Трансформация (СИ)

Ответила Ольга, изобразив на лице подобие улыбки, похоже она теряла контроль не только за голосовыми связками, но и за всей мелкой мускулатурой нижней части лица:

— Проехали. Ближайшие дни мы будем заняты, потом свяжемся с Вами. Готовьтесь.

Я счёл переговоры оконченными, повестка исчерпана, стороны пришли к полному взаимопониманию и согласию. Поднявшись попрощался с участниками встречи, хозяину крепко пожал руку и удалился.

Глава 33

Элита. В мире Улья коннотация этого слова связана только с результатом естественного отбора в среде заражённых, и на людей не распространяется. Для обозначение местной знати используют либо «руководство», либо полушутливое «лучшие люди нашего города». В стабе Южный не принято выставлять на показ ни богатство, ни заслуги с уменьями, поэтому значимость информации о невидимых механизмах административной машины и о частной жизни обитателей стаба велика чрезвычайно, в силу практически полного её отсутствия. Единственным открытым источником является локальная компьютерная сеть, где люди ищут единомышленников, попутчиков, партнеров. Страницы различных групп по интересам представляют собой основной контент виртуального Южного.

Сайт городской администрации выдаёт местные новости, причём судя по интенсивности, с которой они выдаются, жизнь в стабе скучна и рутинна: население стаба неуклонно растёт, новички самым органичным образом вписываются в сплочённый коллектив поселенцев. Последняя «новость», выпущенная три дня назад, рассказывает о показательном выступлении воспитанников местной музыкальной школы. И вот именно эта страница является самой посещаемой, как я решил, по причине размещения здесь объявлений о найме на работу, причём не только административных, но и частных.

Имелась здесь и страница фирмы «Товары и услуги», в закрепленной области шло описание деятельности предприятия: «проведем поиск и доставку любых товаров и необходимого оборудования, оказываем широкий спектр услуг». Далее шли сообщения посетителей страницы, где преобладали негативные отзывы, и сводились они к тому, что невозможно связаться с представителями компании и офис всегда закрыт. Из положительного я обнаружил только один отзыв годичной давности, который содержал лаконичное «спасибо». То есть уже год назад фирма могла что-то сделать настолько полезное, что заслужила отзыв. А ведь за год в Улье способности иммунных могут вырасти многократно.

Идти по указанному адресу было не больше четырехсот метров — рядом, как и всё в этом крошечном стабе.

На вывеске значилось по-деловому конкретное: «Товары и услуги». Ни о чем, это как «Рога и копыта» — сидит там какой-нибудь проходимец и водит за нос честных граждан. А что? Вполне может быть. Это в нашем мире у Ильфа и Петрова «Великий Комбинатор», антигерой, создаёт фирму со смешным названием и промышляет мелкой аферой — при социализме единоличнику невозможно развернуться во всю ширь. Но могут быть миры, где бессмертный роман называется, например, «Остап расправил плечи», и сын турецко-подданного беззаветно, на пару с господином Корейко, служит идеалам абсолютной свободы и противостоит государственному волюнтаризму, пытаясь за счет собственного таланта и энергичности построить своё личное счастье. При этом один из чудесной пары, талантливый изобретатель, придумавший около четырехсот различных приёмов монетарной политики, второй — владелец поволжской железной дороги — стал известен высокоэффективной системой менеджмента. Уважаемые люди, трудяги, соль земли, столпы общества.

Ладно, посмотрим, что тут у них за товары и какие-такие услуги в Улье можно оказывать на коммерческой основе. Другой сферы услуг кроме индустрии секса в стабе я не заметил.

Оказалось, что фирма на заказ привозит с кластеров любые товары, а услуги оказывают различные иммунные, обладающие выдающимися способностями, с платы за которые коммерсант удерживает свою небольшую комиссию. В голове пульсом бился единственный вопрос «а что, разве так тоже можно?» Какие негодяи эти частники — дерут с трудящихся. Хорошо устроились, сами ничего не производят — таскают уже готовое и всю работу делают не сами, а как посредники нанимают других…

— Мы обеспечиваем безопасное путешествие на просторах Стикса, поможем в переговорах с обладателями требуемых Вам навыков и умений, можем раздобыть любой известный продукт или товар.

