Там, за зеленой звездой

Фиалка обрадовано хлопает глазищами.

«Что, другого способа признаться в любви ты не нашел? Ты же должен тут считаться завидным женихом».

«Она бы никогда не пошла в Зал вдвоем с мужчиной. Дедово воспитание. Традиционалистка».

«А словами? Письмо написать…» — Спрашиваю я и понимаю, что сморозил глупость. У горгов просто нет слов для выражения эмоций. Зачем они телепатам?

«Так я тебе тут нужен, чтобы преступление расследовать или чтобы твои личные проблемы решать?»

«И то, и другое».

«Гад».

«Естественно. Пресмыкающееся, покрытое чешуей».

«Кстати, у меня вопрос — как Иеремия протащил на планету то, из чего можно убить горга? Конечно, запрета на ввоз ручного оружия к вам нет, оно, по-моему, вам просто до фени. Но что, этот директор музея ходил тут повсюду с какой-нибудь базукой?»

«Не с базукой».

Фиалка снова ревет. На этот раз в зал входит молодой горг.

«Это — мой инспектор, который контролировал господина Иеремию», — представляет вошедшего «второй начальник».

Парень достает из мешка пистолет:

«Преступник принес с собой орудие убийства. Сделав три выстрела, преступник бросил орудие убийства и выбежал из зала».

Тупо рассматриваю маломощную «пукалкалку» из тех, которые заряжаются парализующими ампулами. Используются для скрытого ношения полицейскими и телохранителями.

«Не понятно одно: как этот Дейрин умудрился застрелить вашего Старейшину. В тебя, помнится, из бластера в упор били, и ничего…»

«Ну, не то, чтобы ничего, — Фиалка трет грудь, покрытую шрамами от старых ожогов. — Но ты прав. Взрослого горга невозможно застрелить из ручного оружия. Но тут — фантастическое стечение обстоятельств. Третий Радетель был очень стар. У стариков чешуя покрывается микротрещинами. К тому же парализующая жидкость действует на горгов не так, как на людей. Ампулы разбилась о грудные пластины, их содержимое через микротрещины попало в кровь и вызвало болевой шок. У старика не выдержало сердце».

— Стечение обстоятельств… — бормочу вслух. — Или хорошее знание предмета.

«Инспектор, вы понимаете по-английски?»

«Да».

«Насколько глубоко вы проникали в мысли господина Иеремии?»

«Мне было дано указание контролировать его сознательное мышление. То, что вы, люди, формулируете словами».

«И?»

«Сознательные мысли преступника касались только заявленных целей его визита и бытовых мелочей».

«Почему вы так отрицательно относитесь к личности Иеремии Дейрина? Насколько я могу судить, ваш начальник вряд ли брал в свою службу ярых изоляционистов. Вы учили человеческие языки…»

«Сейчас я сожалею об этом».

«Почему?»

«Я получил указание отслеживать мысли человека…»

«Но полезли в бессознательную область? В то, что прорывается иногда яркими, но бессловесными картинками?»

«Да. Очень яркими картинками».

«Что это было?»

«Горги, поедающие человеческих младенцев. Это, и еще много чего. Кровь, много крови… Крики страдания…»

Такое ощущение, что сейчас парня вырвет. Но Фиалка рявкает, и молоденький инспектор застывает в позе официального подчинения.

— Иди, — машет ему «второй начальник».

«Вали и ты, — говорю Фиалке, когда инспектор выскочил из зала. — Мне нужно подумать, а Зал Уединенных Размышлений для этого подходит лучше всего. Я тут такого сейчас надумаю и напредставляю себе, что все твои подчиненные заразятся ксенофобией в острой форме. Кстати, вы же, наверняка, еще до переговоров вызнали всю подноготную о Дейрине?»

«Естественно. Я же помню пароли доступа в базу Стражи. Они пока не менялись».

«Скинь всю нарытую информацию на этот терминал. И скажи, чтобы мне принесли что-нибудь перекусить. А то позавтракать ты мне толком не дал».

— Будет сделано, — салютует Фиалка жестом Стражников: сжатый кулак к уху.

Указания «второго начальника» тут выполняются беспрекословно: через пару минут на пороге появляется хорошенькая рокианка с подносом в руках. Я хихикаю: вот, благодаря общению с Фиалкой эта крокодилица мною воспринимается как «хорошенькая». И тут же стараюсь переключить внимание на содержимое тарелок: незачем смущать местных дам.

Поев и убедившись, что в терминале есть нужные файлы, я улегся на диван и принимаюсь размышлять.

Итак, что мы имеем? Известно все — время, место, способ убийства. Убийца тоже известен. Не ясен только мотив. В любом из человеческих миров дело давно сдали бы в архив: чего философию разводить, если и так все ясно? Горгам же нужно понимание мотивов. Ибо они — телепаты и привыкли все понимать. К тому же от объяснения причин зависит их отношение к людям. Политика, так сказать, целой планеты.

