Официант понимающе кивнул, взял меня под руки, как немощную калеку и осторожно повел к воде. Палуба раскачивалась взбесившимся маятником, вода в бассейне, соответственно, тоже. Как только официант помог моему телу погрузиться в водоем, меня захлестнуло с головой и остатки прически, коими я собиралась щегольнуть в обед, превратились в полулысое ничто. Пока я ругалась и плевалась, Марк плавал вокруг меня кругами, напевая бодрую песенку про поезда и самолеты.

Глава шестая: Ничто не предвещало

Весь день пришлось проваляться в каюте, с большой суповой миской в обнимку. Видя, какие несусветные муки я принимаю, Марк перестал надо мной издеваться и, наконец, принялся проявлять заботу: сбегал к врачу, принес таблеток-порошков, минеральной воды, отпаивал меня, периодически смачивая полотенце на лбу – ко всему вдобавок, у меня разболелась голова.

– Ива, все будет хорошо, – как мог, утешал супруг, – это обычная морская болезнь. Шторм стихнет, и ты снова будешь в полном порядке, надо потерпеть, лучше поспать.

Какое там! Стоило хоть на мгновение прикрыть глаза, как меня начинало так мутить, так выворачивать!

Шло время, состояние ухудшалась. Когда я принялась что-то бредить о бездарно прожитой жизни, он перепугался, решив, что я чем-то отравилась за ужином или завтраком и привел симпатичного пожилого дядечку в белом халате. Дядечка тоже был в полном порядке, я и тут же прониклась к нему справедливой ненавистью.

– Ну, что тут у нас? – он присел на край кровати-полки. – Тошнит?

Я кивнула.

– Рвет?

Кивок.

– Голова болит?

Кивок.

– Все в порядке, – утешил бессердечный коновал, – в такую качку полсудна в лежку, а у остальных разыгрывается зверский аппетит. Немного прикачаетесь и полегчает. Лучше всего поспать.

Я застонала и отвернулась к стенке.

Ближе к вечеру проклятая качка стала стихать, мне полегчало, даже смогла встать. За этот день, полный трудностей и лишений, я похудела килограмм на десять и мое лицо приобрело аристократическую худобу и бледность. Облачившись в брючный костюм, и потребовала, чтобы Марк проводил меня в «Музыкальный Салон», мне не терпелось отпраздновать свое воскрешение из мертвых и начало активного бурного отдыха. Обрадованный моим выздоровлением Марк ничуть не возражал. Мы постучались в каюту Гарри с Боженой, но нам никто не открыл, должно быть, они уже поднялись в «Салон».

Народа в «Музыкальном Салоне», как ни странно было очень много, причем публика активно разминалась перед ужином горячительными напитками. Бледная, как привидение Божена, восседала за столом в облегающем черном платье и напоминала прекрасное творение мадам Тюссо. Единственное, что выдавало наличие жизни в этом теле, были лихорадочно горящие глаза. А Гарри снова пребывал в порядке и изучал меню. Заметив нас, он заулыбался, и помахал рукой, а Божена лишь моргнула густо накрашенными ресницами.

– Как ты, Ива? – Гарри отодвинул стул, помогая мне усаживаться.

– Днем было чудовищно, сейчас гораздо лучше.

Вскоре пожаловали мадам Сирук с Петрушевичем. Фабрикант что-то бурно ей вещал, мадам внимательно слушала и больше сонной не казалась.

– Кажется, мы присутствуем при зарождении большой и чистой любви, – тихо произнес Марк, украдкой глядя на них. – Гарри, подай меню, будь добр.

Гарри протянул ему картонку, а мой взгляд невольно остановился на пустом стуле Мавра.

– Послушайте, а вдруг с ним что-нибудь случилось? Почему он не приходит есть?

– Действительно, – кивнул Гарри, – надо выяснить в какой он каюте и сходить проведать. Сделаю это прямо сейчас.

Он поднялся из-за стола и подошел к стойке. В моей голове уже вовсю роились сотни различных версий, связанных с отсутствием Элифа, самочувствие стремительно улучшалось, даже разгулялся аппетит.

– Он вполне может питаться в каком-нибудь другом месте, – все испортила Божена, – здесь штук пять ресторанов и с десяток баров. Или заказывает еду прямо в каюту. Это мы отдыхаем, а он, быть может, едет работать, наверняка ему некогда торчать в музыкальных салонах.

Нет, ну подруга называется! Тем временем, Гарри переговорил с барменом и вышел из ресторана. Я не теряла надежды, что вернется он с плохими новостями, и наши с Боженкой блестящие способности снова спасут мир.

