Кровь на лепестке

Глава 13

Гертрудис с ухмылкой опустилась в кресло напротив перепуганной девчонки и с отвращением окинула взглядом эти окровавленные шрамы. Получается, девке удалось спастись от смерти, но, а лицо… Леди Осорио грациозной рукой откинула ткань и как можно ближе придвинулась к Кристин, но та лишь непонимающе покачала головой: – Кто вы? Зачем вы меня сюда привели?

– Ты не помнишь? – недоумение скользнуло по лицу испанки.

– Я ничего не помню о своей прошедшей жизни, поскольку очнулась на неизвестном корабле и только тогда начала жить по-новому. Что вам от меня нужно? Я устала от всех этих загадок, – Гертрудис уже открыла рот, намереваясь произнести давно заученные слова, но вдруг замолчала. Выходит, раз Кристин ничего не помнит, то и о кольце, она, разумеется, не знает. Такую не обязательно просто убивать…

– Я не твой враг, девушка, и приехала я не для каких-то плохих целей. Пора вернуться к той жизни, из которой тебя изгнали несколько месяцев назад порочные люди. Твой ум и обаяние помогут тебе занять неплохое место в этом мире. Ты можешь согласиться поехать со мной, стать лучшей шпионкой Святой Инквизиции, бороться против еретиков и однажды, после смерти, твоя чистая и непорочная душа взлетит к Престолу Божьему. Либо пойти в какой-то захолустный бордель Аквитании и раздвигать ноги перед каждым владельцем большого кошелька. Выбор за тобой, и от него зависит вся твоя дальнейшая судьба, – словно зачарованная, Кристин вслушивалась в каждое произносимое слово. Безусловно, девушка боялась вновь ошибиться: довериться незнакомой женщине и опять оказаться на улице. Но почему-то так хотелось верить и, наконец, почувствовать себя хоть кому-то нужной. Мария вдруг с горечью поняла, что в Бордо ее больше ничего не держит. Эстель – мертва, и после бегства все обвинят именно ее камеристку в убийстве. Новые возможности, новая страна, новые люди… Перед мысленным взором Кристин внезапно возник образ Маркеллина, но девушка себя быстро отдернула. Он – нечисть, грязный и порочный вампир, к тому же, уважаемый и богатый аристократ. А она – простая смертная девчонка, простолюдинка, обязанная зарабатывать на жизнь шпионажем и развратом.

– Что ж, миледи, я согласна, – внезапно женщины содрогнулись от пронзительного грохота и визга, оглушающий треск заставил перепуганных собеседниц опуститься на полы, поскольку крыша в мгновение ока стала разрушаться на мелкие кусочки. Мария закричала, почувствовав, как чья-то сила подхватила ее и понесла ввысь, к самому небу. У молодой женщины перехватило дыхание, сердце, казалось, просто выскочит из груди, но девушка вдруг поняла, что улыбается. Весь этот полет, все эти чудеса, тайны…

Англичанка вскрикнула, почувствовав под собой ледяные плиты. Молодая женщина зажала рот рукой, бросив лихорадочный взгляд вниз. Она сидела на самой верхушке крыши какого-то дома… Страх судорожной волной пронесся по каждому кусочку тела, но Кристин вдруг поняла, что даже, если перестанет держаться, не упадет. Девушке не позволяла пошевелиться вновь какая-то огромная, необъятная сила, та самая, что оттолкнула ее и на дороге. Мария обернулась и беззвучно ахнула: на нее молча взирал…Маркеллин. Теперь глаза мужчины, алые и гневные, показались молодой женщине ласкающими, нежными, хотелось просто в них утонуть.

Отогнав от себя ненужные мысли, Кристин гордо вскинула голову: – Как я здесь оказалась? Что вы себе позволяете?!.. – Мария вмиг замолчала, почувствовав, как ее губ коснулась…летучая мышь. Девушка с криком отвращение попыталась прогнать нечисть, но та лишь сильней прижалась к подрагивающим устам.

– Хватит! Оставь меня в покое! Я тебя ненавижу! – вскрикнула девушка и подошла к самому концу крыши, понимая, что один неверный шаг будет стоить ей жизни.

– Ты ненавидишь меня? – усмехнулся вампир, угрожающе подняв руку. Молодая женщина отвернулась, подумав, что Маркеллин может ударить ее, но через миг неизвестный, тяжелый воздух вновь подхватил свою «жертву» и перенес в самый центр, опустив прямо перед улыбающимся мсье д’Азулье.

– Глупышка… Тебе не удастся от меня уйти, поскольку этот ветер, воздух является моей Силой, и я могу в любом месте в этом мире найти тебя и возложить к своим ногам. Тебе же дано только бесплодно сопротивляться, и я каждый раз буду смеяться над этими попытками.

Потеряв самообладания, Мария вновь вскочила, и, пошатываясь, почти вплотную подошла к обидчику: – Ты убил Эстель, невинную, чистую девушку, совершенно ничего не знавшую о таких подлых исчадиях ада, как ты. Убил, и при этом сделал меня свидетельницей своего непростительного греха. Я знаю, что ее кровь – это лишь твоя пища, и ты, негодяй, подлец, мерзавец, даже на миг не задумаешься обо всех тех, что почувствовали на собственной шее смертельные клыки тирана. Теперь пришла и моя очередь, ведь так? Ну, чего ждешь?! Вот мое горло, вот я, а вот моя кровь, – Мария рывком подняла с плит осколок и бесстрашно поднесла его к запястью, после чего багровая, густая жидкость струями потекла по ладони. Кристин затуманенными глазами наблюдала, как каждая алая капля распускается, подобно свежему бутону прекрасного цветка.

– Если вампир полюбил, то никогда не причинит вреда своей избраннице, никогда не прикоснется к ней, как к обеду. Твоя кровь – это лепестки сочного цветка, кровавого цветка… Любить – значит отдавать свое сердце, и я отдал его тебе, но ты не заметила. Эта раздавленная и раненная тобой летучая мышь – и есть моя душа.

– Но я тебя не люблю! – в гневе выкрикнула Кристин-Мария, не задумавшись даже на секунду о сказанных словах. Безусловно, Маркеллин ей не безразличен, но сейчас, в порывах ярости, девушка не думала, что собственными руками расширяет пропасть между ней и сильнейшим служителям Тьмы: – Все эти красивые слова – лишь сказка, поскольку у дьявола не может быть души, и любить он не способен! Верни меня на землю, я хочу вновь встретиться с той женщиной.

– Как же ты не понимаешь, – взревел рыцарь: – Та женщина, и все твое прошлое погрязло в страданиях и слезах! Его нет, оно навсегда должно исчезнуть! Научись жить настоящим, хватит возвращаться назад! Не думай, что та мадам – истинный ангел, желающий подарить тебе безмятежность и покой, а я – подлый убийца, впивающийся клыками в шею каждого попавшегося человека! Хоть раз послушай свое кричащее сердце, а не собственные амбиции! – Кристин видела, как кожа Маркеллина покрывается светящимися полосами, что свидетельствовало об огромном гневе Рыцаря Ночи, но не желала отступать: – Раз мной движут лишь амбиции, тогда поцелуй меня, докажи, что любишь, а не просто желаешь обмануть и предать! – Кристин вскрикнула, почувствовав неимоверное жжение от кулона, когда мсье д’Азулье подошел к ней вплотную и коснулся одним пальцем запястья. По телу девушки пробежала нервная дрожь, показалось, словно все внутри пронзила яростная молния. Но англичанка не намеревалась отступать. Девушка чувствовала, что сейчас перешла некую черту, отделяющую невозможное от простой реальности, перешла, и погрузилась в какой-то совсем другой мир: яркий, алый, страстный, жгучий, мир, где не принято шептать о своих чувствах, где все, от самого нежного поцелуя, до ужасающего укуса, делается открыто и громко.

Мария будто через мутную пелену ощутила, как губы Маркеллина коснулись ее уст, а язык медленно проник в томительную глубину. Было так хорошо, спокойно, горячо… Кристин с трудом оторвала голову и поняла, что все ее тело, каждая часть пылает неистовым огнем, а судорожная боль подбирается к самому сердцу. Молодая женщина заглянула в полуоткрытые, темные глаза вампира и улыбнулась: на дне его очей полыхало такое же пламя, и англичанка знала, что оно способно сжечь их двоих: – Что это?..

– Ты готова сгореть ради любви? – от очередной волны нестерпимого жара Мария издала слабый писк, но жадный поцелуй просто заглушил его:

– Любовь – это огонь, и я готова наслаждаться его прикосновениями каждую секунду своей жизни.

