Кровь на лепестке

– Я не устала, сэр, будь моя воля, я бы всю жизнь прохаживалась по таким полянам. Но…, – Мария резко остановилась и грустно взглянула в серые глаза лодочника: – Возможно, я не имею права так говорить, но неужели тетя и дядя совсем не любят меня? Неужели мое лицо и провалы в памяти…

– Даже не смей так думать, девочка. Родственники любят тебя, они никогда не смели задеть твое невинное сердечко, и, поверь мне, так будет и дальше. Ты ничего не помнишь о своей прошедшей жизни, но так даже лучше. Начни смотреть на мир по-новому, открой в своей душе новые горизонты. Живи и наслаждайся каждым днем.

– Я стараюсь, сэр, но не могу. Мне всегда кажется, что там, в той далекой жизни, я что-то забыла, что-то оставила. Мое сердце рвется в ту сторону, к неизвестным английским берегам, а Аквитания… Я думала, стоит мне только вступить на эту землю, как память вернется, как я вновь почувствую себя единым целым с семьей Митчелл, но все так же, как и на корабле. Бордо – роскошный город, но не моя родина, – Артур де Бланшар лишь устало вздохнул, понимая, что не может врать этой наивной, юной девушке. Ее хрупкое сердечко не выдержит всей лжи, злости и лицемерия, что наполнила этот бренный мир.

Наконец перед усталыми путниками показался огромный, остроконечный замок, отгороженный от всей местности глубоким рвом. Кристин поежилась, поплотнее закутавшись в изношенную, тонкую шаль. Сердце англичанки, словно птичка в клетке, неприятно заколотило в груди. Это поместье представляло собой лишь полуразрушенное здание с несколькими разбитыми окнами и такой же застекленной террасой. Крыша, представляя собой приют для летучих мышей, провалилась, и в нескольких местах красовались огромные дыры, пропускающие вовнутрь мелкий, холодный дождь. Мария судорожно вцепилась во влажную ладонь старика, но тот лишь непринужденно стоял, окидывая ужасное, жалкое зрелище равнодушным взглядом: – Это ваш дом, мисс, смиритесь с этой правдой. Идемте, – девушка лишь сейчас заметила узкий мост, который, казалось, сейчас оборвется и просто погрузится в ледяные воды. На той стороне молодая женщина смогла рассмотреть нескольких высоких мужчин, одетых по последней французской моде, но легче не стало.

Вздрагивая от ледяных порывов ветра, испуганная женщина быстро подошла к пугающему сооружению, ловя на себе презренные, холодные взгляды незнакомцев. Один из них, сильный, молодой парень лет двадцати пяти, неуклюже поклонился, но уже через миг во все глаза рассматривал гостью: – Вы – Кристин-Мария? – девушка лишь испуганно кивнула. Все эти люди, замки, весь этот город, страна, все это являлось для нее просто чужим и незнакомым. Да и почему этот молодой человек узнает ее имя, если проработал в поместье половину своей жизни? Неужели он не знает племянницу своих господ? Молодая женщина успокаивала себя тем, что во всем виновата просто вуаль и эти шрамы.

– Проходите вовнутрь. Госпожа пока занята, и выйдет лишь к вечеру, – дворецкий буквально затолкал юную леди в длинный, темный коридор, наполненный сыростью и вонью. Тяжело дыша от волнения, что переполняло дрожащее сердце, Мария с опаской огляделась. Прямо над ней нависала толстая сетка паутины, где-то раздавался пронзительный писк мышей и царапанье крыс. Этот замок напомнил собой просто разрушенное, заброшенное помещение, не ведавшее хозяина более десяти лет.

Девушка вздрогнула, услышав медленный топот ног по пыльным, мраморным плитам. Навстречу прибывшим шла тучная, пожилая женщина лет шестидесяти, от которой неимоверно веяло потом и животными отходами. Кое-как вытерев руки о засаленный фартук, миссис окинула гостью с ног до головы и недовольно буркнула: – Иди за мной, – англичанка тихо вскрикнула, когда рука старухи больно вцепилась ей в плечо: – Будешь тихой и покорной, иначе пожалеешь. Я дважды предупреждать не собираюсь.

– Кто вы такая, что смеете мне угрожать? Где хозяин и хозяйка этого дома? Я имею право встретиться с ними и знать, куда меня ведут, подобно обыкновенной рабыне.

– Закрой рот. Ты и есть простая рабыня, поэтому молчи. Бегом пошла за мной, – негодяйка толкнула перепуганную девушку к винтовой лестнице, по которой та неохотно поднялась, оказавшись в треугольном помещении, где на пыльном полу сидели две худощавых, немолодых женщин, укутанных с ног до головы в темные, грубые покрывала. При виде новенькой дамы лишь презрительно фыркнули, но через миг опять опустили головы. Только сейчас Кристин заметила, что у этих несчастных связаны руки и ноги, а по лицам стекают тоненькие, бледные струи крови. Англичанка почувствовала, как ледяная дрожь заскользила по каждому кусочку тела, а голова словно превратилась в тяжелый, неконтролируемый шар. Девушка лихорадочно переводила взгляд с одной женщины на другую, рассматривала прогнившие полы и такие же стены… Словно потеряв голову от нахлынувшего страха, Кристин бросилась к двери, но старуха ловко схватила ее за запястье и бросила прямо в ноги другим пленницам: – Вижу, ты быстрая, словно птичка, но придется сломать тебе крылья! Разберитесь с ней! – Мария завопила, когда два огромных головореза насильно подняли ее и, заломив руки за спину, взметнули вверх черный, кожаный кнут, предназначенный для успокоения непокорных рабов.

