, которое невозможно без юмора. Осознавая, что поддаетесь эмоциональной реакции, применяйте необходимые методы, но в то же время сохраняйте чувство легкости и радости.
Известный совет Будды гласит, что всегда нужно стараться быть «не слишком напряженным и не слишком расслабленным». Требуется определенная гибкость ума, чтобы справляться с разнообразными жизненными ситуациями, не впадая ни в одну из этих крайностей. И главный компонент такой гибкости – это юмор. Чувство юмора предполагает, что вы открыты тому, как все спонтанно происходит. У вас нет жестких представлений о том, как все должно быть и как вы должны действовать. На самом деле самое смешное в жизни часто заключается в том, что вы пытались все сделать одним способом, а закончилось все совсем иначе. Например, вы хотели покрасить комнату в бежевый цвет, а она получилась розовой.
Трунгпа Ринпоче иногда использовал юмор, чтобы помочь нам соединиться с нашим открытым осознаванием. На одном из своих учений он рассказал шутку, которую каждый уже знал от начала и до конца. Это был анекдот из серии про «священника и раввина». Но Ринпоче удалось растянуть его почти на полтора часа. И это было так уморительно, что у нас животы заболели от смеха. А потом он замолчал и просто покоился в открытом осознавании. Каждый из нас был настолько расслаблен, что естественно присоединился к нему в этом основополагающем безмерном пространстве и ясности. Когда наш ум наполнен теплом юмора, мы соприкасаемся с лучшим в себе.
Глава 19
Учимся у своих учителей
Как мы все знаем, но иногда забываем, круг нашего общения очень важен. В «Тридцати семи практиках бодхисаттвы» Тогме Зангпо говорит об этом в двух строфах. Первая посвящена необходимости избегать негативного влияния: «В обществе некоторых друзей три яда возрастают. Слушание, размышление и медитация ослабевают, а любовь и сострадание угасают. Откажись от дурных друзей – такова практика бодхисаттвы».
Под «ядами» он имеет в виду эмоции, такие как гнев, зависть и страстное желание. Времяпрепровождение в компании определенных друзей способствует появлению этих чувств. Например, если вы пытаетесь справиться с зависимостью от наркотиков или алкоголя, то пребывание в обществе тех, кто любит употреблять эти вещества, увеличивает для вас вероятность срыва. Или, возможно, вы хотите перестать видеть в людях только плохое, тогда вам стоит отказаться от общения со своим другом-мизантропом. Или, как я уже упоминала в предыдущей главе, если у вас есть товарищ, с которым приятно сплетничать, вы можете прийти к совместному решению перестать это делать.
Словосочетание «дурные друзья» в строфе может вызвать в уме образы злодеев вроде Дарта Вейдера, но эти стихи говорят всего лишь о том, как легко нас отвлечь, сбить с пути, соблазнить. С определенными людьми или в определенных ситуациях мы теряем ощущение того, что стоит делать, а что – нет. Все слова мудрости, которые мы слышали и понимали, утрачивают свое влияние на наш ум. Мы забываем о драгоценности этой жизни, в которой у нас есть доступ к такому большому числу учений и множеству методов для пробуждения. Если мы проводим слишком много времени под таким негативным влиянием, то теряем способность наблюдать и принимать болезненную, неудобную энергию. Мы больше сосредотачиваемся на себе, наш ум становится ограниченным и негативно настроенным. И нам все сложнее видеть изначальную доброту – и в себе, и в других.
Следующий стих «Тридцати семи практик» говорит об отношениях, которые оказывают противоположный эффект. Это связь с духовным учителем или другом: «При опоре на некоторых учителей твои недостатки сойдут на нет, а благие качества возрастут, подобно растущей луне. Ценить таких учителей даже больше, чем собственное тело, – такова практика бодхисаттвы».
Некоторые люди естественным образом пробуждают в нас самое лучшее. В их присутствии наши благородство, храбрость и альтруистичность возрастают, а цинизм, мелочность и самокритичность уменьшаются. Большинство из нас, вероятно, знают людей, которые так влияют на нас. В буддийской традиции, к которой я себя отношу уже много лет, эту роль воплощает в себе духовный учитель. Все мои учителя, начиная с Чогьям Трунгпы, так дороги мне потому, что показали мне мой собственный потенциал. Ты словно встречаешь часть себя, о существовании которой даже не подозревал.