Гарри долго не возвращался, я успела слопать ужин и выпить три бокала шампанского. Божена снова питалась маслинами и огурцами, но от шампанского не отказалась, уверяя соседей по столу, что соленые огурцы к шипучке – классический вариант.

Наконец показался Гарри. Лицо его было серьезным, едва ли не озабоченным, душа моя встала на цыпочки и радостно запищала, в предвкушении чего-нибудь из ряда вон выходящего.

– Ну, что? – Марк оторвался от жареной курицы с золотистой корочкой.

– В каюте его нет, – Гарри присел на свое место, – чемоданы не распакованы, кровать не разобрана.

– Как же так? – удивилась я. – Он ночью не ночевал и днем не дневал? То есть, я хотела сказать…

– Я понял, – кивнул Гарри. – Скорее всего, он ехал не один и все это время провел в другой каюте. Сейчас это выясняют. Я сказал, кто я такой и меня будут держать в курсе.

И он преспокойно занялся ужином!

– Гарри! Да как ты можешь сидеть здесь и лопать? Мы обязаны принять непосредственное участие в поисках!

– Ива, на судне существуют такие места, куда нас не пустят, к тому же, такая толпа народа, рыскающая по кораблю во главе с начальством, вызовет у пассажиров нездоровый интерес, а потом, чего доброго, и панику. Сейчас корабль спокойно обыщут и сообщат результаты. Может, ничего страшного и не произошло.

– А корабль, Ива, большой, – встрял Марк, – времени на его осмотр понадобится много, так что займись чем-нибудь, отвлекись.

Легко сказать! В страшных душевных судорогах я промучалась часа три, пока высокий мужчина в белой форме не сделал Гарри знак. Стоял мужчина в дверях салона и вид у него был самый спокойный и мирный. Гарри направился к нему, а я едва не взвыла от переполнявших сердце страданий.

– Сейчас все узнаем, – утешал Марк, – потерпи еще чуть-чуть.

Божена сосредоточенно пила шампанское мелкими глотками, не шевелясь и не разговаривая. Гари закончил беседу, отчалил от моряка и пришвартовался к нам.

– Ну? Что? – подпрыгивала я от нетерпения.

– Ничего, – Гарри присел за стол и посмотрел на пустые бутылки из-под шампанского. – Путешествовал он в одиночестве. Обыскали весь корабль снизу доверху, Мавра нигде нет, он просто-напросто исчез, растворился без следа. И вот еще что, в его вещах нашли список всех пассажиров и экипажа, с краткими комментариями: кто, откуда, чем занимается.

– И мы есть? – опешила я.

– Ага. Знаете, кто такой этот Мавр Элиф?

Откуда же нам было знать?

– Дипломат посольства Бразилии в Великобритании. По всей видимости, мы были последними, кто имел счастье с ним общаться. Ну, что, Ива? Ты счастлива?

Глава седьмая: Паника на корабле

– Куда он мог подеваться с корабля? – Божена немного оживилась, сквозь восковую бледность лица проступил слабый румянец.

– Куда угодно, – пожал плечами Марк, – например, за борт.

Перед глазами возникла прекрасная таинственная вода, и меня слегка передернуло.

– Ребята, – я покосилась в сторону Сирук с Петрушевичем, но они были поглощены своими разговорами и на нас внимания не обращали, – а каким же образом у Мавра оказались наши данные? Мы же купили билет за пару часов до отплытия.

– Любые данные можно получить из компьютера за минуту, – Марк подозвал официанта и заказал коньяка себе и Гарри. – Для работника посольства это не трудно. Я так думаю.

– А как же он узнал, кто чем занимается? – не унималась я.

Марк печально посмотрел в пепельницу.

– Из того же компьютера, – Гарри расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, – имея паспортные данные человека и это не проблема.

– А-а-а… – немного опечалилась я, покрыть события мраком и тайной не получилось.

– На всякий случай, поиски продолжаются, – Гарри взял бокал и понюхал коньяк, – обшаривают каждый закоулок. Капитан, должно быть, уже связался с берегом и вот-вот начнутся поисковые работы.

Здорово, здорово, здорово!

– М-да, – Марк задумчиво тянул коньяк, – интересно, почему всегда и везде, где бы мы не появились, начинает происходить всякая белиберда? У нас что, энергетика плохая? Может, у тебя она, Ива, не в дугу?

– Что значит, «не в дугу»? – обиделась я за свою энергетику.

– Ну, аномальная? Черномагическая?

– Сам ты черномагический, это простые совпадения!

– Столько совпадений уже закономерность, это практически – система.

