Трансформация (СИ)

Сосед говорившего, картинным жестом «х-х-ха» махнул рукой:

— Забей!

Окружающие заржали. Самым лучшим продолжением было бы вернуть шутку, тем более посетители были настроены позитивно, но что-то пошло не так. Вместо этого, нащупав стакан с недопитым до конца ромом, я швырнул его в обидчика. Уже в уплывающем сознании пришло понимание, что я спонтанно вложил дар в этот бросок.

Глава 21

Возвращение к жизни… Ох! Это же уже было: подъем из глубины, звуки, простыни. Я лежал в той же палате, те же приборы… Сейчас зайдет Она. Блин! Это же «День сурка»!

— Очнулся, ну вот и прекрасно, — очень красивая женщина, правильные черты лица, длинная шея и короткие чёрные волосы, синие глаза… — А ты оказывается плохой мальчик, драчун. Зачем дяденьке череп раскроил?

— Они первые начали, — голова соображала туго. — Я не хотел, оно само.

— Ситуация скверная, сейчас придет следователь, мы обязаны сообщать, когда пациент приходит в себя. Ты опять применил дар на полную, расколол череп парню, он при смерти был. Хилер его спас. Непропорциональное применение силы. В твоё оправдание только то, что подвергался терапии сильнодействующими препаратами как пострадавший при защите интересов стаба. Катран и я подтвердили твоё критическое состояние, а Хилер неадекватное поведение при выписке. Кстати, спасибо тебе от него за ту чудесную историю, что ходит по сети.

Вот же незадача, сплошные траблы.

— Инна, послушайте, не колите пожалуйста мне тот страшный укол, я лучше помучаюсь пару часов.

— Да уж не буду, это вчера ты был герой, и стаб за всё платил, а сегодня и так лечение влетит в копеечку, а ещё штраф наверняка назначат. Поэтому всё по минимуму стараюсь. Хилер тебе ключицу сделал и нос откорректировал вообще бесплатно, просил даже не говорить.

— А что с носом и ключицей?

— Нос набекрень, ключица сломана. Весь в крови, как будто поросёнка резал. Подрались-то хоть из-за девушки?

— Да нет, из-за скреббера какого-то.

Девушка посмотрела на меня в изумлении приподняв одну бровь. Очень, очень хороша.

— Ну тогда понятно. Жаль, хотелось романтической истории, всё так классно могло получиться: не поделили девичью улыбку и теперь оба лежат при смерти в соседних палатах.

— Мне бармен сказал. Я подумал байка офисная, ну знаете, когда рафинированные мальчики от бессилья начинают выдумывать себе разные чудеса, что вот-вот произойдет счастливый поворот твоей дороги.[5] А что да как, узнать не успел, сказал слово «Скреббер» и всё…

— Да уж, глупо вышло. Скреббер это местное существо, предположительно изначальный обитатель Стикса. Разумно, в отличии от заражённых не страдает жаждой убивать, но также, как и у них имеет споровый мешок. Содержимое — исключительно жемчуг и янтарь. И если янтарь скреббера обладает пусть выдающимися, но все же аналогичными обычному янтарю свойствами, то с жемчугом всё не так. Этот жемчуг белый, он гарантировано даёт ценный обычно редко встречающийся дар. Он не просто не имеет побочных эффектов, но отменяет те изменения, которые вызваны применением любых споровых тел до него. И самое главное, он отменяет превращение новичка в заражённого, делая его иммунным.

— Вот то да! — растягивая фразу пораженно пробормотал я. — И от чего же нельзя вслух про него упоминать?

— Суеверие. Рейдеры, трейсеры, и вообще любые бродяги считают, что произнесение вслух имени этого существа вызывает возмущение Стикса с неизбежной карой для находящихся рядом пассивных участников разговора. Примерно, как с кличками-погонялами, только ещё хуже. Ну, ты и сам уже знаешь.

— Спасибо большое, никогда не думал, что паду жертвой мракобесия.

Глава 22

В палату без всяких церемоний вошёл следователь: полный, высокий коротко стриженный брюнет, на вид ему можно было дать 40–45 лет. Так же, как и Опер, очередной представитель доблестных сил охраны правопорядка, игнорировал местную моду на армейскую камуфлированную одежду и носил цивильный серый костюм, чёрные вычищенные туфли и в один тон подобранные синий галстук с сорочкой. Почему-то сразу пришли на ум два слова «ксива» и «волына», такие типы очень любят правильную речь сдабривать жаргонизмами.