Ладно, начнем с другого конца. Обычно директора музеев не палят в окружающих. Дейрин — это вам не какой-нибудь обожравшийся наркотиков террорист, который сам толком не понимает, что делает. Вполне благонамеренный гражданин. Был.

Я еще раз перечитываю справку о Иеремии Дейрине. Так. Землянин. Родился и вырос в старушке-метрополии. Учился. Женился. Двое детей. Покидал Землю лишь три раза. Цели поездок: организация филиала музея на Лерро и отбор «каменных цветов» на Кроне. Третья поездка — на Рок.

Фото: полноватый господин лет пятидесяти с большими залысинами. Кстати, технология имплантации волос давно известны, так почему же директор музея не позаботился о густоте своей шевелюры? Не так уж это и дорого, наверняка заработков директора крупного музея на это хватило бы. Вывод: мужику было плевать на свою привлекательность. Видимо, «налево» от жены не ходил. Естественно. Не тот тип. Пожалуй, он был из тех, кто погружается в волны прошлого, убегая от настоящего. Кстати, этим же объясняется наличие у него парализатора: мужик, видать, был трусоват и страдал ксенофобией. А пистолет в кармане придает хоть немного уверенности…

И все-таки: на хрена ему было стрелять в старого Нашатыря? Не мог же Иеремия не понимать, что смерть старика — это срыв переговоров, облом с закупкой произведений искусства Рока? А местные безделушки многого стоят. Если в захудалом офисе Дома порядка в качестве обоев — такая красота, то что же находится в Хранилищах?

Любуюсь тонкой вязью цветов и листьев на стенах. Закончим с делом, выпрошу у Фиалки какую-нибудь картинку вроде этой. Конечно, поменьше размером.

Ладно, проехали. О деле думать надо.

Так, кому мешал Нашатырь?

Землянам?

Вряд ли. Несколько десятилетий назад он ставил палки в колеса дипломатической миссии Объединенной Системы. Но таких традиционалистов на каждой обитаемой планете — пруд пруди. Старые пердуны везде найдутся. И как с ними бороться, дипломаты знают. К тому же в последнее время именно благодаря Нашатырю началось культурное сотрудничество.

Может быть, компаниям-концессионерам? Но разработки урана на Роке свернуты после двух землетрясений, стерших в пыль горняцкие поселки. Даже если на планете обнаружили что-то уж совсем исключительное, ради чего стоит рисковать человеческими жизнями, то разрыв отношений Рока с Объединенной Системой вряд ли поможет это что-то использовать.

Кому еще выгодна смерть Нашатыря? Рокианцам? Не знаю. Может, его наследники никак не могли дождаться естественной кончины дедушки? Или какой-нибудь болезненно честолюбивый художник затаил обиду за то, что старик не включил его произведения в списки «особо хранимых»? Чушь. Рокианцы так вопросы не решают.

Что еще? Смерть старика выгодна фракции изоляционистов в Совете Старейшин. Дала им «козыри». Но где те Старейшины и наследники и где — Иеремия? Как можно было заставить мужика стрелять? Хотя… Горги — телепаты. Иеремия был испуган, напряжен. В таком состоянии крикни над ухом: «Огонь!» — и человек начнет палить в белый свет, как в копеечку. Я сам таким был на первом курсе. Тем более, если команда будет подана телепатически.

Так, уже теплее. Однако в Зале Уединенных Размышлений не было никого, кроме Иеремии и Нашатыря. Старый горг вряд ли бы приказал стрелять в себя самого. Хотя… Если его целью было — сорвать переговоры, то вполне представимо… Тем более, что он наверняка считал, что никакое ручное оружие не нанесет ему серьезный вред. Так, пара царапин — и ореол мученика за идею… А человечество теперь в глазах горгов — сборище безумцев, склонных к немотивированной агрессии. Хм… Красиво придумано… Если бы дедуля в конце концов не крякнул. Хотя на Совете Старейшин вряд ли поверят такому объяснению… К тому же есть маленькая неувязочка. Об окружающих мы судим по себе, а ни один горг с перепугу не начнет палить куда попало. Скорее начнет ударными темпами закапываться в землю. Это у них — на уровне рефлексов. Вряд ли старый Нашатырь мог предположить, что вполне приличный человек, можно сказать, коллега, поведет себя иначе, чем «нормальный» горг.

Что еще? От внешних сигналов зал экранирован. Хм… Теоретически. Но у Фиалки — выучка Стражи. Наверняка придумал, как засунуть сюда какой-нибудь «жучок». И сейчас сидит и внимает тому, что я думаю.

