Трансформация (СИ)

— И сколько стоит такое восстановление, весь курс?

— За месяц, город мне заплатит сотню гороха, ещё двести пятьдесят уйдёт на спек, ну и дополнительно уйма живца. Так что береги руку, Сеня, — теперь доктор улыбался искренне, втянулся в разговор.

Хилер явно хорошо разбирается в специфической местной биохимии, нужно и его расспросить на интересующие меня темы.

— Я прошу меня извинить за несколько личный вопрос. Вы, я видел, прилагаете немалые усилия для излечения моего друга, а это требует постоянной подпитки дара. Как в этом случае можно решить проблему вероятного превращения в кваза?

Собеседник глубоко вздохнул, сцепил пальцы обеих рук, и с явным удовольствием потянулся.

— Вы говорили с Алмазом, он оценил повреждения Вашей энергетической структуры и это так страшно?

— Да, он говорит, я обречен на превращение, — эта мысль вызывала одновременно и злость, и уныние.

— Поверьте, в визуальных трансформациях нет ничего страшного, внутренние незаметные глазу изменения психики гораздо страшнее. Представьте, из ста человек иммунных проживших в Улье год, изменения тел наблюдаются у двадцати процентов, а психика поменялась у всех. Я хочу сказать, что диапазон трансформации внутренних, личностных изменений гораздо шире, масштабнее. Порой рождаются настоящие монстры, они живут среди нас, и мы про это ничего не знаем до поры. А потом раз, и сюрприз. Маньяки, извращенцы, и прочие социопаты это норма, каждый третий. Совесть как основа общественной морали исчезает. Представьте себе, что всё наше общество держится исключительно на опыте из прежнего мира, знании того, что без соблюдения неких норм сложно устроенное общество не может существовать, всё развалится: никто не будет вывозить мусор, чинить проводку, с риском для жизни обеспечивать стаб всем необходимым. На смену нравственному контролю здесь приходит функция надзора за неукоснительным соблюдением законов.

Действительно, в случае с Майором, я столкнулся с невозможной в прежнем мире «беззубостью» наделённого властью представителя Власти. Естественно, если бы этот безопасник, начал качать права, продавил нужный ему результат, а потом всё открылось, то участь нашего Майора была бы печальной. Отправился бы в команду фуражиров, а если бы попробовал выслать из стаба, то сам бы вылетел в два счёта.

— И все же, перспектива отрастить хвост, гребень или стальные когти меня пугает. Да что там пугает, приводит в полное отчаяние. Это же и с практической точки зрения неудобно, могут принять за заражённого и подстрелить.

— К тому времени когда всё зайдёт настолько далеко, Ваши таланты разовьются так, что выбираться за границы стаба будет необходимо в исключительных случаях и оплата за эти вылазки будет настолько щедрой, что можно будет вести здесь уединённый образ жизни и не испытывать проблем от своей внешности.

— А что Вы скажете о возможностях белого жемчуга?

— Выкиньте его из головы, те кто был одержим этой идеей — исчезли навсегда. Все, кто ушёл на его поиски уже не возвращались, а стаб «Южный» один из самых спокойных и комфортабельных. Земные условия и порядки здесь воссозданы максимально близко к оригинальным. А это в Улье очень большая редкость.

Беседа продолжалась ещё какое-то время, доктор был увлечен проблемами нравственного контроля в обществе где старожилы лишены моральных основ и соблюдение законов объясняется памятью, о тех временах, когда это был осознанный выбор в результате сложного внутреннего духовного совершенствования. И теперь от того чтобы захватить максимум материальных благ, подчинить себе более слабых и неопытных горожан, превратить их в бесправных рабов, местных отцов-основателей удерживала хрупкая стена из воспоминаний, что когда-то подобные действия приводили к хаосу и гибели правителей в пучине бесконечных конфликтов и стихийных бедствий.

— Все более или менее развитые и уважаемые стабы прошли период становления, с иерархией стада обезьян и криминальной субкультурой. В конце концов, изначальные лидеры заматерев уходят со сцены, но продолжают контролировать ситуацию через своих ставленников, которые в свою очередь тоже уходят «на покой» формируя основу гражданского общества.

— А как же неутолимая жажда власти?

