Остросюжетный сборник

Александра Ревенок

Остросюжетный сборник

Операция в экстремальных условиях

Глава 1

Рик сидел за столиком одного из баров Чикаго и старательно выдумывал правдоподобную причину, чтобы поскорее покинуть это замечательное место, вернуться в гостиницу, а еще лучше назад, в Остин. Полумрак, шум, гам, река алкоголя, смешанного с чем-то непонятным и имеющего довольно странный цвет, привлекали его лишь в колледже. Сейчас от резких световых вспышек резало глаза, а от клубной музыки внутренности сотрясались. По глупости дав обещание брату, он присутствовал на холостяцкой вечеринке среди «малолеток».

Рассеянный взгляд его блуждал по залу, пока не наткнулся на хорошенькую блондинку в довольно откровенном красном платье. Она сидела за столом с еще несколькими женщинами и мило улыбалась, но улыбка ее была фальшивой, а поза напряженной. По нарочито приветливому выражению довольно симпатичного личика было видно, что незнакомка ищет такой же правдоподобный повод, чтобы уйти. И, кажется, у Рика этот повод нашелся…

— Мартини с водкой для Леди в красном. — Сквозь невероятный шум музыки в сознание неожиданно ворвался голос официанта, а перед глазами встал бокал.

— Благодарю, но…

— Джентльмен за тем столиком желает вам приятного вечера, — произнес официант, указывая на столик в другом конце зала. Привлекательный смуглый брюнет, не отрываясь, смотрел Алексис прямо в глаза, от чего женщине стало не по себе. Пронизывающий взгляд приводил в трепет. Вдоль позвоночника поползли мурашки, а горячая кровь по венам побежала быстрее. «Это нехорошо». — Это тоже вам, — парень передал сложенную вдвое салфетку.

Женщина прочитала краткое написанное не очень разборчивым резким почерком послание — сердце забилось учащенно, тело налилось непонятной тяжестью. Незнакомец был очень привлекателен, поджарый, сильный… и очень сексуальный. В нем было что-то особенное, необъяснимое, что-то, отчего хотелось смотреть на него, не отводя взгляда. Черты лица были размыты из-за полумрака, но они словно гипнотизировали. Попав под его странное воздействие, Алекс едва не забыла про бокал с выпивкой, а записку и вовсе нервно смяла.

Она глянула на прозрачную жидкость. «Мартини с водкой для Леди в красном». Мужчина все также неотрывно смотрел на нее. «Если вы, как и я, строите планы покинуть это замечательное заведение — готов вам составить компанию».

Сидеть здесь со старыми подругами ей уже надоело: обсуждение детей и парикмахеров ее начало утомлять, хотя бы потому, что у нее не было детей, и парикмахера тоже не было. «Наверное, я не создана, чтобы обладать всем этим». Кроме того, прислушиваться к разговору было очень утомительно.

Прищурившись, женщина снова с сомнением глянула на бокал с мартини. Алкогольные напитки для Алексис Грэй, можно сказать, были под запретом, тем более крепкие, вроде водки или виски: работа не позволяла. Правда, она никогда и не прельщалась выпивкой: затуманенный ум — это не для нее. Разве только в последнее время…

Алекс покрутила тонкую стеклянную ножку, подняла бокал, неотрывно смотря незнакомцу прямо в глаза, пригубила, так и не сделав глотка, поставила на столик и, бросив подружкам краткое «пока», нарочито медленно поднялась и все так же медленно пошла к выходу.

С Риком никогда еще такого не было, даже когда он был озабоченным юнцом. Сердце громко ухало внутри, в ушах шумело, как на буровой, и даже громкая музыка осталась где-то далеко. Частое прерывистое дыхание кружило голову, оставляя действительность позади. Все тело напряглось от возбуждения. «Секс на одну ночь. Наверное, я все-таки набрался вместе с этими малолетками». Только махнув на прощание брату, он двинулся вслед за сексуальной блондинкой, понимая, что лучшего продолжения вечера и желать невозможно.