— Меня интересует беспилотник, желательно устойчивый к воздействию черноты, а также автомобиль достаточно бронированный и резвый для передвижения по кластерам. Но самое главное меня интересует оружие нолдов — мощное, компактное и точное.

— Готовьте, Уважаемый, ведро жемчуга. И получите беспилотник нолдов, который медленно, но верно пролетит рядом с аномалией способной сжечь любую самую защищенную электронику. Получите броневик нолдов, способный выдержать подрыв фугаса, защитит он и от когтей высших зараженных, но только один раз — ходовую раскурочат в любом случае. И оружие нолдов тоже можно раздобыть, основанное на неизвестных нам принципах действия. Вот это действительно толковое приобретение, но и с ним есть минусы, боекомплект редок и очень дорог. Я, за гораздо меньшую плату, могу предложить свои услуги сопровождения, а это не менее эффективно. Стая дешевых беспилотников, микроавтобус на электрической тяге, крупный калибр, пусть и не такой как у нолдов, но тоже от весьма развитой цивилизации.

— Дешевые беспилотники звучит неубедительно. Мне нужна высотная разведка местности, разрешающая способность оптики должна позволять предметно исследовать поверхность, не рискуя быть обнаруженным, спустившись на малые высоты. Электромобиль, это конечно интересно, но ехать нужно не одну сотню километров и зарядиться соответственно будет негде. С оружием разговор вообще отдельный. Бить нужно один раз, издалека, чем-то сверхзвуковым и очень точным.

Возникла пауза. Мужчину напротив меня нельзя было назвать грузным. Плотно сбитый, наголо обритый, с широким восточным, почти круглым лицом, он вдобавок имел хорошо заметный под обтягивающим свитером живот, но тем не менее толстым назвать его было нельзя. А живот это Хара, вместилище неисчерпаемой энергии, хотя и делает обладателя подобной внешности похожим на гоблина из диснеевских мультфильмов. Лич также смотрел на меня, испытующе, затем решившись на что-то хлопнул себя по бёдрам.

— Ладно. Давайте ближе к теме. После известного скандала в баре «Забей» я заинтересовался вашей персоной, а когда очаровательные Ольга с Дарьей пошли с вами на контакт, то подозрения — назревает экспедиция — окрепли. Мне не совсем ясно откуда уверенность, что в конце задуманного Вами маршрута будет желанная цель, но пока опустим этот момент. Я хотел бы принять участие в подобном мероприятии, и как уже сказал: транспорт, беспилотники, оружие с меня.

— Транспорт, беспилотники и оружие я добуду самостоятельно и такого качества, которое меня устроит. А на счет мероприятия я не стану ничего обсуждать, и партнеры мне не нужны. И, пожалуй, я лучше пойду.

Я стал подниматься. Лич улыбнулся и попытался меня остановить, сопровождая слова успокаивающим усаживающим жестом:

— Сядьте, не горячитесь, ведь Вы не выслушали меня до конца, ещё одну минуту Вашего внимания, пожалуйста.

Нехотя и не скрывая раздражения, я снова опустился в кресло: «Это мой план, и это я должен набирать людей, а этот тип пытается на меня давить».

