Ребенок (мой) моего босса

– У вас всегда было весьма своеобразное представление о великодушии, – не выдержала Ника и язвительно добавила: – По доброте душевной вы прощаете другим нанесённые вами обиды.

Гордеев хмыкнул и, окинув Веронику потемневшим взглядом, иронично подытожил:

– Похоже, ты прекрасно изучила меня. Браво! Но про секс мне больше понравилось. Честно говоря, я и сам не задумывался, по каким критериям выбираю себе пару на ночь. Возможно, мне это пригодится. Кстати, ты права, что не совсем в моём вкусе, но одного всё же не учла.

Он с кривой усмешкой двинулся к ней, и Вероника испуганно вжалась в стену. Она вылила на Гордеева уже столько в этот день, что понимала – босс не простит. Она превысила лимит резкости на год вперёд, но не жалела ни об одном из сказанных слов. Вероника готовилась к борьбе за подаренное ей счастье. Была ли это ошибка, подстроено ли – не важно! Ника наконец беременна и никому не позволит лишить её долгожданного счастья.

Гордеев, не опуская сложённых на груди рук, придавил её к стене и, наклонившись к шее, с шумом втянул носом воздух. Прошептал так, что у Ники волоски на руках приподнялись:

– Мне всегда нравилось, как ты пахнешь. Сейчас, конечно, впечатление немного портит то, что ты так и не почистила зубы, но…

Раздался стук в дверь.

– Это Жуков! Можно войти?

Гордеев тут же отстранился и мгновенно преобразился. Вместо загоняющего дичь хищника перед Никой теперь стоял привычный босс: холодно-отстранённый с виду, но с внимательным взглядом тёмных глаз. Всеволод прошёл к двери и молча распахнул её. Богдан Витальевич, торопливо пожав руку друга, сразу прошёл к Нике.

– Что случилось? Присядьте, закатайте рубашку до локтя, – тут же приступил доктор к осмотру. Померил давление, проверил пульс, взглянул на горло и нахмурился. – Вас тошнило? А сейчас как себя чувствуете?

– Мутит немного, – с лёгкой неловкостью призналась Вероника. Она не могла упустить шанса узнать, что с мамой и Мишей, поэтому, вцепившись в руку доктора, попросила: – Богдан Витальевич, можно мне на минутку воспользоваться вашим телефоном?..

– Нельзя, – холодно прервал её Гордеев.

Вероника зло покосилась на босса, и Жуков быстро проследил за её взглядом. Всеволод усмехнулся и вновь сложил руки на груди. Тогда врач поднялся и звенящим голосом попросил:

– Дружище, могу я поговорить с тобой наедине? – Обернулся к Веронике и, устроив диванную подушку в уголок, предложил женщине опереться на неё. – Отдохните немного, пока мы кое-что обсудим. И ни о чём не волнуйтесь. Я выпишу вам препараты, которые облегчат неприятные ощущения первого триместра.

Он мягко улыбнулся и, быстро глянув на Гордеева, торопливо покинул комнату. Всеволод несколько секунд прожигал Веронику тёмным пламенем глаз, но всё же медленно, не разнимая рук, двинулся к выходу. Когда дверь за мужчинами закрылась, Ника судорожно вдохнула, словно только сейчас смогла дышать полной грудью. Прижала к животу дрожащие ладони и, глотая вырвавшиеся слёзы, прошептала:

– Не дам тебя в обиду никому-никому! Я всё преодолею, малыш. Верь мне. У нас всё будет хорошо.

Сжавшись на диване, Ника тихо заплакала. Она знала, что есть всего несколько минут на то, чтобы проявить слабость, чтобы пережить то, что было, и приготовиться к тому, что будет. Будущее, увы, не казалось радужным. Вероника знала, как быстро босс становится неудержим в безумной мании настоять на своём. Так всегда было, когда Гордеев наталкивался на сильного врага. Как же страшно оказаться врагом человека, больше похожего на бездушного хищника. Но Нике есть что защищать.