– А если этот огонь и отберет твою жизнь?

– Значит, мы воскреснем, словно фениксы. Не в этом мире, так в другом…

– Существует лишь один такой мир, и это – мир вампиров. Либо ты пойдешь со мной, либо…, – Кристин уже не слышала следующих слов. Все ее сознание, погружалось в огненную пропасть…

Глава 14

Девушка судорожно вдохнула порывистый воздух и в недоумении открыла глаза, ощущая бешеное биение взволнованного сердца. Кристин огляделась и с трудом приподнялась на локте, в недоумении уставившись в одну точку. Она, с растрепанными, непослушными волосами, что струились по подрагивающим плечам, в запачканном, помятом платье, сидела в собственной комнате рядом с покоями убитой Эстель. Вздрогнув от тупой головной боли, Кристин приложила пальцы к вискам, ощущая нервную пульсацию, и на миг закрыла глаза, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Как бы девушка не старалась, ее израненный разум просто не давал ответы на тяжелые, страшные вопросы: где она, как оказалась здесь, что случилось с леди де Монсиньи? Молодая женщина потянулась за высоким стаканом с холодной водой, и замерла, почувствовав на своих пальцах чье-то прикосновение. Кристин в полной растерянности уставилась на…свою госпожу. Одетая в воздушное, легкое блио нежного, приглушенного цвета, с высокой, элегантной прической, украшенной десятками мелких деталей, Эстель напоминала экзотическую красавицу с древних сказок. И только сейчас Мария поняла, что на ее сударыне надет тот наряд, что был и на ней самой… Выходит, это лишь сон, страшный, адский кошмар, нет ни кровожадного вампира-жениха, ни убийства, ни той женщины в захолустном доме, ни пламени, ни любви. И все же в эти слова девушка не могла поверить, поскольку еще чувствовала на каждом кусочке тела немного остывший, но неутихающий огонь. Все это произошло в реальности, но когда, где и почему?

– Что с тобой? – Эстель опустилась на колени перед перепуганной Марией и взяла ее ледяные руки в свои: – Успокойся, тебе, возможно, просто приснилось что-то ужасное.

– Нет, это не сон, – тихо пролепетала Кристин, и подняла лихорадочный взгляд на взволнованную хозяйку: – Где ты была? – Мария даже не поняла, что разговаривает с собственной миледи пренебрежительно и дерзко, но в такие минуты англичанка не могла себя контролировать.

– Как где? Сегодня вечером состоялось мое сватовство с рыцарем Бургундии, я только что вернулась из главного зала. Ты уснула еще вчера сразу же после нашего разговора, и я не стала тебя будить. Все хорошо? – пошатываясь от слабости, Кристин медленно поднялась с кровати и проследовала в другой угол комнатушки, где громоздилось высокое, запотевшее зеркало. Вытерев кончиками пальцев странные пятна, девушка положила на ладонь колье и ужаснулась: все эти потеки превратились в капли крови. Мария со страхом взглянула на Эстель, опасаясь, что девушка могла что-то заметить, но та лишь безразлично пожала плечами: – Ладно, если с тобой все в порядке, я пойду, поскольку очень устала. Спокойной ночи, – когда дверь за госпожой закрылась, а на лестничной площадке стихли все посторонние звуки, молодая женщина вновь поднесла к стеклу череп, и вновь оно озарилось алыми следами. Кристин удалось прочитать единственные слова, выцарапанные когтями неизвестного животного: «Катакомбы «Кровавый Цветок». Мария нахмурилась, припоминая такое название. Вроде бы, эти катакомбы представляли собой тоннель для захоронения грешников, и поэтому всегда окружались невидимой, но очень прочной стеной предрассудков и страхов. Верные христиане избегали этого места сотой дорогой, а отважные смельчаки, решившиеся однажды посетить страшное место, уже не возвращались. Девушка с опасением выглянула в окно, поняв, что на небе недавно зажглись первые звезды. У нее есть целая ночь для расследования и раскрытия тайны. Несмотря на холодный пот, молодая женщина уверенно надела потертый, черный плащ, спрятав волосы и половину лица под капюшоном. Нервно сглатывая, девушка вложила в чеканный, серебряный пояс заостренный кинжал, все же понимая, что это оружие не сможет защитить ее от живых мертвецов.

Окинув покои прощальным взглядом, Мария быстро подошла к двери, и, прижавшись к ней всем телом, прислушалась. Весь замок уже давно погрузился с сон, и молодая женщина не боялась быть замеченной, хотя сердце неистово колотилось в груди, казалось, еще миг, и оно просто разорвет кожу под левой грудью. Мысленно себя успокаивая, Кристин надавила на ручку и беззвучно приоткрыла дверь, выглянув в крохотную щелочку. На нижних этажах раздавался лай домашней собачки, любимицы Ноэми, трещали обгоревшие поленья в каминах, в ближайшей кухне слышались разговоры и шаги, но у англичанки имелся лишь один выход: постараться тихо выбраться из поместья, не привлекая к себе никакого внимания, отыскать дорожную берлину и за несколько монет отправиться в те самые катакомбы. Тихо ступая по мраморным плитам, Мария спустилась в просторный холл, освещенный прекрасным, лунным светом. Слава Богу, в коридоре имелось лишь две комнаты, но и они пустовали, поэтому Кристин немного успокоилась, поняв, что ей почти удалось выйти. Но самое сложное, как, оказалось, ждало впереди. Для входной, наглухо закрытой двери, требовалась связка из четырех ключей, находившаяся все время только у графини. Да уж, во сне Марии удалось выбраться без лишних хлопот… Молодая женщина быстрым движением сняла с волос три тонких, золотых шпильки и по очереди вставила каждую в замочную скважину. Наконец раздался долгожданный треск, и Кристин выбежала в пустынный двор, окруженный…огромными, высокими воротами, у которых расхаживали пять вооруженных, сильных стражника. Девушку бросило в жар, когда она поняла, что ее план окончательно провалился. Эти головорезы не позволят молоденькой служанке покинуть владения господ посреди ночи без специального разрешения Эстель [32]. Молодая женщина собралась уже вернуться обратно в свою комнату, но резко остановилась. Туда, в те загадочные и устрашающие катакомбы, ее тянуло какое-то томящее, прекрасное чувство, некая прочная нить, сила, называемая любовью… Человек не может влюбиться во сне, хотя… Кристин не была уверена, что все те события являются обыкновенным кошмаром, но, наверное, и кошмары у вампиров совершенно другие.

Девушка положила взмокшую ладонь на рукоять кинжала и скрылась за мраморной колонной, прекрасно понимая, что единственный выход: смерть этих стражников. Молодая женщина боялась и до боли не хотела обагрять руки кровью, но если ее сон – в какой-то степени реальность, то ей придется сделать это еще не один и не два раза. Кристин цокнула лезвием, и, как она и ожидала, несколько встревоженных охранников отправились осматривать территорию. Около ворот остался лишь один, и, тихо подкравшись к нему, Мария сделала решающее движение ножом. Раздался приглушенный хрип, и обмякшее, пронзенное тело медленно осело на землю. Переступив через труп, девушка, словно на крыльях помчалась прочь из поместья. Лицо обвеивал приятный, холодный воздух, прохладный ветер трепетал волосы, и, Кристин казалось, что она, после долгого заключения и рабства, наконец, смогла вырваться на опьяняющую свободу. Молодая женщина знала, что между ней и тем рыцарем не может быть даже намека на какие-то чувства, это противоречит всем людским и христианским обычаям, но сердцу не прикажешь, и девушка не пыталась это сделать. Будь, что будет… Словно на крыльях, сотканных из беспечности и счастья, юная девочка, еще не запятнанная грехами этого порочного мира, забывшая про все те страдания и слезы, незаметно вырвавшая из хрупкого сердечка всю злобу и ненависть к врагам, наивная и доверчивая, она бежала к месту, которое вскоре окажется ее дорогой в прошлое, туда, где уже не будет места теплу и радости.

