Романтический поединок

– Я должна отражать твой статус?

– Да.

– Но я почти тебя не знаю. Кто ты на самом деле? – с сожалением спросила она.

– Я человек, который играет по-крупному и принимает только лучшее. – Он коснулся пальцами ее подбородка. – У людей будет куча вопросов о том, почему мы поженились. Дай им ответ.

Его слова пробудили в ней азарт. Она хотела доказать всему миру, что она достойна быть женой Габриеля. И, вероятно, она хотела доказать свою ценность ему самому. И, наверное, самой себе.

В любом случае она позаботится о том, чтобы долгие годы тренировок дали свои плоды.

Лули всегда безжалостно оценивала собственные недостатки и знала, как подчеркнуть свои сильные стороны. Пусть она сегодня не пытается выиграть корону, но она вполне довольна собой.

– С таким декольте мои плечи будут выглядеть узкими, – сказала она, оглядывая наряд. – Я предпочитаю романтичный стиль, но без оборок на бедрах. Не предлагайте мне желтую одежду. Лучше оранжевые и зеленые тона. А это слишком бледно. – Она давала мысленную оценку нарядам, которую демонстрировали ей манекенщицы на подиуме: свежо, но не слишком модно; чувственно, но не вульгарно; харизматично, но не эффектно.

– Что-то подсказывает мне, что я здесь не нужен, – произнес Габриель через двадцать минут и встал, чтобы уйти. – Мы поужинаем через три часа. – Он посмотрел на кутюрье: – Утром мы приедем снова.

– Превосходно! Спасибо, месье. – Кутюрье улыбалась, а ее помощницы суетились вокруг Лули, доказывая ей, какая важная персона она и ее муж.

С нее сняли мерки и показали незаконченные модели, которые следовало подшить и дополнительно обработать.

– Вам придется работать всю ночь, – тихо сказала Лули швее.

Молодая женщина работала быстро, но недостаточно проворно, по мнению босса, которая то и дело подгоняла ее.

– Извините за беспокойство, – прибавила Лули.

– Никаких проблем, – ответила швея. – Месье Дин – наш лучший клиент. Для нас большая честь составить вам гардероб. – Она зажала в зубах булавки. – Вы знаете, куда он повезет вас на ужин? Мы должны выбрать вечернее платье, чтобы я смогла подогнать его по фигуре, пока вам делают прическу и макияж. Оно должно быть особенным. На вас все будут смотреть.

Сердце Лули забилось чаще, когда она поняла, что сегодня ее публично представят как жену Габриеля.

Она все еще не знала, что означает их брак. Габриель не произнес ни слова по поводу их близости после того, как Лули призналась ему в неопытности. В полете они обсуждали особенности его ноутбука и инвестиции, которые, как она считала, ей следует перераспределить, поскольку их объем достиг пика и, вероятно, пойдет на спад, когда разговоры о том, что Габриель унаследовал компанию Мэй, затихнут. Он одобрил ее предложение, позволив ей и дальше следить за тем, чтобы бизнес Мэй работал, а сам решил лично заниматься счетами своей бабушки.

Они подремали в своих креслах, никто из них не воспользовался кроватью. По крайней мере он не пригласил Лули присоединиться к нему. Она не знала, хочет ли он видеть ее рядом с собой.

Жаль, что она не в курсе того, о чем он думает теперь, когда она призналась в своей девственности. Жаль, что у нее нет опыта, который привлечет Габриеля. Интересно, он поцеловал ее потому, что считает привлекательной? Или просто потому, что она подписала документ, который позволяет ему предъявить на нее супружеские права? Лули соответствовала всем критериям типичных стандартов современной красоты. Но, вероятно, она была просто объективно привлекательной, но не по-настоящему желанной.

Она снова напомнила себе о том, что Габриель сделал ей одолжение, когда отверг ее. Да, она была молода и привлекательна и ценила тот факт, что все еще девственница. Она считала, что ее невинность может иметь значение для отдельных мужчин, но Габриель, похоже, не был одним из них.

И все же он любит секс и женщин. Сейчас Лули покупает себе одежду, как делали прежде его любовницы. Неудивительно, что Габриель – лучший клиент этого модного дома.

