Трансформация (СИ)

— То есть нужно сходить найти машину с ключами, вернуться и выехать на поле перед муровским лагерем? — я прекрасно понимал его сомнения, давление цейтнота может любого сломать и старался быть спокойным и убедительным — излучать надёжность.

— Туда никак нельзя, думаю заражённые у муров будут пережидать перезагрузку. Надо уходить по дороге, по которой мы сюда приехали, это километров пять. И ключи не обязательны, любую иномарку можно завести без ключа, но тебе нужна обычная «жига», там даже без опыта, работы на пару минут.

Остаток дня и весь следующий мы провели в разговорах. Прозвище командира пошло от названия известного шампуня, густые и длинные волосы требуют ухода и в прежнем мире проблема перхоти у многих стояла остро. Будущий обладатель такого странного, на английский манер, позывного, при побеге из ставшего смертельной ловушкой города прихватил с собой лишь бутыль любимого шампуня. Чем он занимался в прошлой жизни, я так и не понял — фрилансер, ни то профессия такая, ни то просто название для бездельников. Нечто подобно я и предполагал, хоть и закалился парень в местной мясорубке, но с вверенным личным составом не работал: «…дали людей, сказали поведешь их туда-то, туда-то». Сколько раз сам попадал в переделки, так уже и со счёта сбился, а во главе отряда только четвёртый раз, и четвёртый раз отряд выносят почти под ноль. Катрана я зауважал ещё больше, всё-таки трудно представить его группу охваченной паникой.

Однако опыт индивидуального выживания Джонсон имел колоссальный. Я многое усвоил в поведении заражённых. У слабых особей нет даже намёка на интеллект, в отсутствии раздражителей могут подолгу стоять на одном месте и лишь почувствовав присутствие живого организма или приближающуюся перезагрузку, начинают двигаться. У более развитых интеллекта по-прежнему нет, но появляется что-то вроде приобретённого рефлекса, понимание: чтобы найти еду, необходимо перемещаться. Эти охотно сбиваются в стаи и следуют за лидером. Постепенно количество опыта переходит в новое качество, заражённые получают память и могут возвращаться на кластеры где много добычи, способны к селективному отбору целей по принципу «опасна — не опасна». Ну и наконец, по-настоящему разумные твари, которые способны хитрить обустраивать засады и даже управлять более мелкими заражёнными. По мере развития число контролируемых участников растёт, появляются стаи, а у вожаков обнаруживаются сверхспособности, похожие на дары у иммунных. Уйти от стаи, ведомой элитником, можно либо используя различные камуфлирующие умения, либо вот так — дожидаясь перезагрузки. Из всего выходило, что нам повстречалась необычная стая, ведомая не одним элитником, а несколькими. Мой собеседник считает, что это ядро нарождающейся орды, это когда, либо несколько стай объединяется на путях миграций, либо в одной из стай несколько заражённых откармливаются до уровня, на котором сами могут начинать контролировать других.

— Чего же эта стая до сих пор не разнесла базу муров? Со стороны та выглядит не очень: в разы меньше нашего стаба, вместо стен лишь забор, — я представил себе, что как бы хорошо было если операция случилась на сутки позже: мы приехали, а базы муров уже нет.

— Сложно сказать, может разнесли бы, а может и нет. Пробежать километр под огнём из крупного калибра это не шутка, если всю мелочь положить, то через минное поле вовсе некого будет гнать.

— И долго ещё им собираться в эту орду? Я так понимаю, что там счёт уже будет идти на тысячи особей, и тогда уже и Южный можно на зуб попробовать?

— Орда безусловно снесёт Южный, и собраться может быстро. Десятка два элитников смогут привести не меньше тысячи заражённых, а то и все две. Но я думаю, такую массу тварей у нас не прозевают, да и сложно на окрестных кластерах в одном месте прокормить такую прорву плотоядных, а к оперативному планированию и координации действий на значительном удалении твари не способны, даже самые развитые из них. Ну, по крайней мере, хочется на это надеяться.

— А как ты думаешь, сколько сейчас вокруг нас элитников и заражённых вообще?

— Элиты, осталось не меньше двух штук. А всего заражённых не менее сотни. Но управляет ими какая-то умная тварь, раз сумела оценить перспективы штурма подвала. И это плохо — снаружи наверняка засада и сидеть она будет до самого последнего момента.

Весь следующий день прошёл в тягостном ожидании, не имея запасов приходилось растягивать воду и живец. К последнему я не прикасался вовсе, раненому он был нужнее, оставил лишь глоток, чтобы во время бегства не подвели дрожащие руки.

Наконец, Джонсон объявил часовую готовность. Я было направился к по-прежнему раскрытой двери, но он меня остановил:

— Не время. Снаружи кто-то есть наверняка, выдернет, глазом моргнуть не успеешь.

Его слова вскоре подтвердились, осыпавшаяся бетонная крошка вперемешку с зелёными квадратиками керамической облицовки стен, предваряли грохот спрыгнувшей откуда-то сверху туши одного из особенно развитых монстров. Заражённый не стал яриться у входа в бесплодных попытках добраться до нас, а словно забыв о присутствии в подвале вожделенной добычи, энергично затопал в направлении ближайшей границы кластера.

