Военная разведка России от Рюрика до Николая II. Книга I

Во главе каждого полка ставился воевода, всей же ратью командовал “большой воевода” или сам царь. Воеводы назначались из “больших бояр”. Помощниками их выступали “меньшие бояре” или, как их называли, “бояре путные” (“путники”), которые с течением времени сменились “окольничими”. Путники и окольничие ведали расположением войск на месте, в походе и в бою. На них возлагались задачи сбора сведений о противнике и о местности предстоявших походов и боевых действий[25] Использовались также “лазутчики” (производное от “лазитн” — Примеч. авт.) и “вестовщики” (производное от “ведать” — Примеч. авт.)[26].

В период образования централизованного русского государства с возникновением в это время новой материальной базы войны — широким внедрением огнестрельного оружия — существенно возросли боевые возможности войск.

Следствием развития нового оружия было изменение структуры русского войска, в котором наряд превратился в третий род вооруженных сил. Появился новый вид пехоты: сначала пшцальнпки (XV век), а затем стрельцы (XVI век) постепенно вытеснили лучников. В бою теперь взаимодействовали три рода войска — пехота, наряд и конница. Русская рать, насчитывавшая десятки тысяч воинов, оснащенная современной техникой и имевшая организацию, соответствовавшую требованиям ведения войны того времени, решала важные политические задачи. Поэтому войны Московского государства в XV и XVI веках имели крупные стратегические цели. Последовательность достижения этих целей планировалась на военных советах (походы на Казань, Ливонская война) с учетом конкретной политической и стратегической обстановки на базе поступающей разведывательной информации от Приказов, организующих внешнюю разведку, и в первую очередь от Посольского Приказа. Стратегический успех обеспечивался тогда, когда силы не распылялись, а сосредоточивались на решающем направлении.

Необходимость организации военной разведки была отражена в первой военной печатной книге на русском языке “Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до военной науки” 1621 г. Онисима Михайлова[27]. В “Указе о вестовщиках и лазутчиках”, являвшемся составной частью “Устава ...” подчеркивалось, что следует делать организатору разведки, в качестве которого выступает “великий воевода” — командующий войском. “Прежде всего подобает Государю и пи Великому Воеводе воинству великое прилежание имети, чтоб ему всякие прямые вести от мужеска полу и женска известны были”. Здесь же указывалось, что для сбора разведывательных сведений должны использоваться не только “лазутчики”, но и “подъезды” (в нынешнем понимании — разведывательные группы войсковой разведки — Примеч. авт.), которые наряду с наблюдением за противником должны были захватывать пленных — добывать “языков”, для чего предписывалось “имети в великих и малых полках добрых и прилежных, смелых людей, смотря по делу, для посылки в подъезды... чтоб добытися языки."

Разложение поместного войска в период крестьянской войны и иностранной военной интервенции в начале XVII века вызвало необходимость создания новой военной организации. В условиях роста антифеодальных выступлений крестьянства абсолютистское государство нуждалось в постоянной и боеспособной армии. Необходимость в такой армии диктовалась, вместе с тем, внешнеполитической обстановкой государства, создавшейся после отражения польско-шведской интервенции.

Требование замены временных военных формирований постоянной армией вытекало также из факта массового производства огнестрельного оружия. Для того чтобы воины овладели искусством стрельбы, необходимо было систематически обучать их в мирное время.

В 1630 году, в период подготовки к войне с Польшей за возвращение Смоленска, русское правительство приступило к формированию полков нового строя. После окончания войны полки были распущены и вновь набраны только в конце 30-х годов для несения пограничной службы. К 70-м годам полки нового строя составляли три четверти всей русской армии и являлись ее основной боевой силой. Стрелецкое войско утрачивало свое прежнее значение.

Полки нового строя находились на содержании государства. Способы их комплектования в течение 30-70-х годов несколько раз изменялись. Вначале они комплектовались из добровольцев: тяжелая конница — из представителей господствующего класса, пехота и легкая конница — из вольных люден всех сословий. Службу несли за денежное и хлебное жалованье. В 40-х годах комплектование проводилось по методу поселенного войска — крестьяне пограничных сел превращались в солдат. В период войны за освобождение Украины, в связи с необходимостью увеличить численность армии, начала вводиться новая система комплектования: крестьяне и посадское население набирались на пожизненную службу по раскладке — один солдат с 25 дворов. Такие наборы впоследствии получили название рекрутских.

Полки нового строя комплектовались по родам войск. В пехоте формировались солдатские полки. Первые два таких полка были созданы в 1620 года. Вооружалась пехота мушкетами, отличавшимися от пищалей только большим калибром и весом. С 1632 года полки нового строя начали формироваться также и в коннице. В начале 80-х годов русская конница состояла из рейтар, гусар и конных копейщиков. Во второй половине XVII века в составе вооруженных сил русского государства значительно повысился удельный вес артиллерии. Войска нового строя обучались строевой службе и умению обращаться с оружием. Обучение проводилось ежедневно, а в поселенных войсках — несколько раз в неделю.