Она вдруг возненавидела его прежних подружек, с которыми даже не была знакома.

Ревность – признак неуверенности в себе и низкой самооценки. Именно так говорила ей мать. Но сейчас не тот случай, когда Лули может с кем-то конкурировать и видеть, как она затмевает остальных женщин. Она может извлечь максимум пользы из того, что сейчас имеет.

– Вот в этом я пойду на ужин, – сказала она о платье, которое примерила несколько минут спустя.

Вечернее платье с открытым плечом было сшито из шелка клюквенного цвета с пышной шифоновой юбкой; половина юбки была цвета слоновой кости. Перед платья был более впечатляющим: с шелковым лифом, облегающим грудь, и юбкой длиной выше колен. Шифон верхней юбки был прикреплен к розово-красному шелку, и его рваные края раскрывались, словно изящные сказочные крылья, когда Лули двигалась.

– У вас хороший вкус и идеальная фигура, мадам, – тихо сказала швея.

Лули надела серебряные туфли с бордовой отделкой на высоких каблуках и отправилась делать прическу и макияж. Ее волосы уложили в красивую прическу, а ногти обработали и отполировали. Косметолог смягчила ее кожу тониками, увлажняющими средствами и нанесла на лицо тональный крем. Когда женщина потянулась к декоративной косметике, Лули заявила, что сама сделает себе макияж.

Благодаря многолетнему опыту, она почти машинально накрасила глаза и губы.

Тем не менее, стоя в платье перед зеркалом, она не узнала себя. Не потому, что слишком давно не видела себя на сцене, а потому, что ей уже давно не четырнадцать лет. Сейчас ей двадцать два года, и она выглядит как взрослая женщина. Самоуверенная и красивая женщина.

– Приехал месье Дин, – произнесла швея. – Ой, он упадет в обморок. Я бы на его месте потеряла голову.

– Спасибо, – сказала Лули, любезно принимая комплимент, как учила ее мать. Если бы она не поблагодарила швею, то дала бы ей повод думать, что не верит в свою привлекательность.

Лули внимательно осмотрела себя в зеркале, выпрямила спину и вдруг вспомнила щенка, с которым играла в детстве. Она не знала, откуда он взялся, но всегда вспоминала о нем, когда хотела приободриться. Игра со щенком была самым счастливым переживанием в ее жизни.

Она опешила. Неужели с тех пор она ни разу не была счастлива?

– Вероятно, вам понравится вот это. – Швея протянула ей сумочку из черной крокодиловой кожи с серебряной застежкой.

Лули не выпускала свою сумочку из вида все время, пока была здесь. Она боялась, что, если сумочка исчезнет, все ее планы рухнут. Она решила еще раз проверить в ней драгоценные документы и протянула товар женщине, которая пообещала отнести его в машину.

Эмоции снова едва не поглотили Лули, когда она в очередной раз подумала о том, что подарил ей Габриель благодаря этим юридическим документам. Шансы, возможности и свободу, которая была дороже любого платья от-кутюр, дизайнерской сумочки или банковской карты на неограниченную сумму.

Случилось чудо.

Вот оно, настоящее счастье. Просмотрев документы, она закрыла сумочку и, переполняясь благодарностью, улыбнулась.

Она вышла из примерочной, словно летя на крыльях.

Габриель приказал кутюрье подготовить максимум одежды для Лули к утру, чтобы они могли взять ее в самолет. Как только появилась Лули, у него перехватило дыхание.

К нему неторопливо шла настоящая богиня, покачивая бедрами. Юбка не скрывала ее длинных ног, а лиф платья удачно подчеркивал грудь и тонкую талию. Распущенные волосы оттенка холодной платины и теплого золота падали на ее обнаженные плечи и верхнюю часть груди.

Ее ангельское лицо сияло чистотой. Казалось, она накрасила только глаза, ее макияж был едва заметен. От природы у нее были длинные и густые ресницы. Габриель изучал их, пока она спала в самолете. Ее сочные губы блестели и были накрашены нежно-розовой помадой. Она ликовала и улыбалась. Что бы она ни праздновала, по мнению Габриеля, она имела на это право.

В данный момент он не нашел, к чему придраться.