Оказалось, что эти катакомбы находятся очень близко к резиденции графов, и Кристин не пришлось даже нанимать берлину. Через час перед взволнованной Марией показалось некое подобие полуразрушенной пещеры, окруженное давящей, противной тишиной, нарушаемой только криками летучих мышей. Огромные камни не закрывали проход, и молодой женщине удалось бы без труда войти вовнутрь, но как это сделать? Судорожно сглатывая, Кристин вдруг поняла, что ей просто не хватит смелости прикоснуться к этой страшной загадке. Несколько долгих, томительных минут одинокая англичанка стояла посреди пустынной местности, не отводя взгляда от катакомб. Лишь несколько шагов отделяют ее от места сновидений, от Маркеллина… При воспоминании о прекрасном негодяе, Кристин невольно улыбнулась, осознав, что ради встречи с ним пойдет даже в самое ядро беспощадного пламени. Подняв юбки, девушка пролезла через груду камней и быстрым шагом проникла вовнутрь. Лунный свет немного освещал коридор, но, чем дальше, тем становилось темней. Внезапно Мария увидела несколько зажженных факелов, и, взяв один, уже увереннее шла по коридору. На удивление, здесь не было ни замурованных в стены трупов, ни душераздирающих воплей, лишь естественная тишина, и камни, камни, камни… Они служили полом, крышей, и за одним таким огромным булыжником молодая женщина заметила узкий, беспросветный проход. Пролезть в эту щель очень легко, и, возможно, это и делали смельчаки, не вернувшиеся назад. Внезапно Кристин замерла и прислушалась: где-то совсем рядом раздавался тихий, нежный, ласкающий голос, зовущий к себе, манящий… Ради одного такого слова девушка готова бросить вызов всем государствам, людям всех религий и национальностей, готова пойти под удары мечей, лишь бы еще раз услышать эту прелестную мелодию. Мария не могла думать, не могла даже управлять своим телом, все ее существо желало предстать перед прекрасным вампиром. Кристин вдруг поймала себя на мысли, а любовь ли это? Возможно, ее сердце свободно, а разум просто поддался какой-то зависимости? Невозможно так сильно, так преданно и горячо любить почти неизвестного тебе человека… Молодая женщина улыбнулась собственным мыслям, ведь в мире ее возлюбленного совсем другие правила, и любовь там – одна, бессмертная, на всю жизнь, и даже после смерти.

Кристин, внезапно почувствовав дурманящий, сладкий аромат, прикрыв глаза, прижалась всем телом к шершавой стене. Чье-то сильное, но такое прекрасное присутствие не позволяло девушке даже пошевелиться, но она все же смогла открыть глаза и непонимающе уставилась на…Маркеллина. Молодой человек сурово сделал несколько шагов к новоприбывшей и вдруг улыбнулся, обнажив удлиненные, белоснежные зубы: – Добро пожаловать. Вот та дверь ведет каждого в наш мир, мир клана Кораоэ. Человек, переступивший «Алую черту» становится либо вампиром, либо мертвецом. Именно поэтому никто из отважных искателей не возвращался обратно. Теперь все они – служители Тьмы, члены великой династии. Это потайное место, и найти его может лишь избранный, – англичанка от удивления приоткрыла рот, чувствуя быстрые удары сердца. Слишком много загадок, тайн, непонимание…

– Я вижу, как ты хочешь знать правду. Но готова ли ты ее принять? – очи вампира, глубокие, темные, с красноватым оттенком, теперь засветились теплотой и ласкающей нежностью. Нет, он не такой, как Рочелл, не как монстр в странном сне, он другой, добрый, милостивый, любимый, единственный. Мария заметила, как рука мсье д’Азулье едва не коснулась ее запястья, но мужчина быстро отдернул пальцы и показал в сторону огромной дыры в стене. Без капли страха в душе, Кристин смело пролезла в расщелину и оказалась на зеленой, темной поляне, освещенной лунным, прекрасным светом. Мария благоговейно подвела глаза к небу и улыбнулась, ведь на нее взирала величественная, полная хозяйка неба, окруженная золотой сеткой ярких звезд. Все это казалось девушке просто каким-то прекрасным миражом, сказкой, где она стоит посреди пустынного поля, одна, освещенная сиянием ночных просторов, а рядом истинный вампир… Через несколько секунд молодая женщина вновь взглянула на задумчивого Маркеллина, не понимая, зачем он привел ее в это необыкновенное место, но француз лишь молча кивнул на огромный камень. Кристин покорно заняла отведенное место и наблюдала, как служитель Тьмы медленно, мучительно подходит к ней. Когда между собеседниками осталось крохотное расстояние, вампир опустился на траву около ног Марии, и, наконец, начал свой рассказ:

– Клан Кораоэ появился несколько тысячелетий назад, во время Киевского восстания в 1018 году [33]. Я знаю, в это трудно поверить, но именно из Киева, столицы ведьм, невероятных сил и всего сверхъестественного, пошла одна из главных ветвей вампирского дома. В те годы простолюдины особо не восхваляли господ, десятки бедняков умирало от голода и зимнего холода, и каждый пытался спасти свою семью. Один такой род, древний, величественный, но полностью лишившийся своего богатства, пытался выжить средь крови, битв и несправедливости. Ростислав Уфимцев, чьи предки являлись советниками самих великих князей, приехал с больной женой и двумя малолетними детьми из Новгорода в далекий, но манящий Киев, обещающий безбедную и спокойную жизнь. Но, увы, это оказалось лишь маской притворства и лжи. Ярослава скончалась через несколько недель, оставив двух дочерей на попечении нищего, разбитого отца. Ростислав из последних сил трудился на богатых господ, чтобы принести в дом хоть несколько монет, но жестокая судьба никого не щадит. Спустя месяц вдовец нещадно запил, и десятилетние двойняшки сами были вынуждены заботиться о себе. Млада буквально продала себя в рабство боярину ради тарелки похлебки, лавки и овечьей шкуры на зиму. А Карина, задумчивая, гордая девочка, так и осталась в полуразрушенном доме. Она покорно сносила ругань и частые побои непутевого отца, терпела все его пьяные выходки, стала истинной хозяйкой своего жилища. Но в двенадцать лет для ребенка начался сущий ад. Ростислав нередко приводил с собой пьяных развратников, и каждый из них нескрываемо поглядывал на юную, хрупкую девочку с ослепительно-рыжими волосами. Однажды господин Уфимцев уснул прямо во дворе, а огромный громила, славившийся по всей округе любовными похождениями, проник в комнату Карины. Несчастная кричала, звала на помощь, но никто не услышал, не пришел… Это стало последней каплей терпения бедного подростка. Понимая, что эти муки никогда не закончатся, с каждым годом они будут становиться все ужаснее, девочка решилась на побег. Взяв с собой лишь скудный узелок, Карина помчалась во владения хозяина сестры, надеясь, что боярин примет и ее на службу, но перед заплаканной малышкой просто закрыли двери, а на вопросы последовал лишь один режущий, страшный ответ: Млада умерла несколько лет назад, все уже и забыли ее, у господина новые слуги, и в несовершеннолетней девке он не нуждается. Бедная, одинокая и разбитая, девочка вернулась в отчий дом, и попала в еще один круг ада. Ростислав до полусмерти избил дочь за бегство, запер на ночь в ледяном подвале наедине с крысами, а утром Карина проснулась от криков и возбуждения наверху. Началось восстание, и к рядам недовольных присоединился и сам Уфимцев. Он передавал заговорщицкие письма против Родины, лжесвидетельствовал о самом князе. Вскоре все это дошло и до Княжеских палат. Совет вынес изменнику смертный приговор, как и другим неверным рабам. Все скудное имущество Ростислава конфисковали, но и на этом не остановились. Мало убить одного предателя, нужно уничтожить весь его род… Тринадцатилетнюю Карину также ожидала виселица, казалось, ничего уже не поможет несчастной, невинной сироте, но случилось чудо, вскоре ставшее началом конца. Но об этом потом, а пока радостная, но встревоженная киевлянка бежала прочь из тюрьмы со своим новым другом: неким Егулом. Тот пообещал наивной девчонке, что отведет ее в самое безопасное место, где о ней позаботится мудрая, пожилая женщина. Такой оказалась…ведьма Степанида, славившаяся во всей деревне, как невероятно сильная знахарка, умевшая и от недуга излечить, и смертельную порчу навести. Старуха приютила Карину, накормила, обогрела, и приступила к своему делу. Девушка может жить в ее доме, есть ее хлеб, спать на ее лежанке, но взамен ей нужна ее сила, девичья молодость, красота. В полнолуние ведьма собиралась совершить страшный обряд: попытаться вернуть себе прежнюю внешность и навсегда перестать стареть, что казалось просто сказкой. Но судьба обошлась с сиротой совсем не по-детски. Карина отказалась. Ей не нужно все богатства мира, девочка хотела сохранить свою внешность, чтобы, смотря на себя в зеркало, вспоминать сестру, отца, проводить рукой по волосам, и воскрешать в памяти нежный, хрупкий образ давно ушедшей матери. Она так на них похожа… Но оскорбленная и разъяренная Степанида не собиралась отступать: раз девка не повинуется, нужно принудить ее силой. По древнему сказанию, если ровно в полночь 25 июля убить невинную девственницу, искупаться в ее крови, то получишь ее сущность, красоту, и чары никогда не ослабнут. Карина об этом, разумеется, не знала, и вновь доверилась ведьме. Вышла на луну в отведенный день и почувствовала, как грудь пронзила нестерпимая, острая, жгучая боль. Девушка упала на землю и наблюдала, как по траве струится ее алая, свежая кровь. Луна медленно, мучительно заходила за тучу, когда ее сияние скроется, дело будет завершено. Внезапно чья-то сила подхватила ослабевшую славянку, подняла ввысь, к самим облакам. Карина уже совершенно ничего не чувствовала, алая, густая пелена сверкала перед глазами, какие-то белоснежные клыки, нежно скользившие по окровавленной коже, темнота и пустота…

