– Ну, пора, пожалуй, – сказал Гарри, посмотрев на часы, – заберем вещи, поищем таможню. Хотелось бы придти в числе первых и не стоять в очереди из трехсот человек.

Забрав багаж, мы оперативно разыскали невыразительное, непрезентабельное и неприветливое здание таможни. Народ с сумками и чемоданами всех цветов и размеров дисциплинированно строился в очереди к большим столам, за которыми сидели наиважнейшие люди в форме. Они сверлили цепкими взглядами будущих пассажиров и с такой брезгливой тщательностью изучали билеты и паспорта, будто сильнее сильного не хотели пропускать всю эту орду на корабль. Нас тоже долго мурыжили, нудно досматривали багаж, к сожалению, все у нас оказалось в порядке и нас были вынуждены пропустить.

Корабль меня просто потряс. Здоровенный, белоснежный, как гигантский кусок сахара, он гордо ожидал пассажиров, а на борту красовалась надпись: «Солнечный ветер». По длинному гостеприимному трапу неторопливо взбирались люди с довольными лицами. И тут мне, так некстати, вспомнились кадры из знаменитого кинофильма «Титаник», там тоже очень довольные люди карабкались на большой, красивый корабль… Я тряхнула головой, отгоняя это, в высшей степени неприятное видение, успокаиваясь тем, что в августе в Черном море мы днем с огнем не сыщем айсберг, даже если специально зададимся такой целью.

На последних ступеньках трапа нас встречали красивые загорелые люди в белоснежной форме, они улыбались и помогали пассажирам забраться внутрь корабля. Я тоже залезла внутрь и остолбенела. Да это не корабль, это холл роскошного отеля! Крытые красными коврами полы, пальмы в кадках, сверкающие золотые перила… А посреди холла, линейкой выстроился весь экипаж и персонал в парадном облачении. Они приветствовали нас такими счастливыми улыбками, будто мы являлись дорогими долгожданными гостями, а не бандой оголтелых туристов, которые целую неделю только и будут, что всюду мусорить и ко всему придираться. Нас так же приветствовал и сам капитан лично. Высокий, красивый, немного пожилой, но стопроцентный капитан, просто до мозга костей! Все это меня так растрогало, что я собиралась идти вдоль всего строя, поочередно пожимая руки и заверяя в искренней, вечной дружбе, но Марк успел пресечь этот порыв на корню, сказав, что достаточно просто улыбнуться и один раз сказать «здравствуйте».

Великолепный капитан сообщил, что через два часа будет счастлив увидеть всех в «Музыкальном салоне», где состоится знакомство друг с другом и кораблем.

В провожатые нам досталась симпатичная брюнетка. Не переставая улыбаться, она провела нас по крытой коврами лестнице на третий этаж. Всю дорогу я без конца задавала идиотские вопросы, а она с поразительным терпением, и, кажется, даже с удовольствием, на них отвечала.

Каюты наши тоже напоминали гостиничные номера, правда, вместо окон были круглые иллюминаторы, а вместо кроватей приделанные к стенам полки, конечно, не такие страшные, как в поездах. Любезная брюнетка все очень подробно объяснила и рассказала, но я все равно ничего не поняла. А зачем? На стене виднелась панель с кнопками вызова различной обслуги. Еще раз напомнив, что ждут нас в «Музыкальном салоне» и, объяснив, как туда добраться, брюнетка ушла.

– Ну, что, – Марк с удовольствием огляделся, – давайте располагаться.

– Мы зайдем за вами. – Божена с Гарри отправились в свою каюту чуть дальше по коридору.

Распотрошив чемоданы, мы с супругом разбросали вещи по всей каюте и, довольные проделанным, принялись собираться в «Салон». Как пассажиры первого класса, мы просто обязаны были источать богатство и роскошь, поэтому, не взирая ни на какое протестующее брюзжание Марка: «душно, пекло, август месяц…», я впихнула его в парадную рубашку, галстук и костюм, а сама облачилась в изумрудное вечернее платье, оно лучше всего подходило к непонятному цвету моих волос.

Вскоре постучались Божена с Гарри. На подруге было умопомрачительное сверкающее платье, а Гарри мужественно парился в выходном костюме.

– Идемте, – произнесла недосягаемо прекрасная Божена. – Пора показать им всем!

Что конкретно и кому мы собирались показывать, я не уточнила, но согласилась с подругой на все сто.