– Нет! Что вы делаете?! Я – племянница мистера Франсоа, вы не можете так со мной обращаться! Он убьет вас, когда узнает! – вмиг рука негодяя замерла в воздухе, а старуха сделала несколько шагов навстречу перепуганной, тяжело дышащей девушке: – Кто-то ввел тебя в заблуждение, в очень серьезное и опасное заблуждение. Будь аккуратна. Теперь смерть – синоним твоего имени, – женщина сделала пренебрежительный жест подлецам, и те покорно отправились вслед за ней.

Кристин, ничего не понимая, метала искрящийся, злобный взгляд в разные стороны, пока не остановила его на молчаливых пленницах: – Что здесь происходит? Кто вы такие? Кто эти люди? Что это за место? – ответом служила лишь тишина. Невольницы приоткрыли свои рты, и Мария с ужасом заметила, что у них вырваны языки…

* * *

Замок Митчелл-Франсоа.

Алексис гордо миновала главный коридор, направляясь в свои роскошно обставленные, огромные покои. Перебирая четки, французская мадам резко остановилась, подняв глубокие, ярко-зеленые глаза на шедшую рядом Джустину Марианни, уважаемую, итальянскую аристократку и свою лучшую подругу: – Как там обстоят дела с новенькой?

– Я сегодня встретила в саду Лунет, та сказала, что новая рабыня достаточно непокорная, дерзкая и своенравная. Дурочка утверждала, что приходится племянницей твоему мужу. У нее с головой огромные проблемы, – усмехнулась сеньора, но миссис Митчелл придержала ее за локоть:

– Все, что сказала эта девушка, чистая правда, вернее, ложь, но она об это не знает. Бедняжку обманули…, и это сделала моя собственная дочь Рочелл. Она несколько дней назад отправила мне письмо, в котором просто умоляла признать Кристин своей родственницей, и выдать замуж за достойного человека. Я не знаю, кто такая эта Мария, почему дочка так странно печется об ее будущем, но меня это пока не волнует. Передай Лунет, что завтра я хочу увидеть девчонку, пусть приведет ее в замок. Раньше я думала предоставить ей жизнь обыкновенной рабыни, но ведь непокорность и дерзость – редкие в наше время качества, и ими можно выгодно воспользоваться.

* * *

Кристин тихо застонала от тупой, ноющей боли в пояснице. Она, предоставленная самой себе, одинокая, уставшая, уснула прямо на сыром полу в этом помещении. Поежившись от холода, скользившего по коже, девушка приподнялась на локте и прислушалась. Страх сковал все тело молодой женщины, но, все же, тихо встав, Мария подошла к решетке и зажала от ужаса рот ладонью. Где-то совсем рядом раздавался приглушенный детский плач и суровый, жестокий шепот. Мария хотела вновь вернуться на свое «ночное место», понимая, что такие дела ее не касаются, но не смогла сделать и шагу, услышав пронзительный, тонкий крик, зовущий на помощь. Девушка протянула дрожащую, вспотевшую руку через прутья и с силой повернула замок, после чего тот с противным скрипом щелкнул. Оттолкнув невесомую решеточную дверь, молодая женщина вышла в темный, пустой коридор. На том конце все еще раздавались непонятные, пугающие вопли. Стиснув от страха зубы, Кристин-Мария пошла на звук, и с каждой секундой чувствовала, как сердце все больше выскакивает из груди. Наконец плач стал отчетливо слышен, и глазам девушки представилась ужасающая картина…

Хрупкая, полуобнаженная девочка лет шести лежала на твердом, жестком камне, умоляюще подняв невинные, голубые глазки на своего мучителя: какого-то великана, угрожающе возвышающегося над ней. Негодяй протянул свою огрубевшую руку к малышке и с какой-то животной нежностью погладил искрящийся, белокурый локон: – Сейчас все произойдет очень быстро, крошечка… Ты даже ничего не почувствуешь, – Кристин еще сильней закусила губы, наблюдая, как подлец медленно развязывает ленточки на панталонах. Поняв, что сейчас может случиться, Мария бросила полубезумный, горящий взгляд на груду тяжелых, остроконечных камней. Быстро метнувшись к мерзавцу, девушка до крови сжала в руке небольшой, но очень заостренный булыжник, и, не раздумывая, обрушила его на голову насильника. Раздался оглушительный треск, перемешанный с человеческим криком, и Кристин замерла, ощутив, как по ладони заструилась теплая, алая жидкость. Выкрикивая проклятия, негодяй стал медленно оседать на землю, обхватив окровавленную голову руками. Через миг мужчина уже плавал в луже своей пролитой жизни, навсегда сомкнув глаза. Девушка поняла, что впервые убила… Мария вздрогнула и перевела взгляд на перепуганную кроху с залитым слезами лицом. Вытерев багровые руки о платье, молодая женщина сделала несколько шагов навстречу девочки и прижала к себе худенькое тело, содрогающееся от рыданий. Кристин не знала, сколько времени вот так сидела, успокаивая и поглаживая малышку.

Внезапно раздались быстрые шаги, и по коридору уже бежали десятки охранников с мечами, протянутыми вперед. Англичанка поднялась с колен и усмехнулась: эти сильные, натренированные стражники не смогли защитить невинного ребенка, как же тогда они удерживают под присмотром целые поместья?

