Романтический поединок

Стюардесса принесла Габриелю бокал на серебряном подносе и спросила Лули:

– Принести вам шампанское? Лимонад с лавандой? Кофе?

– Я выпью воды. – Лули вжалась в кресло.

– Минералка или газировка?

Лули посмотрела на Габриеля, ожидая, что он даст понять: она не заслуживает такого уровня сервиса.

– Канадская родниковая вода, – сказал он. – И никаких морепродуктов для Лули.

– Конечно, сэр. Мы подготовили для миссис Дин отдельную еду. Пилот готов вырулить на взлетную полосу, если вы готовы.

– Спасибо.

Стюардесса ушла, а самолет начал движение.

Лули не знала, как заговорить с Габриелем о том, что недавно произошло между ними. Она посмотрела на сумку, которую он поставил у кресла.

– Открой ее, – произнес он, отпивая из бокала.

В сумке были новый ноутбук, планшет, телефон и наушники.

– Ноутбук тебе понравится, – продолжал Габриель. – Он очень мощный, с системой безопасности. Считай его подарком за то, что ты обнаружила уязвимость в моей программе и системе. Я понял, как ты взломала код и заблокировала меня. Но этого больше не повторится.

Лули сложила все гаджеты, кроме ноутбука и телефона, в сумку.

Стюардесса принесла ей воду.

– Пожалуйста, не пугайтесь, если вы услышите шум в хвосте самолета, миссис Дин. Уровень шума в самолете равен уровню шума при закрывании двери, но вы все равно можете его услышать.

Она вышла и закрыла дверь в гостиную.

– Твой самолет летит со скоростью больше скорости звука? – спросила Лули.

– Этот да. Но не везде можно летать на сверхзвуковых самолетах, поэтому у меня есть и другие модели.

Ландшафт стал размытым и вскоре исчез из вида. Лули почти не заметила, как самолет взлетел.

Она вытащила телефон из чехла. Это был гаджет из розового золота, инкрустированный бриллиантами. Как только она включила телефон, модулированный женский голос произнес: «Привет, Лули!»

– Что это? – спросила она.

– Система распознавания лиц, – ответил он.

– Вот почему вчера понадобилось так много времени, чтобы сфотографировать меня на паспорт? Мое лицо сканировали?

– Если тебе не нравится приветствие, ты можешь изменить его в настройках. Я не всегда хочу, чтобы мой телефон включался, когда я смотрю на него, поэтому я включаю его и по отпечатку пальца.

– Я знаю, ты разрабатываешь все эти технологии, но они очень дорогие.

– Очень, – сухо ответил он. – Пожалуйста, не разбей телефон. Он из настоящего золота и бриллиантов.

– Что? – Дорогущий телефон выскользнул из ее пальцев и упал на колени. – Зачем ты мне его дал?

– Ты моя жена. Ты должна иметь только лучшее.

Лули покачала головой, потом отпила воды, стараясь собраться с мыслями. И взглянула на бокал, отделанный золотом.

Габриель пил из бокала, на котором была золотая эмблема его компании в виде дракона.

– Ты совсем не похож на свою бабушку, – сказала она. – Мэй не любила демонстрировать богатство. Она боялась, что ее обворуют, если узнают, сколько денег у нее на самом деле.

– Поэтому она держала тебя взаперти и позволяла остальным сотрудникам думать, что плохо к тебе относится. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, как ты ей нужна. Какой она была? – спросил Габриель. – Если моя мать и рассказывала о ней, то я ничего не помню.

– Она не любила выходить из дома. Как только она поняла, как много можно сделать через Интернет, она стала работать дома и ездила в «Чен энтерпрайзиз» только на совещания.

– Не оправдывай ее, – произнес он. – Она не принимала участия в моей жизни, потому что не одобряла, что ее дочь сбежала из дома и вышла замуж за американца.

– Это правда, – тихо отозвалась Лули и поставила бокал. – У нее были четкие понятия о верности, и ее доверие надо было заслужить. Вероятно, кто-то однажды сильно подвел ее.

– Может, моя мать? – предположил он.

– Может быть. – Она закрыла чехол телефона. – Но больше всего Мэй не доверяла мужчинам. По-моему, это было связан с ее прежним бизнес-менеджером. Она нанимала на работу только женатых мужчин после того, как знакомилась с их женами. Что касается женского персонала, то у них не должно было быть мужей или бойфрендов. Она считала, что мужчины отвлекают служанок от работы и влияют на их преданность ей. Она даже уволила одну служанку, которая встречалась с парнем без ее разрешения.

– Она была одержима контролем.