В поисках «Музыкального салона» мы немного, минут эдак сорок или пятьдесят поплутали по кораблю, забрались едва ли не в трюм, но нас вовремя успел отловить чем-то очень сильно озабоченный матрос и великодушно проводил к «Салону».

«Музыкальный Салон» оказался чудесным рестораном красно-золотых тонах, с полукруглой сценой в центре. На столах празднично сверкали бокалы, бутылки шампанского, вазы с фруктами, блюда со всевозможной вкуснятиной.

Нас проводили к столикам первого класса, мы уселись за центральный и заважничали. За стол к нам подсадили еще двух господ и какую-то сонную даму. В процессе знакомства, я сообщила, что являюсь художницей, причем произнесено это было так, что ни у кого не должно было возникнуть сомнений, что Сальвадор Дали был моим учеником, причем не самым лучшим. Марк, попавший под гибельное влияние корабельной роскоши, так же возвестил о своей профессии, как о чем-то невероятно почетном и прибыльном. Как он это произнес: «Я историк-археолог!» О-о-о-о! Кто бы мог подумать, что откапывает он не золотые пирамиды, а черепки от старых горшков.

Божена сама представила Гарри:

– Это мой супруг Гарри Либерти, частный детектив.

О, надо было слышать, как она это сказала!

– Очень приятно познакомиться, – кланялись мужчины, а сонная дама сонно кивала. Настала очередь соседей представляться.

– Я Лев Петрушевич, – сказал лысоватый, полный, часто вытирающий лоб полосатым платком, господин, – имею фабрику по производству люстр, ламп, светильников «Петрушевич и сыновья».

Мы выразили радость по поводу знакомства.

– Мое имя Мавр Элиф, – представился второй – пожилой, седовласый, с симпатичным, немного расплывшимся лицом и печальными черными глазами.

Мне он понравился гораздо больше Петрушевича и я, совершенно искренне сказала, что счастлива познакомиться.

Сонную даму, как выяснилось, звали Ариадна Сирук, на этом она и ограничилась, впрочем, мы не настаивали на более подробном знакомстве.

Вскорости на сцену поднялся капитан. Он поприветствовал публику, пожелал приятного времяпрепровождения, сообщил, что после ужина нас поведут знакомиться с кораблем и техникой безопасности, еще раз выразил надежду, что все нам понравится, и покинул наше светлое общество.

– Ну, господа, за хорошую дорогу, – шумно вздохнул Петрушевич, поднимая бокал с шампанским. – Хоть бы нас ветры обошли, только б качать не начало.

– У вас морская болезнь? – спросила я для поддержания светского разговора.

Петрушевич неопределенно качнул лысиной и залом выпил.

– За незабываемое путешествие, – изрекла сверкающая Божена.

– За неповторимое путешествие, – добавила я.

Пророческие фразы сыпались одна за другой.

Глава пятая: Море, синее море

Увлекшись ужином, мы и не заметили, как корабль снялся с якоря и отправился в путь. Я немного взгрустнула по этому поводу, хотелось посмотреть на отплытие, но быстро успокоилась, ведь еще можно будет посмотреть на прибытие. Божене было все равно, поплыл корабль или нет, она наслаждалась собственным присутствием в новой обстановке и наверняка ощущала себя главной героиней какого-нибудь известнейшего фильма.

На сцене оркестр наигрывал зажигательные мелодии, распевал веселые песни и основательно поддавшая часть пассажиров, постепенно начинала выплясывать. Мне тоже захотелось что-нибудь сбацать, но Божена запретила, сказав, что таким важным дамам не пристало оскандалиться в первый же вечер. Я не стала вступать в диалог. Мне был очень симпатичен Мавр Элиф и я изо всех сил пыталась втянуть его в беседу. На все вопросы он отвечал вежливо, дружелюбно, но как-то рассеяно, казалось, он все время думает о чем-то важном, но малоприятном.

– Ива, – шепотом произнес Марк, улучив момент, когда Элиф говорил с официантом, – отцепись ты, в конце концов, от человека, видишь, ему не до тебя.

– Жаль, – вздохнула я, – хотелось пообщаться. Может, ты все-таки пойдешь со мной танцевать? Я развлекаться еду или куда?

– Ива, я едва жив от жарищи покуда сижу, представляешь, что со мною будет, если я сейчас встану и затанцую?