Лули остановилась в нескольких шагах от него, и повернулась, чтобы показать спинку платья. Юбка платья приподнялась и опустилась, когда Лули снова развернулась и посмотрела на него с игривыми искорками в глазах.

Демонстрация была выполнена так безупречно, что он удовлетворенно усмехнулся.

– Я надеюсь, что получила максимум очков за первое впечатление, – сказала она. – В противном случае мы начнем снова. – Она встретила его взгляд без стеснения, совершенно спокойно, улыбаясь.

Она была чертовски сексуальна.

Только напоминание о том, что она – девственница, заставило Габриеля отказаться от попыток овладеть ею на глазах у публики.

Она ожидала его оценки, продолжая смотреть на него, и он заметил, какой напряженной становится ее улыбка. Венка у основания ее шеи забилась чаще – точно так же, как в тот момент, когда Лули бросила ему вызов в офисе его бабушки.

– Ты выше всяких похвал. – Он поцеловал ей руку, желая прикасаться губами к ее гораздо более интимным местам, чем костяшки пальцев. – И это хорошо, потому что я очень проголодался. Я просто не выдержу, если ты решишь переодеваться. Это тебе.

Он осторожно вытянул ее руку и надел кольцо на палец.

Это было представление на публику, и Лули ахнула от удивления, увидев огромный голубой бриллиант огранки «Маркиза». Вокруг него располагались белые бриллианты, подчеркивая редкий оттенок центрального камня.

Женщины вокруг них визжали от волнения.

– Я не знаю, что сказать, – слабо произнесла Лули.

– Может, поблагодаришь меня? – сухо спросил он и сделал то, что ожидалось: обнял, чтобы поцеловать.

Она обвила руками его шею. Ее сердце стучало так громко, что Габриель почувствовал его биение у своей груди. Он поцеловал ее быстро и осторожно, не желая испортить макияж. Лули опустила ресницы, когда он отпустил ее.

Он с трудом сдержался. Хотя Лули девственница, ее реакция на его прикосновения – самое волнующее, что он когда-либо испытывал.

– До свидания, дамы! Ваши усилия будут вознаграждены, – произнес он, кивая.

Все вокруг пожелали им прекрасного вечера, и он проводил Лули до машины, на этот раз предвидя фурор, который они произведут. Женщины обожали появляться с ним в общественных местах, будь то невинная деловая встреча или долгое свидание. Габриеля утомляло их повышенное внимание, но он заставлял себя терпеть.

Что касается Лули, то он с улыбкой и волнением ждал момента, чтобы увидеть, какое она произведет впечатление. Обычно он испытывал такое предвкушение, когда одна из его личных компьютерных разработок выходила на рынок.

Он чувствовал гордость, но не оттого, что Лули принадлежит ему. Он просто гордился тем, что рядом с ним женщина, сияющая ярче полуденного солнца.

Глава 6

Ресторан находился в реконструированном доме, когда-то принадлежавшем арт-дилеру в Шестом округе. Он был заполнен полотнами импрессионистов и другими бесценными произведениями искусства. В главном зале и баре зашептались, когда Габриеля и Лули провели за столик в атриум, который бронировали только самые важные клиенты.

Небольшой фонтан и обилие папоротников обеспечивали хоть какое-то уединение, несмотря на стеклянные стены и потолок. Но Лули было все равно, кто на них смотрит. Она увлеченно разглядывала сверкающую Эйфелеву башню.

– Я хотела приехать в Париж, как только впервые узнала об этом городе. Мне не верится, что я здесь, – сказала Лули, стараясь скрыть абсолютное благоговение.

– Мы скоро уедем, – ответил он. – Мне надо проводить совещания, которые я отложил, когда ты сообщила мне о бабушке.

– Это была вспышка? – Она посмотрела на фонтан.

– На улице? Да.

– Нет, там…

Посетительница ресторана, увешанная драгоценностями, подкралась к фонтану и направила на них камеру своего смартфона. Один из официантов в черном жилете и длинном белом фартуке поспешил увести женщину.

– Не обращай внимания, – сказал Габриель. – Моя служба безопасности займется этим.

Лули не могла быть равнодушной. Она то и дело видела вспышки фотоаппаратов за стенами атриума и на крыше соседнего здания.