Алексис вышла на улицу, вдохнула свежий вечерний воздух, пытаясь унять внутреннюю дрожь: «Что же я делаю? Может, просто уехать домой?» Она даже было двинулась к своей машине, когда теплая ладонь легла на ее талию. Сердце забилось еще быстрее. Голова закружилась.

— Зови меня Рик.

Женщина медленно, как во сне, повернулась к незнакомцу. По телу побежали мурашки. «Какой же он красивый!» В сумерках летнего вечера выражение его лица казалось невероятно суровым. Блестящие черные, как смоль, волосы в небольшом беспорядке падали на лоб, черные бездонные глаза проникновенно смотрели на Алексис, вызывая небывалое беспокойство. Это и пугало, и возбуждало. Он был так высок, что ей пришлось запрокинуть голову. В горле застрял комок, она медленно сглотнула.

— Алекс, — только и успела сказать она.

Его губы были горячие и мягкие, прикосновения рук осторожные и нежные. Внутри разгорался огонь. Ее охватило пламя горячее и масштабнее, чем Великий чикагский пожар. Она забыла, где находится, мир все быстрее отдалялся, оставляя о себе лишь туманные воспоминания, все перестало иметь значение. Алексис наслаждалась. Впервые за долгое время она наслаждалась, полностью отдавшись страстным чувствам и природным инстинктам.

Он целовал ее так, словно в жизни не было ничего важнее этого поцелуя, страсть сыпала искрами, как оголенные высоковольтные электрические провода. Алекс взъерошила его волосы, ощущая кончиками пальцев приятное будоражащее кровь покалывание. «Что же я делаю?» — Снова мелькнула мысль на дальних, очень дальних, задворках ее сознания, а потом Рик крепко прижал ее к себе, и она забыла обо всем, отзываясь только на его дыхание, на его тепло, на его прикосновения.

Все оборвалось неожиданно и настолько быстро, что они сами не поняли как. Женщина потерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь сосредоточиться на мыслях, которые с трудом рождались в ее голове. Мужчина стоял, глубоко и неровно дыша. Он долго, не отрываясь, смотрел Алекс прямо в глаза, а потом взял ее за руку и повел к машине.

Они молча доехали до его отеля, также молча прошли в комнату… Она с силой прижала его к себе, как только закрылась дверь номера. Он целовал ее самозабвенно, вдыхая нежный лавандовый аромат, который пьянил не хуже виски. Не прерывая поцелуя, Рик стал ее раздевать. Шелковое платье плавно скользнуло по нежной загорелой коже, как речная вода.

Контраст между разгоряченным телом и прохладным кондиционированным воздухом только усиливал ощущения, которые накрывали с головой, оставляя действительность где-то далеко, в другой галактике, в другой вселенной.

Его поцелуи спускались ниже и ниже, неровное дыхание щекотало ямку над ключицей, вызывая неуместную, но очень счастливую улыбку. По венам тек жидкий огонь. Теплые руки легко коснулись чувствительной груди. Судорожный вздох прозвучал необыкновенно громко, но никто этого не заметил. Большие пальцы дразнили и без того твердые соски.

Стоять становилось все сложнее. Мышцы ног судорожно напрягались и резко расслаблялись. Комната раскачивалась, как садовые качели. Все чувства были обострены до предела. Каждое прикосновение, каждое движение… Каждый вдох кружил голову, одурманивая, завлекая, призывая подчиниться инстинктам.

Мужчина медленно и осторожно провел языком по ложбинке между грудями, коснулся соска. Ее спина непроизвольно выгнулась, по нежной коже побежали мурашки. Прижиматься к нему было до безумия приятно.

Алекс расстегивала его рубашку дрожащими непослушными руками. Мелкие пуговицы не поддавались. И она злилась, злилась от нетерпения, злилась от неудовлетворенного желания… Женщина резко и сильно рванула ткань — послышался глухой треск и несколько пуговиц тяжелыми каплями ударились о паркет.

Все теснее прижимаясь к нему, она гладила ладонями его горячую тяжело вздымающуюся грудь, широкую спину. Погружаясь в пучину страсти, она цеплялась за него, словно утопающий за соломинку. Ощущение его возбуждения вызывало слабость и дарило неведомую силу одновременно.