— Отбиваться от многочисленных угроз, можно только в коалиции. Самые одарённые иммунные способны на какое-то, порой и продолжительное время сколотить вокруг себя команду единомышленников и основать стаб. Со временем команда настолько разовьёт свои способности, что подчинённое положение для каждого станет невыносимым. Их места начнут занимать молодые и дерзкие и подобная ротация может длиться долго, но не бесконечно — разрыв между правителем и ближайшим окружением будет ужасающе огромен. И тут возможны варианты. Во-первых, глава стаба к этому времени уже гарантированно превращается в кваза и запросто может, предчувствуя переворот, всех продать внешникам за пресловутый белый жемчуг. Во-вторых, подчинённые постараются устранить правителя, как чужака, как внутреннюю угрозу, настолько он становится непонятным и чуждым. А вот коалиция, чем она больше, тем устойчивей и не страшны ей никакие опасности, даже если все её члены отошли от дел. Соответственно уже изначально нет упоения единоличной властью, единственного приза достойного всех этих аппаратных игр. Всё как в прежнем мире: где из среды промышленников сформировался класс сверхбогатых людей, определяющих политическую повестку, и не пускающих в информационное поле инакомыслящих, по сути они корпоративно управляют передовыми государствами. Правители ничего не решают, а лишь осуществляют администрирование процессов, всё решают магнаты, при этом не имея проблем с обществом, — про них почти никто ничего не знает. Вот что Вам известно про руководство нашего стаба?

— Да ничего. У меня командиром Катран, он получает указания из администрации, там какой-то коллегиальный орган, а как там что? Я и не знаю.

— А там Председатель, его так и зовут — Председатель. Я его в лицо тоже не знаю, как собственно и всех других членов Совета, кроме начальника медицинской службы. А ещё есть военная, тайная, снабжения, производственная, жилищно-коммунальная и совершенно новая — телекоммуникационная служба. Город в ближайшие полгода увеличит территорию на двадцать процентов, появится мобильная связь, уже как год театр работает, даже на гастроли ездили за сто километров отсюда, гороха несколько вёдер привезли. Почти нормальная привычная жизнь. Поэтому не нужно гонятся за химерами.

— Ага, отрастить хвост, гребень, обзавестись усадьбой и сидеть там не высовываясь, утром попивать кофеёк, читать прессу, смотреть телек, а вечером выбираться в оперу — «Евгения Онегина» слушать.

— Ну да! Это и есть тихая, размеренная жизнь.

— Согласен, но только без гребня и хвоста.

— Да чего Вы пристали с этим хвостом? В прежней жизни, к тому моменту, когда у Вас появится хороший дом и средства, чтобы утром попивать кофеёк, а вечером ходить в театр — ревматизм, простатит и распухшая печень заменят и хвост, и гребень, и стальные когти. Здесь у Вас, по крайней мере, ничего из этого болеть не будет.

— Спасибо доктор, наполовину уже уговорили.

Глава 26

Пробуждение под трели будильника настроило на позитивный лад. Самостоятельно, в последнее время, я просыпался после злоключений, приводивших меня на больничную койку.

Петрович тоже пробудился от мелодии с моего мобильника. Осунувшийся, с тёмными кругами вокруг глаз, мой сосед, тем не менее, излучал оптимизм:

— Давай Хват, завтракать скорее. Ты доставай из холодильника самый большой судок и суй его в микроволновку на пятнадцать минут, а я пока заварю нам кофе.

Холодильник был полностью заставлен контейнерами с готовой едой, банками консервированной икры и большими ломтями завёрнутого в пищевую плёнку сыра. Каких сортов тут только не было! И с огромными дырками, как будто мастер-сыродел из начинающей застывать сырной массы разнокалиберными ложками специально повыхватывал куски ценного продукта для придания вычурной формы нарезаемым пластинам. И похожий на масло кремовый сыр с прожилками голубой плесени, такой я пробовал лишь однажды — мягкий и совсем неупотребимый в будничной жизни. Утренний бутерброд с таким сыром будет несъедобен, но зато на шпажке с виноградиной и оливкой очень хорош как закуска к белому вину. И прекрасный, с ломкими осыпающимися краями, твёрдый как подошва при нарезании, но таящий во рту, старый двухлетний сыр. Вкус его бесподобен, но по причине чрезмерного содержания соли применим либо в малых количествах, восхитительно раскатывать кусочек во рту и затем запивать его крепким горчащим кофе, либо в перетёртом виде в качестве посыпки хоть на макароны, хоть на запекающееся мясо.

— Что ты там разглядываешь, друг мой! Несвоевременно поданный завтрак может испортить любое самое распрекрасное утро. Смелее, всё что есть в печи, всё на стол мечи.