— Прошу меня извинить, что прерываю вашу беседу, молодые люди, но времени у меня мало поэтому и без церемоний. Ко мне можешь обращаться Майор, — последние слова он адресовал мне, устраиваясь на табурете, предварительно сняв с него и положив прямо мне на ноги мою же одежду. Действительно бесцеремонно. Специально их этому где-то учат что ли? — Коротко, только самое главное, излагай как всё вчера вышло.

— Разговаривал, в меня бросили банкой из-под пива, развернулся бросил в ответ стаканом из-под рома.

— Тебе известно, что применение в драке боевого умения, обращающего подручные предметы в оружие, и повлекшее тяжелые увечья не совместимые с жизнью, карается смертной казнью?

— Откуда мне это должно быть известно и какое это имеет ко мне отношение?

Следователь пытался «буравить» меня взглядом, пришлось сдерживать себя в неодолимом желании улыбнуться. Если взгляд Катрана, это холод морской пучины и уставившегося на тебя акульего глаза, то Майор смотрел мёртвой селёдкой с витрины рыбного отдела.

— Ты получил убежище, работу и социальные гарантии, тебе известно понятие «административная ответственность»? Второй день в нашем городе и уже залёт, а открытая травма черепа, это именно залёт.

Следователь явно не «орёл», начал со смертной казни и сразу «сдулся» до административки. Вряд ли Майор был в прошлой жизни серьёзным силовиком — пытается прокачать психологическую обработку на новичке. Наверное, тоже устроился на службу формально, по прошлому профилю.

— Конечно мне известно о гражданской ответственности, я признаю, что был неправ и готов компенсировать городу издержки.

Я намеренно не стал ловить моего обличителя на неточностях, нужно чтобы он принимал мою невозмутимость, за полную информированность о текущем положении, и будто я просто не утруждаю себя мелочами. Я ошибся в определении его статуса, купившись на дорогой костюм, а здесь это ничего не значит, как и другие условности прошлого мира: золото, дорогие напитки, статусные вещи. Этот мужик просто клерк, прокладка, он должен зафиксировать показания, определить их правдивость и сообщить размер ответственности.

— Применил своё умение неосознанно, и в подобном виде, то есть без метательного приспособления, впервые.

— Ну вот и молодец, то есть ты признаёшь, что устроил драку и применил боевое умение?

— Нет, драку начал не я, меня в неё втянули, боевых умений не применял, это произошло помимо моей воли под воздействием текущего момента и введённых мне накануне психотропных препаратов. Прошу зафиксировать именно такой ответ и иных комментариев у меня больше не будет.

— А что ты скажешь о своей намеренной провокации, направленной против посетителей бара «Забей»?

— Майор, я попросил тебя зафиксировать и оценить правдивость моего ответа на претензии, выдвинутые по отношению ко мне, если ты не в состоянии этого сделать, то продолжим разговор под запись.

— Ты отказываешься отвечать на вопросы дознавателя?

Ага. Не следователь, а дознаватель, и скорее всего не майор, а капитан, тот самый, который никогда не будет майором.

— На вопросы твои, капитан, — дернулся, попал! — я отвечаю, а загадки разгадывать, не обучен. И давай на чистоту, ведь ты же всё выяснил и понял, что я не твой клиент, давай сворачиваться. За разборки в баре заплатят те парни, что меня там по полу возили. Я заплачу за больничку и административку. И всё! Зачем тянуть кота за тестикулы?

— Хорошо. Десять гороха — штраф. Плюс услуги больницы, — он встал и направился к выходу, уже в дверях бросил. — И меня зовут Майор.

Глава 23

Что-то здесь не чисто, этот держиморда, наверняка осведомлен о моём финансовом состоянии, и с его страстным желанием распоряжаться человеками, проигнорировать возможность тыкнуть перспективой депортации за неплатёжеспособность это верх самообладания, а поскольку подобным типам корректность тоже несвойственна, то вывод очевиден: сумму «загнул», и быстрее удрал, чтобы не «палиться», отвечая на неизбежные вопросы. А так вывалил на голову «благую весть» и счастливый удалился.