– Раньше я мечтала о том, чтобы стать известной и чтобы меня все фотографировали. Но это утомляет. Как ты это терпишь?

– Честно говоря, папарацци почти наплевать на меня, если я не с женщиной. И все зависит от того, кто она. Много лет назад я пару раз встречался с замужней актрисой. У нас были совершенно безобидные отношения, но она считала, что любая реклама – хорошая реклама. Она каждый раз давала советы фотографам, и на развлекательных сайтах о нас появлялась лживая информация. Но фильм с ее участием хорошо окупился, она получила престижную награду. Возможно, ее стратегия была верной. – Он не уточнил, что актриса годилась ему в матери.

Им принесли вино. Лули не знала, куда смотреть: на улицу, где их фотографировали, или в дальний угол ресторана, где было полно любопытных глаз. Она посмотрела на Габриеля.

– По-моему, твоя связь с бабушкой подогревает к тебе интерес, – тихо произнесла она, разглядывая богато украшенную серебряную ножку бокала и узоры в форме тюльпана.

– Связь моей бабушки со мной сказывается на тех, кто работает с «Чен энтерпрайзиз». Я и без того богат. Никого не волнует, что я стал богаче.

– Но ты сказал, что папарацци обращают на тебя внимание только в том случае, если женщина, с которой ты появляешься, знаменита. Они не знают, кто я.

– Верно. – Он цинично усмехнулся. – Официанты сегодня неплохо заработают: многие посетители платят им, чтобы узнать твое имя.

– Мое имя им ничего не скажет. Я – никто.

Официант принес необычное блюдо в форме ложки, в котором лежали перепелиное яйцо на грибном пюре и глазированная морковка.

– Странно, что мной интересуются, – продолжала она. – Твоя бабушка выписывала зарубежные журналы, и я любила разглядывать фотографии королевской свадьбы и тому подобное, но никогда не хотела оказаться в центре внимания.

– Ничего не поделаешь. – Он снова усмехнулся. – Да, все пытаются первыми сообщить о моем браке.

– Полагаю, это большая новость. – Она не забыла, как обходительны были с ней кутюрье и ее помощницы. – Они ожидали увидеть на моем месте другую женщину? Ты планировал на ком-нибудь жениться?

– Нет, – сухо ответил он. – В полночь выходит пресс-релиз, в котором говорится, что я тайком ухаживал за бизнес-менеджером своей бабушки и наконец женился на ней.

– В это никто не поверит. А также в то, что я ее бизнес-менеджер. – Она подумала о дворецком, который старался поиздеваться над ней при любой возможности.

– Не важно, во что они верят. Пока ты наряжалась, я получил доступ к резервным файлам и сделал несколько отчетов. Ты вносила много мелких корректировок, которые имеют большое значение. Ты управляла ее делами как настоящий менеджер.

– Мэй хотела, чтобы я была бдительной.

– Но ты оформляла большую часть своей работы в электронном виде. Я видел скрипты, которые ты сделала, чтобы получать предупреждение, если кто-то пытается обойти твою кодировку.

Да, она так и сделала, но Габриелю не следовало раздувать из мухи слона.

Им принесли другое блюдо: ножка голубя с ярко-зеленым горошком и пюре из репы. Блюдо было украшено потеками соуса чили и фиалками.

– Если ты зашел так далеко, – сказала она, сцепив руки на коленях, – то можешь восстановить все файлы из резервной копии и заблокировать меня.

– Я мог бы. Но я отказываюсь идти легким путем. Я не позволю тебе одолеть меня.

– Потому что я женщина?

– Я не сексист, – сказал он. – Я просто люблю конкуренцию.

– Как ты научился кодировать программы?

– В начальной школе у нас было три внеклассных занятия: компьютеры, искусство и легкая атлетика. Я не хотел идти домой, поэтому мне пришлось выбрать одно из занятий. Я могу выступить с речью, если понадобится, но у меня нет актерского таланта или склонности к творчеству. Я добился приличных результатов в легкой атлетике, но меня не интересуют командные виды спорта. Однако работа наедине с компьютером была моей мечтой.

– Почему ты не хотел идти домой?

– Мой отец был постоянно пьяным.