Мужчины окружили труп и девушку, сжимавшую в объятиях юную миледи. Кристин заметила, как все они шокированы и растеряны, но этот взгляд… Мария где-то уже видела подобные глаза: нечеловеческие, жестокие, желающие крови и смерти. Столпившихся охранников растолкала незнакомая женщина, одетая по последней европейской моде: нежно-голубое блио изящно облегало стройную фигуру, от талии, стянутой тонким, золотым пояском, расходились полы верхней юбки, обшитой белоснежным мехом, золотистые волосы в беспорядке разметались по плечам. Сглатывая струящиеся по щекам слезы, Алексис опустилась на колени перед малышкой, взяв ее ручки в свои: – Доченька, мой нежный цветочек, кто с тобой такое сделал?… Эта женщина причинила тебе вред? Ne pas se taire, Noemi! [30] – девочка продолжала молчать, опустив голову и обвив ручонками шею матери. Внезапно мадам Митчелл вскочила с колен, вперив в Кристин недрогнувший, ледяной взгляд: – Что ты сделала с моей дочерью, дрянь?! Это так ты мне мстишь?! – Мария вскрикнула, когда Алексис схватила ее за запястье и притянула к себе: – Я уничтожу тебя! – внезапно раздался тонкий, детский вскрик, и Ноэми коснулась руки разгневанной матери: – Не надо, мама, пожалуйста… Эта тетя спасла меня. Он противно целовал меня и говорил, что сейчас будет не больно, – голос ребенка сорвался на писк, когда он показал пальцем в сторону убитого мужчины. Охранники ринулись к трупу, и, развернув его, беззвучно ахнули: – Сударыня, это пленник Эртуд из Норвегии. Вчера вечером он сбежал из темницы. Мы разыскивали его, но, увы, безрезультатно. Возможно, леди Ноэми заблудилась и случайно наткнулась на этого подлеца…, – стражник вмиг замолчал, пошатнувшись от жесткой пощечины: – Миледи, помилуйте.

– Закрой рот! Вы все не смогли присмотреть за полубезумным невольником, и из-за вас моя дочь едва не умерла! Каждый понесет наказание за эту ошибку! Этот подонок не найдет покоя даже на том свете, ибо я приказываю просто выбросить его тело в объятия реки, вы же, рыцари, клявшиеся мне и моему супругу в верности, но не сдержавшие своей клятвы, разжалованы. Я больше не хочу видеть вас в своей резиденции. Убирайтесь, пока головы остались на плечах, – Алексис обвила присутствующих гневным взглядом, и остановилась на молчаливой Марии: – А ты иди за мной, – взяв малышку за руку, французская госпожа зашагала прочь из серой башни, жестом поманив за собой Кристин.

* * *

Девушка потупилась, испуганно переступив порог этих роскошных, по – истине королевских покоев. В центре громоздилось шикарное возвышение, чьи ступени, устеленные бархатным ковром, источали приятный аромат диких цветов, а само сидение представляло собой груду белоснежных, расшитых подушек. Это некое подобие трона венчал шелковый балдахин, плавно соединяющийся с огромной кроватью, устеленной накрахмаленными простынями. Неподалеку свои зеленые, сочные ветви раскинуло высокое мини-дерево в золотой вазе, окруженное тройкой клеток, где забавно чирикали экзотические птицы. Потом вереница не менее прекрасных диванов и нескольких сундуков, где пылились многочисленные наряды графини. Эта комната представляла собой приемную, опочивальню, сад и гардеробную. Пораженная роскошью, Кристин медленно проследовала в центр и склонилась в реверансе перед Алексис, поспешно занявшей величественное место: – Рассказывай, как это произошло?

– Мадам, по вашей воле эту ночь я провела в заброшенном помещении с остальными немыми рабынями. Я мирно придалась сну, но услышала какие-то странные звуки, похожие на плач ребенка. Мне без труда удалось отпереть решетку, и я пошла на звук. Крик становился все громче, и, наконец, я увидела ужасную сцену. Недолго думая, я отыскала острый камень и обрушила его на голову насильника. Но, а что произошло потом, вы и сами знаете, – Мария еще раз присела в изысканном реверансе, но глаз не опустила, любопытно рассматривая высокомерную даму. Выходит, ее просто обманули, ввели в заблуждение, и эта женщина – никакая ей не тетя, а просто безжалостная хозяйка и госпожа.

Графиня удовлетворенно кивнула: – Ты спасла мою дочь, самый ценный клад в моей жизни. Мне трудно представить, что было бы, если бы не ты. Теперь я – твоя должница. Проси все, что пожелаешь.

– Мне ничего не нужно, кроме свободы, ваша светлость. Но для меня воля означает лишь одно – бедность, скитания, голод. Я ничего не помню, мне некуда идти, а мое изуродованное лицо отталкивает любого.

– Я могу дать тебе столько денег, сколько пожелаешь, могу пригласить самых лучших лекарей Аквитании…

– Нет, мадам, я не заслуживаю этого.

– Что ж, в таком случае, – Алексис величественно махнула грациозной рукой в сторону низкой, деревянной двери, украшенной золотыми узорами. Словно по мановению волшебной палочки, в проеме показалась какая-то высокая, стройная девушка в пестром, бархатном наряде. Незнакомка горделиво проследовала к возвышению и учтиво припала губами к протянутой руке графини: – Это моя младшая кузина, леди Эстель де Монсиньи. Отныне ты – ее личная камеристка, подруга, соратница. В твои обязанности входит беспрерывная забота о миледи, ее безопасность, покой и досуг. Ежемесячно ты будешь получать жалование в размере двадцати золотых монет, в эту сумму входит твое пропитание, одежда и содержание неплохой комнаты подле Эстель. Тебе все понятно? – Кристин лишь безмолвно кивнула. Безусловно, это не худший вариант для юной, бедной девчонки с ужасной внешностью: – Завтра состоится грандиозный бал в честь сватовства леди де Монсиньи и славного рыцаря с Бургундии – Маркеллина д'Азулье, куда приглашена вся южно-французская знать этих краев. Подготовка в самом разгаре, но самое главное лежит на тебе, девочка. Моя кузина просто обязана блистать на этом приеме в самом дорогом платье и с самой лучшей прической. Завтра утром пожалуют опытные парикмахеры Бордо, но выбором украшений и дополнений к наряду будешь заниматься только ты. На сегодня это все. Можете идти, – две девушки, присев в глубоких реверансах, поспешно покинули покои госпожи.