Девушка очнулась в неизвестном месте, наедине с незнакомым, но обворожительно красивым мужчиной. От него исходил дурманящий, сладкий аромат, задумчивые глаза погружали в свою глубину, казалось, перед ней сидит сам дьявол, но такой привлекательный. Этим демоном оказался вампир Гаспард, одинокий и замкнутый, не знавший, что такое веселье, счастье и улыбка. Его еще совсем малышом оставила мать, а отец продал богатому феодалу за мешок золотых. После известия о гибели родителей, юноша в полночь отправился на заброшенное кладбище, вселяющее страх и ужас в сердца посетителей. Он долго бродил по высохшей траве, недрогнувшим взглядом окидывал надгробные камни и внезапно услышал подозрительный шелест. Внутрь подземного склепа его вела огромная, всепоглощающая сила… Гаспард поведал Карине свою историю, не стыдясь, открыл страшную правду: он – служитель Тьмы. В то время мы еще не жили кланами, просто существовал отдельный замок, населенный живыми мертвецами. Каждый заботился лишь о себе, и не редко просто убивал другого брата по – несчастью. В основном, в эту «семью» входили лишь мужчины, вампирш ненавидели и не пускали даже на порог. А о связи со смертной женщиной даже никто и не заикался. Несколько лет вампиры думали, что у них не может быть даже полового акта, не то, чтобы самого деторождения. К несчастью, а, может быть, и к счастью, любовь не спрашивает о правилах, запретах, она просто распускается, словно прекрасный цветок, приносит свои сочные плоды. Гаспард стал заложником этой страсти, рыжеволосая девушка пленила не только его сердце, душу, разум, но и тело, что казалось невозможным. Взять обыкновенную женщину – это просто сумасшествие, но они об этом не думали, а отдавались своим чувства, порывам, своим желаниям. Вампир отлично выучил законы: как только старейшина узнает, и его, и славянку сожгут на костре. Но влюбленные не могли остановиться, каждый день и каждую ночь они таяли в объятиях друг друга, мечтали о собственном доме, детях, спокойствии, о настоящей, созданной семье. Все это оказалось лишь призрачным миражом, но только не дети. Карина с ужасом и радостью узнала, что носит в себе…частичку любимого. Малыш-получеловек не имел права на существование в земном мире, а отдавать дитя кровопийцам бывшая киевлянка не решалась. У нее есть силы, любовь, молодость, они счастливы с Гаспардом, еще немного, и другие также признают эту связь, впустят в свое окружение, возможно, даже сделают подобной себе. Увы, не признали, не впустили, не обратили. Приговор – есть приговор, и даже новорожденный не может этому помешать. Кроху Дидье разлучили с матерью, которую вскоре беспощадно убили…

Кристин, как завороженная, слушала эту прекрасную, но несчастную историю, чувствуя, как проникается в нее всеми недрами души: – А как же Гаспард? Почему он не спас любимую?

– Его уничтожили намного раньше, говорят, Карину принуждали часами сидеть над трупом возлюбленного и омывать его слезами, чтобы смыть все грехи. Потом пришел черед и самой девушки. Перед смертью несчастная молила лишь об одном: повидаться с сыном, вдохнуть его запах, прижать к себе, услышать биение сердца, пускай оно и не бьется, ведь Дидье – практически вампир. Прошли года, мальчик стремительно вырос и стал первым главой первого вампирского клана Кораоэ. Он никогда не вспоминал родителей, учителя и воспитатели запрещали юноше это делать. Династия разрасталась, набирала обороты, приходили новообращенные, яростные вампиры. Уже никто бы не вспомнил о несчастных, что дали корни этому клану. К счастью, нашелся один такой служитель Тьмы, это был внук Дидье, он по капельке собирал сведения и вскоре воскресил эту историю. Теперь Гаспард и Карина – святые для нас, эта история передается уста в уста только новообращенным. Ты – единственный, и, возможно, последний человек, услышавший ее.

– Какая красивая повесть о любви… Интересно, а такая история не повторялась? – задумчиво протянула Кристин, и исподлобья взглянула на молчаливого собеседника. Он даже не смотрит на нее, не отвечает на вопросы, не прикасается…

– Нет, не повторялась, и не повторится, поскольку этого не позволит глава, – грубо буркнул мсье д’Азулье. Марии хотелось выкрикнуть, спросить, зачем тогда все это, если между ними лишь ледяная пропасть, но, вместо этого, девушка гордо бросила:

– Я пришла сюда не ради нежных сказок. Меня не волнует история твоего клана, я хочу знать, что произошло в тот день, почему этот кошмар я чувствовала всеми недрами души, почему он так глубоко проник в мое сердце?

– Потому что это не сон, а реальность, – молодая женщина заметила, как служитель Тьмы придвинулся к ней еще ближе и вновь отдернул руку.

– Ты боишься ко мне прикасаться? – внезапно вскликнула Кристин, и в следующий миг пожалела о своих словах.

– Меня искушает твой запах, твое дыхание, твои движения, взгляд, кожа. Я хочу почувствовать твое тепло, но просто не могу этого сделать. Если мы прикоснемся друг к другу хоть на миг, то оба в считанные секунды сгорим, как мотыльки, порхающие вокруг жаркого пламени. Я забыл открыть тебе главную тайну: это колье, что украшает твою шею – и есть стена между нами. Коварная Рочелл все продумала. Чем я ближе, тем сильнее накаляется череп и причиняет тебе нестерпимую боль. Я не могу позволить этому случиться, но моя сущность не слушается, она все плотнее и плотнее к тебе. Тебе лучше уйти, иначе,…

– Нет! – резко вскликнула Мария, и вскочила с булыжника. Девушка быстро преодолела расстояние, возникшее между ней и странным вампиром. Пожирая его белоснежное лицо страстным взглядом, Кристин усмехнулась: – Мне некуда возвращаться, я сожгла все мосты за своей спиной, и сейчас мне кажется, что я медленно задыхаюсь от этого дыма. Лишь ты, лишь твоя помощь, твоя рука способна вытащить меня из пучины. Я знаю, как опасна эта Рочелл, но разве она не принадлежит к твоему клану?

– Она из рода Гастингсе, невероятно сильных и злобных вампиров. Они возникли всего тысячелетие назад, но истребили половину населения этих краев. Негодяи питаются человеческой кровью, тогда как мы пьем исключительно сок Кровавого Цветка.

– Что это?

– Раз в восемьдесят лет на самом отдаленном кусочке Европы, где находится Брушское кладбище, под землей, в полуразрушенном склепе, распускается так называемый Кровавый Цветок, единственный в мире, источающий настоящую, сладковатую кровь. Глава династии решает, кого посылать за плодом, и каждый раз в путь отправляются 66 вампиров, из них выживает лишь где-то около 20. Простые флаконы наполняются этой жидкостью, и заполняют все наши подземные склады. Пропитания почти всегда хватает, но несколько недель назад исчезли почти две тысячи бутылочек, что стало настоящей катастрофой. Вампир может не питаться 13 дней, после этого срока он становится слабее простого человека. Для меня уже идет отчет с 4 дня. Именно поэтому твой запах сводит меня с ума, но я никогда не причиню тебе вреда. Мы не можем пить кровь животных, поскольку она очень противная и соленая, а убивать людей ради добычи – это слишком жестоко.

– И все же вы это иногда делаете, – сквозь стиснутые зубы процедила Кристин. Она не могла забыть ужасающее зрелище, где Эстель – лишь обед для беспощадного хищника.