Я прислушиваюсь к себе. Нет, присутствие Фиалки не ощущается. Обычно я чувствую, когда он рядом. Сейчас же вокруг — пустота, словно я не на Роке, а где-нибудь на аркадийском пляже. Использует односторонний «жучок»? Экранируется сам?

Ладно, друг, слушай, я же говорил, что напридумываю такого… Кстати, именно у тебя хватит мозгов, чтобы сопоставить наличие микротрещин на чешуе стариков и действие парализатора на организм горгов. Я в тебе не сомневаюсь…

Мне надоедает разговаривать с пустотой, и я продолжаю думать. Хорошо: Фиалка. Идея могла прийти ему в голову, когда он узнал, что Иремия притащил с собой на Рок полицейскую «пукалку». Главный принцип Стражи: используй обстоятельства…

И выгоду Фиалка получил. Подозреваю, что дедуля мог на дух не переносить отщепенца, десять лет неизвестно где шлявшегося, набравшегося каких-то чуждых идей, слишком старого и слишком грубого для его любимой внучки…

Конечно, почти невозможно предположить, что горг решает проблему путем убийства разумного. Но Фиалка на фоне остального населения планеты — просто монстр. У него предельный для рокианца уровень агрессивности.

Воспоминания нахлынули на меня, как волна. Те воспоминания, которые я держу обычно в самой глубине сознания, не позволяю им прорваться вверх.

Я не успевал. Мы прорвались на базу террористов, прошли по извилистому коридору до блока управления. И тут — откуда они только появились? Кто бы догадался, что это — не стенной шкаф для аварийного комплекта скафандров, а еще один проход? Двое: вооруженный ручным гранатометом мутант и связанная заложница с залепленным какой-то гадостью ртом. Почему-то я ярче всего помню эту грязную нашлепку на лице женщины…

Мутант прикрывался ею, как щитом, надеясь прорваться к выходу. Его гранатомет смотрел мне в грудь, а я не успевал поднять бластер… Любое мое движение — и термическая граната помчится вдоль коридора. Крындец и мне, и ушедшим вперед ребятам.

Про Фиалку я не думал. Он был с другой стороны от прохода. Он тоже не успевал. Не успевал подставить грудь под гранату. Он бы предпочел сделать это. Если бы мог успеть. Не сомневаюсь.

Но Фиалка просто прыгнул. Что такое ноль семь «же» для того, кто вырос при полутора? Он прыгнул ногами вперед, целясь в голову мутанта. Он прекрасно понимал, что его два с половиной центнера, помноженные на скорость прыжка, ломают человеку позвоночник.

Потом, когда мы зачистили базу, у горга началась лихорадка. Я сидел с ним в госпитале и мучился вместе с ним. Конечно, смысла в этом не было никакого. Но я пытался как-то утешить Фиалку.

«Этот гад не был разумным существом, — бормотал я — ты убил не разумного, а дикое животное. Люди тем и отличаются от горгов, что способны превращаться в животных».

«Значит, и я стал животным».

«И что же, теперь умирать? Нужно учиться жить с этим. Я-то как-то живу».

«Я не могу».

«Мы — Стража. Потому что только зверь может остановить зверя. Мы вынуждены быть зверьми, оставаясь при этом людьми».

Не знаю, сумел ли я найти нужные слова. Но мне кажется, что Фиалка тогда стал более человеком, чем горгом.

Выдать эту версию? Хм… И все-таки не верится… Конечно, Фиалка — единственный, кто имел возможность организовать это убийство. Но одно дело — террористы, а другое — дедушка любимой девушки. Пусть и старый пердун, но…

Я сползаю с дивана, дотягиваюсь до тарелки с местными фруктами. Человеческий организм не усваивает рокианские белки, но углеводная пища вполне приемлема. Задумчиво что-то круглое с запахом земляники.

Итак, начнем сначала. Старый горг сидит вон на том диване. Входит Иеремия. Он испуган, растерян, но Нашатырь для него — партнер по переговорам, с которым нужно общаться. Как бы он ни был неприятен. В других-то горгов трусоватый директор музея не палит… И в этого деда раньше не стрелял. Встречаются-то они не впервые…

Так что же происходит?

Я снова откидываюсь на диван.

Решение где-то рядом. Чем отличается Зал Уединенных Размышлений от всех других помещений, в которых до этого бывал Иеремия? Правильно, он экранирован. В обе стороны. О «жучках» пока забудем… То есть эмоции горгов внутри зала «слышны» намного сильнее. Я прекрасно умею различать свои мысли и мысли Фиалки, и то мне несколько мгновений казалось, что это Я хочу быть с леди Летний Луг. Иеремия же с телепатами сталкивается впервые. Если же он был достаточно восприимчивым… А как человек искусства, он не мог не быть эмоционально восприимчивым… То есть на него обрушились эмоции Нашатыря, но он воспринял их как свои… Надеюсь, леди Летний Луг неплохо знала своего дедушку…

Я не ошибся. Юная рокианка не только знает, что творилось в голове у деда, но и соглашается выступить перед Советом. Меня тоже приглашают на собрание, и это можно было считать началом восстановления отношений Объединенной Системы с Роком.