– Нет, Всеволод Платонович, – вытирая слёзы, решительно прошептала она. – Вам не запугать меня и не сломить.

***

В своём кабинете Гордеев ощущал себя хозяином жизни. Не только, конечно, здесь, но, сидя в кожаном кресле, словно на троне, он смотрел на старого друга свысока. Богдан ходил из угла в угол и пока молчал. Всеволод прекрасно знал, что означает это метание, он видел это каждый раз, когда приползал к Жукову в общагу после очередной потасовки едва живой и с просьбой никому ничего не рассказывать. Но в этот раз друг злился не на противников Гордеева, а на него самого.

Наконец Богдан остановился и, опершись обеими руками о стол Всеволода, угрожающе навис. При невысоком росте и щуплом по сравнению с Гордеевым телосложении это смотрелось забавно, и Всеволод не сдержал улыбки.

– Смеёшься?! – крикнул Богдан. – Ты ещё и смеёшься?! – Не в силах устоять на месте, он крутанулся и снова принялся мерить кабинет шагами. – Я сразу понял: что-то здесь не так. Принёс беременную женщину на руках, но обращается так, словно жена залетела от другого. В итоге жена не твоя. А ребёнок? Что ты наделал? Изнасиловал? Признавайся!

– Изнасиловал?! – Гордеев расхохотался так, что зазвенели стаканы в баре. – Дружище, ты о чём? Да женщины на меня сами прыгают…

– Да, – перебил Богдан и скривился, – знаю. Но это обычные, а эта женщина не такая.

– Что ты имеешь в виду под словами «не такая»? – недовольно нахмурился Гордеев.

– Зная тебя, Сева, рискну предположить, что она тебя задела, – отрывисто заявил Жуков и, стараясь не встречаться с другом взглядом, продолжил: – И если Вероника тебе отказала, ты… мог сорваться. Как в колледже!

– Ты о чём? – ещё сильнее нахмурился Гордеев. – Я никого не насиловал ни в колледже, ни после. Мне незачем брать силой то, что и так навязывают.

– Я в общем смысле, – слегка поморщился Жуков. – Когда что-то не по-твоему, ты применяешь силу. Чаще всего чрезмерную. Потому тебе и доставалось.

Всеволод вздохнул, сжал челюсти и, поднявшись, обошёл стол. Приблизившись к другу, заложил руки за спину и чётко сказал:

– Я её не насиловал, Богдан. Она забеременела от моей спермы через клинику. Бабушка постаралась, чтобы отжать у Катерины наследство отца. Теперь тебе всё понятно?

– О да, – отступил Жуков, но острый взгляд его ничуть не изменился. – Значит, ты давишь на эту женщину не потому, что боишься огласки насилия, а потому, что тебе нужно уничтожить неожиданно возникшее препятствие. Давишь, чтобы женщина избавилась от ребёнка?

Гордеев фыркнул:

– Говоришь так, словно я убиваю её.

– Так и есть! – вскричал Богдан. – Ещё в клинике я заметил, как ты жесток с этой женщиной, но запирать её в доме и лишать связи с миром, – он покачал головой, – это слишком даже для тебя, Всеволод. Ты глаза открой. Разве не видишь, как она переживает за ребёнка?

– Да какого ребёнка?! – не выдержал Гордеев. – Ты говоришь о зародыше. Да сотни тысяч женщин глотают таблетки и избавляются от такой неприятности, даже не замечая.

– В том и дело, друг, – грустно улыбнулся Жуков, – что эта женщина не похожа ни на одну из сотен тысяч. И для неё этот зародыш уже ребёнок. Живое существо, на жизнь которого ты покушаешься.

Гордеев промолчал, но Жуков не собирался сдаваться.

– Слушай. – Он схватил друга за руку. – Я понимаю, что этот ребёнок для тебя как красная тряпка, но подумай о том, что судьба даёт тебе шанс продолжить род…

– Не стоит, – прервал его Всеволод. – Бабушка уже подловила меня на этом, и я до сих пор зол, что поддался, вместо того чтобы пойти к тебе и сдать повторные анализы. И ничего этого бы не было.