Оставшись наедине со своей новой хозяйкой, Мария осмелилась задать щепетильный и неприличный вопрос: – А…этот рыцарь…вы знакомы? – стены замка содрогнулись от веселого, легкого смеха. Эстель с улыбкой похлопала камеристку по руке:

– Я поняла, о чем ты думаешь, но мы даже не видели друг – друга. На этом балу состоится наша первая встреча. Как странно: я ни разу не встречалась с человеком, которому уже пообещали мою руку. Да и мне все равно, как он выглядит, ибо это ничего не изменит. Будь даже этот Маркеллин беззубым, лысым стариком, я не отверчусь от брака с ним, поскольку это желание графини.

– А где мсье Франсоа? Я его еще не видела.

– Он уехал из поместья, и, судя по всему, надолго. Моя венценосная кузина устроила ему ужасный скандал и теперь каждую ночь мечтает о возвращении муженька, но я надеюсь, что это все тщетно. Ладно, заговорились мы что-то. Вот твоя комната. Отдыхай.

– Но, миледи, а как же вы? Я не должна оставлять вас одну.

– Мне хочется уединиться. Будь добра, позволь мне это сделать, – внезапно отгрызнулась Эстель и скрылась за высокой дверью своих покоев.

Кристин обвила свою «опочивальню» потухшим, безразличным взглядом и внезапно остановилась на маленькой, драгоценной шкатулочке, от которой исходил какой-то противный, сладковатый запах. Почувствовав головокружение, Мария ухватилась дрожащей рукой за спинку стула и провела пальцем по крышечке. Немой страх замер на губах молодой женщины: у нее по запястью стекали алые, крупные капли свежей крови… Девушку мгновенно бросило в жар, на лбу выступили горячие испарины, а тело словно закаменело, отделилось от разума и души. Мария внезапно ощутила на своей шее чье-то ледяное, хриплое дыхание, сердце в груди на миг замерло и вновь забилось с новой силой. Кристин бросила взгляд в сторону окна и тихо вскрикнула от ужаса. По стеклу лилась потоком сверкающая, словно бриллианты, кровь, отдающая таким же запахом, как и шкатулка. Молодая женщина закричала, почувствовав, как чья-то ледяная рука легла ей на плечо, а неизвестный голос прошептал: – Я еще ничего не забыла, деточка…

Кристин обернулась и замерла: на нее взирала…Рочелл. Женщина Тьмы злобно усмехнулась и провела ладонью по руке ошарашенной девушки.

– Что ты тут делаешь? Вампир не может входить в чужой дом без приглашения.

– Мне не нужно это приглашение, поскольку в этих стенах я родилась, здесь моя родина, этот воздух еще помнит мое дыхание. Алексис – моя мать, отвернувшаяся от собственной дочери несколько лет назад. Режинальд пошел по грешному пути пирата, но ему никто и слова противоречивого не сказал, все, в том числе и родители, восхвалялись его смелостью, отвагой. Когда же я выявила желание отправиться с ним, меня унизили, оскорбили, наказали. Я сбежала… Сбежала, и разорвала всю связь с семьей Митчелл-Франсоа, забыла дорогу в это поместье. Я и не надеялась, что мама простит меня и выполнит просьбу, описанную в письме. Так и произошло. Тебе обо все известно, и ты думаешь, что обрела покой, умиротворение, дом, работу. Но это не так, далеко не так.

– Убирайся, Рочелл, уходи! Я больше не хочу видеть тебя, не хочу взирать на эту кровь, ибо теперь у меня другая жизнь и тебе в ней не место. Я поклялась самой себе, что забуду о том, что произошло на корабле. Тебе нечего бояться, поверь, никто не узнает, что ты вампир.

Усмехнувшись, женщина подошла к шкатулке и извлекла оттуда окровавленный череп, болтыхающийся на тонкой, золотой нити: – Я не боюсь тебя, ведь ты никто, обычный, жалкий человек, а я – бессмертная, и уничтожить меня может лишь такой же, как и я. Ты же… Я могла бы сейчас просто убить тебя и обеспечить себе роскошный ужин, но это слишком легкая расплата. Ты будешь страдать, мучатся, сгорать в адском огне, смерть станет твоим спасением.

Мария почувствовала, как от этих слов кровь застыла в жилах, а по спине пробежал острый холодок. Не успела девушка произнести и слова, как ожерелье, сжимавшееся в руке Рочелл, мгновенно застегнулось на ее шеи и стало неистово душить. Легкие резанул удушливый воздух, а губы разомкнулись в беззвучном крике. Вампирша подняла ладонь, и колье вмиг ослабило хватку.

Закашлявшись, Кристин бессильно опустилась в кресло и рванула украшение, но лишь вскрикнула, ощутив жар на пальцах: – Что это такое?

– Не прикасайся к черепу, иначе каждый раз он будет обжигать тебя все сильнее и сильнее, однажды это пламя просто уничтожит тебя. Не старайся понапрасну, поскольку эту драгоценность тебе не снять. Даже самый острый кинжал не сможет разрезать эту нить. Теперь опасайся таких, как я… Один из них станет твоим концом, – девушка мотнула головой и лихорадочно огляделась, но женщина Тьмы уже исчезла. Все еще тяжело дыша от пережитого ужаса, Кристин медленно подошла к высокому зеркалу и провела ладонью по лицу. Либо девушке показалось, либо, правда ее щеки приобрели какую-то неестественную бледность.

Глава 12

Эстель с дрожью во всем теле лихорадочно укуталась в меховую шаль, отдающую запахом свежих нарциссов. Несмотря на жаркое пламя в камине, девушка не могла согреться и просто не представляла, как выйдет к толпе восторженных гостей, предстанет перед женихом, выполнит свой первый «занятый танец» [31]. Тяжело поднявшись с кресла, француженка проследовала к столику и позвонила в колокольчик. Через несколько мгновений на пороге соседней комнаты появилась Кристин: – Вы хотели меня видеть?