– Да, но она умела быть доброй. Однажды я заболела гриппом, и Мэй вызвала доктора, а потом принесла мне суп и сидела рядом со мной, хотя я постоянно спала. – Лули сглотнула подступивший к горлу ком. – Я буду скучать по ней.

– Ты слышала о стокгольмском синдроме? – В его бокале звякнули кубики льда, когда он допил свой напиток. – Он связан с доверием и верностью жертвы, которая испытывает их к своему похитителю.

– В моем случае это было не так, – неуверенно ответила она.

Неужели именно эти чувства она начинает испытывать к Габриелю? Совсем недавно она едва не отдалась ему, хотя очень плохо знала его.

– Она всегда говорила только о непослушании моей матери? – Он заглянул в свой пустой бокал, думая, будто задал очень глупый вопрос, но Лули почувствовала, что ему хочется узнать ответ.

– Мэй была не из тех, кто легко доверял людям или пересматривал прошлое. Она никогда не признавалась в ошибках и ни о чем не сожалела. Я узнала, что у нее была дочь, только тогда, когда она вернулась с похорон твоего отца. Я присутствовала при ее разговоре с адвокатом, которому она приказала переписать ее завещание и включить в него тебя. До того дня я думала, что она следит за твоими инвестициями по деловым причинам.

– Многие так делают.

– Да, – призналась она, медленно открывая карман на кошельке и доставая оттуда банковскую карту из настоящей платины. На карте был электронный чип с одной стороны и логотип компании Габриеля и имя Лули на другой стороне. Она засунула карту обратно в карман, не желая думать о том, что теперь в ее распоряжении большие средства. – Я многому у тебя научилась. Мне приятно думать, что однажды у меня будут собственные деньги и я стану разумно распоряжаться ими и сколочу себе приличное состояние.

Она улыбнулась своей глупой мечте. Ей надо было о чем-нибудь фантазировать, чтобы пережить бесконечные дни ощущений заточения в сказочной башне. Лучше мечтать о строительстве собственного замка, чем смотреть реальности в глаза и беспокоиться о неизвестном будущем.

Никогда, даже в самых смелых фантазиях, Лули не представляла себе такой жизни, какая у нее началась с Габриелем.

– Я думаю, твоя бабушка гордилась тобой, – сказала она.

Он скептически поднял темные брови.

– Я не собиралась тебе льстить. Я имела в виду, она отчасти помогла тебе добиться успеха.

– По-твоему, у меня ее деловая хватка? – спросил он. – Может быть. Я не унаследовал никаких скрытых талантов от своего отца. Но я начинаю думать, что Мэй обязана своим успехом тебе.

– Я бы никогда такого не заявила. – Она знала, что удостоилась бы резкого упрека от Мэй.

Самолет выровнял положение, и стюардесса принесла напиток для Габриеля и улыбнулась Лули.

– Принести вам что-нибудь?

– Лавандовый коктейль очень популярен. Тебе стоит его попробовать, – посоветовал Габриель.

Заинтересовавшись, Лули кивнула.

– К коктейлю есть отличное мятное печенье. Я его тоже принесу. – Стюардесса ушла.

– Тебе не обязательно быть таким милым. – Лули стало любопытно, о чем стюардесса говорит у нее за спиной с остальной командой. – Ты меня жалеешь или что-то еще?

– Ты утверждала, что ты ценный человек, Лули. Веди себя так, будто веришь в это.

Габриель приезжал в Париж по крайней мере раз в год, и почти всегда с женщиной. Он не сходился с женщинами надолго, но ему нравилось их баловать и быть щедрым партнером как в постели, так и в бутиках. Не одна любовница обвиняла его в том, что он предлагает женщинам материальные вещи вместо своих мыслей и чувств, которых он избегает. У него выработалась привычка твердо контролировать свои эмоции.

По правде говоря, он объяснял свою осмотрительность приверженностью к боевым искусствам. В глубине души он знал: у него такой характер. Он привык сторониться людей, никогда не заводил близких друзей и всегда избегал лишнего общения. Вероятно, это случилось после того, как совсем юным он остался без матери. Или он боялся превратиться в несчастного алкоголика, как его отец. Отчасти так и было. Ведь люди, которые высказывают свои мысли вслух или позволяют эмоциям управлять их поведением, снова и снова возвращаются к проблемам. Наголодавшись и настрадавшись в юности, Габриель не хотел опять возвращаться в прошлое.

Время от времени пребывая в особенно созерцательном настроении, Габриель подозревал, что, накапливая богатство, он, помимо всего прочего, старался избавиться от любых абстрактных вещей, которые казались такими важными другим людям, а для него в целом не представляли никакой ценности. Он взвалил на себя огромную ответственность за рабочие места и инфраструктуру, которая помогала людям трудиться и выживать и влияла на рост фондового рынка. Он откровенничал и делился своим мнением с очень немногими людьми.