Командир объявил, что вот теперь «пора» и времени у меня будет пятнадцать минут, а ровно через двадцать три мы должны покинуть этот кластер.

Я бежал вдоль рядов брошенных машин, каждую дёргая за ручку и неоднократно дверь очередной машины открывалась, но либо в замке, отсутствовали ключи, либо они находились в положении включенного зажигания. В этом случае тоже не было никакого результата — аккумулятор разряжен, да и бензин скорее всего выработан на холостых оборотах.

Наконец, я увидел «классику», старую кофейного цвета «шестёрку». Дверь закрыта, но молоток в три секунды решает эту проблему. Сейчас нужно спокойно сделать всё как объяснял Джонсон: толстый красный провод это плюсовой, коричневый с синим скрепляем изолентой, и красным нужно чиркнуть по обоим проводам; автомобиль должен завестись.

С замиранием сердца я замкнул цепь, затрещал стартер, крутанулся маховик, проворачивая коленвал, мотор чихнул и завёлся. Ура! Теперь главное не заглохнуть. Работая педалью газа вывел работу двигателя на стабильные обороты, включил первую передачу и не жалея чужого сцепления тронулся.

Джонсон ждал у дороги и мне не пришлось ехать к подъезду. Я был уверен, что управился минут за пять, но за это время человек на одной ноге не смог бы подняться на улицу и проскакать почти сто метров. Ответ на вопрос о потраченном времени меня обескуражил, оказывается я потратил больше отведённого лимита и теперь у нас остаётся чуть более пяти минут на пять с половиной километров пути, из которых первые сотни метров необходимо проехать по пустырю, где двумя сутками ранее прошли наши танки.

Детище отечественного автопрома в полной мере отвечает гордому званию «народный автомобиль». Высокий клиренс и короткие свесы вкупе с небольшим весом позволяют ехать по бездорожью, лишь бы грязи не было.

Можно на жигулях и разогнаться до серьёзных «ста двадцати». Потеряв на пустыре едва не половину временного запаса, я выжимал максимум из семидесяти-сильного двигателя. На прямых участках лёгкая машина, с формами далёкими от требований аэродинамики, в некоторые моменты едва ли не отрывалась от асфальта и тогда приходилось сбрасывать скорость, чтобы тут же снова вдавить педаль в пол.

Уже городская застройка осталась позади, мы вылетели на самую окраину: впереди кольцо конечной автобусной остановки, одна заправка, другая, за ними начинается сельская местность, поля. Метров за сто до границы Джонсон стал мне кричать предупреждения, и я его не сразу понял за шумом двигателя и ветром, ревущим в открытом окне. Однако, убрав ногу с педали акселератора и включив четвёртую передачу сумел вовремя затормозить коробкой переключения передач. Подвеска жигулей не может похвастать высоким энергопоглощением и стык дорог на границе двух кластеров обозначил себя, изрядно тряхнув машину, не сбрось я скорость, удержаться было бы проблематично.

Ну вот мы и выскочили, в последние минуты кислый запах гнал меня не хуже, чем заражённого. Но расслабляться оказалось явно преждевременно, над самым ухом раздался вопль: «ходу, ходу, быстрее…». Я, не разбираясь в причинах, опять утопил педаль газа. Стрелка спидометра поползла к сотне. Я стал бросать быстрые затравленные взгляды по сторонам. Увидев, что так возбудило Джонсона, крепче вцепился в руль изготовившись парировать манёвром любую дорожную угрозу, но только не сбавлять скорость.

Перпендикулярно линии нашего движения, на всех парах словно набравший ход локомотив, втаптывая в землю зелёные побеги сельхознасаждений мчался, используя все четыре конечности, исполинских размеров зверь. Сходство с исходным биологическим объектом было уже утрачено полностью, в огромные габариты можно вписать любое земное создание за исключением слона, пожалуй. Длинные толстые лапы, отталкиваясь почти одновременно, отправляли тело в длинный затяжной прыжок. Тварь скакала так резво, что к точке пересечения наших путей она явно успевала первой.

Догадка и узнавание пришли в голову одновременно: «да это же, та самая тварь, что растерзала наш отряд у подвала». Изумление моё было явно не к месту, но работа мысли заражённого действительно восхищала. Он или отследил наш путь, или заранее предвосхитил выход в этой точке и устроил засаду. В любом случае, что-то в этой уродливой башке умеет вынашивать сложные планы.

Навалившись на руль всем телом, я предоставил возможность сидящему рядом Джонсону вести огонь в разбитое окно передней двери. Максимально откатив назад своё пассажирское кресло, откинув спинку моего водительского, он короткими очередями бил в набегающую тварь. Та, первоначально игнорируя попадания, после одной из очередей полетела кубарем.

Уже через мгновение, сознание восстановило справедливость, дополнив образ поражения врага опущенной в первый момент незначительной подробностью — с левой стороны туши, под нашим углом зрения уже невидимой, сверкнула вспышка и полетели ошмётки биологической брони и плоти, а по ушам ударила звуковая волна. Кто-то всадил в бок чудовища управляемую ракету.