– Ладно, – потёр Богдан переносицу и посмотрел на Гордеева снизу вверх. – Я лишь скажу одно. Эта женщина не сдастся, я видел такой взгляд много раз, Сева. Такие, как Вероника, выкарабкиваются из могилы. Это называется силой духа. Она выдержит всё, и, возможно, больше, чем ты придумаешь.

– Увидим, – жёстко усмехнулся Гордеев.

– Но подумай о том, – продолжил Жуков, – что эмбрион не так силён, как она. Если ты, желая устроить выкидыш, будешь подвергать беременную постоянным стрессам, он может пострадать. Допустим, родится ребёнок с отклонениями. Что ты будешь делать тогда, Гордеев, а? Как ты будешь смотреть в глаза женщине, которая подарила тебе наследника, а ты сделал всё, чтобы сломать жизнь обоим?

– Такого не случится, – уверил Всеволод.

– А если случится? – тихо спросил Богдан. – Сможешь жить с этим? Зная, что твой ребёнок пострадал из-за твоей самонадеянности и ослиного упрямства?

– Разговор окончен, – рыкнул Гордеев и кивнул на дверь.

– До свидания, – мягко улыбнулся Жуков. – Я заеду в аптеку и куплю лекарства для Вероники. Юра привезёт. И дай ей позвонить…

– Прощай, – перебил его Гордеев.

Богдан протянул руку для пожатия, но Всеволод её проигнорировал. Жуков молча повернулся и направился к дверям, хозяин дома же возвратился к креслу.

– Я женюсь завтра, – усевшись, устало сообщил он. – Будешь моим свидетелем?

Друг замер в дверях. Не оборачиваясь, обронил:

– Буду рад… Если об этом меня попросит невеста.

– Тогда ты будешь подружкой невесты, – саркастично ухмыльнулся Гордеев.

– Согласен, – обернувшись, подмигнул ему Жуков и, забавно сложив губы трубочкой, послал Всеволоду воздушный поцелуй. Затем серьёзно добавил: – Если ты хочешь жениться на ней, чтобы…

– Я понял, что ты на её стороне, – сухо прервал его Гордеев и кивнул: – Убирайся уже, подружка невесты.

Жуков хмыкнул и ушёл, а Гордеев включил ноутбук и несколько минут смотрел, как Вероника, прижав к себе подушку, молча утирает слёзы. Задумчиво постучал кончиками пальцев по столу. Она знает, что везде камеры – видела это у комнаты развлечений. Значит, давит на жалость. И в то же время Всеволод не мог выбросить из головы слова друга.

Богдан прав, увы. Эта женщина особенная. Она справилась там, где ломались мужчины, выдержала все нападки Гордеева, стерпела его непростой характер. Может, всё и вправду к лучшему? За полгода Вероника стала его неотъемлемой тенью, а теперь носит его ребёнка. Когда-нибудь пришлось бы заводить семью, так почему не сейчас.

Глубоко вздохнув, Гордеев поднялся и медленно направился в гостевую комнату. Пожалуй, он даст один шанс Веденеевой, пусть попробует доказать, что не в сговоре с бабушкой. А если в сговоре… она всё равно будет его женой, так что никуда не денется. В любом случае Всеволоду нужен этот брак.

Когда он зашёл, Ника встрепенулась и, отложив подушку, поднялась.

– Пожалуйста… – твёрдо попросила она. Всеволод смотрел на её припухшие глаза с интересом, и Вероника продолжила: – Пожалуйста, дайте позвонить хотя бы матери. Или позвоните сами, я продиктую номер.

– Какие твои условия? – проигнорировав просьбу, тихо спросил Гордеев.

– Что? – растерялась Ника.

– Ты сказала, что я должен выслушать твои условия, – ледяным тоном пояснил Всеволод. – Я слушаю.