– Я этого не делал, – словно прочитав мысли Марии, вскликнул Маркеллин: – Это был не совсем сон, не совсем реальность. Мы можем наводить на людей мираж, во время которого они видят то, что хотят видеть, мы же представляем желаемое для себя. Ты хотела увидеть мое худшее лицо, лицо зверя, тирана, убийцы, и ты это получила, хотя я бы никогда не причинил вред невинной девушке. Я мечтал прикоснуться к тебе, почувствовать жар твоих прекрасных губ… Я встретил тебя еще на корабле, проплывая мимо которого, мои глаза созерцали столь невинное, хрупкое существо. Вампиры влюбляются раз в жизни, обычно это связь появляется еще и до самого рождения. Ничто, ни время, ни смерть, ни удары судьбы не могут разорвать нить. Правда, существует предательство, измена, обман. Если ты предашь меня, я убью тебя, но даже тогда не перестану любить. Либо наши избранницы принадлежат лишь нам, либо они уходят из этого мира.

– Избранница, значит, возлюбленная, – горестно кивнула англичанка, и в следующий миг уже бесстрашно смотрела в глаза Маркеллину: – Ты говоришь, что любишь меня, почти клянешься в этом, угрожаешь убийством за измену, но ты забыл самое главное: спросить, испытываю ли я такие же чувства. И я с готовностью отвечу тебе: я не знаю, не знаю, любовь ли это, возможно ли она, не знаю, способна я вообще любить!.. Твой мир пугает и отталкивает меня, так не должно быть, так и не будет. Мое единственное желание – вернуться на родину, вспомнить свое прошлое и вновь погрузится в него. Здесь я никто, но там…

– В прошлом ты не являешься ни дочерью, ни сестрой, ни женой, ни матерью, твоя смерть никого не огорчит, а слезы никого не волнуют. Твое прошлое – это бездна пустоты и одиночества, слез и бесплодных ожиданий. Видишь ту женщину? Она приехала за тобой, так же, как и в нашем сне, приехала, и она может увести тебя в Англию. Выбирай: либо я, Аквитания, наше будущее, любовь, счастье, приключения, либо родина, прошлое, смерть и страх. Я могу в любой миг принудить тебя силой остаться со мной, но я даже не подумаю этого сделать. Выбор за тобой, – Кристин взглянула в сторону непроглядной листвы, в тени которой прохаживалась стройная, высокая женщина, одетая по последней английской моде. Незнакомка горделиво постукивала пальцем по золотому браслету, и Мария внезапно поняла, что где-то уже видела эти руки, они словно погрузились в кровь. Девушка метала взгляд то на вампира, то она эту подозрительную мадам, понимая, что не готова сейчас переступить черту и навсегда расстаться со страшным рыцарем. Он – ее дорога в будущее, и она достойно пройдет по ней.

– Где проживает сия госпожа?

– Она остановилась в постоялом дворе «Цветение», где сняла комнату № 37, – англичанка заметила настоящий страх в глазах служителя Тьмы, и поняла, как важна для этого человека.

– Эта мадам чужая для меня. Пусть уходит. Я с тобой, отныне, и навсегда, – молодая женщина почувствовала, как ласкающая теплота коснулась сердца, а губы словно зажглись огромным пламенем, желая прикоснуться к устам…любимого. Кристин рванулась к вампиру, но тот вовремя остановил ее решающим жестом:

– Пожалуйста, не надо. Не искушай меня, иначе мы оба погибнем. Идем, я отведу тебя в наш замок, – Мария согласно улыбнулась, и зашагала рядом с Маркеллином. Девушка впервые почувствовала себя спокойной, умиротворенной, счастливой, влюбленной и любимой. И пускай до сумасшествия хочется хотя бы прикоснуться, нужно терпеть, любить и ласкать одним взглядом. Теперь глаза – их жесты, поцелуи, объятия.

– Знаешь, ты так похожа на один цветок, – задумчиво протянул мсье д’Азулье.

– И на какой же?

– Лилия – символ чистоты, невинности, непорочности. Теперь ты – моя Лилия. Позволь называть тебя именно так.

– Лилия… Хрупкий цветок, забрызганный кровью… Я убила, уже два раза. И мне кажется, что чем ты ближе, тем сильнее мне хочется это делать. Неужели ради любви можно беспощадно обрывать жизни? – молодой человек уверенно кивнул, хотя несколько месяцев назад он бы резко вскрикнул: я не знаю, что такое эта любовь. Теперь Маркеллин был уверен, ради любви можно не только убивать, но и умирать, разрывать все, разрушать весь мир, ради любви можно пойти абсолютно на все, даже на самые невозможные вещи…

Часть II

«Если любовь бессмертна…»

«Ради любви не нужно умирать, ради нее необходимо жить…»

Глава 15

Ранняя весна, Аквитания, Бордо, замок Сент-Кораоэ.

Кристин непонимающе обводила лихорадочным взглядом высокие, витражные окна, завешенные алой тканью, переводила очи на странные портреты в позолоченных рамках. В этом огромном, словно нескончаемом коридоре, веяло сыростью, холодом, запахом крови и какой-то опасностью. Девушка не понимала, как можно прожить в таких условиях хотя бы день. Везде сновали сквозняки, слышался писк летучих мышей, по стенам скользили тени больших крыс. Молодая женщина вскрикнула, поняв, что вступила в глубокую лужу крови. Едва удерживаясь от рвоты, англичанка уперлась рукой в стену и вымученно взглянула на своего спутника: – Как вы можете здесь находиться? Мороз, все эти существа, багровые брызги… Возможно, эта жизнь не для меня. Да и люди твоего клана не поймут человека.

– Лилия, поверь, ты привыкнешь, – Маркеллин подошел к англичанке почти вплотную, наслаждаясь ее теплым дыханием: – Вампиры примут тебя, как свою, вскоре это неприятное место станет твоим домом. Идем со мной, только впереди будет еще страшней. Ты готова? – Кристин, сокрушенно вздохнув, все-таки кивнула, понимая, что просто обязана быть сильной и непоколебимой.

Путники двинулись дальше, одна пустая галерея сменивалась другой, казалось, они никогда не найдут хотя бы дверь какого-то помещения. Но внезапно перед ошарашенной девушкой возник тучный, лысый мужчина, чье тело полностью скрывал черный плащ, простирающий на несколько дюймов. Внезапно толстяк приветливо улыбнулся, обнажив настоящие клыки, еще покрытые свежей кровью, и протянул руку для приветствия мсье д’Азулье: – Добро пожаловать, господин. Вижу, с вами прибыла гостья, – вампир подозрительно взглянул в сторону испуганной Марии: – Она человек? Ох, милорд, вы же знаете, что этой девушке опасно находиться рядом с главой. Повелитель очень щепетильно относится к смертным, боюсь, ей придется уйти, – француз решительно выступил вперед, закрыв собой Кристин:

– Мария останется со мной, я не позволю, чтобы кто-то причинил ей вред. Эта женщина – мое сердце, даже владыке не подвластно его вырвать. Иди, проведи нас в главный зал, – дворецкий недовольно пожал плечами, но все-таки с поклоном зашагал по мраморным плитам.

– Прошу, – Шабрири с легкостью открыл высокую, резную дверь с декоративными красными разводами, пропуская вовнутрь хозяина и его спутницу. Маркеллин и Мария оказались в квадратном помещении, где вместо одной стены находилось огромное окно. Кристин с содроганием подошла к стеклу, и вовремя зажала рот ладонью. В огромном, треугольном зале расхаживали десятки странных, пугающих существ. Девушка не могла отвести взор от высоких, худых женщин с совершенно белой, светящейся кожей, чьи коротко-остриженные каштановые волосы отлично подчеркивали кровавые пятна на шеях. Кристин ожидала увидеть замкнутых монстров в беспросветных одеяниях, но, как оказалось, вампиры наоборот очень вульгарны и раскованы. Одна девушка без капли стыда расхаживала средь мужчин в алом платье, едва доходившем до колен, груди другой просвечивались через тонкий шелк накидки. Вампиры смеялись, ругались, целовались прямо в одном помещении. Молодая женщина отвернулась, заметив, как один монстр с нескрываемым восхищением попивал из бокала густую кровь, как парочка страстных любовников нежилась в дальнем углу, а разъяренная вампирша впивалась когтями в побелевшее тело бессознательного мужчины. От всех этих противных звуков шумело в голове, от сладкого запаха противный ком становился в горле, а от ярких, насыщенных цветов болели глаза.