— Уважаемый, в компании таких сильных сенса и контрсенса как Ольга с Дашей лучше передвигаться на моём микроавтобусе, можете это у них самих спросить. Мощный электромотор разгоняет бус, с грузом и четырьмя пассажирами, до сотни за семь секунд и шума при этом меньше чем от любого авто с ДэВээС. При остановке машина за считанные минуты сливается с естественным тепловым фоном, а обычный двигатель, вернее масло и антифриз остывают несколько часов, демаскируя привал. Для зарядки батарей у меня предусмотрен дизельгенератор, а полного заряда хватает на двести километров в «рваном» темпе. Теперь немножко о себе. Я в Улье уже несколько лет и, как Вы должно быть понимаете, приобрел некоторые навыки выживания на кластерах. Так вот, среди моих способностей есть суперзрение, это когда мне не требуются средства усиления чтобы разглядеть наблюдаемый предмет, достаточно чтобы он находился в поле зрения, причем не важно, аппаратного зрения или непосредственно моего личного. Эту способность зрением я называю условно, скорее это чувство пространства, проецируемое в мозг в виде зрительных образов.

— Кем проецируемое?

— Стиксом разумеется. Паразит адаптирует под себя организм носителя, и вариантов адаптаций невероятное множество, но мы интерпретируем их понятными для нас терминами, обзывая дарами, способностями. Объективная реальность, это мир, данный нам в ощущениях. Так, по-моему, учил дедушка Ленин, у меня по «научному коммунизму» не очень было… Перечень ощущений в этом новом для нас мире не исчерпывается словами, которые мы вынесли из мира прежнего. Вернее, ощущения всё те же, просто способности превышают возможности наших органов чувств. Представьте, что Вы можете без последствий взять в руки предмет раскалённый до трёхсот градусов, как Вы сформулируете свои ощущения? Как очень горячо или очень-очень горячо? В любом случае другие иммунные Вас не поймут, потому что сами не могут так. Даже не так — поймут с поправкой на непостижимость, так как сами обладают способностями рождающие ощущения непостижимые для окружающих. Поэтому поверьте мне на слово: аппаратное зрение должно передавать картинку, а детали я сумею ощутить.

— Сразу возникает вопрос…

Я на мгновение задумался и Лич с усмешкой перебил меня:

— Расстояние и длительность контакта ограничены, а необходимость подробной детализации дополнительно снижает эти параметры. Удовлетворил?

— Вполне. А что Вы говорили про оружие?

— Все, что имеет в своей основе кумулятивный эффект, нам не годиться. Броня высших зараженных не размывается разжиженным металлом. Поддаётся это да, но струя рассеивается и даже если отдельные капли прожигают защиту, то заброневое воздействие не всегда бывает фатальным. По нашей цели нужно работать очень мощным оружием, энергетика должна соответствовать подкалиберному выстрелу танка.

— И чем же мы будем стрелять?

— Радует обнадеживающее «Мы». Работать будем крупнокалиберным оружием внешников: полукилограммовые стальные снаряды, разогнанные до двух километров в секунду.

Да уж, классика жанра: «…а этот прохвост ловок, и может пригодится в моём нелёгком предприятии».

— Давайте сразу решим главный вопрос. Зачем Вам это надо? Открыть новую сверхспособность, решить проблему обращения в кваза? Даров мало не бывает, это понятно, но рисковать всем ради одного дополнительного? Да и с проблемой искажения энергоструктуры, Вы похоже, всё порешали.

Лич потянулся, разминая плечи. Довольная улыбка закончила образ человека, получившего желаемое — он ждал этот вопрос.

— Вы правы, трофеи для меня не главное. Хотя, конечно же, получить целое состояние заключённое всего в одной жемчужине это очень интересно. Правда в умозрительном выборе — употребить самому или обменять на статус или красный жемчуг — я так и не решил для себя ничего.

— Если кто-нибудь узнает, что у Вас в кармане лежит такая жемчужина, в стабе начнутся беспорядки. Под раздачу могут попасть и другие участники экспедиции.

— Это точно, но пока это шкура неубитого медведя. Возвращаясь к моему мотиву… Главное, это убедиться в наличии легендарного Существа. Если это подтвердится, то и другие истории, связанные со Скреббером получат подтверждение. Наверное, Вы слышали рассказы и о Великих Знахарях, и о центре Пекла с пунктом управления Стиксом, и о подчинении Скребберов воле Избранника. Одна из историй говорит о выходе из этого мира назад, туда откуда случился перенос. С одним из Великих я встречался однажды. Вот теперь хочу повстречать ещё одну Легенду.