В подтверждение версии с подмогой далеко впереди с секундным перерывом начали сверкать вспышки выстрелов. Мы уже проскочили точку, в которой пересекались наши с монстром пути. Хотя последнему уже было не до нас. Тяжело раненный он убегал прочь от настигающего металла. Как только он выскочил на дорогу и пытаясь уклоняться побежал к городу, я съехал на обочину дабы не перекрывать линию огня. Точные выстрелы несколько раз поразили гиганта, один раз он снова упал, а поднялся с явным трудом, но всё-таки сумел укрыться за ближайшими строениями.

Собиравшийся было туман рассеялся, специфический запах исчез — кластер перезагрузился.

— Ушёл, теперь отожрётся, — несмотря на то, что мы чудом избежали смерти, я был расстроен бегством твари, уж больно драматичной оказалась развязка погони.

Снова вырулив на шоссе, я направил автомобиль на встречу нежданным спасателям.

Мы сошлись во мнении, что это из стаба прислали патруль на случай если кто-то, из разгромленного отряда, сумеет воспользоваться перезагрузкой и выбраться из западни. Но реальность и на этот раз оказалась невероятной. На перекрестке, откуда отлично просматривалось шоссе ведущее из злополучного города, стоял хорошо знакомый мне броневик Катрана. Это безусловно приятный сюрприз, но в большей степени удивило другое — он был в единственном числе. Отправиться за несколько десятков километров в рейд на спасение выживших после разгрома мотоманёвренной группы усиленной танками, это рисковать и людьми, и ценным имуществом.

Во избежание недоразумений, заранее сбросив скорость я остановился метров за пять — мало ли что подумают в броневике, надо ведь показать, что это мы, свои. Выбравшись из-за руля, и обойдя машину подставил плечо Джонсону. Тут же из броневика показался Свист:

— Привет парни, в футбол играли? Джонсон, ты ногу потянул? Мы хоть тому грубияну показали красную карточку?

На пару с «Повелителем эмоций» занесли раненного в салон, где оказались все оставшиеся от нашего отряда бойцы. Уменье Свиста или же просто я стал считать этих парней своими, но на душе стало тепло и приятно. Бездушная бюрократическая машина, посчитав все «за» и «против», вынесла решение, что мы не стоим того, чтобы подвергать риску полтора десятка человек патруля усиленного состава. А Катран посчитал иначе, и парни тоже.

Пускаться в излияние признательности и клясться в том, что никогда не забуду? Слишком выспренно и высокопарно, всем станет не по себе. Мы уже несколько минут ехали в полной тишине. И прерывая тягостное молчание, Джонсон прекратил и мои мучения:

— Спасибо Катран! Парни, Вы нас из задницы вытащили — спасибо братья!

Вот блин, умеет же формулировать, всё емко и просто. Я поспешил присоединиться к благодарностям:

— Да, мужики спасибо огромное! Я думал всё — сожрёт нас эта тварь, а что стаб забил на нас, списали? — вот ведь как неуклюже получилось. И зачем я про «списали»? Хотелось как-то усилить благодарность, привести сравнение: «какие вы молодцы, и какие они уроды». А получилось, как претензия. Вот так всегда у меня: «язык мой — враг мой».

Ответил Катран. Как всегда, ровным лишённым эмоций голосом:

— Мы же приехали, — после небольшой паузы добавил, — ну рассказывай, что у вас тут случилось?

Я рассказывал: как погиб наш десант, про танки, про гигантскую тварь, её засаду, про сломанную ногу и взломанную машину. Джонсон свой комментарий вставил лишь в самом конце:

— Хват молодец, не оставил, там, у подъезда. Хотя я почти и не сомневался, что он не бросится спасать свою шкуру.

И только тут я понял: вот ведь, оказывается и так тоже можно было! Память мгновенно подсунула образ: «Цыган с женой и я, исчезающий в лесу». Нет, второй раз, это уже паталогическое предательство, а предателю, хвост рога и копыта — в самый раз, для завершения образа. Я же пока от возможности остаться нормальным человеком отказываться не желаю.

Глава 35

До стаба доехали без приключений. Уже на месте Катран объявил, что теперь я смело могу отправляться в своё собственное небольшое путешествие и даже взять в арсенале стаба что-нибудь из лёгкого вооружения:

— Особенно разогнаться не дадут, но какой-то минимум отжалеют.

Ни Лич, ни девушки на связь не выходили, контора «Товары и услуги» оказалась заперта. Весь следующий день прошёл в сборах.

АПБ в качестве основного оружия себя не оправдал, да и носить его как вторичное оружие в кобуре с прикрепленным глушителем неудобно, слишком длинный. Поэтому я решил придерживаться, как и в своём первом путешествии, концепции максимального уклонения от столкновений с любым противником. К арбалету и клевцу добавились два тяжелых дротика и пистолет бесшумный, так и называемый — ПБ. Прибавка не ахти какая, но пробиться через толпу не сильно развитых зараженных вполне достаточно.