Инна озвучила цифру ценника за сутки, полные либо не полные, в этом чудесном месте, — десять споранов, а вот если бы с памятным укольчиком, то десять горошин. Укол этот снимал последствия отравления внутривенной инъекцией споранового раствора, и в отличии от восстановления и стимулирования дара горохом не имел побочных эффектов, ведущих к перестройке организма с медленным превращением в кваза, благо что при моей повторной реанимации раствор внутривенно не был жизненно необходимым.

Со штрафом тоже всё благополучно устроилось. Покинув больницу, полностью разбитый, со страшной головной болью, не унимающейся даже порцией живца, я первым делом направился в городскую администрацию. Необходимо решить вопрос с долгами, чтобы оставшуюся ликвидность употребить, в прямом смысле этого слова, для поддержания жизненного тонуса.

Озвученный мерзавцем-Майором штраф представлял собой максимальный размер довольно демократичной «вилки», и с меня, как имеющего уважительные причины, подлежит взыскать десять процентов от максимума, кои я и уплатил, потратив уже вторую из всех четырёх моих горошин.

Разменяв третью горошину на спораны и рассчитавшись за своё излечение, последнюю горошину я употребил на стимулирование дара, за что тут же был вознагражден снятием головной боли, но тошнота и недомогание от перенапряжения, полученного накануне, никуда не исчезли.

Решив, что мои финансовые ресурсы расходуются с катастрофической скоростью, и в значительной степени бестолково, я решил потратить оставшиеся средства с пользой и после — уйти в «глухую оборону» — не выходить из своей комнаты. Нужно больше не отрываться от коллектива, и вообще, набираться сил. Последним мероприятием на свой первый выходной день я определил посещение знахаря.

Алмаз, принадлежал если не к местной элите, то уж точно не был рядовым гражданином — проживал в отдельной квартире. Меня он принял в комнате, которую можно назвать и кабинетом, и гостиным залом, и смотровой комнатой. Массивный кабинетный стол с установленным на нём компьютером, под стать столу книжный шкаф, журнальный столик, старинный телефон, пара глубоких кресел из кожи, окрашенной в темно-бордовый цвет и ультрасовременный массажный стол — обстановка, которую можно назвать как угодно: эклектичной, безвкусной, функциональной. Мне привелось как посидеть в кресле, так и полежать на столе, и там и там было чертовски комфортно.

— Дар твой проявился ярко, с самого начала, и это хорошо, но вот то что ты его два раза за короткое время полностью исчерпал, и даже более того, зачерпнул уйдя почти в минус, это очень плохо. Сеть, выстраиваемая паразитом, сломана, и восстановлена, опять сломана и опять восстановлена. В результате каналы энергии тела и каналы энергии дара, то есть паразита, размыты и по мере того как они будут сливаться друг с другом, будет происходить трансформация тела, то есть формирование новой формы для меняющегося содержания.

— Это как? — обескуражено, промямлил я. — Это чего со мною станет?

Я уже знал ответ, но испугался так, как до этого не мог и представить, что такой ужас возможен. Враг внутри меня, и он забирает мое тело. Он сделает его другим, совершенно не моим. Бывает, что просыпаешься ночью, и твоя нога или рука полностью онемела. Сон был таким крепким, что в неудобной позе тебе пережало нервные стволы и конечность полностью онемела. Ты ей пытаешься шевелить, а она висит как плеть, и ничего не чувствует, как будто не твоя. Мне всегда было смешно, я окончательно просыпался, растирал свои члены и дивился этому ощущению, когда твоё становится не твоим — отнимается. А тут отнимусь весь я, полностью и навсегда. Стоп! А как же…

— Белый жемчуг! Меня спасёт белый жемчуг?

— Белый жемчуг — вещь легендарная. Все про него слышали, но никто, по крайней мере, из моих знакомых ни то что не видел сам жемчуг, но и не знает никого из бывших квазов, вернувшихся к своему человеческому обличию. Зато историй про знакомых, которые лично знают людей, которые видели или сам жемчуг, или его невероятное действие великое множество.

— То есть ты в его существование не веришь?

— Сложно сказать. Среди трейсерских команд очень много квазов обладающих развитыми уникальными дарами. Что они ищут? Стикс — феноменальный мир, здесь имеет место любое чудо: регенерация, сверхспособности, неограниченный срок существования организма.