В этот же период в русском государстве начала вводиться местная система военного управления. К началу 80-х годов в пограничных об-пастях было создано 10 разрядов во главе с воеводами. На территории разряда воевода имел военную и гражданскую власть и продолжал организовывать и вести разведку на местах. Все войска разряда составляли разрядный полк, в который входило несколько полков пехоты и конницы В 80-х годах XVII в разрядная система местного военного управления была распространена на всю территорию государства, благодаря чему улучшилось дело учета и набора ратных людей[28].

Усложнение военного дела требовало постоянного рабочего аппарата управления в руках военачальников. Таким аппаратом сначала стали помощники и адъютанты командиров, а затем и штабы. Для объединения управления полками нового строя к 70-м годам XVII века были введены три генеральских чина. Важное значение в управлении войсками наряду с командиром полка приобрели такие чины, как “полковой сторожеставец”(производное от “сторожа”), являвшийся вторым помощником командира полка — старшим офицером штаба полка, и “полковой станоставец”. Первый ведал походными движениями, развертыванием войск для ведения боевых действий и организацией разведки. Второй определял места расположения войск на отдых в походе. Об обязанностях полковых сторожеставцев и станоставцев впервые упоминается в русском воинском уставе “Учение и хитрость ратного строения пехотных людей”[29], изданном в 1647 году

Россия конца XVII века была отрезана от Черного и Балтийского морей и лишена важнейших для того времени путей сообщения с внешним миром. Устья русских рек, впадавших в Черное море, находились в руках Оттоманской империи, владения которой простирались на три части света — Европу, Азию и Африку. Побережье Финского залива захватила Швеция, которая, владея Скандинавским полуостровом, Финляндией, Прибалтикой и Померанией, содержала сильный флот на балтийском море и лучшую в Европе регулярную армию.

Россия не могла мириться с тем, чтобы морские побережья и устья ее рек были от нее оторваны. Подымавшаяся русская нация не могла существовать без выходов к морям. Интересы экономического и культурного развития страны требовали возвращения естественных выходов для сбыта продукции и общения с другими народами. Возвращение морских выходов для России стало жизненным вопросом. Но для борьбы с такими сильными противниками, как Турция и Швеция, Россия не была подготовлена.

Вооруженные силы России в 80-х годах XVII века пришли в упадок. Регулярные части больше не создавались. Основой армии опять стало стрелецкое войско, утратившее к тому времени свои боевые качества. Россия не имела также военно-морского флота. В этой обстановке Петр I приступил к созданию регулярной армии в рамках проведения военных реформ. В ходе строительства регулярной армии широко был использован национальный опыт организации полков нового строя в XVII веке. На основе этого опыта в 80-х гг. XVII века формировались Семеновский и Преображенский полки, возникшие в качестве “потешных” полков Петра. Эти полки явились ядром новой регулярной армии и первыми частями русской гвардии.

Формирование регулярной армии началось в ноябре 1699 года. Оно было ускорено восстанием стрельцов, служивших опорой боярской оппозиции самодержавию, а также последовавшим за восстанием роспуском стрелецкого войска. Последнее обстоятельство определило масштабы формирования регулярных войск.

Русская регулярная армия комплектовалась по системе рекрутских наборов. Рекруты набирались на пожизненную службу по раскладке на дворы, менявшейся в зависимости от потребности государства в войсках — один рекрут выставлялся от 20, 15 и даже 10 дворов Рекрутская система легко восполняла людские потери и обеспечивала создание многочисленной армии.

Русская регулярная армия состояла из четырех родов войск: пехоты, конницы, артиллерии и инженерных войск. Главным родом войск являлась пехота, имевшая на вооружении ружья (фузеи). Гренадеры, кроме того, имели ручные гранаты. Ружья заряжались с дула, их скорострельность составляла 1-2 выстрела в минуту, дальность действительного огня — 40-50 м, предельная дальность — 200 м. На ружье полагалось 50 зарядов. Для ведения рукопашного боя в ствол ружья вставлялся багинет (палка с железным наконечником). В 1709 году багинст был заменен русским трехгранным штыком.

Пехотные и гренадерские полки соединялись в бригады (по 2-3 полка), а последние — в пехотные дивизии, которые по своему составу были еще непостоянными и создавались исключительно в административно-хозяйственных целях.

Вторую часть русской армии составляла регулярная конница. Вместе с казачьими частями на долю конницы приходилась половина общей численности армии. Русская регулярная конница отличалась от современной ей кавалерии западно-европейских армий своей однородностью — она была исключительно драгунской. Преимущество драгунской конницы состояло в том, что она могла действовать в конном и пешем строю на любой местности Конница вооружалась карабинами, саблями и пистолями. Кавалерийские полки при необходимости сводились в бригады и дивизии временного состава. Для решения частных стратегических задач кавалерийские дивизии сводились в кавалерийские корпуса и усиливались пехотой.