– Мария, – аккуратно начала кузина августейшей графини: – Я не смогу появиться сегодня в главном зале. Мне нелегко даже несколько шагов сделать, не то, чтобы танцевать ночь напролет.

Англичанка ринулась к своей госпоже и ласково усадила ее на стул: – Что с вами? Вы заболели? Я позову лекарку, – Эстель придержала горничную на запястье:

– Несколько часов назад ко мне приходила тетушка Энн. По ее словам, со мной все в порядке, просто легкая простуда. И все же, не в моих силах посетить сегодняшний праздник.

– Ее светлость об этом ведь знает?

– В том то и дело, что я ей не сказала. Кузина не поверит мне, посчитает, что я лгу, поскольку просто не хочу сватовства. Буквально через несколько минут придут камеристки и парикмахеры, начнется эта утомительная, ужасная подготовка. Я не выдержу…

– Я могу вам чем-то помочь?

– Да, можешь. Но…это слишком большая услуга. Я знаю, ты не согласишься, но все же подумай. Ты единственная, способная спасти меня от позора.

– Но, мадам, скажите, что эта за услуга? Ради вас я, верная и преданная раба, готова на все.

– Понимаешь, – Эстель ласково взяла Кристин за руку: – Ты должна сегодня посетить бал вместо меня, но в моем платье, и вести себя так, словно ты – это и есть я.

Служанка вмиг высвободила ладонь и укоризненно взглянула на молодую женщину: – Но как это возможно? Мое лицо…

– Никто не догадается, поскольку тебя будет скрывать вуаль. Кристин, я знаю, что вынуждаю тебя соврать всем тем гостям, соврать самому Маркеллину, кузине, но выхода у нас нет. Прошу тебя, – Мария устало вздохнула:

– А как же сама графиня? Она обо всем догадается, ибо не узнает в пришедшей девушке свою двоюродную сестру. Мы тогда обе очень сильно пострадаем.

– Алексис лично никогда не присутствует на важных приемах, а восседает в секретной комнатке и через крохотное окно наблюдает за происходящим. Расстояние слишком велико, и кузина не заметит подмену. Я обнаружила ее тайник несколько лет назад, как и злобу, ненависть, переполнявшую ее душу. Эта женщина медленно уничтожала дядю, теперь добралась и до меня. Если ты не согласишься, я погибну. Умоляю, – Эстель зашлась приступом надрывающего кашля, и Мария с ужасом заметила, как по лицу госпожи струятся горячие капли пота.

– У вас жар, и необходима помощь лекарки.

– Мне поможет служанка. Ты же поторопись, – девушка бессильно махнула рукой в сторону портьеры, за которой виднелся тяжелый, искусно-вырезанный сундук. Кристин, подняв юбки, поспешила в укрытие и, вставив ключ в заржавевший замо́к, с трудом открыла деревянную крышку. Мария ахнула, проведя рукой по нежному шелку роскошного платья, потом уставилась на несколько бархатных шкатулок, наполненных всевозможными украшениями: серебряные серьги, обсыпанные маленькими бриллиантами, и доходившие почти до плеч, тяжелое, массивное колье в виде декоративной паутины, тонкий, изящный браслет с изображением грациозной змеи, небольшой золотой перстень, символизирующий статус невесты. У молодой женщины перехватывало дыхание, когда она продолжала извлекать из сундука всевозможные украшения. Девушка беспокойно бросила взгляд в окно: над городом сгущались сумерки, и как только на небе взойдет первая звезда, прибудут гости. Старые гадалки считали, что бал, устроенный только таким способом, может принести будущим молодоженам семейное счастье и множество здоровых детишек.

Переступив через груду сброшенной грязной одежды, Кристин принялась затягивать гладкий, кружевной корсет и внезапно коснулась рукой черепа. На удивление, сейчас колье не жгло, просто веяло теплотой. Спрятав странное украшение под нижней рубахой, Мария попыталась отогнать беспокойные мысли и пообещала самой себе, что этот вечер станет одним из лучших в ее жизни.

Когда с подготовкой шикарного туалета было покончено, девушка с наслаждением взглянула в зеркало. Сейчас она, облаченная в нежно-розовое блио, напоминала хрупкий, еще совсем юный, цветок. Мария расправила складки вуали, отчего никто не сможет рассмотреть даже дюйм ее лица. Убрав выбившийся локон, Кристин присела в реверансе перед улыбающейся Эстель:

– Ты великолепна. Этот наряд идет тебе даже больше, чем мне. Сейчас я смотрю на тебя, и мне кажется, что аристократичность, грациозность – это твое. Возможно, в той забытой жизни ты не была рабыней…

Густо покраснев, англичанка попыталась перевести тему разговора в другое, щепетильное русло: – Неважно, как я выгляжу, важно лишь то, что это огромная ложь, такое чувство, словно я вру всему миру, даже самому Господу.

– Да, ты права, Всевышний стал свидетелем этого обмана, но все это сделано с Его благословением. Не будем терять времени, иди, и сыграй эту роль так, словно она является правдой, – леди де Монсиньи, бессильно прикрыв глаза, откинулась на подушки и вмиг провалилась в неглубокий сон.