Я быстро достал с самого низа здоровый, на два литра, пластиковый контейнер и не глядя что там внутри, засунул в микроволновую печь.

— Не теряй темпа, Хват, доставай икру, намазывай бутерброды. Молодой растущий организм требует стройматериалы. Мне положи на булку сыр с плесенью и чёрной икрой сверху пройдись. Себе наделай бутеров побольше, сегодня на весь день уезжаете, я тебе в термосе кофе заварю. Поедете сборной колонной за пятьдесят километров, ЖэДэ станцию чистить, там вагоны с углём, баллоны с кислородом, ацетиленом, цистерны с бензином, арматура. Вначале зачистите станцию, потом будете в охранении стоять. Кормить конечно будут, но это только сухпай да казённый живец.

Колонна в четыре десятка автомобилей растянулась на два километра. По мере приближения к границе кластера и ожидания его перезагрузки, машины рассредоточивались для того, чтобы въезжать в кварталы города по двум магистралям, сходящимся в районе железнодорожного вокзала.

Поездка по улице, ещё две-три минуты назад жившей обычной жизнью, вызывала странное чувство. Наблюдая гражданских через проём бойницы, я завидовал их беспечности. Меня напряжение уже ни на миг не отпускало с того самого момента, когда я впервые увидел местных монстров. Им ещё остаются минуты, ну может секунды прежней жизни, а смотрю на них, и тоска берёт.

Как же было здорово раньше! Ну и что с того, что выписали штраф — погасим и попробуем обмануть это ублюдочное государство в другом месте. Машина сломалась, ну так и прекрасно, надо думать, как новую купить, хватит на «чермете» ездить, ведь взрослый человек уже. Денег мало платят? Ну так ведь никогда не кормился из одного корыта, всегда искал приработок: курсовые писал, бухгалтерию вёл, лекции читал, так ещё и бизнес параллельно основной работе завёл. А когда всё равно не хватало — переставал пить. Всё было у меня просто чудесно. Я жил в лучшей стране. Ну как лучшей? Как-то менты загребли и ночь продержали в обезьяннике, но ведь извинились, правда только следователь и тот скорее ныл, чтобы не писал в прокуратуру жалобу, а то его тоже из-за этих «козлов в опорке» премии лишат. Ну было ещё несколько неприятных моментов с органами власти, так то, такое — житейское. Власть на то и власть чтобы унижать, принуждать и эксплуатировать, хорошо хоть многие её представители люди вполне приличные, можно даже сказать душевные. А теперь? Дикое поле, охота «всех на всех».

Наша машина, выбив ворота какой-то базы, расположенной на территории прилегающей к железнодорожному полотну, выкатила непосредственно к путям. За нами проследовала колонна бензовозов и три уже хорошо знакомых фалькатуса, два из которых отправились сопровождать автоцистерны, а третий остался с нами. На ближайшую мачту освещения поднялся снайпер. Казалось бы, ну вот сейчас постоим часок, второй, третий и всё, назад, но нет — надо проверить ангар, прилегающий к точке въезда нашей колонны на ж/д-пути. Если при выдвижении домой, из этого ангара кто-нибудь атакует бензовозы и возникнет пожар, то колонна будет надежно разделена на две части и станет особенно уязвима.

На разведку отправили наш экипаж — меня с тремя «подозреваемыми». Я и Щит двигались впереди, чуть сзади и правее Смайл с Кремнем. Группу вёл Смайл, получивший прозвище за постоянную щербатую улыбку на абсолютно круглом лице.

— Хват, внутри тепловоз, обходим его парами с двух сторон, позади него открытые настежь ворота, они наша цель. Возле них занимаем позицию и дожидаемся сигнала к отходу. В прошлый раз ситуацию мониторили с беспилотника, сегодня техника подвела, и мы вместо неё.

Я забрался на крышу маневрового локомотива, продвигаясь подобным образом имеешь лучшую обзорность и твари тебя достать будет труднее, если конечно она не прячется под потолком среди огромных сводчатых конструкций. Но за столь малое время, прошедшее после перезагрузки, туда никто бы и не успел забраться.

Мы миновали стоящий в ангаре ТЭМ2, я прошёл по крыше и уже примерялся половчее спрыгнуть вниз, как в открытые ворота ангара повалили заражённые. Вначале появился один, уставился на меня и в следующую секунду утробно заурчав бросился. Ну как бросился, — зашагал энергично. Одет в рабочую одежду железнодорожника, явно новообращённый из этого кластера.