У меня не было слов. Поэт в своё время выразился очень точно: «у них денег — куры не клюют, а у нас — на водку не хватает». Мне, с перспективой превратиться в кваза, рассуждения о достоверности рейдерских баек казались настоящим кощунством. По существу, возразить мне было нечего, но я решил повременить с окончательным решением:

— Хорошо. Давайте соберёмся все вместе и обсудим детали, осмотрим транспорт, оружие, и уговоримся о порядке раздела добычи. Что делать, если жемчужина будет вообще одна, две, три, четыре, ну и так далее.

— С этим вопросов, думаю, не возникнет, при трезвом подходе всё очевидно. Если жемчужина одна, то отдадим её девушкам, а мы с Вами поделим пополам жемчуг. Если две, то одна им, другая Вам, мне весь жемчуг. Если три, то тут всё делим на три части. Если четыре, то жемчужины на четверых, а жемчуг на троих. И так далее.

«Какого чёрта! „Отдадим девушкам“ — хрен вам!» — меня, словно одеялом, накрывало бешенство: вначале тело становиться ватным, глаза не видят, уши не слышат; затем прошибает пот, в глазах круги, в ушах звон. В подобный момент можно натворить дел, благо длиться он пару-тройку секунд, потом возвращается способность мыслить и контролировать свои действия и слова:

— А Вы всё уже продумали, всё порешали. Мне, лично мне, необходимо остановить, повернуть вспять процесс, м-м-м… — охваченный возмущением, даже не смог подобрать слово, — и я отправляюсь в путь с этой единственной целью. Я инициатор, я соответственно главный и имею основные претензии на главный приз.

— Ну вот, вы опять горячитесь. И совсем напрасно. В моих словах Вы упустили ключевое «при трезвом подходе»…

Я не слушал начало монолога, но постепенно смысл предложения Лича стал до меня доходить. Успокаиваясь я отметил, что подобный подход не лишён здравого смысла.

— Посудите сами, кто из ветеранов ради Вас полезет на рожон? Ольга с Дарьей редко работают вообще, а с незнакомцами никогда. В большинстве перечисленных мною раскладов они выступают как один выгодоприобретатель, а единственный вариант, когда они получают преимущество, это вариант с одной жемчужиной.

— Но ведь это самый вероятный исход! Я не могу упускать свой шанс, — возражение моё, прозвучало горячо, но уже без агрессии.

— Никто не хочет упускать свой шанс. Я пропускаю вперёд Вас и предлагаю пропустить необходимых нам сенса и контрсенса, причём как одного человека. И предлагаю более критично взглянуть на собственное участие в предприятии. Что вы можете предложить? Своё, прямо скажем, посредственное умение? Эксклюзивное оружие или средства передвижения?

Лич взял паузу. Я, не дождавшись продолжения, озвучил единственный свой аргумент:

— Карта. Я знаю место, а время могу выбрать любое. Могу готовиться — месяц, полгода, год.

Лич глубоко задумался, сложил на груди руки. До этого момента, в течение всего разговора за лёгкой усмешкой, покачиванием головы, прищуром с искоркой в глазах угадывалась некая снисходительность, теперь же он казался собранным и серьёзным:

— Вы наверняка в прежнее время смотрели и художественный фильм, и мультфильм под названием «Остров сокровищ». Помните, там сквайр Трелони, собирая команду, умудрился нанять по большей части одних негодяев, с которыми потом герои имели массу проблем. Вам в команде достаточно будет одного пирата. И чем дольше будете тянуть, тем явственнее будут намерения отправиться в серьезный поход, а значит и внимание будут Вам уделять всё больше и больше. Через год, следом за Вами… Знаете, — он улыбнулся, — есть хорошая аллегория. По весне собираются «собачьи свадьбы», это когда…

— Я понял, можете не продолжать, объяснили вполне популярно, — невольно и я улыбнулся, живо представив себе вереницу преследователей.