— Я больше не могу…

Алекс только простонала в ответ и быстро расстегнула ширинку его джинсов. Тяжело дыша, Рик подхватил ее на руки и нетвердой походкой пошел к кровати. С желанием осторожно положить женщину на кровать пришлось распрощаться в тот момент, когда она увлекла его за собой, и оба упали на упругий матрас.

Ей нравилось, как парчовое покрывало холодило спину, как шелк белья скользил по ногам. Мужчина нарочито медленно стягивал с нее трусики, вынуждая Алекс стонать от неудовлетворенности и наслаждения. Крепко ухватившись за ворот разорванной рубашки, она притянула Рика к себе и крепко поцеловала, побуждая к действию. И сдерживаться стало невыносимо.

Женщина громко протяжно застонала, когда он резко вошел в нее, и, отдаваясь без остатка, раскрылась ему на встречу. Темп все увеличивался, чувство реальности уже давно оставило ее, еще в прошлой жизни. Реальность сама была далеко, в другом пространстве, в другом мире.

Поцелуи становились все более страстными и глубокими, громкое частое дыхание все ускорялось и выливалось в еще более громкие протяжные стоны, сладострастные ласки становились все яростнее. Тонкие пальчики с коротко обрезанными ногтями все сильнее сжимали его плечи. Ее полнозвучный крик был заглушен еще одним поцелуем. Оба погрузились в небытие…

Абсолютно обессиленные они медленно приходили в себя. Части тела, уставшие и расслабленные, отказывались подчиняться, что было удивительно приятно. Молочно-густой туман в голове рассеивался, а полноценные мысли не рождались, что вызывало блаженную улыбку, в которой губы так и не растянулись, потому что все существо отвечало яростным протестом даже на это легкое, едва заметное движение. Шли минуты… Кожа, покрытая испариной, высыхала, от этого становилось холодно. Дыхание медленно восстанавливалось, и Рик начал приходить в себя.

Обрывки мыслей были перепутаны, как мелкие детали мозаики. И чем больше проходило времени, тем больше деталей становились на свои места, складываясь в одну более или менее связную мысль: «Это моя женщина».

Мужчина даже представить не мог, откуда эта мысль взялась, но был уверен в том, что более правильных мыслей в голове не рождалось.

Алекс резко открыла глаза и ошеломленно посмотрела на него.

— Я… — Слова застревали у нее в голе. — Я еще никогда…

— Шшш… — Ричард приложил палец к ее губам, а потом еще раз поцеловал, и еще… Желание разгорелось в них с новой силой, будто и не горело недавно яркого пламени, будто и не было звезд в глазах, густого тумана и томных вздохов…

Рик резко раскрыл глаза и в течение нескольких секунд безуспешно пытался разглядеть темноту. Что-то было не так, неправильно. Был ли это странный шорох? Или что-то другое?

Мужчина сел в кровати, силясь проснуться. Гостиничный номер тонул во мраке и тишине, даже звуков с улицы не доносилось, отчего процесс пробуждения был замедлен. Но уже в следующее мгновение он — услышал? увидел? почувствовал? — движение воздуха с другой стороны кровати.

Алекс замерла на краю и, казалось, даже дыхание сдерживала, чтобы не привлечь к себе внимания. Теперь темнота не казалась такой всеобъемлющей, и Рик видел ее силуэт.

— Не скажешь, куда собралась? — Спросонья его низкий голос звучал грубо, от чего женщина вздрогнула.

— Я… Мне нужно идти.

Паркер подался в сторону и одним быстрым и бесшумным движением придвинулся к ней. Левой рукой он упирался в матрас, а правой крепко прижал женщину к себе:

— Я тебя не отпускаю. — Она запрокинула голову ему на плечо, всем существом ощущая прикосновения его сильного тела. Ричард начал покусывать ее плечо, шею, мочку уха, оставляя горячие влажные следы на нежной коже, повернул ее к себе и стал целовать нежно, затем страсть все нарастала, внутри снова разгоралось всепоглощающее пламя… И все повторилось… Желание дикое, необузданное… Исступление, страстные стоны, переходящие в крики, дурманящие поцелуи… Прерывистое дыхание… Вознесение на вершину… Резкое падение… Вакуум… Медленное возвращение из небытия… Спокойное дыхание… Погружение в сон…

