Остросюжетный сборник

Работать без остановки, а потом в беспамятстве уснуть, просыпаясь через несколько часов от леденящих кровь кошмаров… Вряд ли можно считать, что она в своем уме.

Женщина закрыла глаза и снова увидела полные ужаса глаза Джима. Руки в крови…

Она пошатнулась. «Надо работать. Работа спасет. Она всегда спасает. Пять лет назад спасла и сейчас спасет».

— Ширли, есть срочные операции?

— Секундочку… Ммм… Да, женщина, 48 лет, пилой отрезано запястье…

— Я беру.

— Но… Доктор Грэй, вы же только вышли после двенадцатичасовой операции! Это запрещено…

— Ширли, я беру! — Резко оборвала девушку врач.

— Да, доктор Грэй. Пациент поступил в приемный покой всего пять минут назад. Шестой операционный блок.

— Коул уже освободился?

— Да.

— Отлично. Пусть посмотрит историю Паркера.

— Хорошо.

Спустя еще двенадцать долгих часов уставшая и живая Алексис вышла из операционной. «Закрыть глаза… Темно. Значит, можно идти спать».

— Алексис! Ты с ума сошла?! — Женщина вздрогнула и медленно обернулась. Осоловелый бездумный взгляд вперился в лицо друга:

— Коул не кричи, я устала.

— А кто виноват?! — Она снова вздрогнула, возвращаясь к действительности из состояния полусна, в которое ее ввел горячий душ. — Ты простояла у стола двадцать четыре часа с небольшим перерывом!

— Ты-то тут что делаешь? — Доктор подозрительно прищурилась: — Тебя ведь тоже не должно быть здесь.

— Не увиливай от темы, Алекс! Ты хоть и внештатный сотрудник — я за тебя все равно отвечаю! И я повторяю: в следующий раз тебе это с рук не сойдет! Я тебя просто отстраню и все!

— Коул, — казалось, будто она даже дышать устала, не то, что говорить, — ты знаешь, что я не могу не работать.

— Я ничего не знаю, Алекс! Если из-за врачебной ошибки ты угробишь пациента — отвечать буду я! Тебя в Африку и без лицензии возьмут!

— Прости, Коул. Я просто… — Хирург покачала головой. — Я не могу. Я не могу спать. Если я не буду работать…

— Алекс, ты должна дать себе передышку. Отвлекись! Жизнь есть за пределами операционной! Я тоже переживал, когда Джейк погиб, но я от этого не рванул в горячую точку! — «Все-таки хорошо, что он не знает истинных мотивов моего рвения, иначе он меня точно отстранит».

— Коул, не сейчас. Не читай мне нотации. Что с тем парнем? Паркером?

— Медленно, но верно приходит в сознание, отеков нет.

— Что ж, уже хорошо. Там нужно время и физиотерапия…

— Я сказал то же его брату, но он все равно хочет поговорить с тобой. В какой-то степени он прав. Ты мне ведь даже не передала всю информацию по операции.

— У тебя есть запись…

— Ты хочешь, чтобы я просмотрел все двенадцать часов?

Они подошли к посту:

— Нора, есть срочные?

— НЕТ! — Алекс даже не вздрогнула, снова возвращаясь из полусонного состояния. — Нора, раньше, чем через сутки доктора Грэй не беспокоить. А тебе я скажу, — он повернулся к коллеге: — Если ты и дальше будешь загонять себя, подвергать опасности жизнь пациентов и подставлять меня — я камня на камне не оставлю от твоей лицензии!

— Благодарю, Нора. — Доктор улыбнулась девушке. — Ладно. Я в комнату отдыха.

— Алекс, тебе нужен нормальный сон!

— Так у меня и будет нормальный сон, я только передохну, оденусь и поеду домой.

Глаза слипались… Мысли расплывались… «Я должна сесть раньше, чем запутаюсь в собственных ногах». Женщина буквально упала в мягкое кресло и уставилась в потолок невидящим взглядом: «Здесь спать нельзя. Иначе все узнают. Надо подниматься». Но утомленное, даже измученное тело не слушалось. Даже после горячего душа затекшие за последние двадцать четыре часа мышцы все еще были в напряжении.

— Доктор Грэй, мне сказали, что я могу найти вас здесь… Алекс? — Рик застыл в пороге комнаты. Хирург медленно открыла глаза и уставилась на посетителя.

— Рик? — Сердце забилось слишком быстро, очень быстро, и воздух показался безумно горячим. «Я, наверное, сплю».

— Привет. Я… Мне нужен доктор Грэй. — Мужчина медленно вошел в комнату, даже с какой-то опаской.

— Это я. — «Что это? Удивление в его глазах?»