— Как ты загнул цветасто. Почему не сказать просто: «нет старости»? — спросил и пожалел, что едва не увел разговор в сторону.

— Потому что старость есть. Некоторые проваливаются сюда стариками, но кто-то, безусловно став крепче и избавившись от болячек, так и остаётся стариком, а кто-то в буквальном смысле молодеет. Видел и тот и другой вариант.

— Действительно, чудеса возможны. Получается белый жемчуг, это местный «джек-пот», «награда для смелых».

— Все гораздо сложнее. На высокоразвитых заражённых охоту ведут группами, про сумасшедших трейсеров-одиночек я не слышал. Отшельники, которые в одиночестве промышляют, не в счёт. Речь идёт о серьёзной охоте на серьёзных противников. Группы сколачивают из опытных рейдеров, подбирая в команду носителей определенного дара для выполнения узкого функционала. В результате боевая единица, то бишь группа, может превзойти любого элитника по любому боевому качеству: скорость, сила, сенсорика, невидимость, ментальное воздействие или противодействие. Главное здесь это сплочённость коллектива, это достигается наличием общей цели — жемчуг, много жемчуга. Трейсеры, как правило, действуют в досконально изученных кластерах, по отработанным схемам, то есть успеху предшествует опыт, который, как известно, сын ошибок трудных. И даже такие команды не застрахованы от провала.

— Это как раз-таки понятно. Охотник и жертва меняются местами — закон жанра. На каждую хитрую гайку найдётся болт с левой резьбой.

— Верно. Концептуально с организацией трейсерских команд дело обстоит так: уникальные индивиды совместно ведут промысел в охотничьих угодьях по определенной программе. Теперь представим — подобная команда отправилась за белым жемчугом. Отправиться придется в мало посещаемые области Стикса, невозможно даже предположить куда. Мы сразу лишаемся двух преимуществ: исследованная территория и уже отработанный, то есть, проверенный план. Остаётся единственный козырь — сплочённая команда. Теперь представь: ты сам находишься в такой команде из пяти — шести человек, вам удалось завалить носителя, вы вскрыли мешок, а там всего три жемчужины. Как считаешь, что случится дальше?

— Хочешь сказать: «Боливар не вынесет двоих»?

— Именно. Золотые слова! Будет гарантированное мочилово. Вот и получается: во-первых, места обитания носителей белого жемчуга неизвестны, во-вторых, цель уникальна и поэтому чрезвычайно опасна и наверняка гарантирует потери среди охотников, в-третьих, дележ добычи, это не простое распределение богатства, это поворот судьбы, переход на другой уровень. Даже если ты приличный человек, всё равно, гарантировано заподозришь «чёрные мысли» у других. В итоге мы имеем, что шанс вернуться, даже в гордом одиночестве, исчезающе мал, обратный путь опаснее дороги «туда».

— Сложно спорить, моральная устойчивость в мире Стикса в дефиците. Все закоренелые обитатели этого мира так или иначе ломали себя, проходя мимо бесчисленных трагедий, немыслимо ужасных. Чёрт побери! Но ведь как-то Легенда появилась, кто-то ведь донёс жемчуг, с кем-то поделился, продал, в конце-то концов?

— Я предполагаю, приносят его команды, удерживаемые не внутренними скрепами, а внешними, например, долгом, то есть, воинской, служебной, или иной подобной повинностью.

— Институтские?

— И они, и разные сектанты, и конечно внешники. То есть, каналы поступления имеются, но завязаны они не на основное сообщество иммунных. Иногда внешники захватывают крупные стабы с большим населением — три, четыре, пять тысяч человек. Как такое возможно? Рядом с внешкой такие поселения редкость, и по сути, это чрезвычайно укрепленные военные базы. Поселения, удалённые от внешки, тоже не пацифистами населены. Отребью из муров они не по зубам, а штурмовать их отрядами внешников невозможно — выдвижение, развёртывание необходимых сил займет дни, если не недели. Вариант один — предательство. Причём предать должен кто-то из первых лиц, а у этих товарищей уже всё есть, они здесь давно и научились решать проблемы, причём проблемы любые. Что можно посулить такому человеку? Тем более, что внешникам белый жемчуг не так интересен, как внутренности иммунных, особенно старожилов.