Пистолет предназначен прежде всего для быстрого реагирования на угрозу — выхватил и открыл огонь. Известен случай из «благословенных девяностых», когда знаменитый киллер, стреляя с двух рук, расправился с парой милиционеров, вооруженных автоматами. В случае с ПБ такой номер не пройдет, машинка хранится в кобуре с частично разобранным глушителем и прежде чем открыть стрельбу надо быстро закрепить переднюю часть саундмодератора, носимую отдельно. Держать его на ремне как основное оружие нецелесообразно, опыт подсказывает, часто первым успевает напасть самый сильный зараженный, и пистолет окажется бесполезен. Зато все недостатки полностью компенсируются дешевизной боеприпасов. Обычные патроны к пистолету Макарова в изобилии у любого торговца и за один споран можно выменять их целый десяток. Так что, имея дюжину снаряженных магазинов, можно не бояться встречи с парой десятков тварей уровнем до лотерейщика. На случай внезапной атаки, за левым плечом закрепленные в специальных чехлах, имеются простейшие дротики, — острозаточенные тридцатисантиметровые обрезки арматуры. Брошенный с пяти метров без придания дополнительного импульса такой снаряд легко пробьёт голову бегуна. Ну и главная ударная мощь, это конечно арбалет, вложив в энергию выстрела Дар Улья гарантировано смогу пробить голову самого развитого лотерейщика, а при должном везении и зараженного перешедшего эту стадию, называемого кусачем, тварь вот-вот готовую стать топтуном. А большего, на кластере, перезагрузившемся месяц назад, не стоит и ожидать — нет кормовой базы. Я вообще никого не планирую встретить, но готовиться нужно к любым неожиданностям, вот только из казённого вооружения мне не положено ничего интереснее автомата Калашникова.

До окраины города добрался без приключений, через перелески шёл осторожно, останавливаясь перед каждым поворотом и прислушиваясь к тишине. Через открытые участки старался прейти как можно быстрее, иногда срываясь на бег. Прежде чем выйти из-под защиты леса, подолгу изучал окрестности в бинокль, и сделал для себя неприятное открытие. Это только на первый взгляд, «чистое поле» действительно чистое и ровное как стол, а при изучении любого открытого пространства, находятся места откуда можно получить сюрприз: это либо балка; либо отдельно стоящие среди поля огромные дубы; да и просто волнистый характер местности, не позволяющий гарантировано просканировать пространство больше чем на шестьсот-семьсот метров.

Десять километров по сельской местности одолел за два с половиной часа, и пришёл к выводу, что без транспорта в одиночку подобное путешествие неминуемо закончится гибелью — неожиданное столкновение среди леса или в чистом поле с двумя или тремя горошниками оставляет мало шансов на спасение. В городе можно, например, заскочить в подъезд и крупным тварям в тесных коридорах станет сложнее атаковать. Если на лестничной клетке привалить одного монстра, то появится лишняя секунда перезарядить арбалет, или выпустить в упор лишнюю пулю, а на открытой местности быстрые и ловкие твари просто сомнут за секунду.

Под конец идти пришлось по изрядно увлажнённой почве, под ногами хлюпало. Свежая трава как изумрудный ковёр. Этот цвет сохранится до первых пожухлых перьев, что появятся с ближайшей засухой. Трава и молодая листва указывали, что кластер загрузился весенний, здесь даже дышится легче — всё только начинает расти, выбирая из воздуха двуокись углерода, а гнилостных процессов, расходующих кислород, пока что минимальное количество. Здорово! Ещё прохладно, и комары не расплодились до своих обычных полчищ. Из паразитов в эту пору только клещи могут доставить неприятностей, заберётся такой под штанину вопьётся и сиди потом, выкручивай его.

Но это в обычном прежнем мире, здесь же опасен лишь один паразит и выживаемость после его атаки на организм не превышает десяти процентов. И ладно бы обычная смерть была результатом такой атаки, на деле части заражённых грозит жуткое посмертие в виде ужасного монстра, в которого перерождается человек, полностью утрачивая осознание себя прежнего. А основная масса заражённых, как, впрочем, и новоиспеченных иммунных, становится кормом для наиболее сильных, проворных и удачливых бывших людей. Обилие белковой пиши, успешное противостояние конкурентам и со временем из новообращённого монстра, на первых порах не отличимого от прежнего человека, может вырасти настоящее чудовище размером с микроавтобус и способное противостоять современной бронетехнике. Радует, что на подобных кластерах риск нарваться на развитого заражённого невелик — нет здесь корма для огромных плотоядных тварей. Однако, всё меняется если вблизи есть пастбище или какой-либо скотный двор. Стадо домашних животных лёгкая добыча и регулярно «проваливаясь» в мир Улья способно выкормить воистину кошмарных созданий. Но подобные места всегда можно определить по вытоптанной траве, коровьим «лепёшкам» или же по костям, обглоданным до белизны и растащенным по округе различными доходягами, только вступившими на путь превращения в Монстров.

За небольшим лугом — лес, вначале заболоченный, берёзы и ёлки, затем, с повышением местности, превращающийся в сосновый бор, который подступает к той самой окраине города где я потерял своих спутников, вернее будет сказать убежал, бросил их. Впрочем, рефлексии здесь совсем не уместны, случайные попутчики навязали свою линии поведения и, что называется, накликали. Идти в одиночестве тоже не лучший вариант, но личный опыт и множество услышанных здесь историй заставляют осторожничать с выбором товарищей. Боевая группа, экипированная и вооруженная под поставленную задачу, соответственно проинструктированная это да, — надёжно. Все иные варианты коллаборации чреваты сюрпризами: кто-то иначе видит маршрут и способ передвижения, кто-то одержим идеей спасения окружающих, у кого-то свербит в одном месте и банально хочется приключений.