Глава 8

Ника понимала, что это тот самый момент. Мгновение до падения в пропасть. Она так старалась удержаться на краю, так отчаянно сохраняла равновесие, так умоляла своего мучителя не толкать её в бездну, упрямо взывала к его совести и здравомыслию… Но всё это утратило смысл.

Это Вероника читала в уверенном взгляде, залёгших в уголках губ складках, резких движениях. Всеволод Платонович не пугал её так, даже когда требовал избавиться от ребёнка и намекал на то, что легко сделает вдовой, раз это мешает их фиктивному браку. В эту минуту предстоящий брак утратил фиктивность.

Ника достаточно знала босса, чтобы понять: это конец. С этого мгновения, что бы она ни сказала, что бы ни попросила, он проигнорирует всё, что не будет укладываться в его план, потому что он утверждён Гордеевым и обжалованию не подлежит. Вероника пропала – Всеволод действительно решил создать семью именно с ней. А это значит, что для босса не будет препятствий. Ни закон, ни порядок, ни её протест – всё не важно. Торг закончен, она проиграла. Теперь для Гордеева существует лишь его цель.

А что осталось Нике? Она прижала ладонь к животу, и, судя по приподнятой брови, Гордеев легко прочитал её чувства.

– Больше я не буду настаивать на аборте и сделаю всё возможное, чтобы наш ребёнок родился здоровым, – холодно пообещал мужчина. – Что-то ещё?

Ника медленно кивнула. В этот момент ей потребовалось гораздо больше времени, чем счёт до пяти, чтобы прийти в себя и принять решение. Впрочем, решение было принято уже давно, ей оставалось лишь следовать по пути наименьшей опасности… для ребёнка. Понимая, что для неё самой этот брак – чёрная пропасть, она всё равно сделает этот шаг. Потому что простой женщине не справиться с хладнокровным и расчётливым мужчиной, в руках которого деньги и власть.

– Вы не станете причинять вред моим близким, – стараясь, чтобы голос не дрожал, медленно продолжила Ника. – Вернёте их жизни, жильё и работу…

– Встречное требование, – перебил её Гордеев и шагнул, грубо вторгаясь в личное пространство. Навис над Никой и, буравя тёмными, как пропасть, в которую она падала, глазами, потребовал: – Ты больше никогда не будешь говорить о бывшем муже, как о близком человеке.

Ника сжала пальцы в кулаки и, удерживаясь, постаралась смотреть в страшные глаза твёрдо. Она не покажет слабости! Не в силах пока говорить, Вероника лишь кивнула, мысленно прощаясь с первой любовью. Чем ещё придётся пожертвовать, чтобы жестокий монстр не уничтожил её дитя? Об этот Ника подумает после…

После капитуляции, ведь сейчас решалась её судьба. Зная Гордеева, Ника понимала, что это единственный шанс выставить условия сделки. Да, она и ребёнок для Всеволода лишь сделка. И лучше думать об этом так же. Чтобы сохранить разум. И дитя.

Собравшись с силами, Вероника продолжила:

– Вы никогда больше не принудите меня переступить порог той комнаты.

Лицо Гордеева преобразила улыбка, от которой у Ники похолодело в груди. Босс прикоснулся к её щеке и провёл большим пальцем по коже до самых губ. Спросил ровным тоном:

– Но ты же понимаешь, что брак – это исполнение супружеских обязанностей?

Сердце Ники забилось так, будто раненая птица пыталась выбраться из клетки. От понимания того, на что она соглашается, немели пальцы рук и подгибались колени.

– Вы обещали не причинять вреда ребёнку, – хрипло напомнила она. И, взяв себя в руки, добавила привычно спокойным и отстранённым тоном: – Не думаю, что моё здоровье и эта комната совместимы.

– Хорошо, – ответил Гордеев, но улыбка, что тронула его правильные губы, Нике не понравилась. Продолжая поглаживать подбородок Ники, босс пообещал: – Ты не зайдёшь туда, если сама об этом не попросишь.

Ника выдохнула с облегчением: она ни за что и никогда не сделает этого.