— Всё понятно. Обычному рейдеру не стоит и дергаться. Собственно, становится объяснима суеверная реакция на упоминание носителя белого жемчуга — назови вслух его имя и следующим этапом разговора будет составление плана охоты, а это приведёт к гарантированной смерти.

Вот теперь я уверен в существовании скреббера. Стихийное появление такого серьезного блока в общественном сознании не случайно, и только что мы популярно разобрали механизм возникновения этого табу — люди в течении долгого времени уходили на охоту, с которой никто не возвращался.

— Очень даже может быть. Хорошая гипотеза.

— Да. Хотелось бы заполучить такой ценный ресурс, — мечтательно протянул я.

Алмаз добродушно хмыкнул:

— Дар у тебя бойцовский, причём воздействовать на выпускаемую стрелу можно не только в плане её разгона, но и точности полёта. Не отрывай глаз от точки прицеливания и микронаведение с учетом баллистики, смещения убойной зоны при движении цели, всё будет учтено, само собой. При должном развитии, дополнительный импульс можно будет придать не только арбалетному болту, но и другому метаемому орудию: ножу, копью, да чему угодно. Тренироваться надо. Отвязывай свой дар от тетивы, и наоборот, постарайся освоить максимально мощный арбалет. Вдруг получится пробить череп жемчужника, вот тогда появиться универсальность: сможешь и от мелочи отбиваться и сделать призовой выстрел. Может быть и не один.

— И сколько у меня есть времени? — рассеяно пробормотал я.

— Год если горохом стимулировать развитие, два если не спешить, сидеть на стабе и максимально беречь себя, не рисковать. И тот и другой вариант одинаково опасны, второй может даже опаснее, Стикс не жалует «умеренных людей середины». Тут или сидеть на тихом стабе и условно «склисов разводить», или бегать по кластерам «бошки рубить». Вот я, обладаю мирным даром, сижу здесь и на кластеры выбираюсь только на профилактику, и, не поверишь, ни разу за полтора десятка выездов без приключений не обходилось. А некоторые рейдеры за месяц по десятку раз выходят на кластеры и никого крепче бегунов не встречают, — Алмаз замолчал, глубоко задумавшись о своём.

— А потом?

— Что потом?

— Ну, когда дар максимально разовьётся?

— Странный вопрос, я вижу только потенциал твоего дара, а не судьбу. Да и дар развиваться будет до бесконечности, новые грани будут всё открываться и открываться. Может ещё что-нибудь зародится в тебе. Кто знает? — ответ прозвучал сухо и немного резковато, разговор пора сворачивать, не стоит злоупотреблять добродушием знахаря.

— Извини, я неудачно сформулировал. Просто задумался, что будет потом, вот и получилось вслух, — я постарался сгладить конфуз. — Ещё просьба есть, можно даже это назвать заказом.

Знахарь изумлённо посмотрел на меня:

— Удивил! Без году неделя, в карманах, надо полагать, мышь повесилась, а уже заказ знахарю. Ну давай, излагай.

— Просьба моя проста. По роду службы к тебе приходят разные люди: хорошие и плохие… с разными дарами: боевыми и мирными… Я бы хотел, чтобы ты мне приметил людей из новичков, таких, в которых гнили нет, и дар прорезался. Интересуют два конкретных дара: сенс и контрсенс, те кто смогут и опасность заранее обнаружить и обеспечить визуальную невидимость.

— Сделать можно всё, найти кого угодно. Готовь жемчужину, красную, и я тебе укажу двух интересующих тебя специалистов. Если посчитают тебя достойным, то согласятся говорить о походе за Легендой.

Вот это поворот! Невероятно, план ещё даже не оформившийся, возникший как идея, получил свой пролог.

— Жемчужина, красная, это больно! — не задумываясь, на автомате, прокомментировал озвученную цену. Игра на понижение — полезная привычка из прежнего мира.

— Для человека, задумавшего «дело на миллион», в самый раз, — знахарь расплылся в довольной улыбке.

Глава 24

Расплатившись за консультацию, я направился в столовую получить положенный социальный обед, от моих и так скудных финансов, имевшихся перед посещением знахаря, осталось лишь восемь споранов и элементы сладкой жизни, как то: алкоголь, яства и сервировка стола, теперь не для меня. Тошнота и недомогание после манипуляций Алмаза с моей энергетической структурой исчезли, но озвученная перспектива превращения в кваза угнетала.