Мария, перекрестившись, приоткрыла дверь и выглянула наружу, поморщившись от резкого запаха всевозможных блюд, доносившегося из главной кухни. Внизу раздавались крики и смех молоденьких, возбужденных служанок, слышался быстрый топот ног, громкие приказы дворецкого. Девушка понимала, что просто обязана слиться с этим ярким миром праздника и достойно воплотить в себе госпожу Эстель. Глубоко вздохнув, Кристин тихо заперла дверь и, спрятав крошечный ключ в чеканном поясе, вышла на свет. Впереди простиралась длинная галерея, заполненная уже прибывшими гостями. Высоко вскинув голову, Мария смело зашагала по вымощенной дорожке и сразу заметила, как в ее сторону делаются изысканные реверансы, и одобрительные кивки пожилых дам. Внезапно новоиспеченная Эстель вскрикнула, когда перед ней показалась высокая женщина в элегантном, темном платье и со странной улыбкой на устах: – О, леди де Монсиньи, для меня честь видеть вас в этот прекрасный и уютный вечер. Я – Аувенильда д'Азулье, тетя вашего будущего супруга Маркеллина. Мне рассказывала достопочтенная графиня, что вскоре порог нашего замка переступит прекрасная, словно летний день, юная и невинная красавица, но я даже представить себе не могла, насколько вы свежи и чисты, – Кристин вдруг с ужасом заметила, как в глазах женщины блеснул какой-то алый огонек. Мария закусила губы, почувствовав, как череп вспыхнул огнем и обжег кожу.

– Прошу прощения, мадам, но я тороплюсь. С вашего позволения, – понимая, что общество Аувенильды как-то пагубно на нее влияет, Кристин собралась уйти, но пальцы женщины проворно обвили ее запястье: – Не спишите, девочка. Мой венценосный племянник желает встретиться с вами в одном…укромном местечке. Позвольте, я отведу вас туда, – непонятный страх захлестнул молодую женщину, но противиться этой старухе девушка просто не могла. Боязливо обвив коридор лихорадочным взглядом, Кристин попыталась успокоиться. Здесь везде снуют августейшие персоны, слуги, да и как жених может причинить вред своей невесте? Зачем ему это?

Англичанка с равнодушной улыбкой вложила свою руку в протянутую ладонь Аувенильды, позволяя той буквально потащить ее прочь из главного вестибюля. Перед глазами молодой женщины мелькали двери многочисленных комнат, один коридор сменивался другим. Возможно, истинная Эстель вела бы себя спокойно и достойно, ведь ей известен каждый угол родного замка, а Кристин чувствовала себя просто птичкой в огромной клетке-лабиринте.

Наконец перед женщинами возник стеклянный проход, ведущий в роскошный, умиротворенный сад. Только сейчас Мария поняла, что ее страхи оказались бесплодны. Достопочтенный рыцарь пожелал встретиться со своей будущей супругой, и выбрал для этого не многолюдный зал приемов, а это чудесное, пустынное место.

– Проходите вовнутрь. Маркеллин ожидает вас там, – Аувенильда легонько подтолкнула мнимую аристократку к двери, а сама словно по мановению волшебной палочки вмиг исчезла. Кристин боязливо переступила порог и вновь почувствовала резкое жжение от ожерелья. Немного притихшая буря опять свирепствовала в душе, воздух словно наполнился какой-то сладкой опасностью. Мария вспомнила, что чувствовала то же самое перед вчерашним приходом Рочелл… Неужели эта вампирша вновь ворвется в ее жизнь, вновь все испортит? Но причем здесь милорд д'Азулье?

Внезапно Кристин вздрогнула и наклонилась вперед от резкой боли, пронзившей все внутри. Перед глазами молодой женщины мелькали какие-то неясные, расплывчатые точки, сменивались картины, но этот огонь продолжал медленно скользить по каждому кусочку тела.

Девушка сделала резкий вздох и медленно открыла глаза, едва не поперхнувшись. Над англичанкой нависало внимательное, озабоченное лицо какого-то…прекрасного мужчины. Кристин ощутила, как сердце сладко замерло в груди, а на губах заиграла восторженная улыбка. Словно через сон молодая женщина чувствовала, как внизу живота разливается игривое, но такое странное и нежное тепло. Мария окидывала незнакомца полу затуманенным взглядом, и каждый раз этот молодой человек казался ей еще красивей. Эта белоснежная, будто искрящаяся кожа, выточенное тело, скрытое под тяжелой тканью роскошной одежды, тонкие, правильные черты лица и такие манящие, глубокие глаза, зовущие в свою ледяную бездну.

Молодая женщина тряхнула головой и с достоинством присела в реверансе, но продолжала всматриваться в его лицо, принадлежавшее как будто истинному ангелу…

– С вами все в порядке? Вы так покраснели, – мнимая Эстель натянула на щеки вуаль, умоляя Господа, чтобы этот незнакомец не заметил ее ужасных шрамов.

– Да, благодарю, со мной все хорошо, я просто немного растерялась, – Кристин блаженно прикрыла глаза, подав руку для поцелуя, как того и требовали традиции. Девушка ожидала, что Маркеллин припадет к ее запястью нежным, трогательным касанием своих губ, но рыцарь лишь сухо кивнул и занял место на небольшом возвышении. Мария же продолжала стоять посреди сада, окруженного пугающей, бархатной тишиной. Нестерпимо долго тянулось молчание, и молодая женщина решила его все-таки нарушить: – Мадам Аувенильда поведала, что вы желаете меня видеть. Я была вынуждена немедленно покинуть владения, из-за чего очень волнуюсь. Бал уже в самом разгаре и графиня-кузина не одобрит мое «бегство». И поэтому я попрошу вас выказать мне причину этой спонтанной аудиенции, – англичанка сама удивилась тому, с какой непринужденностью и холодом проговорила эти слова. Безусловно, слиться с аристократкой Эстель Кристин удалось.

Не отвечая на вопрос своей будущей супруги, мсье д'Азулье молча поднялся с кресла и почти вплотную подошел к девушке. Перепуганная и взволнованная, молодая женщина вновь почувствовала неприятное жжение, а кулон как-то устрашающе обвился вокруг шеи. Кристин замерла, когда губы Маркеллина почти коснулись ее уст, но внезапно он отскочил на несколько шагов назад и вперил в удивленную собеседницу гневный взгляд: – Браво, леди, вы отлично справляетесь со своей ролью. Хотя, я думал, что монахине будет тяжело воплотить в себе уважаемую богачку. Не так ли, Кристин-Мария? – англичанка лихорадочно замотала головой. Господи, как ему удалось узнать правду? Страх и паника захлестнули юную обманщицу, а на глаза навернулись ледяные слезы. Мария бросила взгляд в сторону двери, через которую хотелось просто убежать, но девушка не могла и пошевелиться. Взгляд рыцаря словно приковал ее к месту, даже сердце замерло в груди.