Одновременно с хлопком тетивы, клацнул затвор где-то внизу, слева, а бывший путеец рухнул на колени. Ещё мгновение и в воротах ангара уже более десятка целей. Неожиданно за спиной услышал жужжание, обернулся — квадрокоптер. Это что же, подстава, эксперимент? Ну ладно, это после, сейчас всё внимание в противоположную сторону.

До атакующих не менее тридцати метров, прицельный выстрел «по месту» сделать сложно, поэтому просто навожу арбалет на ближайшую фигуру и жму на спуск. Теперь перезарядиться и повторить.

В отсутствие прицельного приспособления поддерживать быстрый темп стрельбы оказалось неожиданно легко: подцепить крюком тетиву, завести в замок, вложить стрелу в направляющую, навестись на жертву и энергичным, но плавным нажатием спустить курок. Дар не задействовал, метил в центр фигуры и этого хватало, поверженные противники даже не пытались подняться.

После первого выстрела отметил справа и слева хлопки, лязг металла, но заражённые прут только на меня, это длится меньше секунды и ощущение, что ты в центре всеобщего внимания исчезает, монстры атакуют нас уже по всей ширине фронта.

Глава 27

Расправились с нападающими быстро и без риска для нашей группы. Сбор трофеев в этот раз оказался безрезультатным, хоть и потребовал больше времени чем собственно отражение атаки. Парни ловко вскрывали новообразованные органы, а я так и не сумел заставить себя воткнуть нож в человеческий затылок, слегка изменённый едва наметившимся споровым мешком. Хотя, казалось бы, что меня то подобное занятие никак не должно смущать. Но с другой стороны, в настоящий человеческий затылок я воткнул нож лишь однажды, и, что называется, в состоянии аффекта, в затмении рассудка охваченного мороком инстинкта самосохранения. А вот так запросто, кромсать человеческое тело… Я так и просидел с занесённым ножом над трупом одного из путейцев — не получилось. Ладно, будем расти над собой.

Всё время, что колонна тянулась назад, я размышлял об этом нелепом бое: «На абсолютно свежем кластере появляется толпа зараженных, которые лезут именно на нашу четверку. Нет, конечно, в таком странном месте как Стикс возможны любые сюрпризы, но вот беспилотник вовремя появившийся за спиной добавляет остроты моменту. Специально на нас вывели группу переродившихся? Стоп. А ведь верно, все нападающие были из едва переродившихся, не было никого из развитых заражённых. Поэтому я и успел зафиксировать эту их странность — все ориентировались только на меня, не замечая, игнорируя Смайла, Кремня и Щита. Все нападающие были одинаково медленные и действовали почти синхронно, вот эта особенность и проявилась со всей очевидностью».

Прокручивая ситуацию раз за разом, я пришёл к неожиданному выводу, дающему ответ на поставленную передо мной задачу. Ответ возник в голове сам по себе, это как подбирать пароль. Перебираешь массу возможных вариантов: день рождения, цифры от единицы до восьми, заглавную букву фамилии и номер телефона… И вдруг, БАЦ!!! Очередная комбинация подошла. Теперь получилось именно так: из множества перебираемых фантастических вариантов, один вдруг показался реальным, рабочим.

От возбуждения стал ёрзать на лавке, не терпелось озвучить идею компетентному человеку. Почувствовал себя на месте ученого из «закрытого» НИИ, окрылённого своим открытием до степени одержимости, и потерявши чувство самосохранения, разглашающего тайну первым «благодарным ушам».

Перед Южным образовалась пробка из грузовых машин и лёгкие броневики сопровождения в том числе наш фалькатус заняли посты на обочинах вдоль трассы. Я сумел привлечь внимание вышедшего из машины Свиста и попросил передать Катрану просьбу о встрече в уже знакомом баре «Забей».

Глава 28

В условленное время я вошёл в достопамятный бар. Шот выразил удивление картинно поднятой бровью и приветливо улыбнулся. Кивнув в ответ, я направился к столику с ожидающим меня командиром.

— Катран, я строго ко времени…

Он оборвал мои оправдания, нетерпеливо махнув рукой.

— Брось. Есть что сказать? Удивил, если честно.

— Да вот как-то озарило. Мне признаться всё стало очевидно, после сегодняшнего.

— Хват, давай без лапши, сразу к делу. Непростые люди полгода не могут что-то правдоподобное предположить, а тебе всё очевидно. Балабола в тебе не заметил, но всем нам свойственно ошибаться.