Нужен план, просто желать заполучить панацею от любых трансформаций организма, не достаточно. В общих чертах последовательность действий ясна: раздобыть красную жемчужину и выйти на специалистов, без которых перемещение вне стаба по неразведанной местности невозможно; заполучить средства передвижения и ресурсы необходимые для путешествия. План — так себе — все пункты на текущий момент неосуществимы.

Подбивать на опасное мероприятие старожилов этого мира, не имея на руках серьезных аргументов, и будучи новичком? Не стоит и пытаться. Желательно таких аргументов иметь более чем один и самым главным будет определение точки на карте, в которой находится цель предстоящей охоты. Со средствами передвижения, на первый взгляд, проблем нет, на кластерах предостаточно любой техники, причем огромное число автомобилей брошено людьми вместе с ключами, но передвижение по кластерам требует значительных изменений конструкции. И можно только догадываться сколько захотят содрать местные самоделкины за апгрейд авто, если за манипуляции с арбалетом пришлось уплатить целую горошину. С вооружением ситуация то же имеет свои особенности — совершенно непонятно, какие средства поражения необходимы для битвы с легендарным существом. В прежнем мире самыми эффективными способами уничтожения противника были ракетно-бомбовые удары. В нынешней реальности авиация применяется ограниченно в силу наличия аномалий, природа которых не до конца понятна местным ученым, и развитие в большей степени получила тема беспилотных летательных аппаратов. Из ракетной техники используются гранатометы, ПТУРы, различные неуправляемые реактивные снаряды. Я не верю в высокую эффективность их боевого применения против высших зараженных, рассказ Че о сложностях расправы с элитником в четыре тридцатимиллиметровых ствола меня в этом убедил. Требуется что-то более надежное.

Итак, круг проблем очевиден, дело за малым — всё оперативно порешать. Сколько у меня есть времени? Знахарь говорил о годе или двух, именно в течение этого времени дар должен прижиться на столько, что… Эх, лучше про это не думать. Лучше всего начинать решать проблемы и первым делом разгадать задачу Катрана с тремя неизвестными.

Глава 25

С текущими делами было покончено, и я добрался до своего нового жилища. Мой сосед Петрович пребывал под воздействием спека, его рукой занимался Хилер. Медик держал пациента за искалеченное предплечье, был напряжен — пот крупными каплями выступил на лбу, серая блуза на спине промокла. Я осторожно, стараясь не нарушить процесс, прошёл и присел на свою кровать, единственное в комнате кресло было занято сумкой доктора. Сеанс продолжался ещё минут пять, затем Хилер, не обращая на меня внимания, поднялся, взял сумку и прошёл в ванную комнату, откуда раздался шум воды. Через десять минут, переодевшись в свежую медицинскую блузу он усаживался в кресло. Наконец, я мог с ним поздороваться и сказать те слова признательности за восстановление и извинения за безобразную сцену в больнице, которые тщательно подбирал, дожидаясь его возвращения в комнату.

— Пустяки, — он дежурно улыбнулся. — Укол препарата, разработанного институтом я не одобряю, очень дорог, можно и без него обойтись, но соглашусь с тем, что он мгновенно нейтрализует все производные споровых тел в крови.

— А как с Петровичем? — я постарался быстрее увести беседу с темы, где я показал свои не лучшие качества.

— Несколько часов, может и до утра, будет спать, затем со зверским аппетитом позавтракает, примет ударную дозу живца и на утреннюю процедуру. Будем работать: Катран желает, как можно быстрее увидеть его в строю, город платит, я лечу. Качественный спек, много белковой пищи, живец вёдрами и через месяц кисть будет даже лучше прежней.

— А зачем спек? Это же, вроде как, наркотик.

— Обычная скорость регенерации отнятых конечностей один-полтора миллиметра в сутки, а я, стимулируя процесс, разгоняю её — в случае Петровича — до шести миллиметров. При такой скорости, восстановление организма лучше протекает во сне, кроме того, рост нервных волокон в формируемых заново тканях процесс болезненный и будет лучше если пациента держать на сильном обезболивающем. Спек в этой ситуации не вызывает наркотической эйфории, следовательно, и психологического привыкания.