Город встретил мертвой тишиной, даже птиц не слышно. Прошел месяц после разгрома. Все иммунные кому посчастливилось уцелеть, давно покинули это место, кости тех, кого растерзали монстры, разбросаны по улицам и дворам, размозжены и обглоданы дочиста. Обычным соседям человека, галкам, воронам и голубям, здесь уже давно нечего делать, город умер.

Расстояние до моего дома в два с половиной километра, ставшей уже привычной волчьей рысью, можно одолеть за пятнадцать минут, но прежде надо осмотреться. Башня шестнадцатиэтажного дома, возвышающегося над преимущественно девятиэтажной застройкой, прекрасно подходит для этой цели.

Панорама, обозреваемая с высоты — огромные бетонные коробки, освещенные полуденным солнцем, машины, застывшие на дорогах — выглядит вполне мирной, в том смысле, что нет здесь развалин от бомбежек, воронок от разрывов бомб и снарядов, нигде не видно копоти на стенах. Иногда летом, в воскресное солнечное утро город выглядит также безжизненно, но длится это какие-то секунды, а потом взрыкнёт заводимый двигатель, или в абсолютном безмолвии зацокают каблуки по асфальту. Теперь я стоял и за четверть часа не заметил, не услышал, ни движения, ни звука.

Передвигаться старался по дворам вдоль домов, вплотную прижимаясь к стенам, обходя россыпи стекла в тех места, где кто-то выпрыгивал или выбрасывался из окон, не успевая, или не утруждая себя их открытием. Потенциально опасным, уже по обыкновению, казался проспект. Тщательное, в оптику, рассматривание мест откуда за магистралью могут наблюдать, бесполезная затея — на двухсотметровую дистанцию, открывается вид не менее чем с сотни наблюдательных точек. Так что переход из одного микрорайона в другой, мероприятие очень опасное, лотерея — увидят тебя злые глаза или не увидят. В этот раз повезло.

Приближаясь к дому, зашёл в магазин, взял пару шестилитровых бутылок воды и дюжину банок различных консервов.

Снаружи дом выглядел потрёпанным — в основном из-за разбитых окон, — дом словно смотрел на мир десятком выбитых глаз. В подъезде всё спокойно, а на некоторых этажах даже разрушений не было. И лишь в пяти квартирах двери стояли на распашку или были выбиты и раскурочены, но туда я даже не стал заглядывать. Костей, как и кровавых брызг на лестничных клетках я не обнаружил.

Квартира встретила позабытой атмосферой. Не ощутимая в будни, она остро воспринимается после долгого отсутствия. На несколько мгновений я перенёсся в прошлое и ощутил себя вернувшимся из дальней и тяжелой поездки. Скинул рюкзак, сел в прихожей, положив на колени арбалет. Всё на своих обычных местах, только пыли больше обычного. Сняв кроссовки, я переобулся в свои мягкие тапочки, если быть более точным, то пантолеты, именно так было написано на ярлыке. Сразу захотелось ещё и переодеться в свои старые вещи. Здесь ждало полное разочарование: огромные балахонистые майки и футболки, гигантские паруса рубах, безразмерные парашюты брюк. Единственной одеждой по размеру оказался школьный костюм, но и он висел на мне и казался снятым с чужого плеча.

Импровизированную кухню устроил на полу в прихожей. На сухом спирте разогрел банку консервированной гречневой каши со свининой. Пока управлялся с основным блюдом, а к нему добавились огурцы и помидоры собственноручно замаринованные, в турке сварился кофе. С чашкой ароматного напитка отправился полежать на своём диване, которому отданы лучшие годы жизни. Эх, забрать бы его с собой!

Не диван, а берлога! Такое ощущение, что не тело знает все продавленности этого ветерана, а диван истосковавшись по телу хозяина обнимает его одновременно бережно и страстно. Я дома! Вот сейчас допью кофе, потом заварю чаю и пойду сидеть на кухне.

Побуду дома до завтра, а может быть и завтра тоже побуду дома. Для полного погружения в почти забытую атмосферу не хватает только окна монитора распахнутого на просторы интернета. Но зато есть полка с книгами. Вот что действительно надо перетащить на новое место, так это книги, десяток точно не обременит обратную дорогу.

Итак, «Трудно быть богом», «Сто лет одиночества», «Сердце пармы» с «Золотом бунта», «1984», «Зависть» Юрия Олеши, собрания сочинений Фазиля Искандера, Булгакова и Владимира Высоцкого. Хотя если задуматься, то по нескольку раз я перечитывал только Стругацких, Оруэлла, Булгакова и иногда листал сборник Высоцкого. Даже не удостоенный мною Мандельштам открывался неоднократно, очень уж атмосферные стихи писал поэт. Но атмосфера двадцатых-тридцатых годов кажется мне удушающей, каким-то пост-декадансом. Не люблю я поэтов и писателей той эпохи. Зощенко, Бабель, Платонов описывают будни тех лет так, что кажется всё было беспросветно убогим. А вот Олеша написал гениальный роман. Читая «Зависть» мне казалось, что автор за мной подглядывал, подслушивал именно мои мысли и ощущения. И Булгаков тоже писал больше о внутренней жизни героев нежели о каких-то житейских неурядицах. Москва на Патриарших предстает вымышленным миром. И в «1984» антиутопия лишь декорации, а роман на самом деле о любви, это, как мне кажется, лучший роман о любви. Но остальные книги, тоже покоряли по мере прочтения и хочется вновь пережить прежние эмоции, поэтому — всё в рюкзак.