– Марчик, ну, пожалуйста, ну, один танчик! А то сейчас Петрушевича приглашу!

Марк посмотрел на наминавшего салат Петрушевича и криво улыбнулся.

– Марк! Идем танцевать!

– Хорошо, но при одном условии: ты больше не будешь заставлять меня влезать этот проклятый костюм.

– Все, что хочешь, – поспешно кивнула я, поднимаясь из-за стола. Божена оторвалась от бокала шампанского и с подозрением уставилась на нас.

– Мы только один танчик, – елейно улыбнулась я, схватила Марка за рукав и потащила к танцевальной площадке.

Музыканты исполняли восхитительную мелодию, пели красивыми голосами и мое романтическое настроение, подогретое изрядной порцией шампанского, всколыхнулось с удвоенной силой.

– Хорошо-то как, – промурлыкала я, обнимая мужа и случайно наступая каблуком ему на ногу.

– Да, просто замечательно, – скривился он, – Ива, осторожнее, черт, подери! Ваши каблуки это какое-то оружие, в самом деле!

– Прости, не хотела, – и тут же впечатала шпилькой в другой ботинок любимого.

– Ты специально, что ли? – рассердился он.

– Нет, честно слово! Я не виновата, это корабль качается!

– Тогда танцы отменяются. Хочешь прогуляться на палубу?

– Хочу.

Я помахала рукой Божене и пошла вслед за Марком. Поднявшись на палубу, я потеряла дар речи от восхищения: вокруг раскинулась безбрежная вода, спокойная и черная. Тугие волны медленно поднимали ленивые спины, и чудилось, что это не вода, а масло. Далеко-далеко светился город, его огни походили на пригоршню светлячков, а над головой, в разрывах черно-серых туч, сияли крупные чистые звезды и край бледно-зеленой луны.

– Как прекрасно!

– Да, – Марк снял пиджак и набросил мне на плечи, – действительно красиво.

Иллюминация нашего корабля освещала воду у борта, и цвет ее не шел ни в какое сравнение с несчастной загаженной водичкой курортного побережья. Здесь она выглядела таинственной, непокоренной и неприрученной, в ней не плавали визжащие толстые дети, обгоревшие на солнце пьяные отцы семейств и мамаши с бумажными листочками на носах. Эта вода допускала к себе только большие благородные корабли и могла по своему желанию казнить или миловать. Я уже любила эту воду, я готова была поклоняться ей, как древнему божеству.

– Ива, ты сейчас свалишься за борт.

– Море… оно такое красивое…

– Да, но холодно, сыро, ты простудишься. Пойдем, завтра будешь любоваться пейзажами сколько угодно при солнечном свете. Кстати, тут бассейн есть, искупаемся.

Приобняв меня за плечи, Марк направился к лестнице.

– Там Божена с Гарри одни остались… – я отчаянно зевала.

– Доставлю тебя в каюту и схожу за ними, ты же уснешь сейчас на ходу.

Надышавшись морским воздухом, я ощущала себя так, будто выпила упаковку снотворного. Очутившись в каюте, я стянула платье, сбросила туфли и рухнула на кровать. Кажется, я успела уснуть еще до того, как моя голова коснулась до подушки.

* * *

Утром проснулась от бодрого насвистывания Марка, видимо, он только что вылез из душа, его волосы были мокрыми, а лицо довольным.

– Утро доброе, – зевнула я, приподнялась и опять рухнула на кровать.

Качало гораздо сильнее вчерашнего. У меня почему-то закружилась голова, а в желудке возникло какое-то очень неприятное чувство…

– Крепкий вестибулярный аппарат, говоришь? – усмехнулся Марк, глядя на мое перекосившееся лицо.

– Похмелье, наверное, – бодрилась я.

– Ну-ну. Завтрак через полчаса.

Пытаясь не обращать внимания на то, что пол под ногами бойко ходит ходуном, я поспешила в ванную и к гардеробу.

Не замечать качку становилось все труднее, так и тянуло прилечь на кроватку и закрыть глазки. Слава Богу, хватило ума надеть туфли на низком каблуке и по пути я нигде не растянулась.

Божена с Гарри уже восседали за столом в «Музыкальном Салоне». Гарри преспокойно уплетал яичницу, а бледная Божена осторожно выуживала из тарелочки маслины и с опаской, будто плод мог взорваться, отправляла в рот. Рядом так же стояли тарелки с огурцами, лимоном и сыром.