Ситуация с Лули была совсем иной.

Она не была ни его сотрудником, ни любовницей, ни родственником. Женившись на ней, он взял на себя личную ответственность за ее будущее. Он нанимал людей, чтобы те обеспечивали ему благосостояние. Но никто, кроме него, не мог позаботиться о благосостоянии Лули.

И никто, кроме него, не поддержит ее морально.

Лули стояла у двери самолета, слегка высунув нос на улицу, словно кошка, нюхающая воздух. Ее темно-голубые глаза осматривали бледно-розовые облака вечернего неба, машину у самолета и стоящих рядом с ней людей.

– Там человек в униформе, – сообщила она и шагнула назад.

Лули была такой чувственной и соблазнительной, что Габриель испытал странное ощущение. Оно не отличалось от агрессии, которая захватила его в тот момент, когда Лули пререкалась с дворецким. Желая успокоить ее, он положил руки ей на плечи.

– Это таможенник. – Габриель заставил себя опустить руки. – Все в порядке. Иди.

Она осторожно спустилась по трапу, и мужчина в униформе, улыбаясь, протянул ей конверт:

– Ваш паспорт, миссис Дин.

– Правда? – Она поспешила заглянуть внутрь конверта.

– Разрешите? – Таможенник взял у нее паспорт и проверил наличие визы, а потом вернул документ Лули. – Спасибо. Желаю вам приятно провести время. – Он повернулся к Габриелю: – Мистер Дин, рад видеть вас снова. Поздравляю вас! – Он отсалютовал и ушел.

– Спасибо, – с недоумением сказала Лули, шагая назад.

– В конверте лежат свидетельство о рождении, свидетельство о браке и мои контактные данные, – произнес помощник Габриеля. – Пожалуйста, обращайтесь ко мне в любое время по любым вопросам. Я нахожусь здесь, в Европе, но могу быстро перенаправить любые запросы в любое ведомство.

– Спасибо. – Глаза удивленной Лули стали большими, как пляжные мячи. Она быстро моргнула.

Габриель кивнул помощнику в знак благодарности и отвел Лули к машине.

Дрожащими руками Лули вынула из конверта документ, стараясь его не помять.

– Это мое свидетельство о рождении, – с благоговением сказала Лули. – Оно мое!

– Да, – прокомментировал он.

Ее руки по-прежнему дрожали, пока она очень старательно складывала документ и засовывала его в карман своего голубого кошелька. Она положила свой паспорт и визитку помощника Габриеля, а также свидетельство о браке в один и тот же карман, а затем закрыла на нем молнию.

– Тебе холодно? – Габриель взял ее за руку, чтобы проверить, не замерзла ли Лули.

Она повернулась, крепко сжала его руку и посмотрела ему в глаза.

– Спасибо, – выдохнула она, прижимая к животу кошелек свободной рукой.

– Почему ты плачешь? – Встревожившись, он потянулся к упаковке с разноцветными носовыми платками из ультрамягкого бамбука.

– Потому что… – Ее голос надломился. Она вытерла платком глаза и нос. – Я не знаю, как расплачусь с тобой, но я расплачусь. Я обещаю.

– За что? Это пустяк. – Он приплатил необходимую сумму, чтобы ускорить оформление ее документов, но эти деньги составляли десятую часть того, что его шофер держал в машине на случай непредвиденных обстоятельств.

– Нет, не пустяк. Теперь я не пустое место. – Она обхватила руками кошелек и прижала его к груди, все еще прерывисто дыша. – Спасибо.

Ты утверждала, что ты ценный человек, Лули. Веди себя так, будто веришь в это.

Она действовала, как он ей приказал. Все время. Даже сейчас, когда дизайнеры одежды, чьи имена она узнавала из глянцевых журналов Мэй, вели себя почтительно, приветствуя ее в частном выставочном зале с подиумом.

Лули пришлось подавить недоверчивый смех, поскольку ей предлагали шампанское, икру и даже педикюр.

– Я… – Она взглянула на Габриеля, ожидая, когда он скажет им, что она хочет работать моделью и с ней нужно обращаться как с рабочей лошадкой, а не королевской особой.

– Полный гардероб, – сказал он. – Все виды одежды, включая офисную и вечернюю. Сейчас подберите ей все, что у вас имеется, а остальную одежду пришлите на мой адрес в Нью-Йорке.

– Конечно, месье, – сказала кутюрье, продолжая улыбаться. – Для нас это честь.

– Габриель? – начала возражать Лули, когда женщины разошлись.

– Ты помнишь, что я говорил по этому поводу? – Он постучал пальцем по ее сумочке, в которой лежал телефон. – У моей жены должно быть все только лучшее.