Леди Летний Луг транслирует картинки из подсознания старого Нашатыря, которые появлялись во время предыдущих встреч двух эстетов. Честно говоря, не особо лестные для человека картинки.

Иеремия Дейрин — ползущий по коридору ядовитый слизняк. За директором музея тянется шлейф отвратительной вони. Жирное тело трясется, словно студень… Омерзение. Брезгливость. Желание убежать или прихлопнуть гадостную тварь…

— Наш гость, восприняв эмоции Третьего Радетеля Прекрасного, Созданного Предками, потерял разум и перестал контролировать свои действия. Его поведение бессмысленно. То, что погиб Третий Радетель Прекрасного, Созданного Предками, — чистая случайность. Землянин не мог знать о возрастных особенностях горгов. Попытку нанести вред горгу при помощи ручного оружия можно считать доказательством того, что в тот момент человек был безумен. Но причина безумия — эмоции горга, которые оказались слишком сильны для человека. У людей нет навыка экранировать свой мозг от посторонних эмоций, который прививается нашим детям. Обычно люди не столь восприимчивы к телепатическим сигналам, Но события происходили в замкнутой сфере Зала Уединенных Размышлений. — Комментирует картинки Белая Фиалка. — Я предлагаю запретить нахождение людей в Залах Уединенных Размышлений одновременно с горгами.

Дальнейшее заседание было похоже на какой-то фантастический балет. Горги переходят на осмысленную речь жестов, ибо обсуждаются серьезные политические вопросы, в которых эмоциям не место. Дотанцевываются до решения вновь открыть планету, но с учетом обязательной проверки уровня ксенофобии всех гостей.

Улетаю я на следующее утро. Вечером мы с Фиалкой и леди Летний Луг посидели в ресторане, где прислуживали дрессированные жуки. Я не удержался, попробовал такой аппетитный с виду овощной паштет, хоть горги и предупреждали, что в нем может содержаться белок. В результате всю ночь пришлось провести в санитарном отсеке. От мысли, что сейчас придется болтаться в безумной атмосфере Рока, меня мутит.

Поэтому на появление посыльного с каким-то плоским прямоугольным предметом под мышкой я реагирую достаточно равнодушно.

«Тебе. Как ты хотел. Работа того же мастера, что и в Доме Порядка». — Говорит провожающий меня Фиалка.

«Спасибо… Жаль, конечно…»

«Нет, ты не понял. Ты прав во всем, я думал о такой возможности. Как о возможном варианте опасности. Но я для верности, скорее всего, подменил бы пистолет Иеремии чем-нибудь вроде тех водяных „бластеров“, которыми забавляются ваши ребятишки. То, что капельки яда из разбитых капсул попал в кровь, действительно, случайность».

«Можно подменить орудие преступления уже после преступления», — вяло парирую я.

«Нет!»

«Дурак ты, Фиалка! Для меня это ничего не меняет. Ты подставлял свою шкуру под пули, летевшие в меня. Ты тащил меня, раненого, с того гребаного астероида. Помнишь? И, к тому же, я — человек, а не горг. Поэтому мне все равно».

«Ты больше горг, чем кто-либо из людей».

«Ха! Я — бывший профессиональный убийца. Стражник».

«Именно поэтому ты понимаешь, как важно оставаться человеком».

«Ладно… Я тебе верю. Будь счастлив. Мои наилучшие пожелания леди Летний Луг. Если бы я был горгом, тебя бы, дружище, и рядом не стояло…»

Гиперборейские острова (написано в соавторстве с Алексеем Токаревым)

Им все-таки удалось взобраться на плоскую вершину холма.

Лодку бросили на берегу. Под градом летящих из кустов стрел Тихон и Любава втащили наверх потерявшего сознания Демида. Тело парня показалось таким тяжелым, что девушка чуть ни расплакалась, пытаясь поднять брата. Тихон, не выпуская из правой руки меч, левой подхватил Демида, перекинул через плечо. Любава что-то неразборчиво пискнула.

— Потом! — прохрипел Тихон и, почти теряя сознание от напряжения, бросился вверх по склону.

На вершине они упали — все трое. Первой зашевелилась девушка — встала на колени, занялась ранами брата. Живот разворочен ударом копья, из бедра толчками хлещет кровь. Любава сконцентрировалась, зажала ладонями рану на ноге брата. Кровь перестала течь, но сил у девушки уже почти не осталось. Целительство выжимает паранорма досуха. Упрямо тряхнув головой, девушка достала из заплечного мешка чистую тряпицу, наложила повязку, и провела ладонью над раной на животе…