Глава 34

Следующий день прошёл без происшествий — рутинный выезд на патрулирование — даже не дошло до стрельбы. На все мои просьбы «сходить до дому», Катран неизменно отвечал отказом: «Погоди, пока еще не время».

Два дня отдыха — сорок восемь часов добровольного затворничества в компании Петровича — и на очередной выезд я готов бежать впереди броневика. Досужие разговоры к середине ещё только первого дня выродились в бесконечные монологи Петровича. Хороший человек этот Петрович, крепко стоит на ногах, в житейских вопросах эксперт и здоровый прагматик, но вот сам устроен просто и о мире вокруг рассуждает также: все новости о свежепривезённом пиве, у кого какая новая пушка и о бабах, конечно. При обсуждении последних Петрович понижал голос и говорил полушёпотом, наверное, подчёркивая интимность беседы. Послушать рассказы о любовных похождениях я не дурак, но тут другая история: рассказчик рисовал не чувственный образ возлюбленной, пускай и на одну ночь, а лавку мясника с ценником за разные особенно выдающиеся части тела или предоставляемые услуги. Пытаясь абстрагироваться от навязываемых повествованием образов, я принялся за решение задачи: как правильно говорить — услуги «предоставляются» или «оказываются»? Получалось, что в историях Петровича часть услуг предоставляется, а часть, оказывается.

Хотя иногда рассказы моего соседа были весьма любопытны. Особенно понравилась история про то, как в одном месте он наткнулся на квартиру где, на плите доходил невероятно вкусный плов, в холодильнике пятилитровый баллон хозяйского кваса, ещё прохладного, а на балконе просевренная говяжья нога.

— Вот оклемаюсь, мы с тобой сразу же туда рванём. Надоела уже икра и, вообще, вся эта магазинная еда, хочется домашнего. Хват, а давай борщ сварим! С тебя только картошку почистить, остальное я сам, ну ещё можешь свеклу облупить, когда сварится.

Ага, щас! Этот проныра, тихой сапой решил меня впрячь в выготавливание ему домашних борщей и котлеток! Чёрта с два! Я конечно умею готовить и если всё не сгорит, и удаётся угадать с солью, то выходит очень даже съедобно, но три часа стоять у плиты, чтобы потом всё съесть за десять минут — нет, лучше закинуть в микроволновку блинчики из магазина. Ладно в прежней жизни, там постоянно была необходимость экономить и варить «суп из топора», но когда вопрос денег не стоит, то только из большой любви к искусству можно надеть на себя передник.

На прощание, уже уходя на очередную смену, посоветовал Петровичу навестить бар «Забей» и отведать там что-нибудь из любиных произведений: «Щи она делает просто бомбические — душу продашь».

То, что затевается нечто грандиозное, я понял, очутившись в пункте сбора, на который меня направил Катран: «сегодня ты поедешь с другим отрядом, может это даже к лучшему», — и указал мне место где ожидать новую группу.

Впервые я оказался в настоящей армейской колонне. КШМ с двумя операторами беспилотников, два танковых тягача с установленными на пятидесяти тонных полуприцепах танках и наш бронегрузовик. Нашим я его считал по привычке, из людей Катрана на этот раз в экипаже кроме меня никого не было.

В неизменном виде пребывала только командно-штабная машина, а на гигантских четырёхдверных кабинах седельных тягачей были смонтированы турельные установки, вооруженные крупнокалиберными пулемётами. Таким образом, даже без танков и в отсутствии десантной группы, огневой мощи достаточно чтобы отразить нападение крупных заражённых.