С введением единых калибров в артиллерии начался новый этап в развитии артиллерийской техники. В военном искусстве закрепилась линейная тактика, основанная на использовании гладкоствольного огнестрельного оружия. Ее основным принципом являлось равномерное расположение сил по фронту с целью одновременного использования возможно большего количества огневых средств пехоты и обеспечения организованного и непрерывного огня. Появился новый, линейный боевой порядок.

В армии была введена единая форма одежды, воинские звания. Высшим воинским чином был генерал-фельдмаршал. При непосредственном участии Петра I были разработаны и введены в качестве официальных руководств для подготовки войск многие уставы и наставления[30]. В этих условиях в России резко возросла потребность в максимально полной и достоверной разведывательной информации по вооруженным силам иностранных государств.

С 1680 года управление войском в основном было сосредоточено в Разрядном, Рейтарском и Иноземном Приказах, а с 1700 г. в приказе “Военных дел”, ни один из которых не организовывал и не вел стратегической внешней разведки. В качестве такого приказа выступает Посольский Приказ. В XVII веке появляются первые русские постоянные миссии за рубежом — в Швеции (1634 г.), в Речи Посполитой (1673 г.), в Голландии (1699 г.), а их позиции с этого момента стали использоваться для ведения стратегической (внешней) разведки. Таким образом. Посольский Приказ наделяется постоянно действующими зарубежными силами, хотя специального органа для организации и ведения разведки в рамках этого Приказа не создается. Дипломатия не отделяется от стратегической, внешней разведки, составляя с ней единое целое.

Каждому послу, отправляемому за границу, вручались многостатейные секретные инструкции, охватывающие широкий круг вопросов, подлежащих освещению. В 1702 году послом России в Турцию направляется стольник П.А. Толстой. Ему были доведены следующие секретные инструкции, подлежащие неукоснительному исполнению: “Будучи при дворе салтанова величества, стольнику Петру Андреевичу Толстому чинить со всяким радением, и наведываться втайне по сим нижеписанньш статьям...

1

Будучи при салтане дворе, всегда иметь прилежное и непрестанное с подлинным присмотром и со многоиспытанным искусством тщание, чтоб выведать и описать тамошнего народа состояние ...каковые в том (управлении) персоны будут, и какие у них с которым государством будут поступки в воинских и политических деле и в государствах своих ус роения ко умножению прибылей или к войне тайные приуготовления и учредителства ... и морем ли или сухим путем ...

3

Ис пограничных соседей, которые государства в первом почитании у себя имеют, и который народ болши любят, и впредь с кем хотят мир держать или войну весть, и для каких причин и которой стороне чем приуготовляютца и какими способы, и кому не лшслят ли какое ученить отмщение.

5

О употреблении войск какое чинят устроение, и сколко какова войска, и где держат в готовности и салтановой казны но сколку в году бывает им в даче, и по чему каким чинам порознь, и впредь ко умножению войск есть ли их попечение, также и зачатия к войне с кем напред чаять по обращению их нынешнему...

9

В Черноморской протоке (что у Керчи) хотят ли какую крепость делать и где (как слышна была), и какими мастерами, или засыпать хотят и когда: ныне ль или во время войны?

10

Конницу и пехоту, после цесарской войны, не обучают ли Европейским обычаем ныне или намеряютца впреть, или по старому не родят?...

12

Бумбардиры пушкари в прежнем ли состоянии или учат внофь и хьто учат какова народу, и старые инженеры бумбардиры инозелщы ль или их. и школы тому есть ли?[31]

13

Бумбардирские корабли [или Италианские поландры] есть ли?..

Всего 17 статей.

Таким образом, Толстому предписывалось вести “прилежное” и “непрестанное” разведывание всех сторон жизни Оттоманской империи — военной, политической и экономической.

С целью более профессионального освещения вопросов военной политики иностранных государств и состояния их вооруженных сил военные чины направляются за границу с разведывательными целями как в составе временных посольств, так и отдельно под прикрытием выполнения официальных поручений. Так, в 1697 году в состав “великого посольства”, отправленного Петром Великим в Западную Европу для укрепления союза России с рядом западно-европейских государств в интересах борьбы с Турцией, был включен майор Преображенского полка Адам Адамович Венде. Он собирал, обрабатывал и обобщал материал по организации и боевой подготовке иностранных армий. Его доклад о деятельности “саксонской, цесарской, французской и нидерландской армий” вошел в историю как “Устав Вейде” [32]

В этот же период военные чины армии и флота стали направляться за границу с разведывательными целями под прикрытием выполнения официальных поручений — обучения, а также стажировки в иностранных вооруженных силах. Известно, что сам Петр 1 изучал западноевропейский военный и военно-морской опыт, а также корлблестро-снме в Голландии. В этих же целях широко применялась волонтерская, то есть добровольная служба русских офицеров в армиях и флотах иностранных государств, а также привлечение на русскую службу, иностранцев — носителей современных западноевропейских военных и военно-технических знаний и умений как в сухопутные силы, так и в военно-морской флот.

Одновременно стала применяться практика назначения на посты руководителей и в состав постоянных миссий за границей военных. В 1711 году послом России в Голландии был назначен подполковник князь Борис Иванович Куракин, участвовавший с Семеновским полком в Полтавской битве.

Непосредственное руководство разведкой на государственном уровне в эти годы осуществлял лично Петр I — русский царь, ставший в 1721 году императором, который в ряде случаев лично адресуется к руководителям зарубежных миссий России. Так, Б.И. Куракин, находящийся на посту посла России в Англии в январе 1719 году получает указание Петра провести разведку военно-морской базы Швеции — Карлскруны:

“Понеже о состоянии карлскронского гавана (гаваня — Примеч. авт.) но се время никто у нас не тает, того для зело нужно, чтобы вы сыскали двух человек таких, которые там бывали, а имянно одного из морских офицеров или шипаров, а другова, который бы знал инженерской науке хотя маю, и чтоб они друг про друга не знали, а нанять их так, чтоб сделать с ними тайную капитуляцию и чтоб они из Любка (Любека — Примеч. авт.) поехали туда будто службы искать и осмотрели все, а в запросах бы нам учинили так, чтоб их не приняли, и когда не примут, тогда-б, возвратясь в Любек или Данцих, приехали к нам, а ежели можете таких сыскать, кои там были год или два назад, то б всего лутче, и чтоб сие зело было тайно и для того обещай им довольную плату”[33].

Такие два человека были найдены. 30 июля 1719 года Петр I пишет Куракину: “Благодарствую за двух человек, за голанца и француза, которые о известной своей негоциации, возвратясь, нам сказали, а особливо первой зело обстоятельно о флоте, только немного поздно, ибо мы уже начали, а они приехали; и буде война сего году не окончается, то заранее таких людей посылать и чтоб кончае в марте у нас не стали. Не изволь жалеть денег, заплачено будет, а посылать надобно морских, и француз зело обстоятельно сказал...”[34].

В 1696 году в России был создан новый для нее вид вооруженных сил — военно-морской флот, который в силу возникших потребностей стал формировать и развивать собственную разведку.

В 1717—1721 гг. Петр I вместо Приказов учредил Коллегии, в том числе Иностранных дел, Военную и Адмиралтейств-коллегию. Управление зарубежной разведкой в центре сосредоточилось в руках Коллегии Иностранных дел, получившей эти функции от Посольского приказа, а на местах за границей разведка велась русскими постоянными миссиями. Добывавшиеся ими сведения в подавляющем большинстве случаев носили военный и военно-политический характер. Военная коллегия и Адмиралтейств-коллегия разведку прямо не организовывали, но осваивали опыт зарубежного военного строительства, создания и использования военных сил и вооружения своей сфере интересов через направлявшихся в европейские армии и флоты на обучение и стажировку военных и гражданских служащих.

Рода войск в первой четверти XVIII века претерпели новые изменения. Выделился новый вид пехоты — гренадеры (гранатометчики). Конница приобрела однородность — стала драгунской. Артиллерия впервые получила полковую организацию, а инженерные войска — устойчивую организацию подразделений. В пехоте и коннице зародились соединения непостоянного состава (бригады, дивизии, корпуса).

Основной боевой единицей корабельного флота стал 60-80-пушечный линейный корабль. Высшим соединением галерного флота явилась дивизия (33 галеры).

В начале XVIII века в русском языке появляется иностранное слово шпион, которое до этого прочно закрепилось во многих иностранных языках. В XVIII и XIX веках слово “шпион” относили и к тем, кто занимался разведкой в пользу Российской империи, и к тем, кто вел разведку против нее. “Зело берегитесь шпионов на Воронеже”, — указывал Петр I тамошним воеводам в 1703 году[35]. “Из Риги шпиона своего жду вскоре”, — докладывал А.И. Репнин в 1704 году российскому самодержцу[36]. “Он верный шпион есть”, — встречаем запись в “Архиве князя Куракина”, относящуюся к 1711 году[37].

Почти одновременно со словом “шпион” появляются производные от него шпионство и шпионский. Из-под пера Петра 1, когда до него дошли непроверенные сведения об изменении направления движения шведских войск, приказывает А.Д. Меньшикову: “...зело нужно чрез добрых шпигов (к чему лучше нет попов) проведать, намеряют ли неприятели маршировать (к Двисне)...”[38]. А.В. Суворову принадлежит авторство в словосочетании дубль-шпион. В письме, датированном 1778 годом, русский генералиссимус следующим образом выражает недове-рнек информации, поступающей от крымского татарина: “Мустафа... - тож сомнителен, как дубль-шпион”[39].

В XVIII и XIX веках шпион является синонимом лазутчика. В петровском “Артикуле воинском с кратким толкованием” от 1715 года в главе “О измене и переписке с неприятелем” встречаем: тот из пленных, кто “дерзает письма свои сам запечатывать и тайным образом оныя пересылать ”, “подобно шпиону почитается или лазутчику посланному от неприятеля, дабы о состоянии неприятельском уведомиться. которые по воинскому резону и обыкновению повешены бывают”[40].

На развитие разведки в интересах армии и флота решающее влияние оказывала эволюция взглядов на содержание, формы и характер вооруженном борьбы. Эти взгляды определяли потребности в разведывательной информации, задачи, которые ставились разведке, а также те усилия и ресурсы, которые государство и военачальник считали необходимым и возможным сосредоточить на разведке.

Общественное развитие во второй половине XVIII века создало новые условия для ведения вооруженной борьбы. Массовое поступление в армию артиллерии и ружей с прицельными приспособлениями и увеличенной дальнобойностью, рост численности армии и укрепление национального единства ее состава вызвали изменения способа ведения войны и боя.

В стратегии совершался переход от кордонного к сосредоточенному использованию войск, от форм крепостной войны к формам, обеспечивавшим уничтожение живой силы противника в полевых условиях, от пассивно-оборонительных методов решения задач к методам решительного наступления и к изменению системы снабжения войск. Входило в практику использование экономических ресурсов театра военных действий.

Зародилась тактика колонн и рассыпного строя. Тактика развивалась от линейных к глубоким формам, от сплошного к расчлененному построению войск на поле боя, от равномерного к неравномерному распределению сил на фронте атаки. Появились элементы атаки с хода. Обходы и охваты стали типичными формами тактического маневра. Широкое применение получили ночные действия.

Структура и организация армии приспособились к новому способу ведения вооруженной борьбы путем создания егерской пехоты и конницы и образования тактических соединений четырех родов войск постоянного состава. Появились первые части инженерных войск. Произошло дальнейшее укрепление органов централизованного управления армией. Был создан Генеральный штаб.

Создание массовой армии дало толчок дальнейшему развитию стратегии национальных армий. Для достижения стратегических целей военные действия развертывались одновременно на нескольких театрах, причем на каждом из них применялось несколько взаимодействующих групп (армий). Появилась система сражений и стратегических маневров, рассредоточенных во времени и пространстве, но объединенных единым замыслом и направленных к одной цели. Начали зарождаться элементы операции.

Получили дальнейшее развитие тактика колонн и рассыпного строя. Появился новый вид наступательного боя — встречный бой Нападение с хода превратилось в типичный способ атаки Сосредоточение сил стало осуществляться не только на месте, но и в движении — при наступлении и отходе. Совершенствовалась организация маршей. Появился новый способ ведения сражений, основанный на последовательности нанесения вспомогательного и главного ударов.

Вооруженная борьба на морских пространствах с применением крупных регулярных парусных флотов велась обычно в самостоятельных формах, стратегических масштабах и связывалась с войной на суше лишь в общем замысле и общем плане войны. Высшей формой стратегических действий на море была морская кампания, которая охватывала навигационный период, как правило весенне-летний сезон одного года. Кампания войны на море согласовывалась с кампаниями войны на суше общим планом, вырабатывавшимся военно-политическим руководством страны.

Составной частью морских кампаний были морские походы и сражения. Разгром основных сил линейного флота противника в генеральном морском сражении обеспечивал господство на море и позволял решать все последующие задачи на морских театрах военных действий. Однако, если на суше победа в сражении, дававшая своего рода господство на территории, зачастую приводила к капитуляции противника и окончанию войны, то господство на море означало лишь создание благоприятных условий для нарушения морской торговли и вторжения с моря на вражескую территорию.

1.2. Разведка в русской армии и военно-морском флоте

Военная разведка всегда являлась функцией органов военного управления и имела своим предназначением обеспечение этих органов, а также высшего военно-политического руководства государства, информацией о действующем или вероятном противнике для принятия ими решений по созданию и использованию вооруженных сил в ходе подготовки и ведения военных действий. Поэтому развитие военной разведки как вида деятельности и организационной структуры вооруженных сил неразрывно связано с развитием органов государственного и военного управления.

В русской армии с переходом в начале XVIII века на постоянную регулярную основу в 1711 году появилась генерал-квартирмейстерская часть — орган, занимавшийся обеспечением подготовки решений командира (командующего) по управлению подчиненными силами и средствами, то есть штабная служба, укомплектованная соответствующими специалистами.

Генерал-квартирмейстерскую часть составляли квартирмейстерс-кие чины — полковые квартирмейстеры, как стали называться полковые станоставцы, обср-квартирмейстеры, генерал-квартмрмейсте-ры и др. Каждый квартирмейстерский чин выполнял в период военных действий определенные функции. На генерал-квартирмейстера возлагалась организация составления маршрутов, собирания всех сведений о местности, где предстоит проходить войскам, съемки местности, назначения мест под лагеря, а также сбора разведывательных сведений о противнике. Под непосредственным начальством генерал-квартирмейстера состояли все обер-квартирмейстеры (по одному в каждой дивизии) и другие чины квартирмейстерской части. Полковые квартирмейстеры подготавливали для полка квартиры. К этому времени была упразднена должность полкового сторожеставца, а его обязанности перешли к полковому адъютанту, который не относился однако к квартирмейстерской части. Организацию разведки возглавлял командующий армией.

Круг обязанностей генерал-квартирмейстера впервые был закреплен “Уставом воинским” 1716 года. В “Уставе...” указывалось:”...а особливо надлежит ему (генерал-квартирмейстеру — Примеч. авт) генеральную землю знать, в которой свое и неприятельское войско обретается” . Чины генерал-квартирмейстерской службы должны “хорошо знать страну, где ведется война”, уметь “составлять ландкарты”, “учреждать” походы, лагеря, “ретраншементы”, вести “протокол всем походам и бывшгш лагерям”.[41].

“Уставом воинским” 1753 года задача по организации разведки в войсках на период боевых действий по-прежнему возлагалась на командующего армией. Так, в главе “О генерал-фельдмаршале и о всяком аншефте” отмечалось, что последний “лазутчиков, где нужно высылает для ведомости прилежно со всяким опасением, сколь силен неприятель, что намеряется делать, стоит ли в траншементе, или нет. О всяких онаго поступках ему ведать нужно есть”[42].

Генерал-квартирмейстерская служба организовывалась в войсках только на период походов и военных действий.

До середины XVIII века Генерального штаба как самостоятельного постоянного органа управления в русской армии не существовало, хотя понятие “чины Генерального штаба” стало применяться несколько раньше. Само название — “Генеральный штаб” имело только собирательное значение: под чинами Генерального штаба понимались все офицеры и генералы, находившиеся на службе в штабах, то есть специалисты штабной службы.

В 1763 году на основе квартирмейстерской службы армий было создано особое образование — Генеральный штаб, который подчинялся вице-президенту Военной коллегии, а чины генерал-квартирмейстерской службы были объявлены чинами Генерального штаба. В мирное время Генеральному штабу вменялось в обязанность разрабатывать документы для боевой деятельности войск, готовить офицеров к службе Генерального штаба во время войны и составлять топографические карты. Таким образом, на Генеральный штаб пока не возлагалось задач организации и ведения разведки в мирное время.

В 1796 году, со вступлением на престол Павла I, он упразднил Генеральный штаб, а все его чины распределил по полкам. Вместо него была учреждена “Свита Его Императорского Величества по квартирмейстерской части”, подчиненная непосредственно царю. Функции Свиты четко определены не были. В мирное время офицеры занимались преимущественно топографическими съемками в Финляндии и Литве, а остальные находились при войсках и исполняли службу Генерального штаба только в случае войны.

Происшедшие в конце XVIII в. и в начале XIX в. изменения социально-политических и материально-технических условий ведения вооруженной борьбы привели к зарождению и оформлению нового военного искусства.

На смену кордонной стратегии пришла новая стратегия, основным принципом которой было сосредоточение крупных масс на решающих направлениях. Применение новой системы снабжения (реквизиции) повысило подвижность и маневренность войск и привело к рассредоточению боевых действий по фронту и в глубину Возникла необходимость организации стратегического взаимодействия между войсками, действующими на различных операционных направлениях. Зарождались элементы операции, как совокупности ряда сражений и маневров войск, рассредоточенных во времени и в пространстве, но объединенных единым замыслом и направленных к достижению одной цели.

На смену линейной тактике пришла новая тактика, основным принципом которой было тесное взаимодействие в бою всех родов войск и построение глубоких боевых порядков, сочетавших колонны с рассыпным строем. Применение новых боевых порядков повысило маневренность войск, сделало возможным ведение боя на любой местности, придало бою чрезвычайно решительный характер. Возросла продолжительность сражения.

Утверждение новых тактических принципов привело к изменению роли отдельных родов войск в бою. Основным ударным родом войск стала пехота. Конница являлась теперь основным средством ведения разведки и преследования отступающего противника. Резко возросла роль артиллерии, которая выросла численно.

В результате численного роста армий, усложнения форм и методов боевых действий войск и пространственного расширения сражений резко повысились требования к организации управления войсками, органами которого становились войсковые штабы. Характер и масштабы боевых действий настоятельно требовали их разведывательного обеспечения

Зарождение и развитие нового военного искусства оказало серьезное влияние на развитие форм организации войск. Во всех армиях Европы основным тактическим соединением стала дивизия, состоявшая из трех родов войск. В целях улучшения управления массовой армией дивизии сводились в корпуса, а последние (только в России) — в армейские объединения.

В течение XIX века происходили многочисленные реорганизации военного управления, в результате которых появлялись органы, которым ставились, среди прочих, задачи сбора разведывательной информации за рубежом.

В начале XIX века обозначилась угроза решительного военного столкновения России с добивавшейся мирового господства Францией. Уровень развития вооруженных сил к этому времени позволял решать судьбу войны в одном генеральном сражении, что было характерно для военной стратегии Наполеона .

Александр I в 1802 году упразднил Коллегии — Иностранных дел, Военную и другие , созданные еще при Петре Великом. На их базе были образованы министерства, включая Министерство военно-сухопутных сил (Военное министерство с 1812 года), Морское министерство и Министерство иностранных дел. Министерство иностранных дел (МИД) до второй половины XIX века продолжало выступать преемником Коллегии Иностранных дел в части ведения разведки на государственном уровне, получая от постоянных миссий и представительств России за границей разведывательные сведения по военным и военно-политическим вопросам, по-прежнему обходясь без специализированного структурного подразделения в центральном аппарате. До 1810 года военная разведывательная информация, поступавшая из-за границы от сотрудников российских миссий, доставлялась сначала в Коллегию иностранных дел и лишь затем передавалась в Военную коллегию на имя ее Президента

Единая централизованная структура военной агентурной разведки в армии впервые возникла в России вследствие нарастания военной угрозы, вызванной проведенными Францией с 1799 года войнами, значительно расширившими территорию Французской империи и поставившими в зависимость от нее большинство государств Западной и Центральной Европы.

К 1812 году Наполеон, стремившийся к мировому господству, был уже властителем Европы. Границы порабощенной им территории вплотную подошли к России. Независимая Россия явилась основной преградой на пути Наполеона к покорению мира, и в 1811 году он говорил: “Через пять лет я буду господином мира”; остается одна Россия, но я раздавлю ее”[43].

Князь П.М.Волконский, назначенный в 1810 году управляющим квартирмейстерской частью, организовал центральное управление

Свиты, которое получило наименование “Канцелярии управляющего квартирмейстерской частью”.

Канцелярия состояла из четырех отделений (первое — текущих дел; второе — топографическое; третье — ведало устройством военных дорог, расположением войск по квартирам и лагерям; четвертое — казначейской частью и архивом), но ни на одно из них не были возложены разведывательные функции.

В том же 1810 году по инициативе ставшего 20 января (1 февраля) военным министром Михаила Богдановича Барклая-де-Толли, который начал активную подготовку русской армии к возможной войне, был создан первый специальный центральный разведывательный орган, получивший наименование “Экспедиция секретных дел при военном министерстве”(Приложение 1).

Анализ новым военным министром качества донесений глав дипломатических миссий России привел к неутешительному выводу: эти донесения “недостаточно обращали внимания на все относившееся до военных приготовлений в Европе”[44]. Те же сведения, “которые доходили дипломатическим путем до канцлера Румянцева, не всегда сообщались военному министерству”[45].

В этой связи, для центрального органа военной разведки впервые начали создаваться регулярные зарубежные силы. В посольства и миссии, где главами состояли “послы военных генеральских чинов”. были направлены для разведывательной работы офицеры в официальном качестве адъютантов таких послов-генералов. Харьковского драгунского полка майор В.А.Прендель был назначен адъютантом к генерал-лейтенанту Ханыкову, “дабы скрыты были его занятия, по примеру, как все наши послы военных генеральских чинов гр. Ливен, гр. Шувалов и кн. Репнин имеют уже таковых при себе”[46]. При генерал-майоре Репнине — посланнике в Испании, генерал-лейтенанте Ливене — после в Берлине и генерал-лейтенанте Шувалове — посланнике в Вене с 1810 года состояли адъютантами соответственно поручик П.И.Брозин, подполковник Р.Е.Ренни и полковник Ф.Т.Тейль-фон-Сераскеркен.

Для разведки Франции использовались и позиции назначенного в 1808 году в период сближения с ней России личного адъютанта Александра I при Наполеоне, полковника А.И. Чернышева, которому были также поставлены разведывательные задачи. С первых же дней своего пребывания во Франции Чернышев приступил к созданию агентурной сети из числа иностранцев. В декабре 1811 года он уже оплачивал услуги четырех агентов: в военном министерстве, в военной администрации, в Государственном совете и агента-посредника[47]. Чернышев наряду с офицерами-адъютантами стал одним из первых военных разведчиков, действовавших под прикрытием официальных военных должностей в разведываемых странах. Причем последние явились предтечами появившихся через полвека военных агентов при российских зарубежных представительствах.

В сентябре 1810 года в Мюнхен “в звании канцелярского при миссии служителя с ношением употребительного мундира”[48] был определен артиллерии поручик П.Х. Граббе, которого можно ныне рассматривать как первого военного разведчика, действовавшего под официальным прикрытием гражданской должности в российском посольстве за рубежом.

В интересах добывания разведывательных сведений военного характера Барклай-де-Толли “с высочайшего Государи Императора соизволения” впервые от имени военного ведомства поставил конкретные разведывательные задачи послам в целом ряде западноевропейских стран. 26 августа (7 сентября) 1810 года Барклай-де-Толли в письме к посланнику России в Пруссии графу X. Ливену “с твердым упованием на достоинства вашего сиятельства и готовность соучаствовать в пользу службы” дал развернутый[49] перечень разведывательных сведений, подлежащий добыванию. В частности, исходя из посылки, что “Пруссия и ее соседние державы (в том числе, Франция — Примеч. авт.) в взаимных между собою отношениях заключают все виды нашего внимания”, военный министр выразил интерес своего ведомства в добывании разведывательных данных “о числе войск, особенно в каждой державе, об устройстве, образовании и вооружении их и расположении по квартирам... о состоянии крепостей, способностях и достоинствах лучших генералов и расположении духа войск”. Ставилась также задача “закупать издаваемые в стране карты и сочинения в военной области”. “Сколько же на то потребно будет суммы, — писал Барклай-де-Толли, — я не премину своевременно высыпать”.

Интересы М.Б. Барклая-де-Толли включали и другие составляющие военной мощи и военного потенциала иностранных государств. Так, он указывал, что “не менее еще желательно достаточное иметь известие о числе, благосостоянии, характере и духе народа, о местоположениях и произведениях земли, о внутренних источниках сей империи или средствах к продолжению войны...”. В обращении к российскому посланнику Барклай-де-Толли подчеркивал, что “настоящее ваше пребывание открывает удобный случай доставать секретные сочинения и планы”.

С просьбой содействовать в добывании разведывательных сведений Барклай-де-Толли обратился в течение второй половины 1810 года к главам дипломатических представительств в Австрии — графу П.А. Шувалову, в Саксонии — генерал-лейтенанту В.В. Ханыкову, в Баварии — князю И.И. Барятинскому, в Швеции — П.К. фон-Сухтелену и во Франции — князю А.Б. Куракину.

Одновременно под руководством военного министра наряду со стратегической (внешней) разведкой уже в мирное время организуется тактическая разведка. Так, штабы армий и корпусов, дислоцированных на западной границе, развернули сбор разведывательных сведений и материалов о сосредоточении французских войск на сопредельных территориях.

Генерал от инфантерии князь Багратион, командовавший в 1812 году 2-й Западной армией, в докладной записке военному министру писал:”А как я намерен в сомнительные места для тайного разведывания делать посылки под иным каким предлогом достойных доверенности и надежных людей, то для свободного проезда за границу не угодно ли будет Вашему Высокопревосходительству прислать ко мне несколько бланков пашпортов за подписанием господина канцлера, дабы... удалить могущее пасть подозрение”[50].

Лица, предоставлявшие услуги разведке, требовали денег, и порой немалых. 21 октября 1811 года Багратион докладывал военному министру Барклаю-де-Толли: Крайне трудно сыскивать верных людей,

ибо таковые требуют весьма важную сумму. Естественно, рискуя быть повешенным в случае падшего на него подозрения, он может откупиться, имея большие деньги... У меня есть в виду надежные люди, достойные всякого доверия, но все они жалуются на скупость платежа и никто не соглашается за какие-нибудь 200 червонцев собою рисковать”[51].

Появление производных от разведывать и их закрепление в специальной терминологии происходило постепенно. “Словарь Академии Российской, по азбучному порядку расположенный”, изданный в 1806-1822 годах, приводит только слова разведывать, разведывание. Согласно словарю,разведывать, разведать — “чрез разные способы стараться узнать то, что неизвестно; доискиваться, допытываться, допрашиваться”, разведывание — “старание узнать о чем-либо”[52], что подтверждается вышеприведенной цитатой. Именно в начале XIX века появляется понятие “агент” применительно к иностранцу, привлекаемому к сотрудничеству с русской разведкой.

“Крайняя осмотрительность, которая проявляется жителями Герцогства [Варшавского княжества. — М. А.] по отношению к путешественникам, создает для нас большие трудности но заведению агентов и шпионов, способных принести пользу”, —докладывал один из активных организаторов русской разведки на западной границе маркиз де Лезср военному министру генералу Барклаю-де-Толли 6 декабря 1811 года, “препровождая известия из Польши”[53].

Доставлявшиеся из-за границы разведывательные сведения поступали либо напрямую, либо через Министерство иностранных дел, в Экспедицию секретных дел при Военном министерстве. 27 января (8 февраля) 1812 года была введена новая организация военного министерства (Приложение 2) Согласно новой структуре в составе Военного министерства помимо семи департаментов были созданы “особенные установления” в числе Военно-ученого комитета, Военно-топографического бюро, Военной типографии и Особенной канцелярии при военном министре (бывшая Экспедиция секретных дел при Военном министерстве)[54]. Последний орган отвечал за сбор за рубежом разведывательной информации, ее анализ, обобщение и доклад военному министру, а также за выработку инструкций для направляемых за границу разведчиков. Штат Особенной канцелярии был немногочисленен: директор, три экспедитора и один переводчик. Особенная канцелярия занималась “всеми вопросами, которые с точки зрения военного министра были особо секретными, т.е. проведением разведки, обобщением и анализом поступающей разведывательной инфор нации, выработкой рекомендаций для составления военных планов и осуществлением секретных подготови пельных мероприятий, в частности передислокацией воинских частей на границе”[55].