Рик, сидя в кровати, наблюдал сон самой роскошной женщины, которую когда-либо видел. Он помнил большие голубые глаза, темнеющие от страсти, мягкие губы, приобретающие малиновый цвет после долгих поцелуев, теплое податливое тело, трепещущее от его прикосновений. Помнил и ее попытку оправдаться… Эти оправдания бессмысленны. Они просто не нужны. Ей такое поведение не свойственно. Мужчина был уверен в этом, как в себе самом.

Его беспокоило другое: ее желание уйти. Оно казалось и логичным, и глупым одновременно. Он знал, что у нее никого нет, просто знал и все. Знал, что эта ночь была для нее не меньшим откровением, чем для него… «Но почему она хотела уйти?» Рик не понимал. Он просто смотрел на нее, и внутри все наполнялось теплотой.

Будучи на полпути в душ, Паркер замер, услышав громкие всхлипы и интенсивное неровное дыхание Алекс. Однозначно, это был не порыв страсти, это был всепоглощающий страх, настоящий ужас отражался на недавно умиротворенном лице.

— Джиим! Нееет! — Это был не громкий стон человека, видящего кошмар. Это был душераздирающий крик, от которого внутри все холодело. Женщина отчаянно металась по кровати, словно вырываясь из чьих-то рук. — Я все сделала! Неет!

Мужчина ринулся к кровати:

— Алекс! — Неожиданный и сильный удар в челюсть, нанесенный небольшим женским кулаком, едва не отбросил его назад.

«Челюсть, солнечное сплетение… Дышать не забывай дышать… Джим дыши! Слезы не к месту! Джим! Смотри на меня!.. Поворот… Удар… Противник становится бледным… Удар… Нож… Маневр… Наклон… Джим!.. Захват сзади… Темно… Джим! Джим ты должен дышать! Джим! Неет! Смотри на меня!.. Противник мертв… Ужас в глазах Джима… Руки… руки в крови… Джим! Глаза смотрят в пустоту… Нееет!.. Тьма…»

— Джим! Дыши! Ты должен дышать! Джиим!

Челюсть все еще болела после мощного хука, а дыхание постепенно приходило в норму после того, как тонкие, но поразительно сильные руки вцепились в его горло. Чего Рик никак не ожидал так это удара и захвата…

Алекс душила кого-то во сне… Ее прерывистые вдохи, протяжные стоны и громкие всхлипы еще более явственно звучали в тишине комнаты. Рик сел в кровати, взял женщину на руки и начал укачивать, как маленького ребенка.

Она плакала и плакала у него на плече. Будь на нем футболка — уже давно промокла бы от слез. Но это было не важно. У мужчины все сжималось, леденящий ужас закрадывался в душу от одной только попытки представить, что с ней произошло. Наверное, это и был тот самый особенный момент, когда Рик решил защищать ее… Алекс медленно успокаивалась, снова погружаясь в глубокий сон. И совсем успокоилась, не просыпаясь. Мужчина положил ее на кровать, обнял и также стал погружаться в сон.

Алекс проснулась от привычного тихого жужжания мобильного. Она открыла глаза. На улице было еще темно. Значит из клиники. Женщина подняла трубку, выслушала медсестру, быстро собралась и… обернулась: «Прекрасный незнакомец. Рик… Не хотел меня отпускать… Что ж, прощай, Рик». Спустя пятнадцать секунд дверь номера тихо закрылась. Она ушла.

Глава 2

Через двадцать минут Алексис уже была готова к операции: Дэвид Паркер, 23 года, перелом позвоночника в трех местах, возможно, задет спинной мозг. Пробежав глазами медкарту и глянув через стекло на пациента вытянутого на операционном столе, доктор протянула руки медсестре, чтобы та надела перчатки… Стандартная процедура, выполнение которой доведено до автоматизма. Да, в этой стихии эта женщина чувствовала себя более чем просто уверенно.