— Мой брат — Дэвид Паркер, — странным голосом проговорил он. Внутри все сжалось от сочувствия, и Алекс испытала даже некоторое облегчение и радость: знай она, что пациент родственник Рика — очень близкий родственник — не смогла бы оперировать. Может быть, раньше, когда ее самообладание было при ней, но не теперь…

— Рик, я все понимаю… Ты волнуешься. Но я сейчас не в состоянии… — Она зажмурилась, тряхнула головой, словно возвращая мысли на место, и продолжила, как на автомате: — Дэвид Паркер. Перелом позвоночника в трех местах. Операция прошла успешно, отека нет. — А потом тихо добавила: — Рик, тут только время и физиотерапия. Могу дать совет: найми ему хорошего психотерапевта, не психолога, не психоаналитика, а психотерапевта. Физиотерапия для каждого этапа своя, Коул… Доктор Браун… Он тебе посоветует лучших специалистов. А психотерапевт нужен обязательно: как правило, молодые взрослые мужчины очень тяжело переживают из-за своей беспомощности, они либо вообще отказываются работать, либо работают чересчур усердно, что тоже вредно. Начинаются депрессии и тому подобное…

— Алекс, благодарю тебя. — Рик долго смотрел на нее. Женщина сидела вся бледная, под голубыми глазами темнели большие круги. — Я отвезу тебя домой, — неожиданно бодро заявил он.

— Спасибо, но я лучше вызову такси.

— Ты уехала, потому что тебя вызвали?

— Да.

— Ты бы меня искала?

Алексис сглотнула:

— Я не знаю, Рик. Наверное, нет.

Он отрывисто кивнул:

— Я отвезу тебя домой. — Мужчина бесцеремонно взял ее на руки и понес на выход. — Ты любишь итальянскую кухню?

— Рик, я сейчас…

— Любишь? — «Да, это не Коул. Этот мужчина прет, как тяжелый локомотив».

— Мне редко выдается ее есть, очень редко, но вкуса спагетти я не забываю.

— Значит болоньез?

— Рик… — Ее очень смущали пристальные взгляды персонала больницы. «Благо, пациенты начнут просыпаться только через несколько часов… Что?»

— Болоньез? — «Болоньез. Точно. Еда». Уставший мозг работал медленно, словно электродвигатель, которому не хватает напряжения.

— Да, еще таглиателли с тунцом, — удивительно, как это у нее еще получилось выговорить: по всему телу растекалась такая лень, что даже говорить было сложно.

— Воот, — он слегка улыбнулся, — а то тебя не разговорить. — Время близилось к рассвету, и небо уже было не таким черным, так что даже после ярко освещенного помещения глаза хорошо видели. И они отчетливо видели усталость на красивом лице мужчины, не меньшую, чем одолевала ее саму.

— Рик, ты, что же, целые сутки в больнице провел?

— Ну, я ездил в гостиницу переодеться и в душ. Но в общем — да. — Напряжение в его голосе не столько слышалось, сколько чувствовалось, словно густой низкий баритон потерял свою мягкость, бархатистость.

— Я очень тебе сочувствую. Он… — Ее и без того неопределенный взгляд стал отрешенным, а лицо потеряло всякое выражение. Алекс глубоко вдохнула, освобождаясь от тяжелых воспоминаний. — Он очень молод.

— Ну, ему повезло… — Доктор вопросительно посмотрела на него. — Его оперировал лучший нейрохирург, который, по счастливой случайности, оказался в Чикаго… — Мужчина серьезно посмотрел на нее: — Благодарю тебя, Алексис Грэй. — На высоких скулах проявился едва заметный румянец смущения. По телу побежали мурашки: она выслушала множество благодарностей за свою жизнь и никогда не робела, но сейчас… Прежде всего, у нее никогда не было личных отношений с близкими пациентов. А еще ее никто так проникновенно не благодарил, как Рик.

— Нет. Не надо.

— Надо! Ты знаешь, скольким людям помогла всего одной операцией? И так с каждой: ты помогаешь не только пациенту, но и его семье.

Рик осторожно усадил Алекс в арендованный «Volvo»:

— Мадам, куда вас отвезти?

Мадам устало улыбнулась:

— Едем в Линкольн-Парк.

Автомобиль остановился у подъезда. Мотор заглох, и в салоне на какое-то время воцарилась тишина.

— Спасибо, Рик. Я…

— Не изобретай велосипед, Алексис Грэй. Я знаю, что ты хочешь от меня отвязаться. Но если ты готова была уйти вчера навсегда — я не был готов тебя отпустить… — Он серьезно посмотрел на нее: — И сейчас не отпущу.

— Я… — Алексис покачала головой, с удивлением глядя на мужчину. Она не ожидала от него не только этих слов, но и явного гнева, кроющегося за этим обманчиво спокойным тоном. «Шон говорит также, когда хочет кого-то пристрелить».