Уже сидя на кухне и прихлёбывая зелёный чай из огромной литровой кружки, ощутил свой дом по-другому, минорнее… и решил, что не буду оставаться здесь надолго. Кухня, это сердце дома, и нынче оно мертво: стиральная машина уже никогда не будет биться эпилептиком в своём углу, из крана не будет шипеть вода, холодильник не загудит за спиной, а на плите не загорится синим цветком газ. Надо уходить.

Течение мрачных мыслей было нарушено хлопками, цокотом и снова хлопками, прозвучавшими со двора.

Пригодилась новоприобретённая привычка всегда держать оружие под рукой, за доли секунды, со взведенным арбалетом я занял позицию на застеклённом балконе у раскрытого окна.

Прямо под окнами моей квартиры проходила одна из тех скоротечных схваток, которыми наполнены будни иммунных, оказавшихся на кластерах. Человек в синем (милицейском) камуфляже, наколенниках и лёгком шлеме приготовился к бессмысленной рукопашной против топтуна, которому клевцом невозможно нанести фатальных повреждений. С высоты шестого этажа хорошо было видно, что предшествовало этой развязке. Рядком по направлению движения погони лежали тела заражённых — с десяток бегунов и один лотерейщик. Беглец бил прицельно, экономно, это легко определить по дистанции, на которой разбросаны тела. А затем, когда патроны были израсходованы на статистов, появился главный хищник этой стаи. Человек отбросил пустой автомат и бил из пистолета, но это против топтуна не многим эффективнее клевца. В общем мой выстрел сверху в споровый мешок сминающего жертву монстра пришёлся как никогда к месту — человека к земле придавило уже мёртвое тело. Я поспешил вниз, топтун хорошая добыча, да и выслушать благодарности за спасение тоже чертовски приятно.

До выспренных речей дело не дошло. Оказавшись внизу я застал спасённого за разделкой поверженного топтуна.

— Бро, спасибо, я бы и сам его уделал, почти пробил, всего одного патрона в барабане не хватило, — Он копошился руками в серой паутине, периодически демонстрируя мне свою улыбающуюся физиономию.

Я без слов отступил в подъезд. Связываться с подобными типами бессмысленно. Действуют они, обычно намеренно игнорируя устоявшиеся нормы поведения, и любые увещевания встречают снисходительно улыбаясь. В Улье такие мгновенно теряют налёт цивилизации и с девизом «выжить любой ценой», становятся одними из самых опасных обитателей. Правильным решением было бы завалить его прямо там, на трупе топтуна, но это значит самому начать превращаться в «Бро».

Отступив, я, однако, не вернулся в свою квартиру — подобная беспечность здесь невероятная роскошь. Спасение в постоянном анализе собственных действий и самоконтроле, хоть это порядком и выматывает: иногда приходится всё начинать заново, потому что выловил ошибку на предшествующем этапе.

Прямиком отправившись на чердак, я чувствовал, что ситуация с типом на улице до конца не исчерпана. Он наверняка принял меня за лоха, а обобрать фраера до нитки — дело святое. Но и мой выстрел нельзя не оценить, поэтому Бро поостережётся переть напролом в подъезд и скорее всего полезет в обход, через чердак.

Чердак был заперт, но петли и навесной замок, это не препятствие для заматеревшего обитателя Улья — пара минут работы клевцом и одна из петель выдрана «с мясом». Выбирая позицию для засады, услышал возню возле чердачной двери соседнего подъезда. Ну вот, — что и требовалось доказать.

Позицию занял, за спиной у нападающего и так чтобы в определённый момент на него падал свет от чердачного окошка. Бандит, вероятно разбирается в психотипах людей и теперь спешит провести гоп-стоп, надеясь поймать мямлю, так легко отвалившего от добычи, врасплох — рассчитывает на рефлексию лоха. От сильнейшего рывка дверь распахнулась, человек решительно вошёл внутрь, глаза не успевали подстроиться к полумраку, и он замедлился. В свете от дверного проёма цель хорошо видно и с четырёх метров промахнуться было невозможно, даже не стал использовать Умение. Метил в шею намеренно, иммунные в отличии от обычных людей очень крепки на рану, а на такой короткой дистанции промахнуться сложно, даже будучи смертельно раненным этот парень может меня достать. Стрела пробила плоть нисколько не растеряв энергию и улетела куда-то в полумрак.