– Вы все время находитесь в одном месте? – со страхом пролепетала Кристин, едва удерживаясь от удушливых рыданий. Ей внезапно захотелось убежать из этого развратного ада, больше никогда не чувствовать аромат соленой жидкости, никогда не наблюдать за пытками несчастного и половым актом на глазах посторонних людей.

– Да, этот зал – наша общая комната, мы едим здесь, смеемся, любим.

– А…спите? – Кристин наконец удалось задать очень щепетильный вопрос. Молодая женщина боялась, что ее возлюбленный отдается сну в ледяном гробу, наедине с изуродованными трупами.

– Мы никогда не спим. Правда, новообращенным очень тяжело с этим справляться, поэтом изредка они выходят на улицу и засыпают глубокой ночью прямо в раскидистых ветвях. Не волнуйся, в этом замке нет могил, склепов, даже крестов не имеется, – Мария виновато улыбнулась, хотя страх от этих слов не уменьшился. Девушка отлично понимала, что сейчас просто обязана предстать перед жителями этого поместья. Да, безусловно, англичанке тяжело, но только ради нее Маркеллин нарушил правила и пожертвовал своей безупречной репутацией. Кристин внезапно усмехнулась: она собралась жить с существами, для которых является просто сытной и вкусной едой, полюбила и доверилась человеку, прошлое которого ей не ведомо. Рыцарь нежен со своей спутницей, оберегает, не отходит даже на шаг, но, может быть, это просто ловушка, маска притворства?…

Отогнав пугающие мысли и натянув на лицо плотную вуаль, Мария положила взмокшую ладонь на дверную ручку и с легкостью повернула ее, вздрогнув от резкого скрипа. Мгновенно все взоры устремились на перепуганную, побледневшую гостью и ее сильного, невозмутимого друга. Вампиры в мгновение ока отложили все свои дела, один даже поперхнулся своим обожаемым питьем. Кристин ожидала, что сейчас они бросятся на нее, словно бешеные звери, но никто даже не пошевелился.

– Мы не привыкли пить человеческую кровь, а особенно, на территории Сент-Кораоэ, – шепнул мсье д’Азулье, и гордо вышел вперед, встречаясь со злобными, сверкающими взглядами товарищей. Молодой человек осмотрелся, но нигде не обнаружил главу. Что ж, так даже лучше. Сначала необходимо убедить братьев, а потом уже непоколебимого владыку: – Члены великой династии, друзья, вампиры, я знаю, как приход этой девушки возмутил и разгневал вас, но для каждого вопроса у меня есть свой ответ! Поверьте,…

– Никакой ответ не объяснит эту вопиющую ошибку и непокорность! – внезапно вскликнул Миттэрнахт, один из самых злобных жителей замка. Кристин рванулась назад, заметив, как негодяй в хищной улыбке обнажил удлиненные, острые клыки и протянул к ней белоснежную ладонь с несколькими непонятыми кусочками в виде драгоценных камней. Вампир поднес руку к губам и резко глотнул бриллианты. Мария, от удивления приоткрыв рот, вздрогнула, когда Маркеллин оттолкнул ее в квадратное помещение, наглухо заперев двери и бросился на мгновенно озверевшего служителя Тьмы. Раздался женский крик, ругань, звук разбитых предметов, и двое сцепившихся вампиром повалились на пол. Девушка дернула щеколду, но тщетно. К счастью, мсье д’Азулье во время запер в комнате свою возлюбленную, иначе потерявший разум Миттэрнахт просто разорвал бы свой сытный обед на мелкие кусочки. Не отводя взгляда от окна, Мария с ужасом и слезами наблюдала, как по залу высокомерно идет высокий, сильный черноволосый мужчина, гордо размахивая алыми полами багрового плаща. Вырывающегося вампира утащили его друзья, а Маркеллин так и продолжал сидеть на коленях, вытирая ладонью ледяную, струящуюся из носа, кровь. Оказалось, что и у служителей Тьмы так же по венам бежит алая жидкость, как и у простого человека.

Глава гордо опустился в кресло и жестом приказал подданному встать, но, казалось, Маркеллин просто не заметил приказа. Вскинув голову, он продолжал снизу вверх поглядывать на великого Луна, жестокого и сурового правителя клана: – Мне очень жаль, милорд, но твои люди, твой любимый друг оскорбил мою избранницу, едва не причинил ей вред, а значит, посадил на колени перед собой. Ты отлично знаешь, государь, что значит эта поза для нас: унижение, раздавленная гордость, а также кричащая, дерзкая непокорность. Я никогда не шел против твоих приказов, всегда, словно тень, следовал за твоим гордым станом, но сейчас я не могу этого сделать. Кристин-Мария – моя любимая и единственная женщина, а значит, она обязана жить со мной, с моими братьями, в моем доме. Если девушка уйдет, то только со мной. Но тогда я вновь нарушу правило: произойдет раскол династии, ты потеряешь могущество, ибо я брошу тень на твою власть. Клан Гастингсе, наши заклятые враги, станут торжествовать и первым делом пойдут в наступление. Ты прекрасно понимаешь, что мой уход станет началом конца. Выбор за тобой, повелитель, либо позволь нам остаться, либо наблюдай за смертью рода, либо…убей, – Лун судорожно сглотнул, недовольно сверкая почерневшими очами. Он, великий вампир, господин этого замка, этих земель, потомок славного Гаспарда, и ничтожный мальчишка посмел выказать неповиновение! Мужчина резко вскочил с возвышения и в считанные секунды оказался возле комнаты, из которой пугливо поглядывала молоденькая, хрупкая девушка с глазами истинного ангела. Щеколда мгновенно треснула, пропуская вовнутрь властелина. Лун оценивающе заскользил взглядом по сгорбившейся Марии и с животной нежностью провел большим пальцем по щеке англичанки, задержавшись на полуоткрытых, влажных губах.

– Не трогай ее! Она моя, только моя! – взревел Маркеллин, бросившись к хозяину, но двое охранников вмиг увели непокорного раба из зала. Кристин хотелось вскрикнуть, вырваться, броситься вслед за любимым, но холодное дыхание вампира не позволяло сделать и шагу, а ледяная и твердая, словно мрамор, кожа приятно завораживала. Впервые молодая женщина ощутила прикосновения живого мертвеца.

– Кристин-Мария… Не зря мой поданный назвал тебя Лилией, нежной, манящей, свежей. Ты так не удивляйся, девочка, я могу прочесть любые мысли, увидеть прошлое совершенно незнакомого человека. Сейчас ты боишься, считаешь меня тираном, мечтаешь убежать из этого места, кровь холодеет в жилах, сердце неистово колотится, все желания скользят только по Маркеллину. Ты хочешь его, но не можешь заполучить из-за взаимного страха. Увы, запретный плод сладок. Верно, красавица?

– А мое прошлое, можешь ли ты его увидеть? – Лун нахмурился, взглянув в широко распахнутые глаза собеседницы, но лишь пожал плечами:

– Оно окутано плотной завесой, щитом, я приближаюсь к этой ограде, но меня отталкивает какая-то сила, и она принадлежит тебе, поскольку ты ничего не помнишь. Твое незнание, будто непробиваемая стена. Но я могу помочь тебе вспомнить, а мои настойки уничтожат все эти шрамы. Ты расцветешь, словно бутон сочного цветка, каждая частичка твоей души оживет и загорится миллионами ярких цветов. Но есть одно простое, незатейливое условие: ты останешься со мной и забудешь о Маркеллине, – сердце девушки мгновенно наполнилось горячим гневом, рука взмахнулась вверх, но Лун ловко схватил ее за запястье: – Не спеши, подумай. Я могу дать тебе все, даже больше. Ты только представь: красота, молодость, здоровье, богатство, роскошь, титул госпожи нашего клана, верные слуги, как собаки, возлягут к твои ногам. Если пожелаешь, я обращу тебя в вампира, и мы вместе станем расширять наши владения. Также никто не посмеет причинить тебе хоть малейший вред, даже служители из другой династии, все они опустятся перед нами на колени. А Маркеллин? Кто он вообще такой? Бедный, имеющий средства лишь из моей казны, ничтожный и слабый. Разве такой достоин столь прекрасной девушки? Ты, наверно, забыла и о проклятии? На протяжении всей жизни вы не сможете даже коснуться друг друга, за этим последует только смерть. Это ты пока юная и невинная, но со временем плоть станет требовать своего, жар страсти каждый раз будет теребить твое сердце. И, знаешь, что ты сделаешь в таком случае? Заведешь любовника. Понимаю, мое предложение принуждает тебя предать любимого, но пойми и ты, что рано или поздно ты это все – равно предашь, женская сущность предаст. Лучше пусть он смирится с этим сейчас, пока окончательно не привык. Чем раньше ты уйдешь от недостойного, тем меньше будет кровоточить его душа. Хотя, если хочешь, из года в год истязай несчастного раба своей беспощадной любовью, а потом просто измени, ведь это так легко для женщин, – в глазах повелителя блеснули настоящие слезы, но молодой человек быстро справился с нахлынувшими чувствами. Кристи же, словно бесчувственная мумия, продолжала неподвижно стоять, сглатывая соленые капли. Как же девушке в эту минуту хотелось просто исчезнуть, и больше никогда не возвращаться в ту пугающую пещеру, а разум твердил лишь об одном: забыть любовь, вырвать эту коварную змею из кричащего сердца.