Компанию мне составили девять парней, из которых семеро были явными новичками — напряженные позы и бледные лица. Два парня, одного из них зовут Джонсон, вооружены автоматами «Вал» с коллиматорными прицелами, все остальные, как и положено новичкам, дробовиками чтобы не перестрелять друг друга в горячке боя. Джонсон у них за старшего подошел ко мне и сам представился: «Меня зову Джонсон, ты едешь с нами». Я не нашел, что на это сказать, просто кивнул в ответ.

С десантом наша манёвренная группа насчитывала двадцать два человека.

Задачу поставили перед самой погрузкой: пехотное сопровождение танковой атаки в рамках разгрома новой базы муров в тридцати километрах от стаба. Нужно выжечь это гнездо, пока они не закрепились, пока не начато запланированное расширение Южного и все наличные силы, все средства не брошены на защиту ставшего уязвимым стаба. Первыми на исходные выдвигаются артиллеристы, за ними мы и последними штурмовики, те кто проведёт зачистку.

Аэроразведка может дать прогноз на час относительно безопасного пребывания на позиции, но после инцидента в гипермаркете достоверность прогноза вызывает сомнение. За этот час танки должны покинуть транспортные платформы, на которых их доставят на максимально близкую к противнику дистанцию, проехать четыреста метров до огневого рубежа, отстреляться, и вернувшись к тягачам вновь погрузиться на платформы. В шестьдесят минут, из которых десять уйдут на стрельбу уложиться будет крайне сложно.

Мы и не уложились. Через час только появилась связь, которую обеспечивал телефонный кабель. Связать четыре позиции, разделённые десятками километров, оказалось нелегко. Но наконец, расчёт «Града» бьющий прямо из стаба, спецназ, мы и миномётная батарея, выдвигавшаяся вместе со штабом, получили время скоординированной атаки — десятиминутный обстрел и штурм спецназа, который за это время должен на бронемашинах преодолеть пять километров и сходу провести зачистку.

Выгрузились в девятиэтажной застройке на огромной стоянке перед гипермаркетом. Наш броневик оборудованный отвалом легко расталкивал брошенные автомобили в сторону и к концу выгрузки танков расчистил значительное пространство. Машины встали треугольником с КШМ-кой в центре и теперь стрелки имели возможность контролировать подступы на пару сотен метров вокруг.

Танки ползли медленно, мы успевали за ними неспешным шагом. Вот и край жилой застройки. Через поле в километре от нас белеют дома коттеджного посёлка. Даже отсюда становится понятным, что это постройки из начала девяностых: ещё нет массивных металлических или бетонных заборов, и дома крыты шифером, а не металлопрофилем с ондулином.

Вокруг тех домов где муры разместили свою базу, строения снесены, земля вычищена и вспахана. Надо полагать эта зона отчуждения ещё и заминирована. Огневых позиций не видно, но это и неважно, артиллерийский налёт никому не позволит нос высунуть, а наши танки в щебёнку размолотят все потенциально опасные точки.

Наблюдать за работой танка это как оказаться на своеобразном оупен-эйр. Дизельный двигатель отбивает ритм, прерываемый могучей перкуссией выстрелов. Каждый танковый выстрел отдаётся дрожью во всём теле, огромные полотнища пламени, вырывающиеся из орудия, сопровождаются чудовищным давлением, отправляющим снаряд в сверхзвуковой полёт. Прокатываясь над землёй, ударная волна оставляет за собой разряженную область в которую стремительно втягивается окрестный воздух, поднимая огромные клубы пыли. Пыль поднимается ещё и отдачей, передаваемой через гусеницы, тогда фонтаны мелкодисперсной взвеси взмывают вверх словно кто-то исполинской выбивалкой бьёт по земной поверхности как по ковру. Стоит ветру немного отнести её в сторону как следует очередной выстрел и, если ветер не справляется, танк уходит на новую позицию. Финальным аккордом этой композиции звучит звонкое стаккато несгорающей части гильзы, скачущей по броне и асфальту.