— Грубо, но справедливо. Я, если позволишь, тоже быка за рога… Мне нужна жемчужина, красная. Я сейчас выдвигаю версию, ты слушаешь, советуешься и затем я её или подтверждаю, или не подтверждаю. В первом случае, от стаба мне нужна жемчужина, а во втором я просто дальше не пытаюсь решать эту загадку.

— Во втором, ты сидишь в стабе, выполняешь мои приказы и никаких походов в увольнительные.

Ах ты… Вот чёрт белоглазый, поймал меня. Во взгляде серых глаз, я не чувствовал ни торжества, ни гнева, вообще ничего. Уверенности как не бывало, вся стройная картина, которую нарисовал в голове, показалась ересью, полной чушью. Наверно вот как раз для такой ситуации и придумали: «взялся за гуж — не говори, что не дюж». Надо постараться быть убедительным.

— Мое предположение строится на единственном бесспорном факте — эту троицу не трогают заражённые. Нет, конечно, они их тоже атакуют, но только с того момента, когда кто-то из этих парней начинает наносить ущерб нападающим, но если представить траектории движений тварей, то все они изначально направлялись ко мне, только после выстрелов и на них тоже пошла агрессия.

— Так они открыли огонь одновременно с тобой, или почти одновременно.

— Вот именно, а изначально, в самые первые мгновения, вектор движения любой твари был направлен на меня. Я в этом уверен на все сто, я это чувствовал. И теперь могу утверждать, что Смайл, Щит и Кремень не являются живыми людьми. Вообще, не являются людьми. И никогда ими небыли.

Катран был растерян. Нет, внешне он нисколько не изменился, но неуловимое изменение ощущалось, как будто из моего командира вынули стержень. Да, он был растерян.

— Хват, теперь подробно, всё по полочкам. Не стану скрывать, это что-то новое, пока такие версии никому в голову не приходили.

— Кино такое помнишь — «Терминатор»? Вот и здесь, то же самое, мы имеем дело с кибернетическими организмами. А заражённые, как собаки в фильме, чувствуют их, но только не облаивают, а наоборот игнорируют. А когда по ним начинают стрелять, бросаются также, как и на любой орудийный модуль. И ещё. Их умения — они все какие-то искусственные, технически созданные. Сыпать искрами, отразить мощный, смертельный для обычного человека удар…

— Ты понимаешь, как это дико звучит, я даже не смогу это повторить для других посвящённых в тему. Какой, к собакам, кибернетический организм? Кто его, вернее их, к нам прислал?

— Ну тут всё ещё проще. Есть внешники. Эти нехорошие люди охотятся за нашими внутренностями и наружностями. Самые развитые из них — нолды — люди, шагнувшие в своем техническом развитии на недосягаемую высоту. А теперь нужно сделать допущение, что есть кто-то более развитый, кому не нужны наши органы. Что такая цивилизация будет делать в мире Улья? Правильно! Исследовать, изучать, оценивать угрозы, ведь способности некоторых иммунных необъяснимые, сверхъестественные, просто фантастические. А как это сделать? Ответ очевиден.

— Всё равно не верю. Тогда почему на них аномалии не действуют?

— Здесь я бессилен что-то предположить, наверное, ломаться там нечему, электроники нет и сделаны они из мяса. Точно! Их не «киборгами» называть нужно, а «синтетиками». Ткани организмов этих парней синтезированы, произведены по какой-то технологии делающих их невосприимчивыми к грибку.

Мой собеседник, сложил перед собой руки и вперев в них взор, погрузился в себя. Минуты через три-четыре он прервал затянувшуюся паузу.

— Ну хорошо, и как ты собираешься подтвердить свою версию?

— Опять-таки, всё просто. Подойду и всё им выложу: «парни мы вас раскрыли, не знаем ваши истинные цели, поэтому предлагаем просто уйти без эксцессов». Тут главное не переборщить, обойтись без угроз. Сказать и отвалить, они пусть думают. Если уйдут, то я прав, если не уйдут — не прав.

— Так ведь не уйдут, это же очевидно, кто станет так палиться.

— Катран, моё дело предложить. Других идей не будет. Вы подозреваете парней, ну вот и прекрасный повод озвучить претензии. И ещё, рискну предположить, что в ДНК этих парней есть что-то общее.

— Хорошо. Будь на телефоне: или оставайся здесь, или возвращайся домой, — мой собеседник поднялся и не прощаясь ушёл.

Глава 29

Я переместился за барную стойку. Шот откровенно скучал, бар был пуст.