– Я…я не понимаю, о чем вы говорите, – попыталась исправить ситуацию молодая женщина: – Мое имя Эстель…, Эстель де Монсиньи, я – кузина графини Алексис Митчелл. Мне неизвестна никакая Кристин-Мария. Вы…, – внезапно англичанка резко замолчала и, вскрикнув от тупой боли, пронзившей сердце, медленно осела на землю. Тяжело дыша, девушка подняла глаза на своего мучителя и ужаснулась: над ней нависал какой-то деспотичный, безжалостный тиран. Кристин попыталась подняться, но не могла. Стыд захлестнул молодую женщину, ибо она, словно последняя шлюха, валялась в ногах жестокого мужчины, а декольте на платье неприлично разошлось. Придерживая разорванную ткань дрожащей рукой, Кристин все же встала и непонимающе взглянула на своего мучителя: – Что это значит? Что происходит? Я ничего не понимаю! Вы не имеете права…

– Лучше молчи, если не хочешь навсегда замереть у моих ног. Знаешь, больше всего я презираю и ненавижу ложь, поскольку она, как коварная змея, подступает к сердцу, и ты ничего не можешь с этим поделать, ты просто становишься ее жертвой. Сегодня тебе удалось избежать наказания, но не думай, что я все забуду. Уходи, и немедленно прекращай этот маскарад, – ощущая на своих побледневших щеках холодный поток дрожащих слез, Кристин выбежала через открытую дверь и с неистовой скоростью помчалась в комнату Эстель. Из-за суматохи и оживленности, Марии удалось пробраться в главный коридор без свидетелей, но перед дверью леди де Монсиньи толпились десятки взволнованных слуг и даже несколько аристократов из высших слоев общества. Сорвав вуаль и пригладив непослушные, растрепанные волосы руками, англичанка подошла к толпе, понимая, что произошло какое-то спонтанное, ужасное событие. Девушка молилась, чтобы никто не предал значению тому, что обыкновенная камеристка расхаживает по замку в платье госпожи, но, увы, это сделать не удалось.

– О, Всевышний, Кристин?… Что ты здесь делаешь в лучшем наряде своей хозяйки? – вскликнула мадам Нюбурже, уважаемая матрона и главная учительница Ноэми.

– Что происходит? Где Эстель? – будто не слыша вопроса, пролепетала молодая женщина, но ответом последовала лишь напряженная тишина. Недолго раздумывая, Мария подошла к самой двери и положила ладонь на дверную ручку, готовясь ее открыть, но на запястье англичанки легли пальцы какого-то пожилого слуги: – Не нужно, девочка… Леди де Монсиньи выгнала нас всех с криками и бранью, сказала, если кто-то войдет, она лично пронзит его сердце ножом. Госпожа выглядела возбужденной и очень злой, словно сам дьявол вселился в ее нежную душу, прости Господи. Мы разыскивали Алексис, но безрезультатно. Она будто испарилась в воздухе, – не став больше слушать причитания старика, Кристин все же толкнула ногой дверь и та с легкостью раскрылась. Войдя вовнутрь, девушка повернула щеколду, чтобы никто не смог подслушать их разговор. Мария надеялась, что Эстель просто притворилась безумной для того, дабы подданные оставили ее в покое и обман не раскрылся.

Англичанка обвила покои взволнованным взглядом, и едва сдержала в себе досадный вскрик. Опочивальня пустовала… Внезапно Мария прислушалась и смогла различить где-то неподалеку тихие стенания. Проход на террасу был открыт, и молодая женщина, закусив от страха губы, проскользнула на балкон.

Легкий, весенний воздух резанул пронзительный, хриплый крик, отдающий в каждом уголке поместья. Сжавшись на полу от увиденного кошмара, Кристин не могла отвести взгляда от этого ужаса, словно вырванного из ночных легенд, блуждающих по пустому кладбищу. Скрытое под черным плащом, огромное, залитое свежей кровью, чудовище склонилось над своей жертвой с разорванной шеей. Мария пыталась хватать губами хоть капельки свежего воздуха, но даже он был пропитан алой жидкостью. Бессознательная Эстель, сжавшаяся на руках монстра, тихо постанывала, еще выдавая слабые признаки уходящей жизни. Но вот живой мертвец вновь наклонился над горлом, вновь впил окровавленные клыки в беспомощную добычу… Кристин бессильно покачала головой, когда монстр обернулся, и девушка смогла разглядеть его бледное, почти белое лицо. Маркеллин… Теперь на нее взирал уже не тот красавчик с идеальным телом и пленительными очами, а истинное исчадие ада, уродливое, порочное, отбирающее жизни у невинных людей. Хотя, возможно, Эстель и провинилась в его глазах. Мария не хотела верить в то, что все это произошло из-за непорочного обмана, обыкновенной, красивой лжи. Теперь молодая женщина знала, что вампиры больше всего ненавидят в жизни именно обман, но почему чудовище пощадило ее?

Англичанка закрыла глаза, а когда уже открыла, монстр исчез, словно растворился в следах пролитой жизни. Только сейчас Кристин услышала, как дверь содрогается от ударов, а коридор наполнен душераздирающими криками и вопросами. Молодая женщина бесцельно прошла по комнате и упала на пол, обхватив дрожащие колени ледяными руками. Тело Марии изогнулось от рыданий, а по лицу побежали струи соленой жидкости. Леди де Монсиньи вновь лежала в своей постели, но девушка знала, что она уже давно мертва. Все посчитают причиной смерти обыкновенную простуду, от которой несчастные каждый год умирали тысячами. Мария понимала, что не сможет рассказать правду даже под ужасными пытками, ибо те озверевшие глаза убийцы не позволят ей этого сделать.