— Ты можешь дать мне свой ключ, — он протянул руку, — чтобы я благополучно доставил тебя в твои апартаменты. — Двигаясь словно во сне, женщина порылась в сумочке, отыскала ключи и передала их спутнику.

— Даа… Благодарю. — Мужчина взял их и подмигнул ей:

— Вот и умница.

В квартире было темно и холодно, и впервые за последние месяцы женщина была рада, что пришла сюда не одна. Войдя в холл, Рик поставил Алексис на пол:

— Я очень бы хотел сам тебя помыть, но думаю: отдыхом для тебя это не кончится. — В его серьезном тоне не было и тени насмешки, скорее благоразумное предупреждение. «Или банальная констатация факта?» Он отвел с лица упавшую прядь, поцеловал Алекс в щеку. — Так что ты давай в душ, а я пока позабочусь о предрассветном обеде.

— Но я не голодна… — Выражение его глаз говорило само за себя, и слова протеста замерли на ее мягких губах.

— Вот в этом вопросе я у тебя совета не спрашиваю, несмотря на то, что ты у нас лучший врач. — Он улыбнулся ей и прошел в кухню.

— Благодарю тебя, Рик.

— Иди, а то я уступлю своей слабости! — Прокричал он уже из кухни.

Алексис принимала душ в больнице, но он был на скорую руку, и затекшие мышцы все равно болели. Женщина набрала теплую ванну, добавила туда несколько капель масла лаванды… «Рик… Он… Такой… Мужчина. Да. Очень мужчина. Сильный. Настоящий».

Алекс была неожиданно для себя самой рада, что он ее не оставил. Рядом с ним так давно не испытываемое чувство безопасности константно окутывало, как розовое светящееся облако.

Когда Ричард Паркер — теперь она знала его имя и была уверена, что будет помнить его всегда, что бы ни произошло — с легким стуком открыл дверь и тихо вошел в комнату отдыха, женщина не поверила своим глазам. Усталый мозг сразу отбросил предположения, что происходящее реально. «Хотя я уже давно с трудом различаю реальность и сны. А порой сны и вовсе кажутся жестокой действительностью».

Тем не менее, решив, что это все-таки сон, доктор откинулась в глубоком кресле, впервые за полгода наслаждаясь сном. Однако все происходило в настоящем. Действительно происходило. И мужчина, который подарил ей целую ночь покоя и даже счастья, стоял перед ней и с явным удивлением, даже потрясением глядел на нее, отчего по телу разливалось удовлетворение и чувство небывалой легкости, гармоничности, света. Черные глаза светились ярко, будто солнце в зените, и это было потрясающе. Приятно потрясающе.

«Я не готов тебя отпустить…» Все ее существо наполнялось необыкновенным теплом, или даже жаром, который излучал Рик, как растопленный в полную силу камин. И даже сейчас Алекс чувствовала его, несмотря на то, что этот необычный и сильный мужчина находился в другом конце ее квартиры.

В ответ на его жар внутри нее открылся источник, источник тепла, которое с током крови наполняло все ее тело, каждую клеточку. Тепло шедшее изнутри… И легкость, возможность дышать… Свет в конце тоннеля и драгоценный покой.

Спустя полчаса, когда Алекс пришла на кухню — под колпаком ее ждал ужин, приятный запах спагетти плавал по кухне, Рик натирал сыр.

— Уж не знаю, любишь ли ты с сыром или без… Я люблю, чтобы было очень много сыра…

— Ммм… — Женщина вдохнула такой любимый аромат соуса болоньез. — Я тоже люблю с сыром, много-много сыра и много-много соуса…

— Может быть, я мало заказал? — Алекс подняла колпак и вожделенно посмотрела на любимое блюдо:

— Рик, а ты?

— А я тоже голодать не буду: вот моя порция, — он повернулся к стойке, снял металлический колпак со своего блюда и театральным жестом поставил большую тарелку с глухим стуком на обеденный стол. С уверенностью профессионального повара мужчина посыпал обе порции сыром и свежим мелко нарезанным базиликом. — Значит так, завтра, вернее сегодня, до вечера ты отсыпаешься. В шесть я заберу тебя, и мы поедем на прогулку. Право выбора места остается за тобой. Я в Чикаго бывал только проездом.

Алекс улыбнулась:

— Не очень-то у меня большой выбор…

— Ну… Я бы не сказал, что этот город так уж мал. Но если маловат — можем выехать и загород.

Она пытливо посмотрела ему в глаза:

— Рик, ты же понимаешь, о чем я…

Паркер в ответ рассматривал ее не менее пристально, некоторое время молчал, а потом широко улыбнулся. И все ее существо тут же отозвалось, словно расцвело от этой улыбки, правильной улыбки, открытой и искренней. И в пустой голове мелькнула мысль: «Началась весна».