– Прошу, дай мне время. Я подумаю, – едва выдавила из себя Мария, вздрогнув и отстранившись от очередного прикосновения: – А пока я не хочу чувствовать этот смертельный холод.

– Хорошо, как скажешь. Завтра вечером я приду к тебе и тогда, надеюсь, услышу достойный ответ. Рарфи! – в комнатку вбежала полная, пожилая женщина в откровенном, красном наряде и с такой же вуалью на посидевшей голове. Несмотря на преклонный возраст, дама не постыдилась снять верхнюю юбку, отчего ее платье состояло почти из одного пеньюара. Как бы Кристин не старалась, она просто не могла подавить в своей душе отвращение ко всем этим вульгарным, яростным кровопийцам.

– Я не принадлежу к их расе, поскольку являюсь обычным человеком, таким же, как и ты, – поведала приветливая горничная, когда вела свою новоиспеченную, временную госпожу по мраморному, просторному холлу на второй этаж, где располагались единственные покои в замке, конечно, не считая огромный кабинет главы.

Девушка едва улыбнулась в ответ, поскольку чувствовала лишь равнодушие и лед в опустошенной душе. Молодую женщину не интересовала вся эта роскошь, шикарная комната с десятками драгоценных деталей и редкими вещами. Разбитая англичанка мечтала лишь об одном: остаться наедине с собственными мыслями, печалью и слезами.

Проследовав в центр опочивальни, Кристин опустилась в величественное, бархатное кресло и устало откинула голову на спинку, жестом попросив Рарфи выйти: – Но, госпожа, как можно? Повелитель приказал не оставлять тебя одну, я обязана проследить за тем, чтобы ты все съела, помочь помыться и уложить спать, – Мария от злости сжала кулаки, сверкнув разъяренным взглядом в сторону служанки. Она ощущала себя маленькой, ничтожной, немой девочкой, попавшей против своей воли во владения богатых владык:

– Рарфи!.. Пожалуйста, не зли меня. Я не могучий вампир, но ты пожалеешь, если сейчас, немедленно, в эту минуту, не выйдешь отсюда, – старуха, словно не слыша приказа, подошла еще ближе и присела на корточки перед хрустальным столом, где покоилось множество редких, ароматных деликатесов. С невинной, словно у ребенка, улыбкой, камеристка поднесла кусочек запеченной рыбы прямо к губам Кристин, но через миг отскочила на несколько шагов. Окончательно потеряв терпение, Мария резко вскочила и опрокинула поднос, после чего вся комната содрогнулась от звуков разбитой посуды. Тяжело дыша и сглатывая жгучие слезы, девушка вскрикнула голосом раннего животного: – Хватит! Довольно! Убирайтесь! Оставьте меня одну! Я не рабыня! Не рабыня! Пошла вон! – перепуганная горничная выскочила через открытую дверь, поглядывая в сторону обезумевшей хозяйки. Услышав, как в замочной скважине цокнул ключ, Мария еще больше зашлась истеричным плачем. Зажав ледяной, дрожащей рукой влажные губы, Кристин опустилась на пол, прямо на осколки разбитого фарфора. Жгучие, разъедавшие глаза слезы стекали по подрагивающим щекам, казалось, сердце объято тысячами адских огней, а внутри поселилось полыхающее чудовище, оно медленно подкрадывалось к горлу, врезалось клыками в кровоточащую душу. Пошатываясь, англичанка подошла к высокому зеркалу и отпрянула: на нее взирали бездонные, печальные глаза Маркеллина. Молодая женщина бросилась к стеклу, и с силой впилась в него лбом, не почувствовав, как отколовшийся осколок медленно вонзился прямо в нежную кожу. По щеке заструилась алая кровь, перемешанная со слезами. Коснувшись окровавленным пальцем зеркала, Кристин с ужасом наблюдала, как ведение постепенно исчезает:

– Нет! Не уходи, любимый! Единственный мой! Не оставляй меня на растерзание этих демонов! Спаси, умоляю, спаси меня!.. Я не хочу, не хочу всего этого, лишь будь рядом… Маркеллин! Не бросай меня! – девушка бессильно сползла по стене и с силой закусила губы, пытаясь удержать внутри этот яростный вопль, наполненный безграничной, острой, отчаянной болью.

Глава 16

Лун отшвырнул смятую бумагу, понимая, что в этот день никакие идеи просто не могут завладеть его разумом. Все эти финансы, дела, проблемы… Вампир думал лишь об одном: о ее небесных глазах, голосе, прикосновениях, о своем давнем друге, теперь гнившем в ледяной, пустой темнице.

– Гури́и, брат, я не выдержу всего этого! – бессильно вскликнул глава могущественного клана, обернувшись к своему товарищу и верному подданному. Невысокого роста, щуплый и белокурый, лорд Эденстен не вызывал страха даже у людей, обреченных на верную смерть, об уважении со стороны вампиров никто даже не задумывался, но почему-то этот застенчивый юноша всегда справлялся с грузом тайн своего владыки, иногда не подвластным даже новообращенным, пережившим страшные муки, сделавшие их характер сильным, словно сталь.

– Милорд, – молодой человек подошел к повелителю, опустив ладони ему на плечи: – Послушай, я понимаю, эта девушка так соблазнительна, но она – бездна нашего клана. Конечно, о чувствах несчастного Маркеллина ты даже не задумываешься, но вспомни хотя бы…Гаелл, – при упоминании этого имени владыка резко отшатнулся, с ненавистью вжавшись рукой в спинку кресла. Эта свежая, еще не зажившая рана вновь кровоточила, и Лун чувствовал ту же боль, то же смятение, что и 124 года назад, когда был еще неопытным, юным вампиром, происшедшим из связи сильнейшей вампирши Дениз и простого обращенного раба Патрико. Он, скромный, застенчивый, любивший тишину и одиночество, оставленный богатой и знатной матерью еще в младенчестве, не знал, что такое веселье, смех, радость, родительский совет и протянутая рука помощи настоящего друга. Бедный, немощный отец, получивший свободу лишь 60 лет назад, что считалось для вампиров крошечным сроком, не мог похвастаться даже достойным домом. Совсем еще ребенком Лун был отдан в закрытую школу «Полнолуние», где познал основные человеческие науки и извращенные вампирские методы. Но, рано или поздно, нужно возвращаться, и юноша даже предположить не мог, что отчий дом стал совсем другим. Дениз, хоть изредка дававшая своему бывшему любовнику и сыну деньги на жизнь, скончалась на костре, как предательница, и Патрико погряз в нищете и старости. Вампирские силы давно иссякли, что означало приходивший конец… После смерти одного – единственного близкого человека, Лун окончательно замкнулся в себе, иногда приходили мысли даже о самоубийстве, и тогда на помощь пришла…обычная смертная девушка, дочь небогатого фермера. Гаелл Бьянки, темноволосая хохотушка с пронзительными зелеными глазами, окончательно пленила его сердце и подчинила своей улыбке. Все было так хорошо, прекрасно… В то время вампирский мир переживал огромный кризис, и никто даже не следил за занятиями служителей Тьмы. Те без опаски заводили связи с обычными женщинами, даже продолжали потомство детьми со смешенной кровью. Лун мечтал возлечь с возлюбленной на брачном ложе, познать все сладострастие и вкус сочной близости, укрепить род славными малышами, обустроить свой дом, сделав из него крепость покоя и семейного, тихого счастья.