Алексис с самого раннего детства мечтала стать врачом, специализация в зависимости от возраста всегда менялась, хотелось быть и педиатром, и окулистом, и даже патологоанатомом. Но когда она пришла в университет она точно знала, что будет нейрохирургом. Эта была самая дорогая специализация, но родители, которых больше интересовала светская жизнь, нежели навязчивая и слишком энергичная дочь, готовы были выплатить любую сумму.

Позже появился Джейк, Джейкоб Картер. Студент на курс старше. Потом учеба, операции, Джейк. На своем курсе Алекс была самым талантливым и упорным студентом. Как ассистент она стала участвовать в операциях очень рано, благодаря профессору Брэдли. Он научил ее азам. Потом отправил ее в Чикаго под начало своего друга Ричарда Брауна.

Они с Джейком были так увлечены медициной, что порой не замечали ничего и никого вокруг, только операционный стол, пациент, вне операционного блока они видели только друг друга. Оба были честолюбивыми, целеустремленными, талантливыми. Выше, сильнее, быстрее… Всё увеличивая сложность операций, молодые люди ездили по миру. В Миссуле на конференции им сделали предложение. Это предложение изменило жизнь обоих…

Рик бежал по коридору больницы, но, увидев пост медсестры, резко остановился.

— Здравствуйте! Я Ричард Паркер. Мой брат Дэвид Паркер попал в аварию, его доставили к вам в больницу.

— Секунду, — медсестра обернулась к монитору: — Да, Дэвид Паркер, перелом позвоночника в трех местах. Он сейчас на операции.

— Он будет жить?

— Мистер Паркер, я ничего не могу вам сказать, я всего лишь медсестра. Но его оперирует доктор Грэй. — Мужчине это имя ничего не сказало, он было и не интересно ему. Рику был важен профессионализм этого доктора, а все остальное — не важно.

— Эээ…

— Доктор Грэй — лучший нейрохирург с самым большим среди наших врачей опытом в подобных операциях.

— Благодарю… А с ним потом можно будет поговорить?

— Дело в том, что доктор Грэй — внештатный сотрудник, и не ведет больных, а только проводит операции. Вам очень повезло, что доктор сейчас в Чикаго.

— А с кем я могу поговорить?

— Доктор Браун сейчас тоже на операции: с мистером Паркером в такси был еще один молодой человек — Рэй Колтрэйн. Вы знаете, как связаться с его родственниками?

— Нет, я с ним не знаком.

Когда зазвонил гостиничный телефон, Рик еще спал. Долго возвращаясь к реальности, он злился все больше и больше на нерадивого собеседника. А потом вдруг резко сел: в номере больше никого не было. Негодование и обида начали наполнять его. И тут снова раздалась трель телефонного звонка…

Следующие полминуты Рик приходил в себя, невероятно долгие полминуты: его брат попал в аварию, он без сознания, его отвезли в больницу… Прошло еще пять минут, и Рик уже спускался вниз. Было не до сердечных переживаний.

— Как долго еще будет длиться операция?

— Мистер Паркер, тут очень сложно сказать: это позвоночник… Все зависит от сложности травмы. Вы можете подождать здесь или на третьем этаже в кафетерии. Правда еще очень рано, и рассчитывать вы можете только на кофе или чай.

— Да… Еще раз благодарю.

Рик уже не считал, сколько кофе выпил, его даже стало подташнивать от горечи этого напитка. Мужчина снова и снова вспоминал, как улыбалась мама, когда была беременна Дэйвом. Он тогда ревновал… Еще бы, ему было десять, когда родился Дэйв. Хотелось, чтобы все обратили внимание на него, а все носились с вечно орущим младенцем. А потом мама попросила Ричарда помочь: она положила кроху ему на руки. Мальчик стоял и смотрел на младенца большими черными глазами: у Рика дух захватило.

Позже, когда Дэйв уже мог ходить, старший брат таскал его всюду. Каждое дерево в поместье, все закоулки, прерия и дальние пастбища… Дэйв был ему не просто братом, он стал его подельником в мелких пакостях и шалостях, он стал его другом, другом, который знал о нем все. Когда Рик уехал учиться, а потом ушел в армию, серебряная нить, незримая связь между братьями, казалось, прервалась, но семь лет назад, когда отец отошел от дел, Ричард вернулся в Техас, и все вернулось. Бурное веселье, колкие подшучивания, жаркие споры, безусловное полное доверие.