— Что предпочитаешь в это время суток, есть аукционный коньяк, пятидесятилетний.

— Ничего не хочется, день еще не закончился, надо быть в форме.

— А хочешь щи, да с потрошками, а? Люба часов пять уже томит, будет просто бомба, как дома. А?

— Давай, когда с потрошками то томление, это половина успеха. А чего так пусто у вас, дело ведь уже к вечеру.

— Набегут. Сегодня много колонн на кластеры ходило¸ теперь возвращаются, и свободные рейдеры вынуждены ждать своей очереди на въезд, а их пропустят только после наших снабженцев. Ты тоже ходил?

— Да, служба…

— Ну как, намяли бока?

Выслушивать от тылового человека легкомысленное суждение о событии, которое ты едва пережил, было неприятно. Но бармен хороший, вежливый парень, и пока просто не в состоянии понять болезненность вопроса. Ему срочно нужно объяснить, помочь избежать крупного скандала, возможно с мордобоем.

— Шот, друг мой, это некорректный вопрос, даже однополчане не склонны обсуждать едва миновавшую опасность, каждый ещё не успел забыть свой недавний страх и всю серьёзность момента, и твой фривольный вопрос звучит насмешкой. Могут и бока намять! Конечно, позже все с юмором вспоминают приключение, естественно если не погиб кто-нибудь близкий. Но вот так сразу — не годится. А тем более ты сугубо штатский.

— Извини, я… — парень заметно стушевался.

— Брось, меня просто покоробило, так самую малость, а кто-нибудь полезет в амбицию. Ты расскажи новости какие-нибудь, особенно про ту белую штуку, из-за которой… ну ты понял.

— А! — Шот снова вернулся к своему естественному виду, жизнерадостного довольного всем вокруг человека. — Здорово тогда ты выступил. И молодец что, хотя бы меня предупреждаешь, когда тебе «не в нос» услышанное, а не кидаешься стаканами.

Бармен заливисто рассмеялся, я усмехнулся в ответ, — парень умеет «сглаживать углы». Затем уже серьезным тоном Шот продолжил:

— Особенных новостей про это нет. Я, кстати, тоже не ожидал такого резонанса как тогда. И вот, я тебе всё же плесну пятидесятилетнего, за счет заведения, — на стойке появилась рюмка и мой собеседник наполнил её искрящейся янтарной жидкостью, аромат я уловил даже на расстоянии.

— О! Ну тогда неси и любины щи. Как там у классика: «супом закусывают только недорезанные большевиками помещики».

Щи на куриных потрохах удивительная вещь, на мой взгляд, это по-настоящему «высокая кухня». Вареная капуста и вареная печёнка по отдельности имеют довольно мерзкий вкус и запах. Даже если готовить просто капустные щи, то вкуснее получается из квашенной или молодой капусты, но всё меняется если мы берём куриные потроха — капуста уже не имеет значения, все получится замечательно в любом случае, только надо всё это дело держать в духовке несколько часов на медленном огне. Вот именно такие щи мне и посчастливилось едать в этот раз.

— Приходил дознаватель, расспрашивал… въедливый тип. А потом ещё один приходил, тоже спрашивал, про тебя, про парней. Я сказал хозяину, тот попросил, чтобы я его на записи показал, увидел и присвистнул даже. Я спрашиваю: «чего?» А он говорит, что это Лич. Подробно про него ничего не сказал, только что таскает с кластеров разное, под заказ. И теперь наверно примеряется к белому жемчугу, раз интересуется фигурантом скандала. И да, это действительно — легендарная штука. Но хозяин говорит, что видел его однажды, очень давно.

Я перестал есть и уставился на бармена.

— Говорит, что ещё только входил в силу и его с тремя другими уважаемыми людьми пригласили быть свидетелями при обмене: одна белая жемчужина против двух вёдер красного жемчуга. Прикинь!

— Ну и что там было дальше? Что это за жемчужина?

— Так хозяин собственно её не видел. Какой-то крутой чувак показал её в шкатулке двум квазам, что вёдра с жемчугом притащили, а задача свидетелей была сидеть и пересматривать каждую жемчужину, чтобы не было подделок. Представь, даже не пересчитывали, а только просматривали и ощупывали. Им тогда за это по две красных отвалили. Здорово — правда? Я бы тоже так хотел. Хозяин говорит, что для этого нужно быть честным, и надо зарабатывать репутацию.

— Да не про то. Дальше что было?