– Что, плохо? – я присела рядом с подругой и сразу принялась за огурцы.

– Да, – шепотом ответила подруга, – у меня похмелье и морская болезнь.

– У меня тоже, – похрустывая огурцом, я посмотрела по сторонам.

Народа не убавилось, но вела себя публика значительно тише. Некоторые пытались храбриться, но среди зеленоватых лиц соседей по столам, бодрые шутки звучали малость неуместно. За нашим столиком присутствовали все, за исключением Мавра Элифа. Сонная дама пребывала в очевидном порядке, так как за полчаса успела сожрать столько, сколько я не смогла бы осилить даже на спор и за деньги. Закончив свой варварский завтрак, она молча поднялась и отчалила из «Салона». Петрушевич немного посетовал на то, что шторм того гляди разыграется на полную катушку, немного перекусил и тоже умчался.

– Мавру, наверное, совсем плохо, – я честно пыталась проглотить кусок яичницы, – даже завтракать не пришел. Может, ему отнести? Надо бы узнать, в какой он каюте.

– Ива, уверен, о себе Мавр в состоянии позаботиться и без твоего участия, – заверил Марк, он тоже чувствовал себя прекрасно.

Качка усиливалась, и организм постепенно выходил из-под контроля.

– Пойду-ка, прилягу, – выдавила Божена, – что-то мне совсем скверно. Гарри захвати в баре минеральной воды и огурцов.

– Хорошо. – Гарри быстренько закончил трапезу, кивнул нам и помчался заботиться о супруге.

– А ты как? – Марк попивал чаёк и почему-то совершенно не укачивался.

– Немногим лучше Божены, наверное, тоже в каюту пойду…

– Жаль, а я думал, в бассейн сходим.

– Я и забыла… да, в бассейн хочется, пойдем, – из всех сил продолжала я развлекаться на всю катушку, – только нужно, каким-то образом, сходить в каюту за купальником.

– Посиди здесь, я сам схожу.

Я молча кивнула. Марк ушел, а я призадумалась. Надо было что-то делать, как-то улучшать состояние, иначе на одном оптимизме я долго не потяну. В голове возникла только одна мысль и вялым взмахом руки я подозвала официанта.

– Джин-тоник, пожалуйста, – не разжимая зубов, произнесла я.

Официант с сомнением посмотрел на меня, но заказ все же выполнил. Я решила вогнать свой организм в анабиоз, дабы он не заявлял больше о своих претензиях и пожеланиях. Проваляться весь круиз в каюте в мои планы не входило. Попинав трубочкой ломтик лимона в бокале, я приступила к осуществлению намеченного проекта. В этот момент вошел Марк и с ужасом уставился на меня.

– Что такое? – невинно поинтересовалась я.

– Ива, ты совсем с ума сошла, что ли? У тебя алкоголизм или тяга к самоубийству?

– Маркусик, мне так плохо, вот я подумала, если выпью – станет лучше, – заскулила я, не прекращая тянуть коктейль.

– Как хочешь, – он присел, ставя на пол пакет с купальными принадлежностями, – в конце концов, это твое здоровье.

Я энергично закивала и меня едва не стошнило. Мужественно допив бокал, я поплелась вслед за супругом, он же, всем своим видом, даже спиной, выражал негодование по поводу моего образа жизни.

Бассейн находился на втором этаже, или, как принято говорить на корабле – второй палубе. Вокруг большого овального водоема были разбросаны лежаки, шезлонги, белели пластмассовые столики. Наиболее крепкие, ретивые туристы плескались в водичке и распивали за столиками пиво, приобретенное в небольшом барчике здесь же.

– Как здорово, – я даже не на долго забыла о своих внутренних проблемах, к коим прибавился еще и джин-тоник, он ни в какую не желал оставаться в желудке и упорно рвался наружу.

Кое-как переодевшись в кабинке, я поспешила рухнуть в шезлонг, а Марк плюхнулся в бассейн и давай наслаждаться жизнью. Я с завистью наблюдала за ним, считая, что судьба ко мне все же несправедлива.

– Не желаете чего-нибудь выпить? – рядом стоял улыбчивый официант с отличным загаром. Я посмотрела в сторону бассейна, Марк показывал мне выразительный кулак.

– Будьте добры, – вздохнула я, – помогите мне дойти до бассейна.