Мореход в белой форме снова возник в дверях «Салона» и засемафорил Гарри. На этот раз его лицо уже не было таким спокойным и умиротворенным, нет, мореход, конечно, пытался сохранить остатки этого выражения, но оно упорно расползалось по всем швам. Гарри подоспел к нему и оба скрылись из поля видимости.

– Что-то мне все это перестает нравиться, – сказала Божена, оживая все больше и больше.

– Ну, вам же так нужны были приключения, – напомнил Марк.

– Это Иве без них не жилось, а я просто хотела развлечься и попутешествовать.

– Вот и совместите свои желания.

От коньяка Марк впал в благостную эйфорию и чхать хотел на все общечеловеческие проблемы – он ехал путешествовать с женой, друзьями и деньгами, и пусть там хоть под землю уйдет вся Великобритания вместе с Бразилией. И я решила, что пора подавать на развод, у меня с этим мужчиной не может быть ничего общего.

– Вон и Гарри идет, – кивнул на двери совершенно чужой мне человек, – кажется, он встревожен.

– Ребята, – Гарри стремительно финишировал у нашего стола, – плохие дела.

– Что ты имеешь в виду? – прищурилась Божена.

– Поисковых работ не будет.

– Почему?

– Капитан не может связаться с берегом.

– Почему? – попугаем повторяла я. – Не умеет, что ли? Не знает, как пользоваться рацией?

– Знает, только она выведена из строя.

– А запасная?

– И запасная.

– А что, сотового телефона на корабле ни у кого нет?

– Ива, погоди ты со своими глупостями, – отмахнулся Марк. – А Мавра-то нашли?

– Нет его нигде, как сквозь землю провалился.

– Вероятнее – сквозь воду, – мрачно изрекла Божена. – Что делать будем?

– Не знаю, – пожал плечами Гарри, – пока все держится в тайне, чтобы народ со страху не взбесился.

– Прекрасно, значит, со страху беситься будем только мы одни. Роскошное путешествие. Официант! – рявкнула Божена, перекрикивая музыку и на ее зов ринулось сразу трое. – Шампанского! Много!

Внезапно корабль как-то странно вздрогнул, в его недрах что-то гулко застучало, затарахтело, он дернулся, будто натолкнулся на какую-то преграду и… кажется, остановился. Божена замерла с полуоткрытым ртом, Гарри не донес до рта вилку с маринованным грибом, Марк оцепенел с пепельницей, набитой окурками, которую он собирался вручить официанту с назидательной речью, а Петрушевич с Сирук, казалось, вот-вот синхронно брякнутся в обморок. Надо было как-то разрядить ситуацию, и я с идиотской улыбкой выдала:

– А фильм «Титаник» все смотрели?

Так как в этот момент в «Музыкальном Салоне» царила гробовая тишина, моя фраза долетела, наверное, до каждого уха в зале. Что тут началось! Странно, что народные массы не смели нас вместе со столом. Туристы бросились на выход, выкрикивая всякие гнусности в адрес корабля, капитана и непосредственно «Титаника». Мы продолжали сидеть, как завороженные. Марк очнулся первым. Он поставил пепельницу обратно на стол, все равно официанты побежали на выход вместе с почтенной публикой, допил коньяк, и, подперев ладонью подбородок, задумчиво произнес:

– Надо поразмыслить.

Гарри съел гриб и согласно кивнул.

– Что же это такое, а? – тихонько проблеял Петрушевич. – Что же это, а?

– Охотно расскажу… – начала, было, я, но Марк наступил мне на ногу и пришлось замолчать.

– Уверен, ничего серьезного не произошло, – сказал Гарри, – сейчас пойду и все узнаю. Будьте здесь, никуда не уходите.

Мы никуда и не собирались, а Петрушевич с Сирук с места сдвинуться были не в состоянии по причине стресса.

– Неужто потонем? – простонал Петрушевич. – Как же так? У меня же фабрика! «Петрушевич и сыновья»! Как же так?

– Всякое бывает, – глубокомысленно изрекла я и заметила, что за стойкой остался одинокий бармен, должно быть он не желал, чтобы уважаемые пассажиры в панике разграбили весь ассортимент. Я вылезла из-за стола и направилась к нему. Присев на высокий черный табурет, сказала:

– Двойной мартини с тоником, пожалуйста.

Кивнув, бармен загремел бутылками.

– И часто такое бывает? – решила разведать я обстановку.

– Вообще-то нет, – охотно пошел он на контакт, – честно говоря, впервые.

Он поставил передо мной высокий бокал с трубочкой и зонтиком мухоморной расцветки.