И вот в прошлом году Дэйв встретил Марион… Через месяц, после возвращения нареченной из Ирландии, они должны были пожениться. А сейчас Рик стоит и ждет приговора…

Ричард прождал девять часов. Если вначале он убеждал себя, что все будет хорошо, то сейчас он просто ждал. От одного запаха кофе уже мутило, а к чаю он и подойти не мог.

— Мистер Паркер? — Глаза резало толи от яркого больничного света, толи от недосыпа.

— Да, я.

— Ваш брат Дэвид Паркер? — Он устало кивнул. «Кажется, это другая медсестра». — Жизни его ничего не угрожает. — Облегчение? Это слишком слабое слово, чтобы описать чувства Рика в этот момент. За все эти часы напряженного ожидания его мышцы свело судорогой. Онемевшие руки даже при желании было трудно разжать, а теперь они расслабленно упали на пластиковый подлокотник неудобного больничного стула. А вот разум по инерции все еще находился в жутком напряжении, и только сердце перестало бешено колотиться и судорожно сжиматься, а стало биться ровно и уверенно — правильно. — Операция только что закончилась. Она прошла успешно, но вы должны понимать, что еще очень рано делать выводы…

— То есть?

— Доктор Браун ознакомиться с историей, а после поговорит с вами.

— Но ведь операцию проводил доктор Грэй…

— Да, доктор Алексис Грэй. Но операция только что закончилась. И доктор сможет с вами поговорить не раньше, чем через полчаса. Однако вас вряд ли примут.

Девять часов мучительного напряжения прошли для Рика, как в тумане, он видел стрелку, неизменно перемещающуюся по кругу, и ничего не соображал. А теперь, когда его попросили подождать полчаса… Они показались вечностью. Как только стрелка сдвинулась ровно на тридцать минут, Рик рванулся с места и встал перед постом:

— Извините, доктор Грэй уже освободился?

— Секунду, я позвоню в приемную. — Медсестра набрала внутренний номер… Его утомленный мозг фиксировал каждое ее движение. Это было даже не похоже на замедленную съемку, перед глазами словно неслась череда последовательных снимков, сделанных интервалом в полсекунды. Рику казалось, что женщина специально тянет время. — Ширли? Привет. Доктор Грэй уже на месте? О… Да, конечно… Да. А доктор Браун?.. — Девушка искоса глянула на родственника пациента: — Тут родственники… Дэвид Паркер… Да, хорошо. Пока. — Медсестра вновь повернулась к Рику.

— Доктор Грэй не сможет со мной поговорить? — Его терпение и выдержка сегодня были подвергнуты серьезному испытанию, возможно, самому серьезному за всю его жизнь.

— Дело в том, что у доктора снова операция.

— Но ведь у него должен быть перерыв! — Не иди речь сейчас о его родном брате, скорее всего мужчина бы сдержался… — Какая операция?! Что за чушь?!

— Тут экстренный случай, и я ничем не могу вам помочь, — с нажимом и явным металлом в голосе произнесла крошечная и совсем хрупкая на вид медсестра. Видимо тон подействовал лучше, чем сами слова, и гнев Ричарда Паркера растворился, как таблетка аспирина в стакане воды: стремительно и быстро, оставив в напоминание о себе только пузырьки, которые то и дело лопались, соприкасаясь с поверхностью. — Но возможно доктор Браун сможет поговорить с вами примерно через час, может быть меньше, вы только не уходите никуда.

— Да, я буду здесь. — Усталость накрыла его словно волной, и мужчина снова тяжело опустился в неудобное кресло.

Операция прошла успешно. Это такое волшебное чувство! В эти минуты все уходило на задний план, только невероятное ощущение жизни, полной и насыщенной. Она его испытывала каждый раз. Столько их было… А ощущения те же… За последние несколько месяцев работа — это единственное, что не позволило Алексис сойти с ума. Если только можно считать, что она в своем уме, конечно.