Но все это оказалось лишь игрой, ложью со стороны прекрасной «кошки». Сначала лгунья заманила неопытного мальчишку в свои сети, а потом уже захлопнула ловушку на тысячи прочных замков. Гаелл являлась тайной шпионкой великого и непобедимого инквизитора, и лишь ради богатства согласилась сдать вампира Священному Суду. Прошли годы, Луну все-таки удалось после долгого заключения обрести свободу, но привычная жизнь, знакомые и друзья уже давно стали совершено другими. Теперь таверна «Укус», где юноша познакомился с леди Бьянки, превратилась в груду разваленного дерева, все привычные дома, даже сам город стал чужим. Его населяли озлобленные, приезжие вампиры, с новой силой возненавидевшие людей, милые сооружение превратились в остроконечные, неприступные замки, наполненные криками несчастных жертв. Лун внезапно понял, что в этом жестоком, погрязшем в крови и грязи, мире, больше нет места беспечности и доброте. Внутри горел огонь мести, и его пламя даже сейчас жгло душу, хотя Гаелл сама понесла наказание за свое предательство, пять лет являясь пленницей в тюрьме «Одинокого странника». Девушка скончалась от печали, пустоты, вечного одиночества, голода и холода. Поговаривали, что ее труп даже не опустили в сырую землю, а просто сожгли и пепел развеяли по морю. Молодой, окрепший человек, ставший сильным и смелым, понял, что началось восхождение к власти. Он поклялся, что больше никогда не впустит в свою душу коварную змею чувств, никогда вновь не возляжет на дно бедности. Теперь путь Луна лежал к старому, непобедимому клану «Кораоэ», недавно потерявшему своего пожилого главу. Вампир с гордостью прошел по этой дороге, добыл богатство, власть, уважение и трепет в сердцах подданных, но не было самого главного: любви и семьи. И пускай остальные члены династии стали его почти кровными братьями, а пылкие любовницы каждую ночь дарили неземное наслаждение, счастья гуляло где-то рядом, но все же, не внутри.

Повелитель резко дернул головой, отгоняя устрашающие, неприятные воспоминания. Но как бы Лун не старался, одна удручающая мысль все же скользила по израненному разуму: возможно, любовь к Кристин и вправду порочная, грязная, и на конце этого пути опять же предательство, боль, ненависть. Мужчина знал, что просто не сможет пережить такое второй раз, он сломается, выпустит из железной хватки узды правления, бросит родной клан на растерзания врагов. Разве этого стоила простая девчонка? Нет, нет, так не должно быть… Но вся сущность вампира тянулась к этой светловолосой женщине, и он, могущественный, великий и бесстрашный, не мог противостоять нежному, прекрасному чувству.

– Брат, пойми, она не любит тебя, и никогда не полюбит. При первой удобной возможности девушка сбежит, и ты вновь погрузишься в пустоту и трясину. Ты же дал себе клятву, что больше никогда не позволишь страсти разрушить привычную жизнь, неужели Мария – это исключение? Хватит, господин, не мучайся сам и не принуждай к этому людей, дорогих тебе. Маркеллин – твой поданный, это правда, но, ведь, когда-то вы были лучшими друзьями, товарищами, готовыми всегда протянуть друг другу крепкую руку помощи. Почему женщины всегда разрушают наш обыденный мир, почему, словно ураганы, они врываются в самые потайные уголки наших сердец? Тебе хочется вырвать это ощущение теплоты, ласки, но ты просто бессилен. Поэтому, пока беспощадный ветер окончательно не увлек тебя в свои глубины, отойди на достойное расстояние, откажись. Лун, откажись от нее!..

* * *

Кристин тихо застонала, вцепившись рукой в ближайший предмет и с трудом поднявшись на подкашивающиеся ноги. Девушку била мелкая, ледяная дрожь, рана продолжала кровоточить, но, кое-как утерев кровавые потеки на виске, Мария опустилась на кровать, даже не подумав позвать лекарку. Сейчас молодой женщине не хотелось даже шевелиться, казалось, внутри поселилась лишь холодная пустота. Англичанка не знала, сколько вот так просидела, но внезапно она вздрогнула от легкого стука, и, прижмурившись, заметила, как в щель скользнул неизвестный серебряный предмет, завернутый в кусок бумаги. Забыв про осторожность, Мария подбежала к двери и дрожащими руками раскрыла лист, увидев лишь одну короткую фразу: «Если хочешь сбежать, сделай это сейчас». Кристин невольно улыбнулась, заметив, как ей прямо в ладонь скатилась легкая связка ключей. Но в следующий миг девушка уже нахмурено оглядывалась по сторонам, понимая, что это все может быть хорошо спланированной ловушкой. Тяжело дыша от страха, молодая женщина еще раз внимательно перечитала аккуратно выведенные строки, и все-таки решилась. Англичанка отлично понимала, что второй шанс судьба может и не предоставить, единственный выход – попробовать сейчас, немедленно, в эту секунду.

Мария поднесла бумагу к огоньку свечи, со слезами на глазах наблюдая, как пламя медленно пожирает буквы. Когда от письма остался лишь пепел, Кристин смело подошла к двери и вставила ключ в замочную скважину. Через миг раздался щелчок, показавшийся в этой тишине просто оглушительным, и девушка выбежала в пустынный коридор. Молодая женщина боролась одновременно и с огромной, медленно пожирающей ее тоской, и со страхом, и с желанием все бросить на произвол судьбы, просто сдаться Луну, перестать сражаться за свое право обрести счастье и отвоевать любовь. Кристин-Мария только сейчас поняла, какая она все-таки слабая, не способная вести войну, идти против воли врагов. Девушке хотелось просто прижаться к груди Маркеллина, уснуть, усыпленной его нежными речами, а открыть глаза в родной стране, вместе с настоящей семьей, обнять маму, выслушать мудрый совет отца, никогда не отпускать руку возлюбленного… Увы, это лишь бесплодные мечты, и Мария понимала, что сейчас у нее просто совершенно ничего нет, даже собственной памяти. Прошлое навсегда исчезло, нужно отвоевать будущее.

С этими мыслями англичанка продолжала идти по холодным, вонючим галереям, чувствуя, как от страха медленно сжимается сердце. Кристин просто не смогла запомнить всю череду дорог, когда шла с мсье д’Азулье, и сейчас девушка передвигалась по этому лабиринту без какой-либо цели. Всхлипывая, одинокая путница прижалась спиной к стене, едва сдерживая себя от надрывных рыданий. Ей никогда не удастся выбраться из этого замка, она просто умрет в этих коридорах от голода. Внезапно раздались тихие, приглушенные шаги, и в темноте показался силуэт какого-то человека, полностью скрытого под плащом. Незнакомец приближался все ближе и ближе к дрожащей жертве, и, наконец, остановившись, недрогнувшим голосом проговорил:

– Увы, девочка, но ты не прошла это испытание. Ты слаба, в твоей душе нет отважности, желания победить. Такая не сможет выжить в этом грязном мире и принять далеко не легкую судьбу. Прости, но лишь суровые, ужасные, безжалостные испытания закалят твой характер, превратят в настоящую хищницу. Сейчас ты сдалась, остановилась, решила просто умереть в этом лабиринте, ты не искала выхода. Ничто на этом свете не дается нам с легкостью, и ты с этой минуты обязана бороться за каждый свой вдох, за каждую возможность увидеть рассвет.

– Но почему? – вскрикнула англичанка, бросившись к неизвестному, но замерев на приличном расстоянии: – Мне не нужна какая-то особенная судьба, я не хочу роковой страсти, богатства, роскоши, приключений. Мое единственное желание: все вспомнить, вернутся в Англию, создать свою семью, любить и быть любимой, растить детей, помогать мужу, быть опорой для родителей. Я не такая, как легендарные женщины, держащие власть в своих руках, я не такая, как вампиры. Я – простой, обычный человек, заброшенный в чужой край. В моем сердце нет ненависти, злобы, желания кому-то мстить. Почему я должна идти по трупам? Почему должна обагрять руки кровью, за что обязана мстить? Я не понимаю…

– Ты просто не помнишь, кто причинил тебе огромный вред, кто пожелал убить тебя, кто, в конце – концов, изуродовал твое лицо и разорвал мирную жизнь! Но, даже вспомнив, ты простишь. А я хочу, чтобы ты яростно мстила, чтобы сражалась! Знай, эти люди еще раз нанесут тебе смертельный удар, если выстоишь – то уже никогда не будешь чистым и невинным ангелом. Маркеллин прозвал тебя лилией, но вскоре твои лепестки покроются кровью. Ты уже дважды убила, но это лишь начало, – вздохнул незнакомец, и, обернувшись, зашагал в темноту. Мария увидела, как одна потайная дверь приоткрылась, впуская в коридор приятное, ослепительное лунное сияние:

– Я больше никогда не убью…