– Мне было бы спокойнее, если бы этой комнаты не было вообще, – сухо добавила она.

– Знаю, – наклонился к ней Гордеев и, почти касаясь губами её щеки, прошептал: – Именно поэтому она останется.

Веронику передёрнуло от перспективы, на которую намекал Гордеев, и она быстро добавила:

– Если вы желаете стать моим мужем, то я требую верности.

– Ника, – медленно, но неотвратимо наседал на неё мужчина, – ты же понимаешь, что последние два требования… э-э… несовместимы? Либо ты будешь выполнять мои маленькие капризы, либо это будет делать кто-то другой.

– Тогда пусть другие и исполняют все ваши… капризы, – смело выдохнула Ника. – А от меня исполнения супружеского долга не требуйте. – Она уже взяла себя в руки и добавила деловым тоном: – Напомню, что вы обещали не причинять вреда ребёнку, а беспорядочные половые связи имеют последствия.

– Я полностью здоров, – положив другую руку ей на талию, разоткровенничался Гордеев, – потому что всегда забочусь о безопасности.

– Даже презерватив не даст стопроцентной гарантии безопасности, – парировала Ника. – И то, что вы здоровы сейчас, не означает, что не подхватите что-нибудь… в той комнате.

– Признаюсь… – прошептал Гордеев и прильнул губами к шее Ники. Опалил её кожу горячим дыханием. – Разговоры о сексе изрядно меня завели.

Он прижался к Нике всем телом, и она с ужасом ощутила бедром явный признак возбуждения босса. Размеры признака впечатляли даже сейчас, через одежду, и сердце снова зашлось от ужаса, но нельзя сдавать позиций. Да, Гордеев прижал её к стенке – во всех смыслах – но необходимо расставить приоритеты, пока есть возможность договориться с отцом своего будущего ребёнка.

– Прошу вас решить это сейчас, – отвернувшись, чтобы не дать возможности заткнуть себе рот поцелуем, холодно сказала Ника.

Ладони её легли на твёрдую мужскую грудь. Пытаясь отстранить от себя Гордеева, Вероника ощущала даже через пиджак, как перекатываются от напряжения его мышцы. Хищник: опасный и голодный. Он не бросается на жертву только потому, что игра доставляет ему удовольствие.

Водит горячими губами по её шее, осторожно прикасается к коже влажным языком, будто пробует на вкус, предвкушает пиршество. От каждого прикосновения Ника невольно вздрагивала, и это явно заводило Гордеева ещё сильнее.

– Уговорила, – огорчённо сдался он.

Печальный тон не обманул Веронику – это тоже лишь игра. Но внутренне женщина была спокойна. Босс обожает подобные развлечения и ни за что не откажется от них. Этот разговор Ника начала в полной уверенности выторговать для себя неприкосновенность, и победа близка.

Человек, помешанный на сексе настолько, что не жалеет денег и сил, чтобы создать поле для игрищ, не отступит. Да и слово «верность» несказанно пугает всех мужчин. Даже её Миша терпеть его не мог.

Но, хоть и была уверена в успехе, Ника невольно затаила дыхание в ожидании продолжения. Гордеев тянул, явно наслаждаясь её трепетом. Ника досчитала до пяти и, чтобы немного успокоиться, представила будущую жизнь в этом доме. Скорее всего, она с Гордеевым будет встречаться лишь на работе, и всё станет по-прежнему. А «дома» Всеволод будет проводить часы как привык – в той чудовищной комнате. Благо она находится совершенно в другом крыле дома.

Вероника привыкнет к новой жизни. Да, придётся расстаться с Мишей, пережить горечь потери любимого человека. Так надо. Она всё равно останется верна мужу. А он продолжит карьеру, пойдёт к своей мечте… Ника не останется одна, ведь скоро родится малыш. Материнство исцелит от горечи, наполнит жизнь радостными хлопотами. Пелёнки, распашонки, подгузники – от всего этого теплело в груди.

Наконец Гордеев подал голос: