Золотой остров. Часть 2

Гоббс снова попытался напустить на себя важность.

– Уверяю вас, что сделаю все, лишь бы отныне вы чувствовали себя госпожой. Любой каприз ваш будет удовлетворен. Не пожалею никаких средств…

– Что вы! Какие средства? – И решив, что момент для разговора, который она давно обдумывала, наступил, добавила: – Я и так благодарна вам за все, мне ли утруждать вас новыми хлопотами? Но коль вы так добры, прошу вас оказать мне помощь в одном очень важном для меня деле.

Гоббс излучал саму искренность.

– Сударыня, о чем разговор? Любое ваше желание будет выполнено!

– Благодарю вас. Но вначале ответьте на мой вопрос: где мы сейчас находимся?

– В Дувре сударыня. Городская гавань перед вами.

– Дувр? Это же надо! Лондон, надеюсь, не слишком далеко отсюда?

Друзья переглянулись.

– Да не то чтобы далеко, но и не совсем близко. А это вам, простите, зачем?

– Затем, что мне необходимо во что бы то ни стало попасть туда.

Сесил удивленно взглянул на Гоббса.

– Если вы не в силах помочь мне в этом, то хотя бы посоветуйте, как это лучше сделать.

Сесил растерялся, Гоббс, наоборот, оживился. Томас понял по его поведению, что Джон что-то задумал.

– Как это – не в силах помочь? Напротив, очень даже в силах. Буквально через несколько дней в нашем распоряжении будет судно, на котором мы вас непременно доставим в Лондон.

Глаза Штейлы загорелись от радости.

– Правда? Вы не разыгрываете меня?

– Как можно, сударыня! Слово джентльмена! Это дело буквально считанных дней. Вам нужно лишь запастись терпением.

– Если несколько дней… Я буду вам признательна.

– Не стоит благодарности. Только корабль, как вы понимаете, передвигается по воде, поэтому дальше Лондонского порта мы вас доставить не сможем. Впрочем, что я такое говорю? Найму извозчика, и он вас доставит… Куда?

Гоббс пытался интереса ради выведать у Штейлы ее планы на будущее, хотя они его уже мало интересовали. Ведь у него были совершенно другие, они и должны стать отныне ее планами. Он видел: Штейла совершенно не узнает его, хотя это и неудивительно. Суд, на котором он выступал свидетелем, давно в прошлом. Тем более, что внимание девушки тогда было всецело поглощено Уотом, скромной персоне Гоббса его тогда не досталось, как могла запомнить его? Был, правда, еще момент, когда граф приехал к Сиддонсам, но опять-таки все тогда вертелись возле Сленсера, кто глядел на его слуг? А уж об эпизоде у сгоревшего дома Штейлы и говорить нечего: глаза ее тогда были незрячи, полны слез.

– Вы так добры ко мне, это право неловко. Я воспользуюсь помощью. За ваш счет нужно брать извозчика туда, куда я направляюсь, это, наверное, слишком. Мне нужно в район Сити, в дом графа Сленсера.

При упоминании и этого имени Гоббса передернуло, а у Сесила от удивления отвисла челюсть.

Два следующих дня Гоббс и Сесил только тем и занимались, что вертелись на набережной, у «Эльдорадо», стараясь что-либо выведать о судне и людях на нем. Но все тщетно. Удалось раздобыть скудные сведения, которые никак не проливали свет на судьбу бывшего капитана парусника. Например о том, что накануне было нанято двадцать человек экипажа и что корабль готовится к отплытию. Гоббс засуетился. Ситуация требовала более решительных действий.

Не проще ли что выведать у новичков команды? Изучив примерно за это время повадки людей, Гоббс однажды улучил удобный момент, когда на пирсе собралось около восьми человек новичков команды, и принялся осторожно, исподтишка подводить разговор к предстоящему плаванию «Эльдорадо». Морская братия охотно его поддержала. Когда же Гоббс намекнул, что готов заплатить за более подробные сведения, один из восьмерых – друзья звали его Чарли Берг, весьма солидной комплекции, вытащил из-за пояса пистолет, поднес ко лбу Гоббса и сквозь зубы процедил:

– Признавайся, бестия, кто тебя послал и что ты хочешь вынюхать здесь?

Гоббс не успел и глазом моргнуть, как дружки Чарли плотно окружили его, и кольцо с каждой минутой сжималось все плотнее.

Слегка струхнув, Гоббс взял самый непринужденный тон:

– Что вы, братцы? Вам чего переживать? Всего пару дней на судне, а уже такая тебе любовь, что готовы отправить на тот свет невинную душу.

Чарли зло ухмыльнулся.

– Так уж и невинную?

– Да разрази меня гром, если я имею какой-то злой умысел.

– Ну, пеняй, бестия, на себя.

С этими словами Чарли с дружками оттащили Гоббса за гору пустых огромных корабельных бочек, сложенных штабелем на пирсе. Место ни с одной стороны не просматривалось. Тем временем почти совсем стемнело, и Гоббс наконец-то по-настоящему почуял неладное. Острие шпаги, воткнувшейся в кадык, подтвердило, что опасения его не напрасны.

– Я узнал тебя, невинная душа. Ты человек Сленсера. Если ты сию минуту не расскажешь, зачем он тебя сюда послал, можешь мне поверить, рука моя не дрогнет, отправляя тебя на тот свет.

Дело принимало чрезвычайно серьезный оборот. Гоббс мысленно лихорадочно искал выход. Ему даже в голову не пришло спросить себя, как могли узнать его здесь, в Дувре, далеко от Лондона? Раскрывать карты он не хотел, но и отговоркой не обойтись: люди, на которых он нарвался, оказались отнюдь не глупы. Заподозрив, что их дурачат, точно уж не станут церемониться. Гоббс вдруг подумал, что если Чарли знает о Сленсере, то можно на этом и строить игру. Что взять со слуги? Он лишь покорный исполнитель воли хозяина.

– Говори, бестия! Или тебе жизнь не дорога?

Острие шпаги сильнее впилось в горло. Гоббс почувствовал, как тоненькая струйка крови поползла за ворот камзола.

– Да, да! Я все скажу! Все, что знаю.

– Будем надеяться, знаешь много, дабы остаться в живых.

– Да. Значит, так. Да графа дошли слухи, что это судно, то есть «Эльдорадо», когда-то принадлежало ему. Вот Сленсер и послал меня проверить, так ли это.

– Все? Мало, ой мало!

– Да, наверняка хозяин больше знает. А меня зачем ему во все тонкости посвящать?

В следующее мгновение Гоббс почувствовал, как шпага глубже вошла в него, ему показалось: что-то там хрустнуло.

– Продолжаю, продолжаю! – Гоббсу очень не хотелось умирать. Особенно теперь, когда вожделенная карта лежала в кармане его камзола, когда он намеревался начать новую жизнь. – Сленсеру принадлежало два корабля «Айна» и «Джина». Вдруг они бесследно исчезли, хотя уже должны давно возвратиться с плавания. Осведомители графа сообщают ему ошеломляющую весть: в гавань Дувра зашло судно, в котором они безошибочно узнали «Джину». Но теперь она под иным именем, и «Айны» с ней нет. А эти два корабля всегда ходили вместе и ни при каких обстоятельствах не разлучались.

Гоббс умолк, но видя, что шпага до сих пор не опущена, решил продолжить свой рассказ. Не желая выдавать свой секрет, ему пришло на ум сообщить этим людям то, о чем они и так скоро узнают.

– Самое удивительное, что никого из прежнего экипажа на судне нет. На нем хозяйничают совсем другие люди. Вот граф и послал меня во всем разобраться.

Шпага все еще находилась в прежнем положении.

– Да неужели вы не видите, что я не дурачу вас? Я бы и сам рад узнать, что эти слухи ошибочны, да и голову себе не морочить. Но парусник в самом деле удивительно напоминает «Джину», а надпись «Эльдорадо» на борту необычайно свежая. Как прикажете поступить? Естественно, выполняя приказание хозяина, старался побольше узнать. Вот и дернул меня черт подойти к вам.

Он уловил едва ощутимое движение своего обидчика, ослабившего руку, в которой находилась шпага.

– Ежели мешаю каким-то вашим планам, то я тот же час отбываю в Лондон. Поверьте, зачем мне расставаться с жизнью из-за каприза хозяина.

Шпагу убрали и отправили на обычное место.

– Это ты хорошо сказал насчет возвращения в Лондон. Езжай к своему хозяину, мы тут сами во всем разберемся. Надеюсь, ты не будешь против, если мы, увидев тебя еще хоть раз у «Эльдорадо», поступим так, как обязаны были поступить минуту назад, но проявили снисхождение?

– Да, да, разумеется.

И увидев, что те больше не интересуются им, Гоббс поспешно ретировался.

Время для Штейлы тянулось необычайно медленно. Часы казались днями. Ее спасители все время повторяли: «вот-вот». Она уже давно сомневалась, переставая верить в это «вот-вот», да терять возможность тоже было глупо. Коль уж эти люди помогли ей в трактире, то и здесь поступят благородно. Впрочем, что-то ей не нравилось в долговязом, с замашками щеголя, но верить ему хотелось все равно. Она столько намыкалась за последнее время, что буквально жаждала добра, спокойствия, уюта. Эти люди стали для нее надеждой на возвращение к прежней жизни. Нет, конечно, прежнюю жизнь уже не вернуть, но так тянуло в родные места, к близким, к знакомым! Как там мать? Как Уот и все остальные, с кем жили в родительском доме? Она вновь и вновь вспоминала их, и от приступа ностальгии стало душно в этих четырех стенах цирюльни. Стараясь хоть как-то забыться, избавиться от душевных терзаний, она решила погулять, подышать свежим воздухом. Море привлекло ее, его ширь умиротворяла, мерный плеск волн убаюкивал душу.

Гавань встретила Штейлу лесом мачт, запахом дегтя, гамом и шумом снующих туда-сюда людей. Другой бы рад убежать от суеты, а Штейла чувствовала, что именно этот кавардак дарил ей необыкновенное наслаждение. Возможно, слишком долго она находилась в одиночестве, уединении. Монастырь, потом дом Матильды. Весь день почти в одиночестве. К посетителям хозяйка старалась ее не выпускать. Не потому ли Штейла искала многолюдья, суеты? Она совершенно забыла, что такое радость, торжество, смех. Ей уже не верилось, что она когда-нибудь доживет до минуты, когда бросится в объятия Уота или закружит свою мать, хохоча от удовольствия. Боже! Неужели это случится?

Штейла бесконечно долго бродила в портовых переулках, прислушиваясь к разговорам, удивляясь новостям, о которых судачили тут же. Заметив, что на нее начали заглядываться загорелые ребята в просоленных камзолах, Штейла решила не испытывать судьбу и отошла в сторону, стояла и любовалась морем.

Море! Как любил тебя Уот! Как долго он мог наблюдать за кораблями, как обожал эту паутину мачт, рей, вантов, зеркальную гладь воды! Во всем этом действительно много прелести. Как грациозно и величественно распускаются паруса! Вот и сейчас гавань собралось покинуть какое-то судно. Чем больше на нем поднималось парусов, тем наряднее оно становилось. Потом величественно проплыло мимо Штейлы и устремилось к выходу из гавани. Сверкали на солнце паруса, поблескивала в его лучах бортовая надпись: «Эльдорадо». Красиво! Уот когда-то прямо заставил ее обучиться чтению и письму. Ей все это тогда было как будто ни к чему, а вот Уот помешан на чтении. Дороги ли были книги, он экономил на еде, чтобы их приобретать. Ходил потом голодным и счастливым. Потому счастье мы узнаем лишь после – только тогда, когда оно успеет удалиться на значительное расстояние.

Уот, Уот… Где он теперь? Что с ним? Вот кто-то на палубе «Эльдорадо» так похож на милого! Фигура такая же, походка. У Штейлы кольнуло сердце: не он ли? Уот, Уот! Скоро он будет мерещиться ей в каждом встречном. Нет, не следует так много о нем думать, иначе не долго с ума сойти.

Рассердившись, что доводит себя до галлюцинаций, Штейла махнула в досаде рукой и отправилась назад, к дому. Ноги заплетались от усталости, брела медленно, куда ей торопиться? И в груди почему-то щемило, щемило…

Если бы Штейла, уходя, еще раз оглянулась, попристальней взглянула на прохожих, то смогла бы на набережной, у самой воды, увидеть своих нынешних компаньонов. На их лицах было выражение, которого Штейле не доводилось видеть. Растерянность и беспомощность. Может быть, еще и озабоченность: что же предпринять? Случилось непредвиденное. Покидая дом Сленсера, Гоббс не сомневался, что разберется с этими нахалами, которые хозяйничают на судне его брата. Но вышло иначе. Гоббс жалел, что поступил так опрометчиво. Возможно, стоило ввести в курс дела графа, ведь это его корабль. Возможно, он бы нашел управу на этих самозванцев и даже пролил свет на тайну исчезновения Роберта.

Обернулось иначе. Нет ответа на тысячу вопросов, нет ни малейшей возможности прибегнуть каким-то образом к помощи графа. Гоббс не сомневался: предательства, каким являлся его тайный побег, да еще и кражи золота Сленсер не простит, значит, не поможет в поисках брата. Гоббс хорошо знал своего хозяина. Он ничуть не удивился бы, узнав, что граф отдал приказ о розыске Гоббса, пообещав приличную награду тому, кто доставит ему изменника или хотя бы его голову.

Джон не сильно сокрушался тем, что не воспользовался помощью графа. А вдруг бы при этом раскрылась тайна Гоббса? Было бы еще хуже. Уж Сленсер не упустит своего случая! Известие о золотом острове было бы для графа известием о предательстве. От Сленсера прятали часть добычи, его обманывали, нарушали обязательства и договор. Возможно, это и к лучшему, что граф ничего не узнает. Чем меньше людей в это посвящены, тем меньше будет нахлебников, ведь сокровища Гоббс мысленно считал своими. Вот только досадная осечка с этим безумным Чарли немного смущала Джона. Не много ли он им рассказал? Люди у того, по всему видно, решительные, от них можно ожидать чего угодно. Вдруг они заинтересуются его информацией и распутают весь клубок? Не оставит ли этот Чарли его, Джона, с носом?

От этой мысли Гоббсу стало не по себе. Что-то нужно предпринимать! На глазах рушилась мечта, без которой он уже не мыслил дальнейшего существования. Или все, или ничего! Он готов жизнь отдать, лишь бы завладеть сокровищами, если ими за это время еще никто не завладел. Нет, быть такого не может! Они все там, в той пещере, о которой рассказывал брат. Только нельзя терять время.

Гоббс еще раз взглянул вдаль, где за линией горизонта таяли паруса «Эльдорадо». Он принял решение. Джон взвешивал все «за» и «против». Нужно окончательно убедиться, что его план не будет для него губителен. Вариант, конечно, не из лучших, но другого выхода он не видел. Лучше уж так, чем вообще никак. Теперь у него была нить, спасибо Томасу. Он до сих пор на родственника не слишком рассчитывал, даже видел в нем обузу, а не помощника, получилось же наоборот: Томас предложил дело. Он накануне повторил свой гениальный ход: заявился на «Эльдорадо» с предложением воспользоваться его услугами, и вместо отказа, что ему пророчил Джон, получил согласие. На корабле оказалось много ужасно заросших людей, для которых услуги цирюльника были очень кстати. Это и неудивительно. Как понял Томас из разговоров (а уж он-то прислушивался к ним!), лохматые только что явились на судно из стен тюрьмы (Гоббс был крайне удивлен, услышав это).

Многое, очень многое надеялся услышать Томас, ведь находился в самом что ни на есть «логове» противника, но увы, почти ничего важного не выудил. Но вот это «почти» все же оказалось важным для Гоббса. Томас понял: «Эльдорадо» выходит в море, чтобы следовать куда-либо, а конкретно на остров Барбадос. Это была нить! Не уцепиться за нее, единственную, Гоббс считал большой глупостью.

Нанять какой-либо корабль, а то и купить его, благо похищенных у графа денег вполне хватало для того, и броситься в погоню за «Эльдорадо»! Если даже настичь не удастся, не беда: прибыв на Барбадос, они захватят их там. Правда, корабль брата хорошо вооружен. Зато людей на «Эльдорадо» не так уж много, притом, как они с Томасом заметили, многие не очень-то крепко разбираются в морском деле. Так что если набрать хорошую команду головорезов, можно без особых усилий завладеть «Эльдорадо». А потом уж те расскажут, как оказались на судне брата, где он сам. Вдруг самое страшное уже произошло? И они расправились не только с его братом, но и с сокровищами?…

От догадки у Гоббса мороз побежал по коже. Этот Уолтер Берлоу по сути голодранец. А он попадается вдруг Гоббсу на глаза в добротном, даже более того – шикарном костюме. Откуда все это? Не на деньги ли владельца судна, на котором он сейчас хозяйничает, приобретен этот костюм да и та дорогая коляска, что ждала его у трактира? Гоббсу стало дурно. Нет!

В тот же день Джон из кожи вон лез, чтобы заключить задуманную сделку с кем-либо из капитанов стоящих в гавани судов. Но безуспешно. У одних в трюме груз, который срочно нужно доставить в Бристоль, Лондон. Другие, наоборот, торопились за грузом, доставка которго гарантировала хорошую прибыль. Гоббс сам же усугублял свое положение. Стараясь не раскрывать планов, он всячески крутил и вертел, и капитаны лишь пожимали плечами, бесполезно пытаясь понять, чего же этот человек от них хочет.

Терпение Гоббса было на исходе, уходило время. И он решил играть в открытую. Тут-то и подвернулся ему капитан капера, который как раз собирался к выходу в море. Можно сказать, что они счастливо нашли друг друга. Капитан капера собирался идти на Карибы. Подбросить к Барабдосу за удивительно щедрую плату троих пасажиров не представляло ни малейшего труда. Правда, капитан стал категорически отказываться, узнав, что один из пассажиров – дама.

– Не считаю себя суеверным, – закачал он головой, – но женщина на корабле не к добру.

– Назовите сумму, которая могла бы перевесить чашу суеверия в мою сторону.

– Понимаю вас, рад бы помочь, но мне ли нарушать незыблемые морские традиции, сложившиеся веками?

Предложенная Гоббсом сумма сотворила чудо. Веками складывающаяся незыблемость была разрушена в одно мгновение.

– Вот это другой разговор! Ради такого клиента приятно сделать исключение. Люблю иметь дело с щедрыми людьми.

Все, первый шаг Гоббсом сделан. Главное сейчас – Барбадос. Там видно будет. Можно на этом поставить точку. Но Джон сомневался. Приоткрывать завесу тайны ох как не хотелось, но с другой стороны невозможно без конца играть в прятки. Ну, прибудут они на Барбадос, ну, увидят там «Эльдорадо», а дальше? Вдвоем с Томасом они бывшим судном брата не овладеют, рано или поздно нужно искать союзников. Какой смысл откладывать на потом? И Гоббс решил приоткрыть карты.

– Да, вы правы, капитан. Я тоже не люблю иметь дело с мелочными людьми, потому-то и хочу предложить вам сделку.

Капитан удивленно поднял брови:

– Это интересно. Если она будет столь же выгодна для меня, как и предыдущая, мистер Гоббс, и вы будете столь же щедры, я заранее согласен.

Генри Уиддон, а именно так звали капитана, застыл в ожидании. Гоббс улыбнулся. – Да нет, капитан. Боюсь, вы не так меня поняли. Я даю золото, а вы его берете – нет, на этот раз сценарий несколько иной. Я предлагаю вам взять золото вместе.

Гоббс умолк. Озорные огоньки прыгали в его глазах. Уиддон засовался в своем кресле, привстал. Было заметно, что он заинтересован.

– Насколько я понял, речь идет о плане, осуществив который, можно взять хороший приз?

– Мы понимаем друг друга с полуслова. Грех не воспользо-ваться этим. Думаю, дело у нас заладится.

– Буду только рад. Но о чем идет речь?

– Конечно, конечно. Я ничего не скрываю от вас. Суть дела вот в чем. Днем раньше на Карибы отправилось судно, которое мы, возможно, сможем настичь еще в водах Атлантики. Ежели нет, то мне точно известно место, куда оно следует. Застанем его там, если будем расторопны. Или же наоборот: подождем там, если опередим. Взять судно будет не так уж сложно: экипаж недоукомплектован, на борту много людей, не имеющих отношения к морю. Ваши же молодцы, насколько я понимаю, опытны в своем деле. Да и вооружением столь великолепный фрегат, каким является ваш «Купец», не уступает тому судну. Речь идет о колоссальной сумме. Некоторые вещи я недоговариваю, но это, как вы понимаете, с целью личных гарантий. Думаю, если мы найдем общий язык, то сможем говорить более откровенно.

Уиддон поднялся, заходил взад-вперед по капитанской каюте, минуту размышлял. Потом решительно хлопнул ладонью по крышке стола.

– Разделяю вашу точку зрения, Гоббс… И согласен, дела у нас должны заладиться. Думаю, в пути все и обсудим. А пока не будем терять времени. Сколько вам потребуется на сборы? Я готов отплыть немедленно.

Гоббс был обрадован.

– Да пустяки! Какой-то час, и я со своими спутниками буду ждать лодку с «Купца» на набережной.

В таком случае она в вашем распоряжении. Отправляетесь на ней к берегу, где она и будет вас ждать.

– Одно условие, капитан. Для дамы прошу или требую – уж как воспримете – отдельную каюту. И прошу использовать свой авторитет, чтобы оградить ее от грубости команды. Во избежание конфликтов, нам они ни к чему.

– Все это решим. Итак, я жду вас.

Спустя каких-то пару часов лодка, в которой находились Гоббс, Сесил и Штейла, уже неслась к «Купцу». Цирюльня была закрыта на неопределенный срок, хотя в эту минуту хозяин ее твердо веровал, что никогда уже не возвратится ни в эту цирюльню, ни к своему занятию. Получив очень приличный куш, который ему неоднократно обещал Гоббс, Томас сам будет нанимать себе цирюльника. И не только его. Радужные мечты кружили голову человеку.

Минута была очень даже торжественная. Величественный фрегат, который с каждым гребком весел вырастал все большей и большей громадиной над головами людей, сидящих в лодке, сейчас унесет их далеко отсюда. Предстоящие перемены в жизни всегда настраиваются человека на особый лад. Нечто подобное испытывала и наша троица.

Штейла вся была как на иголках. Наконец-то прервалось ее томительное ожидание в чертовой цирюльне, сейчас она отправится в Лондон. Увидеть мать, Уота! Все-таки этот Гоббс сдержал слово! А она сомневалась. Второй раз он оказывает ей услугу. Добрый, видимо, он все-таки человек, она же, глупая, придиралась, искала фальшивые нотки в его голосе.

Лодка ударилась о борт корабля. Штейла подняла голову и, взглянув вверх, приоткрыла от удивления рот. Какое великолепие! Громада мачт, рей, вант уходила, казалось, под самое небо. И не было этому чудному великолепию конца и края.

С корабля был спущен трап, Штейла с помощью Гоббса поднялась на палубу. Не успели еще подняться следом за ними остальные, как заскрипела вымбовка, шпиль еще накручивал якорный канат, а матросы уже взбирались по вантам, устанавливая первую часть парусов.