Бро выпустив револьвер, и, двумя руками зажимая пробитое горло, развернулся ко мне. Глаза вылезали из орбит, кровь била между пальцев, ртом он пускал кровавые пузыри, при этом делая ритмичные махающие движения правым локтем. Я понял его жест, в кармане на плече был перевязочный пакет. А что, это для человека рана смертельная, иммунному же: вкатить дозу спека, влить «по самые гланды» живца, снаружи наложить повязку, крепко промочить её тем же живцом. То есть за спасение умирающего можно побороться, но не в этом случае — по окончании перевязки, этот Бро спокойно может воткнуть нож под ребро спасителя. Поэтому подобрав револьвер, я выбрался в подъезд, из которого появился незадачливый любитель чужого добра.

На площадке у лесенки лежал полупустой рюкзак с уложенной сверку снайперской винтовкой — ВСС — под дорогой и редкий патрон. Отстреливать со средних дистанций, заражённых уровнем «до рубера» с такой штуки очень хорошо, но один бронебойный патрон в «Южном» стоит горошину и если бить различную мелюзгу, включая лотерейщиков, то можно разориться. А ведь бывают ситуации, когда выбирать не приходится чем валить наседающих бегунов, вот как недавно это делал Бро — расстрелял целый магазин и подстрелил лишь одного лотерейщика из возможных носителей гороха. Сплошные убытки.

Так, в рюкзаке пусто, только сменное бельё и личные средства гигиены. Надо вернуться и осмотреть, наверняка уже труп, подстреленного бандита. Но перед тем как подняться в полумрак чердака, решил ознакомиться с интересным револьвером, оказавшимся у меня в руках.

Сразу показалось, что оружие имеет два ствола, но нет — всё-таки один. Просто на привычном месте размещается лазерный целеуказатель, а сам ствол находится на одной оси с нижней каморой барабана. Открывается барабан не переламыванием или откидыванием вбок, нет, барабан после смещения ползунка распахивается на правую строну словно створка двери поворачиваясь на вертикальной оси с центром, расположенным перед барабаном. Заряжание производится с помощью мунклипа на пять выстрелов. Подобная система снаряжения мне понравилась, на первый взгляд очень удобно и быстро. ЛЦУ не работал, да он и не нужен, этим револьвером пользоваться нужно в упор. Оружие не имеет глушителя, а отсутствие грохота выстрела реализуется за счет специального патрона с системой запирания пороховых газов, аналогичной в боеприпасах к «Винторезу». Кстати, в отличии от последнего револьвер не имеет затвора и лишён таких демаскирующих на коротких дистанциях факторов как металлический лязг и звон падающей гильзы. К сожалению все очевидные плюсы оружия перечеркиваются не менее очевидным минусом — дорогие патроны, мне не по карману. Но на будущее надо брать. Разбогатею, если жив останусь.

Бро был уже мёртв. Предательских мыслей из разряда «А может он шёл просто познакомиться» даже не возникало. Осмотр тела подтвердил мои опасения на счет предательского удара. Ножей парень носил аж три штуки: финка на поясе; выкидной нож с очень острым широким лезвием на правом предплечье и узкий обоюдоострый кинжал с маленькой рукоятью в ножнах спрятанных на левом берце. Финка показалась мне достойным трофеем. По-настоящему бесшумное оружие, только пользоваться надо научиться.

Дальнейший осмотр принёс неожиданно богатую добычу. Стандартный медицинский пакет был дополнен шприцем с коричневой жидкостью. Это наверняка спек — противошоковое средство широкого спектра действия, мобилизует все силы на поддержание функционирования основных органов жизнедеятельности. Если целыми остались мозг и сердце, а в сосудах есть кровь или её искусственный заменитель, то человеку «на спеке» ничего не угрожает, по крайней мере, так рассказывал Петрович. Однако, с выводами спешить не стоит и пусть лучше его вначале проверят, Инна или Алмаз. Оставлю в стабе кому-нибудь из них на анализ, тут торопиться не нужно, мало ли какую дурь носил с собой этот огрызок.

В подсумках на поясе обнаружился снаряженный мунклип к револьверу и свёрток с тремя десятками споранов. Флягу с живцом я не тронул — своего хватает. А вот в нагрудных карманах Бро хранил настоящее сокровище: в традиционной у иммунных тубе, из под шипучих витаминов, набитой ватными шариками, были упакованы семнадцать горошин и одна жемчужина.

Жемчужина чёрная, максимально опасная по возможным последствиям с изменением организма, но это всё же жемчуг. Проглотил и у тебя новая способность. Хотя Стикс может сыграть со своим обитателем злую шутку: способность будет пустяковая, сыпать искрами, например, а расплата, наоборот, жуткой — вырастут рога, или хвост, а то и всё вместе. Тем не менее, я почти не колеблясь закинул эту штуку в рот и проглотил.

Решение безусловно правильное, в преддверии похода за белым жемчугом способным отменить все трансформации, нужно попытаться получить новую способность. И ничего не произошло, не почувствовал я никаких изменений. Ну и ладно нечего рассиживаться, надо убираться отсюда.

Вернулся в свою квартиру, подобрал собранные вещи, вышел, запер дверь на ключ и упёрся лбом в старинную, из восьмидесятых, обивку. Перед глазами калейдоскопом пронеслись картины прошлого: как заселялись; родители; как пьяный не мог попасть ключом в замочную скважину; радость с которой выскакивал и летел вниз по лестнице, перескакивая половину пролёта за раз, на встречу приключениям; как шёл после вступительных экзаменов по двору, а родители уже с балкона кричали и махали руками. Внезапно пришло умиротворение, я принял мысль, что всего лишь являюсь копией того дяденьки, который остался в прежнем мире и продолжает жить в этой квартире, и совсем скоро начнёт стареть, затем будет дряхлеть, а через какое-то время и вовсе перестанет быть. Я же здесь и если перестану распускать сопли, то смогу пережить ещё много прекрасных моментов, обзавестись домом и дорогими мне людьми. Решительно повернулся и заспешил вниз — нужно по-быстрому распотрошить мешки тех заражённых, что успел наколотить Бро.

Глава 36

На улице разжился ещё десятком споранов и одной горошиной — хорошо домой сходил! Пока возился с добычей, появилось чувство беспокойства, это как будто внутри есть таймер, который отсчитывает время до часа «икс» и подсказывает, что ты не успеваешь. Надо или ускориться, или бросить всё.

Я ускорился, перепачканный содержимым споровых мешков, отряхиваясь на ходу я бегом покидал свой двор. Спринт на сто метров занял секунды, а решение повалиться за припаркованный автомобиль, организм встретил с радостью. Похоже это проявляется новая способность, ещё вчера не было у меня таких внутренних переживаний. А тут, словно появился наездник где-то внутри сознания, который побуждает делать разные вещи, не характерные для моего нормального поведения. Это совсем не то чего хотелось от жемчужины. Я ожидал получить способность, а не проявление чужеродной воли.

Ну ладно, надо осмотреться и выяснить что же побудило проявиться этой, будем пока называть её способностью. Осторожно выглянув в ту сторону, откуда прибежал, я сразу же отпрянул. Двое развитых заражённых, уже совсем не топтуны, массивнее и явно лучше защищены. Вот тебе и тихий кластер. Какого лешего, к моему дому вообще явился этот упакованный рейдер и чего ради в пустой кластер набежали твари, представленные очень развитыми особями, да ещё и в таком количестве? Загадка!

Надо уносить ноги. Сняв рюкзак, я гуськом под прикрытием ряда машин стал удалятся от новой напасти. Машины выстроились под углом к линии обзора хищников, поэтому можно не опасаться быть замеченным в разрывах между отдельными авто. Главное, чтобы они не пошли по моим следам прямо сейчас, мне нужно минут пять форы.

То, что я успел разглядеть, давало мне небольшую надежду. Одна из тварей заинтересованно рассматривала и тянула носом в сторону верхних этажей моего дома, вторая, припав к земле что-то вынюхивала среди своих распотрошённых собратьев. Хочется надеяться, что монстры первым делом наведаются к остывшему уже Бро, а только потом пойдут по моим следам.

Полезным человеком оказался этот Бро, хотя и бандитом. От машин я перебрался за теплопункт, и уже под его защитой убрался на безопасное расстояние, где припустил во весь дух прочь из города.

Через минуту сумасшедшего бега понял, что без машины мне не уйти, но останавливаться у каждого автомобиля это только время терять. Надо ещё поднажать и тогда будет шанс добраться до машин, которые приметил во время своего первого отступления из города. Придётся бросить рюкзак и винтовку — мешают, да и лёгкие уже не могут обеспечить нужный газообмен, я буквально задыхаюсь. Внутренний таймер просигнализировал, что время пошло. Похоже, заражённые встали на мой след.

Бросать ничего не пришлось, выручил «рояль в кустах» — велосипед. С разгона подхватил его за руль и прыгнул в седло. Разобрался с педалями и уже стоя на них стал набирать скорость, внутренний голос твердил: «быстрей, ещё быстрее, тебя настигают». Летел по расчищенной от брошенных автомобилей полосе даже не оглядываясь назад, своей новой способности я доверял на сто процентов.

Вот и памятное место. Ударил по тормозам у первой раскрытой машины, велосипед запрыгал задним заблокированным колесом. Соскочил, бросив выручивший меня велик, и запрыгнул теперь уже на сиденье автомобиля. Ключи оказались на месте и, хвала водителю, в положении выключенного зажигания — аккумулятор цел. Поворот ключа, мотор завёлся. С оглушительным рёвом на максимальных оборотах, с включенной второй передачей, автомобиль сорвался с места. Правой стороной зацепил соседний автомобиль и раскрытые настежь двери захлопнулись, издав почти слитный звук.

Преследователям не хватило всего ничего, втыкая третью передачу, почувствовал сильный рывок. В боковом зеркале увидел отстающего монстра с исковерканной задней левой дверцей в лапах.

Адреналиновый угар прошёл прежде, чем я это осознал. Дорога хоть и была расчищена от крупных препятствий, тут и там была усеяна мусором, в основном кузовщиной отброшенных в сторону машин, и налететь на достаточно крупный кусок будет неприятно, а может и чревато крушением. Неожиданно отметил, что еду с вполне умеренной скоростью, на которой маневрировать достаточно комфортно. В другое время, наверняка, обнаружил бы себя отчаянно выкручивающим руль бешено мчащегося автомобиля.

Да уж, способность я приобрел безусловно полезную, но и пугающую одновременно. Мне срочно нужно к доктору.