Фугасное действие снарядов, уничтожающих муровские укрепления выглядит не менее эпично: небольшое огненное облако… и во все стороны с огромной скоростью разлетаются осколки, вверх летят камни, куски кровли, и даже целые железобетонные плиты Демонстрация мощи танковых стадвадцатипятимиллиметровых пушек завораживает.

Всё сработало идеально — танки поразили свои первые цели одновременно с первыми разрывами ракет града. За реактивными снарядами пришла очередь стадвадцатимиллиметровых миномётов.

Артналёт длился ровно десять минут, и здесь слаженность оказалась на высоте — последний танковый снаряд и последняя мина разорвались почти синхронно. Наше дело сделано, теперь зачистка, а мы можем уходить.

Отстрелявшись, танки двинули на исходную гораздо более резво. Часть из нашего отряда пыталась не отставать, переходя на бег. Командир приказал не ломать строй, следить за этажами вокруг и быстрым шагом повёл отряд за оторвавшимися танками, ругаясь на ходу из-за пропавшей связи.

До места погрузки ещё оставалось не меньше трёхсот метров, когда совершенно неожиданно одна из машин остановилась и выстрелила. Тут же этот манёвр повторил другой танк.

Что было целью первого выстрела никто разглядеть не успел, зато прекрасно рассмотрели, как второй снаряд снёс огромного монстра с крыши одного из тягачей, успевшего разнести пулемётную установку. Одновременно с первым выстрелом танковой пушки ударили КОРДы в нашем лагере, и захлебнулись один за другим. Похоже охранение проморгало нападение. Танковые экипажи произвели по выстрелу, параллельно отрабатывая по мелким целям курсовыми пулемётами, и стали откатываться назад.

Джонсон в этом моменте проявил себя как грамотный опытный боец. Первым делом — увести людей с улицы, если даже танки поползли назад, то значит впереди кто-то страшный. Команду «за мной» почти все истолковали как «спасайся кто может» и рванули на перегонки к ближайшему подъезду.

— Отставить! Идиоты, в подвал, в подвал! Наверху всех переловят.

Но бойцами уже овладела паника. Это в одиночку с адреналиновой атакой и чувством самосохранения ещё можно совладать, а когда паника носит коллективный характер и люди не просто заражают страхом друг друга, но и возгоняют градус до такой степени, что удирают, не разбирая дороги, не видя и не слыша ничего вокруг. В этом случае спасение лишь в выучке, опыте и дисциплине. Все семеро новобранцев ринулись в подъезд, устроив давку в узком коридоре, согласно требованиям энергосбережения, оборудованном тамбуром меж двух дверей, разнесённых не более чем на метр. Лишь командир, я и парень с автоматом ринулись к подвалу, как и положено запертому металлической полосой с винтовым замком.

Я даже не успел испугаться или пожалеть, что не ломанул вместе с остальными в подъезд. Джонсон моментально прилепил к щеколде накладной заряд и отпрыгнул. Грохнуло, перебитая полоса звякнула об асфальт.

Благополучно укрыться в подвале мы не успели, не хватило каких-то мгновений. Командир распахнул дверь и первым шагнул вниз, я прыгнул следом. Перед этим успел сделать выстрел.

Огромная трёхметровая зверюга возникла совершенно неожиданно. Секунду назад, когда бабахнул накладной заряд, и Джонсон потянул на себя ручку двери, никого ещё не было перед нами. Я лишь моргнуть успел, а когти огромной лапы проткнули двоих парней, остававшихся ещё на крыльце. Рывок, и они летят за спину чудовищу. Парень, с которым мы прикрывали командира, начал стрелять первым, его пули дважды щёлкнули тварь по морде. Когти второй лапы проткнули уже его. Я нажал на курок одновременно с прыжком в створ подвальной двери, видел, как стрела отскочила от раскрытого глаза, не причинив ни малейшего вреда и тут же врезался в спину спускающегося вниз товарища. Мы кубарем покатились вниз, а следом за нами уже рассекали воздух окровавленные когти. Но узкий вход в подвал теперь уже играл в нашу пользу, и лапа лишь метра на два проникла внутрь. Нас она не достала, но на стене, в месте где когти ударили в бетон остались четыре глубоких отметины.