До встречи с Трунгпой Ринпоче я не осознавала, как крепко держусь за жесткие представления, ярлыки и приписываемые смыслы. Я не подозревала, как все время сопротивлялась тому, что есть, и не знала, что можно научиться ослаблять это сопротивление и постепенно начать жить в свободном, открытом пространстве бессамостности. Я понятия не имела, что мое сердце и ум могут пробудиться и что я могу испытывать все бо`льшую связь с другими и заботиться об их благополучии.
Подлинный учитель показывает нам, что значит действительно выйти за пределы зациклившегося ума, жить радостно при отсутствии опоры, не противопоставляя себя другим. Ему самому тоже еще предстоит пройти свой путь, но он уже далеко ушел в преодолении привычных шаблонов и реакций. Такой учитель все еще может испытывать гнев или неуверенность, но эти эмоции не сбивают его с ног. Он способен просто наблюдать за ними, сохраняя открытый, свежий и беспристрастный ум. Находясь в присутствии подобных учителей, мы также переживаем этот открытый ум. Мы чувствуем вдохновение и стремимся по максимуму использовать свою жизнь.
Когда вы встречаетесь с открытостью ума учителя, она резонирует с открытостью вашего собственного ума. Вы видите, что на самом деле нет сущностной разницы между вашим осознаванием и осознаванием учителя. И понимаете, что можете достигнуть того же, что и он, потому что мы все начинаем с одной точки – как запутанные, машинально реагирующие, но добрые люди. Через наставления и собственный пример наши учителя показывают нам, к чему мы можем прийти.
В традиции ваджраяны, к которой принадлежали Трунгпа Ринпоче и многие другие мои наставники, особый упор делается на отношениях «учитель – ученик». В результате фигура учителя может быть окутана некой мистичностью, что заставляет некоторых почти отчаянно искать такого человека в своей жизни. «Это мой учитель? Это мой учитель? Вот этот выглядит хорошо. Мне нравятся его учения. Они кажутся мне осмысленными. Должно быть, именно он – мой учитель».
Как я обнаружила, по крайней мере это касается ваджраяны, самое важное в поиске учителя – это ваша сердечная связь. Ее можно сравнить с влюбленностью. Некоторые люди сначала составляют список требований к партнеру, а потом ищут того, кто будет им соответствовать. Но если и найдется такой человек, вовсе не обязательно вы в него влюбитесь. И точно так же (несмотря на то что есть определенные требования к духовному учителю, например, он должен глубоко понимать учения и всегда действовать вам во благо) для возникновения сердечной связи требуется нечто большее, чем просто соответствие списку критериев.
Как есть много историй любви, так есть много способов встретить духовного учителя и создать с ним связь. История возникновения такой связи у меня с Трунгпой Ринпоче показывает, что нет единственно верного способа, как это должно происходить. Ринпоче вызывал у меня определенный отклик, но то, что я чувствовала в его присутствии, не совсем соответствовало моим представлениям о «моем учителе». В некоторых текстах говорится, что у вас по коже бегут мурашки и слезы струятся из глаз. Такого со мной не было. Отчасти это было связано с тем, что он казался мне немного устрашающим. Я часто задавала себе вопрос, действительно ли Чогьям Трунгпа тот, кто мне нужен.
В какой-то момент Ринпоче привез в США XVI Кармапу. Я видела, как Его Святейшество сидит на троне – большой мужчина в парчовых одеждах, великолепный и вызывающий благоговение. У меня выступили слезы на глазах, я чувствовала жар. Я попросила об аудиенции у него. Его присутствие было очень мощным, но когда я задала какой-то типично западный вопрос, он ответил словами из традиционного текста, которые мне были совершенно непонятны. Трунгпа Ринпоче же, наоборот, очень искусно работал с моим западным умом. Он видел, кто я и где застряла, и у него была потрясающая способность доходить до сути проблемы и пробиваться через все мои неврозы. Я подумала: «И что теперь? Один может ответить на мои вопросы, но слезы не струятся по моим щекам. Другой заставляет меня плакать, но я не понимаю его ответов. Что же мне делать?»
Так как я жила в Боулдере, Колорадо, где также жил и Трунгпа Ринпоче, было естественно присоединиться к его сангхе и выполнять практики, которые он давал. Но так как я все еще колебалась и не могла полностью признать себя его ученицей, то решила узнать его получше. Мне было важно увидеть, каков он не только на сцене, перед аудиторией, но и в повседневной жизни.