Внезапно Кристин вскочила на ноги и положила ладонь на череп, ощущая, как слезы мгновенно высыхают на щеках. Девушка больше не могла терпеть все эти загадки, тайны, больше не могла жить обыкновенной жизнью, зная, что существует другой, беспощадный, жестокий мир, и его обитатели медленно врываются в ее судьбу.

Кристин-Мария с силой толкнула дверь и выбежала в переполненный коридор. Ее звали, оскорбляли, некоторые вообще хватали за руки, принуждая остановиться, но молодая женщина уверенным шагом миновала вестибюль, наконец, оказавшись в квадратном дворе, ворота которого вели на долгожданную, опьяняющую свободу. Слава Богу, выйти из территории поместья могла любая служанка, причин всегда хватало, и, воспользовавшись одной из них, Кристин без лишних допросов проскользнула на улицу.

Девушка поежилась под порывами ледяного, ночного ветра, отдающего запахом ранних, весенних цветов. Матовое, такое глубокое, темное небо, украшенное яркой сеткой звезд, угрожающе нависало над головой, скрыв за огромными тучами полную, ленивую луну. Мария окинула взглядом пустынные улочки и впервые поняла, что ей некуда идти в этой далекой, неизвестной Аквитании. Вся эта красота, свежесть, веселье словно существовало где-то в другом измерении, а она, подобно рыбе, выброшенной на сушу, отчаянно мечтала вернуться на свою настоящую родину.

Молодая женщина в блаженстве прикрыла глаза, позволяя себе хоть немного успокоится. Внезапно девушка почувствовала, как воздух сгущается, а слух резанул какой-то противный скрип. Мария обернулась и замерла от ужаса: прямо на нее надвигалась полуразрушенная карета с отлетевшим колесом. Еще немного, и этот взбесившийся конь просто растопчет англичанку!.. Мария вскрикнула, когда чьи-то незнакомые, грубые руки обхватили ее талию и с невероятной скоростью отбросили в сторону. Девушка с криком приземлилась на острые камни, полоснувшие кожу. Тяжело дыша, перепуганная Кристин осмотрелась и заметила лишь неподалеку полностью разбитую карету и придавленного, раненного коня. Как это произошло? Кто оттолкнул ее в сторону? Молодая женщина попыталась подняться, но ушибленная нога неимоверно болела, а колено покрылось сочащейся кровью. Вмиг перед англичанкой появился какой-то высокий незнакомец, скрытый под черным, длинным плащом. Человек протянул Марии свою ледяную руку, в которую девушка с радостью вцепилась. Пошатываясь, Кристин убрала с лица растрепанные волосы и осмелилась заговорить: – Благодарю, мсье. Но кто вы? Как это произошло?

Мужчина лишь сильней натянул на лоб широкополую шляпу и отошел назад на несколько огромных шагов: – Что именно произошло? Я ничего не видел, – Мария бросила взгляд на дорогу, но экипаж, словно по мановению волшебной палочки исчез, даже кровавых следов от коня не осталось.

– Карета…на меня надвигалась огромная карета, и я думала, что попаду под ее колеса, но кто-то, вернее, что-то, что-то большое и сильное, откинуло меня в сторону. Я не понимаю…

– Вам просто повезло, – буркнул молодой человек и вновь протянул к Кристин свою ладонь: – Идемте.

– Куда?

– Вам ведь некуда идти, – Мария усмехнулась и быстро преодолела расстояние, возникшее между ней и этим странным человеком:

– Вы читаете мои мысли, словно…вампир, – молодая женщина со страхом заметила, как лицо незнакомца налилось багрянцем, а в глазах блеснул жаркий, неистовый огонь ненависти:

– Не нужно, девочка, сравнивать меня с этими кровопийцами. Ты пойдешь со мной, сейчас, в эту минуту, немедленно! – Кристин вскрикнула, когда грубые пальцы гиганта с силой обвили ее запястье.

– Отпустите, мне же больно! – девушка попыталась вырваться, но негодяй лишь усилил хватку.

– Если будешь мне противиться, станет еще больней! – англичанке ничего не оставалось, как позволить этому бессердечному гиганту потащить ее по жесткой траве, усеянной ночной, холодной росой.

Ледяной, пронзительный ветер обвивал лицо, казалось, все заполнилось лишь этим порывистым воздухом. Мария не знала, сколько уже вот так идет с этим человеком, одна узкая, пустая дорога сменивалась другой, менялись полуразрушенные, пустые дома. Лишь когда низкое, тяжелое небо окрасилось в сероватый оттенок занимающегося рассвета, перед молчаливыми путниками показалась крохотная лачуга, скрытая под опавшей, сухой листвой. В полуразрушенную дверь вели ветхие ступени, по которым Кристин-Мария неохотно спустилась. В нос мгновенно ударил противный запах лечебных трав, перемешанный с ароматом расплавленного воска и ладана. Маленькие окошки, завешанные черной тканью, не пропускали даже лучика, и, в кромешной тьме, девушка под натиском незнакомца опустилась на твердый стул.

Шаги гиганта то приближались, то растворялись в этой противной, давящей на уши, тишине. Внезапно где-то совсем близко забрезжил крохотный огонек, и на свет вышла стройная, статная женщина, чье лицо и голову скрывало темное покрывало. Незнакомка сделала резкий жест своему подданному, и тот скрылся за дверью. Мария во все глаза рассматривала эту молчаливую мадам, и казалось, все в ней до боли знакомое, но какое-то отдаленное, мрачное, подобное миражу.