Джонсон катался по полу и рычал раненным зверем, протяжно выплёвывая матерные слова. Я даже не понял в какой момент он сломал ногу, понятное дело, что не без моей помощи — я и в спину всем весом его толкнул, и ещё в конце падения припечатал к полу.

Разбив на куски одну из дощатых дверей, и влив пострадавшему в рот дозу живца, под его стоны и ругань наложил на ногу шину — бинтами из ИРП примотав к внутренней и внешней стороне ноги две длинные доски. Скоро я стану настоящим доктором.

— Что там было, Хват? — парень не стал разбрасываться обвинениями, раз я так лихо кинулся вниз и следом больше никто из наших не появился, то значит наверху всё серьезно.

— Гигантская и неуязвимая тварь. Я ей в открытый глаз попал и ничего, твой боец, из винтореза дважды в морду и даже не дёрнулась. Людей швыряет как котят.

Перевязка и наша короткая беседа сопровождались ружейными выстрелами снаружи. Паузу, возникшую после очередного выстрела, Джонсон прокомментировал, вынося общее суждение о возникшей ситуации:

— Наверху с парнями всё кончено, похоже это стая, причём крупная с несколькими элитниками. Одного танкисты снесли. Танки не слышно значит ими кто-то занимается, один здесь у подъезда. Сам внутрь пролезть не может, погнал в подъезд мелочь, значит сейчас и к нам кого-то пришлёт. Сколько у тебя болтов? — получив ответ он продолжил, — Бей сразу как кто появится, нам нужно постараться сделать завал из трупов и забаррикадировать таким образом вход. Я буду прикрывать пока ты перезаряжаешься.

Через некоторое время в дверном проёме показалась первая отвратительная рожа. Я выстрелил, попал между глаз, тварь свалилась на пороге — ноги на улице, сама туша внутри. Снаружи раздавалось урчание разных тонов, сопение, однако, никто к нам больше не лез, и вскоре всё стихло.

Серию взрывов, прозвучавшую несколько позднее, Джонсон комментировал уже с заметным облегчением:

— Пошли муровский стаб чистить, пронесло.

Я подумал, что сейчас придётся идти на улицу чтобы, пользуясь моментом, удрать на каком-либо автомобиле. И так разволновался, что, не без дрожи в голосе, предложил:

— Всё равно лезть наверх боязно, может дождёмся подмоги?

— А подмоги не будет, списали нас уже. Если и пришлют кого, то только забрать броню и тягачи.

— Но там же наверняка будут сенсы, они нас почувствуют и что твари ушли тоже почувствуют.

— Если это стая, в которой есть элита способная танк вскрыть, то никто не станет рисковать. Кластер послезавтра уходит на перезагрузку, и значит у нас есть хороший шанс. Даже самые развитые заражённые не чувствуют точные границы кластеров и время перезагрузки. Они убегут сразу, как только появится кисляк. Соответственно у нас будет минут двадцать, чтобы убраться отсюда. Этот расклад знают все, поэтому и не станут напрасно рисковать. Стая вряд ли появилась случайно, скорее всего кто-то из элиты откармливается здесь регулярно и примерно ориентируется в графике перезагрузок. Значит они тоже будут сидеть и ждать обновления, тем более сегодня взяли добычу богатую.

— А мы успеем? Я хочу спросить: это большой кластер? Ведь машину найти может оказаться не так уж и просто.

В подвале было сумрачно, света от двух узеньких и грязных окошек было совсем мало, если бы не раскрытая на распашку дверь, то я бы не смог рассмотреть выражение лица собеседника. Джонсон смотрел на меня очень внимательно, словно сканировал позу, жесты, мимику моего лица.

— Должны успеть. Если не суетится, то успеем наверняка. Но успевать придётся тебе, я не смогу оклематься к сроку.