Я искала для этого возможности, и наконец мне поручили следить за алтарями Ринпоче. У него был алтарь в комнате рядом со спальней и еще один внизу. Он лично показал мне, как о них заботиться. Ринпоче все еще казался мне устрашающим и подавляющим во время завтрака, как и во время учений, но я также увидела в нем то, что заставило меня влюбиться в него и полностью довериться. Я увидела, что он готов на все, чтобы привести людей к пробуждению, и что он никогда ни от кого не отказывается. Я видела, как он предан всеобщему просветлению – это единственное, что его волновало. Видела, как самоотверженно он любит учеников. Наблюдая за всем этим, я наконец преодолела свои сомнения и колебания. Такова история моего личного путешествия к обретению сердечной связи с учителем.
Тогме Зангпо говорит, что «твои недостатки сойдут на нет», но мой опыт показывает, что когда вы работаете с учителем, все ваши недостатки становятся более явными. Словно у вас прыщи по всему лицу, а вы никогда не замечали этого, потому что не смотрелись в зеркало. Это не значит, что мои учителя меня критиковали, но их присутствие делало все очевидным. И, поскольку вы восхищаетесь своим учителем и хотите выглядеть особенно хорошо перед ним, вам хочется, чтобы в его присутствии у вас было меньше прыщей. Но потом вы понимаете, что ваши попытки выглядеть хорошо не работают, и сдаетесь. Вы приходите такими, какие есть. И осознаете, что именно к этому вас побуждал учитель: не прятать ничего и быть собой.
Духовный учитель должен заработать ваше доверие. Все традиционные учения рекомендуют тщательно изучать того, кого вы выбрали в духовные наставники, и убедиться, что его единственная мотивация – помочь вам пробудиться. Но он сможет помочь вам, только если вы ему доверяете. Учителя могут совершать чудесные вещи, например, привести вас к прямому переживанию пустотности. В ваджраяне учитель дает «сущностные наставления» и знакомит вас с переживанием ума открытого осознавания, которым обладает каждый из нас, но обычно не может распознать. Это похоже на то, что происходит, когда множество людей одновременно хлопают себя по бедрам, но в присутствии учителя это переживание обладает особой силой. Буддийские мастера используют различные методы, чтобы остановить наш ум и дать нам возможность пережить длительную паузу или разрыв в своем мышлении. В этом пространстве у нас возникают прозрения в истинную природу явлений, и мы видим, до какой степени обычно ограничены шаблонами своего ума.
Что касается меня, то я переживаю открытое осознавание уже просто благодаря присутствию своих учителей. Мне достаточно подумать о них или представить их лица. Поскольку они пребывают в безграничном, пустотном пространстве за пределами мыслей и ярлыков, то, открываясь им, я оказываюсь в этом пространстве вместе с ними. Они приглашают меня присоединиться к ним в этой волшебной, сострадательной атмосфере, которая не принадлежит ни им, ни мне.
Помню, как однажды ждала аудиенции у Трунгпы Ринпоче. Я сидела перед его комнатой в слезах, совершенно разбитая. Но, войдя в нему и сев перед ним, я оказалась в безграничном пространстве осознавания, в котором он всегда пребывал. Это было так неожиданно. Я обнаружила, что отчаянно пытаюсь снова заплакать, чтобы показать ему, как все ужасно. Наконец, когда удалось вернуть подавленное состояние, он зевнул и посмотрел в окно! Это было очень больно, но полностью остановило работу моего ума. Трунгпа Ринпоче часто описывал это состояние так: «Когда ваш ум становится обширным, мысли подобны комарам, жужжащим вокруг, но им некуда сесть».
Однако во многих ситуациях у нас нет возможности оказаться так близко к учителю, как я была к Трунгпе Ринпоче. Учителя могут жить далеко, или у них может быть так много учеников, что они не будут знать особенности каждого или даже имена. Меня часто спрашивают, возможно ли получить пользу от отношений «учитель – ученик» в таких обстоятельствах? Не слишком ли мы далеко от огня мастера, чтобы почувствовать его теплоту?
На мой взгляд, не так важно, насколько близкий у вас контакт с духовным учителем. Если вы принимаете близко к сердцу его учения – этого может быть достаточно, чтобы направить вас на путь пробуждения. Если то, что говорит учитель, кажется вам действительно верным, то вы будете во всем искать возможности для практики. Я пролила чернила на свое любимое пальто – возможность для практики. Поступки других учеников сводят меня с ума, я исполнена критического настроя и неприязни – возможность для практики.
Поделиться книгой: