Военная разведка России от Рюрика до Николая II. Книга I

До 19 (31) марта 1812 года пост директора занимал близкий Барклаю де-Толли человек — флигель-адъютант полковник А.В. Воейков, начавший военную службу ординарцем у А.В. Суворова еще во время Швейцарской кампании. Войекова сменил полковник А.А. Закревский — боевой офицер, имевший навыки ведения штабной работы[56].

С началом Отечественной войны Барклай-де-Толли был назначен главнокомандующим Первой Западной армии с оставлением за ним поста военного министра, а Особенная канцелярия по существу превратилась в часть Собственной канцелярии командующего Первой армии. Опираясь на все вышеперечисленные силы, Барклай-де-Толли имел достоверные данные, что основные силы французских войск развернуты в трех группировках, главная из которых под личным командованием Наполеона сосредоточена в районе Эльбинг, Торунь и Данциг, а также, что 24 июня противник перейдет государственную границу. Правда, установить место переправы французских войск через реку Неман разведке не удалось. В сентябре 1812 года Барклай-де-Толли был уволен от должности военного министра, и первый в России специальный центральный орган военной агентурной разведки прекратил свое существование. Его функции перешли непосредственно к военному министру, а часть офицеров-разведчиков была отозвана на родину, в том числе и поручик Граббе.

Двухлетнее — с 1810 года по 1812 год — существование в России и эффективная по тем временам деятельность не имевшей аналогов в истории единой централизованной системы военной агентурной разведки со специальным центральным органом, зарубежными силами и средствами, с четко поставленными разведывательными задачами и необходимым финансовым обеспечением явились заслугой выдающегося русского военного деятеля Михаила Богдановича Барклая-де-Толли. Он смог предвосхитить и реализовать на практике ставшую через много лет насущной потребность вооруженных сил государства в собственной единой структуре военной агентурной разведки со специальными центральными органами и зарубежными силами и средствами.

Многие десятилетия после первого опыта такая система в России не воссоздавалась. Причиной этому стало то, что победа в Отечественной войне и отсутствие у России в течение большей части указанного периода серьезного внешнего противника, угрожавшего ее национальной безопасности, сформировали, как представляется, у русских царей, правительства и военного командования в некоторой степени излишнюю уверенность в непобедимости русского оружия и не подталкивали их к проведению реформ в армии и на флоте, подобных тем. к которым уже приступили Англия и Франция.

Насущная необходимость образования центрального разведывательного органа в рамках военного ведомства в то время пока не вызрела, что и явилось действительной причиной прекращения деятельности Особенной канцелярии с оставлением Барклаем-де-Толли поста военного министра.

Имелись ли в русской армии другие органы, занимавшиеся военной разведкой за рубежом? 27 января (8 февраля) 1812 года для организации полевого управления войсками в военное время было принято “Учреждение для управления Большой действующей армии” (Приложение 3)[57].

Согласно “Учреждению...” было образовано Управление начальника Главного штаба, в которое вошла квартирмейстерская часть. “Учреждением...” было определено, что квартирмейстерская часть в армии “делает все приуготовитечьные соображения к военным операциям. Приводит оныя в действие, и ведает все дела, подлежащие тайне”.

Офицерам Первого отделения квартирмейстерской части вменялось в обязанность “собрание всех сведений о земле, где война происходит”. В документе пояснялось:

“Сведения сии суть —

1. Лучшие карты и военно-топографические описания.

2. Табели о способах и богатстве края.

3. Табели о числе населения.

4. Исторические записки о бывших войнах в краю, Армией занимаемом.

5. Обозрение мест в тылу Армии”.

Анализ перечня задач, стоявших перед Первым отделением, не позволяет рассматривать его как центральный разведывательный орган, каким оно и не стало даже в годы Отечественной войны 1812 года. Для передачи разведывательной информации от Министерства иностранных дел при Главнокомандующем Большой действующей армии была учреждена должность “дипломатического чиновника”.

Согласно секретным дополнениям к “Учреждению для Управления Большой действующей армией”, было предусмотрено создание “Выш-шей воинской полиции” (Приложение 4), которая была подчинена начальнику Главного штаба. Задачи Высшей воинской полиции заключались в “1) ...надзоре за полицией тех мест внутри государства, где армия расположена; 2) за тем, что происходит в самой армии и 3) ... собрании сведений о неприятельской армии и занимаемой ею земле”[58]. При этом давались следующие разъяснения:

 — “Агенты в земче союзной могут быть чиновники гражданские и военные той зе или или от армии посланные . д.

 — Агенты в земче нейтральной могут быть нейтральные подданные, и меющие знакомства и связи, и по оным, ичи за деньги снабжаемые аттестатами. паспортами и маршрутами, для переездов нужными Они могут быть равным образом бургомистры, инспекторы таможен и проч

 — Агенты в земле неприятельской могут быть лазутчики, в оную отправляемые и постоянно там остающиеся, или монахи, продавцы, публичные девки, чекари и писцы, или мелкие чиновники, в неприятельской службе находящиеся”[59].

Стратегическая разведка в функции Высшей воинской полиции не вошла, а разведывательная деятельность велась только в интересах действующей армии. Исторический интерес здесь представляет то, что с созданием Высшей воинской полиции впервые в русской армии произошло совмещение разведывательных и контрразведывательных функций в одном органе, который, однако, получил свое организационное оформление лишь в одной из трех армий — Первой.

В течение всего периода боевых действий Высшая воинская полиция организовывала решение как разведывательных, так и контрразведывательных задач, но после войны и проведенной в 1815 году реорганизации она тоже прекратила свое существование. Несколько последующих попыток совмещения разведывательных и контрразведыватсль-ных функций в каком-то органе вооруженных сил России также оказались нежизнеспособными.

12 (24) декабря 1815 года после победоносного окончания Отечественной войны и в связи с переходом армии к штатам мирного времени система центрального военного управления еще раз подверглась преобразованиям, что выразилось в учреждении нового высшего органа военного управления — Главного Штаба Его Императорского Величества, в состав которого вошло и Военное министерство. “Сбор статистических и военных сведений об иностранных государствах” по новой организации вменялся в обязанность Первого отделения канцелярии Управления генерал-квартирмейстера (Приложение 5), которое было образовано “строго на основании Учреждения о Большой действующей армии”[60].

В 1818 году ставший уже начальником Главного штаба князь П.М. Волконский возложил на офицеров Управления генерал-квартирмейстера задачу по составлению первого в России табельного отчетно-информационного разведывательного документа “Общего свода всех сведений о военных силах европейских государств” (прообраза более поздних “Разведывательных сводок”—Примеч. авт.) “Свод...” этот должен был “заключать в себе две главные рубрики: крепости и войска”[61].

С целью сбора необходимой для составления указанного документа информации несколько офицеров были посланы за границу. Так, к русскому посольству в Баварии был прикомандирован поручик Виль-боа, а к посольству в Париже — полковник Бутурлин Ряд офицеров направился под прикрытием различных дипломатических поручений на Восток — в Хиву и Бухару. Тем самым было положено начало привлечения квартирмейстерских чинов к “дипломатическим занятиям”, что предопределило в последующем назначение офицеров Генерального штаба в состав зарубежных дипломатических миссий в качестве официальных представителей — агентов — военного ведомства. Однако подобные командировки не носили регулярного характера и явились на деле не правилом, а лишь исключением. В силу этого, работа по составлению “Общего свода всех сведений о военных силах европейских государств” так и не была завершена.

Задачи по добыванию военной и военно-технической информации сотрудниками зарубежных представительств России после получения “Высочайшего соизволения” формулировались Военным министерством и через Министерство иностранных дел доводились до соответствующих исполнителей. Так, в ноябре 1831 года по представлению товарища начальника Главного штаба А.И. Чернышева, российское посольство в Лондоне получило директиву “собрать самые точные и верные сведения о только что изобретенном в Англии новом ружье, заметно превзошедшем, по имевшимся в России сведениям, уже существовавшие в европейских армиях, и добыть, если представится возможность, его образцы”[62].

Одновременно всем российским представительствам за границей было предписано обращать особое внимание на все появляющиеся в странах их пребывания изобретения, открытия и совершенствования “как по части военной, так и вообще по части мануфактур и промышленности” и немедленно “доставлять об оных подробные сведения”[63].

Подобные указания не вызывали особого энтузиазма у чиновников МИД и у его руководства. В феврале 1832 года министр иностранных дел К.В. Нессельроде, ссылаясь на загруженность сотрудников дипломатических представительств политическими делами и полное отсутствие у них подготовки в научно-технической области, предложил подключить к разведывательной работе по добыванию сведений “по части мануфактур и промышленности” заграничных представителей Министерства финансов. Нессельроде даже выдвинул две конкретные кандидатуры: находившегося во Франции коллежского советника Мейсн-дорфа и работавшего в Германии действительного статского советника Фабера[64]. Министерство финансов поддержало предложение Нессельроде. Был выработан целый перечень вопросов и после утверждения у Николая I направлен Фаберу.

Переложить добывание сведений по военным и военно-техническим вопросам Министерству иностранных дел все еще было не на кого. В 1836 году произошла очередная реорганизация высшего военного управления. В состав Военного министерства был введен Департамент Генерального штаба, состоявший из трех отделений (Приложение 6)

В документе “Учреждение Военного министерства” 1836 года задача сбора разведывательной информации о вооруженных силах иностранных государств впервые была “Высочайше” отнесена к “предметам особенной попечителыюсти” военного министра. Так, согласно параграфа 418 “Учреждения...”, “Военное министерство для вящей твердости и основательности Генерального штаба обязано:

а) собирать верные и подробные сведения о военных силах и способах иностранных государств;

б) содержать подробные сведения о направлении и удобствах сухопутных и водяных сообщений как внутри Российской Империи, так и вне оной...”[65].

Выполнение этих обязанностей возлагалось на Второе (Военно-ученое) отделение Департамента Генерального штаба, в качестве предмета деятельности которого было определено “собрание и рассмотрение военно-исторических, топографических и статистических сведений о России и иностранных Государствах ”, “собрание сведений о крепостях, укрепленных местах и военных сипах иностранных Государств”, а также “военные обозрения и рекогносцировки”[66]. Однако “собрание статистических сведений об иностранных Государствах” понималось только как обработка поступавшей из МИД информации, а не как организация добывания такой информации самим военным ведомством. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что для Второго (Военно-ученого) отделения не было предусмотрено собственных постоянных сил за границей, которыми оно могло бы самостоятельно управлять и которые позволили бы ему обеспечить непрерывное, а не эпизодическое отслеживание состояния армий иностранных государств. Подобное положение можно объяснить тем, что качество и объем разведывательных сведений по иностранным государствам военного и военнополитического характера, добывавшихся в основном через Министерство иностранных дел, все еще удовлетворяли потребности как высшего руководства страны, так и самого военного ведомства.

В единичных случаях эта задача с 40-х годов XIX века стала возлагаться на военных представителей Императора, которые на основании двусторонних договоренностей со страной пребывания прикомандировывались к главам иностранных государств и входили в состав дипломатических представительств России в странах Запада. В переписке они назывались “корреспондентами Военного министерства” или “военными корреспондентами”, а число их было крайне ограничено — всего не более двух-трех.

В условиях войны ответственность за сбор сведений о противнике возлагалась на генерал-квартирмейстера Главного штаба армии[67]. Разведка неприятеля организовывалась Управлением генерал-квартирмейстера, состоящим, согласно «Уставу для управления армиями в мирное и военное время» 1846 г., из трех отделений: 1 — по размещению и движению войск; 2 — по части топографической, статистической и военно-исторической; 3 — по части инспекторской и хозяйственной Генерального Штаба. В военное время «к кругу действий» Управления были отнесены: «рекогносцирование неприятеля; общий свод сведений, доходящих о неприятеле из рекогносцировок, из рапортов начальников передовых войск, расспросов пленных и донесений лазутчиков». Эти обязанности возлагались на 1 и 2 отделения Управления генерал-квартирмейстера.

В мирное время Управление генерал-квартирмейстера армии разведывательную деятельность не вело, а собирало «статистические и топографические сведения о крае, армией занимаемом».

В части организации разведки Уставом 1846 г. был учтен опыт существования в Действующей армии с 1812 по 1815 гг. Высшей воинской полиции. Так, учреждалась должность генерал-полицмейстера Армии, которому вменялось следить в мирное и военное время «за благоустройством армии средствами тайной наблюдательной полиции». Но кроме этого, в военное время на него возлагалась организация разведки «тайными средствами». Согласно Уставу, генерал-полицмейстер был обязан «употреблять все зависящие от него способы и средства для доставления посредством лазутчиков вернейших о неприятеле сведений», которые через Начальника Главного штаба Армии должны докладываться генерал-квартирмейстеру. В Уставе отмечалось, что «собрание сведений о неприятеле в военное время составляет предмет особенной важности» в деятельности генерал-полицеймейстера.

Основной расчет в военном ведомстве в мирное время по-прежнему делался на разведывательные сведения военного и военно-политического характера, добываемые зарубежными представительствами МИД России.

Сложившийся к этому времени механизм получения военной информации от Министерства иностранных дел выглядел следующим образом.

Изначально испрашивалось “Высочайшее соизволение” на привлечение представительства (представительств) России за рубежом к сбору разведывательной информации в военной области. Следующий шаг — выделение руководством министерства иностранных дел из числа дипломатических сотрудников за границей конкретного человека для решения поставленной задачи. Нередко такую кандидатуру выдвигало само военное ведомство. Им же формулировались и адресовались с указанием срока исполнения либо посольству в целом, либо отдельным его сотрудникам разведывательные задачи как в общей форме, так и конкретно.

В ряде случаев военный министр обращался к Министру иностранных дел напрямую, минуя высшую инстанцию — Императора, с просьбой обеспечить добывание соответствующей информации. При этом предполагалось, что при необходимости соответствующие указания будут незамедлительно даны или подтверждены монархом. Иногда такие просьбы ставились военным министром, а во время боевых действий — командующим армией непосредственно перед начальником Департамента внутренних сношений МИД, который передавал их в подразделения МИД, отвечавшие за “все политические дела, касающиеся Западной Европы и Западного полушария”

Характерное этом отношении письмо военного министра А.И. Чернышева на имя министра иностранных дел К.В. Нессельроде от 20 декабря 1843 года (1 января 1844 года):

“Одна из обязанностей вверенного мне министерства состоит в собирании по возможности верных сведений о военных силах и способах иностранных государств, — писал Чернышев. — Сведения эти доставляются. как Вашему сиятельству из прежней моей переписки известно, корреспондентами военного министерства в чужих краях. О некоторых государствах оные весьма удовлетворительны. Но об Австрийской империи нет вовсе полных и верных сведений.

Заботясь об успешном исполнении всех обязанностей, на вверенном мне министерстве лежащих, и зная, сколь важно в военном отношении иметь верные сведения о силах и способах иностранных государств, я обращаюсь к Вашему сиятельству с покорнейшею просьбою почтить меня уведомлением Вашим, нельзя ли будет поручить доставление сведений об Австрии старшему секретарю посольства нашего в Вене камергеру Озерову, по примеру того, как исполнял это предместник его г. Кудрявский, к сему имею честь присовокупить, что Ваше сиятельство крайне меня бы одолжили если бы изволили также поручить одному из чиновников миссий наших в Лондоне и Константи юполе доставление подобных сведений об Англии и Турции”, — ходатайствовал военный министр[68].

В январе 1851 года А.И. Чернышев писал К.В. Нессельроде, “что для успешного преподавания военной статистики в Императорской Военной академии оказалось необходимым иметь верные сведения о тех изменениях, которые с 1848 года произошли в устройстве военных сиз Австрии”. После такой преамбулы Чернышев, ссылаясь на одобрение Николая I, просил поручить сотруднику российского представительства в Вене, действительному статскому советнику Фонтону “следить за преобразованием Австрии по военной части” и доставлять “сведения о настоящей организации и состоянии военных сил в Австрийской империи”[69].

Обеспокоенность А.И. Чернышева недостатком разведывательной информации накануне Крымской войны сквозит в каждой строчке письма военного министра в МИД от 8 (20) мая 1852 года:

“Государь Император, желая, чтобы Военное министерство имело всегда сколь возможно полные и верные сведения о военных силах иностранных государств, своевременное получение коих необходимо для соображений министерства, высочайше повелеть соизволил возобновить с Министерством иностранных дел сношение о поручении посольствам нашим в тех государствах, где нет особых военных корреспондентов, доставлять повременные, в определенные сроки, сведения о состоянии военных сил государств по краткой и удобоисполнимой програлше”.

“Во исполнение таковой монаршей воли и основываясь на прежней переписке моей по сему предмету с г. государственным канцзером иностранных дел” Чернышев просил руководителя Департамента внутренних сношений МИДа Л.Г. Сенявина поручить “нижеозначенным посольствам нашим доставлять военному министерству два раза в год: к 1-му января и к 1-му июля, по прилагаемым у сего краткой инструкции и формам, сведения о военных силах:

а)Посольству в Штутгардте и при Германском союзе — о силах Вюртембергского королевства и о состоянии 8-го германского корпуса.

б) Посольству в Мюнхене — о силах Баварии.

в) Посольству в Неаполе — о силах Королевства Неаполитанского.

г) Посольству в Риме — о папских и тосканских войсках

д) Посольству в Дрездене — о силах Саксонии.

е) Посольству в Лиссабоне — о войсках Португалии.

ж) Посольству в Тегеране — о войсках Персии”.

“Корреспондентам же Военного министерства, — счел нужным пояснить Чернышев, — предписано доставлять нижеследующие сведения:

Корреспонденту в Берлине — кроме Пруссии, о войсках и военном положении Северной Германии, а именно: о Ганновере, Ольденбурге, Мекленбурге. Гамбурге, Бремене, Любеке и Брауншвейге.

Корреспонденту в Стокгольме — кроме Швеции, о Дании.

Корреспонденту в Константинополе — кроме Турции, о Египте.

Корреспонденту в Париже — кроме Франции, об Нспатш, Швейцарии, Бельгии, Нидерландах и Ангзии”.

“Что же касается до военных сил Австрии, то желательно, чтобы впредь до назначения в Вену военного корреспондента посольство наше продолжало доставлять полные и удовлетворительные сведения, какие оно доселе доставляло, назначив оному тот же срок — 1 января и 1 июля”, — писал Чернышев .

В феврале 1854 г. к начальнику Департамента внутренних сношений МИДа с просьбой организации сбора разведывательных сведений обратился Главнокомандующий войсками на Западных границах генерал-фельдмаршал И.В. Паскевич. Он выразил пожелание, чтобы консулы в приграничных с Россией областях Пруссии и Австрии доносили ему в Варшаву с нарочными все сведения, касающиеся возможных распоряжения прусского или австрийского правительств о формировании новых воинских частей, их численности, сроках такого формирования, мест сосредоточения, о заготовках для этих войск продовольствия[70]. Сенявин проинформировал Паскевича, что необходимые указания им даны в Кенигсберг, Мемель и Броды[71].

Помимо сбора разведывательных сведений и материалов немногочисленные корреспонденты военного министерства во время Крымской войны осуществляли за границей закупки сырья, необходимого для производства боеприпасов. Так, корреспондент в Берлине генерал-майор граф Бенкендорф закупал для отечественной промышленности чилийскую селитру, серу, свинец, порох[72]. К закупкам сырья и оружия широко привлекались и дипломаты. Представителю России в Брюсселе графу Хрептовичу удалось приобрести у бельгийцев в 1855 году три тысячи нарезных ружей[73].

“Словарь церковно-славянского и русского языка” 1847 года фиксирует новое слово в разведывательном лексиконе — разведка — “действие разведывающего и разведавшего” . В Словаре В. Даля 1862 года закреплено появление еще одного производного от разведать: разведчик — “разведывающий что-либо, посланный на разведку; лазутчик, соглядатай, сыщик”[74].

Зарождение и становление русской военно-морской разведки как особого вида деятельности и специализированной организационной структуры военно-морского флота проходило вместе с развитием военно-морского дела, военно-морского искусства и его составляющих — стратегии, оперативного искусства и тактики, ростом масштабов и усложнением задач русского флота, эволюцией его материальной базы, содержания, форм и способов ведения боевых действий. Как и в сухопутных силах, в военно-морском флоте развитие военно-морской разведки как вида деятельности и организационной структуры флота было неразрывно связано с развитием органов государственного и военно-морского управления в России.

Проследим кратко ход строительства системы военно-морского управления в России с тем, чтобы увидеть, когда и как появились первые органы военно-морской разведки. Первый орган морского управления в России — Корабельный приказ — был создан в 1696 году в Москве в связи с основанием верфи военного кораблестроения в Воронеже. Вскоре указом Петра I от 11 (21) декабря 1698 года был учрежден “Приказ Воинского морского флота для ведения всеми военными чинами флота (кроме русских матросов) и всем, касающимся собственно флота”, явившийся одним из первых военно-морских учреждений России. Руководство Приказом было поручено Ф А Головину. Приказ фактически стал центральным органом военно-морского управления, а ”,генерал и воинский комиссарий” боярин Ф.А Головин — командующим флотом[75].

Интересно отметить, что одновременно Ф А. Головин возглавлял и ряддругих центральных государственных органов Посольский приказ, ведавший иностранными делами и, соответственно, стратегической (внешней) разведкой, а также Оружейную палату, Монетный двор и даже Ямской приказ.

В документах того времени орган военно-морского управления именовался различно: Воинский морской приказ, Приказ воинского морского флота, Приказ воинских морских дел. Сфера его деятельности включала подготовку и комплектование командного состава, поддержание боевой готовности флота. В 1700 году Корабельный приказ был переименован в Адмиралтейский приказ. Вскоре этот орган был объединен с Воинским морским приказом.

Адмиралтейский приказ (Приказ Адмиралтейских дел) первоначально занимался вопросами судостроения на юге России, заведовал корабельными лесами Воронежского края, ведал устройством морских артиллерийских заводов. В подчинении Приказа находились все корабельные мастера и подмастерья, а с 1703 года — и каторжники, использовавшиеся как гребцы на галерах и при производстве береговых работ. С 1702 года Адмиралтейский приказ руководил кораблестроительными верфями на р.Сясь, в Лодейном поле и Новой Ладоге, Олонецкой верфью (непосредственно через ингерманландско-го губернатора А.Д. Меньшикова), а с 1706 года — на р.Неве. Приказу подчинялись “начальствующий над корабельным флотом” вице-адмирал К И. Крюйс и “начальствующий над галерным флотом” ша-утбенахт граф И.Ф. Боцис[76].

Возглавлялся Адмиралтейский приказ графом Ф.М. Апраксиным (с 1708 года — генерал-адмирал — Примеч. авт.) В 1712 году Адмиралтейский приказ был преобразован в “Воинскую морского флота канцелярию” (“Морская адмиралтейская канцелярия”), находившуюся в Санкт-Петербурге. В Москве до 1715 года оставалась “Московская адмиралтейская контора” (канцелярия), деятельность которой ограничи- * валась хозяйственными делами. Все указанные выше органы военно-морского управления русского государства вопросами оперативного управления и зарубежной разведки еще не занимались.

12 (23) декабря 1717 года по указу Петра I вместе с другими коллегиями, заменившими прежние московские Приказы, была образована Адмиралтейств-коллегия, которая получила следующие задачи:

“Коллегия Адмиралтейская имеет верхнюю дирекцию над людьми, строениями и прочими делами, к Адмиралтейству принадлежащими”. Составлена коллегия была из советников — флаг-офицеров и капитанов-командоров — “Оные члены коллегия обыкновенно выбираются из старых или увечных, которые мало удобны уже к службе воинской”[77]. Президентом коллегии стал генерал-адмирал граф Ф.М. Апраксин, вице-президентом — вице-адмирал К.И. Крюйс, членами обер-штер-кригс-комиссар генерал-майор Г.П. Чернышев,заведовавший всей хозяйственной частью морского ведомства, и несколько флагманов. Дела решались коллегиально. Заседания начались 4(15) апреля 1718 года. Оперативное управление корабельными (морскими) силами до начала XIX в. осуществляли командующие эскадрами, от которых в период боевых действий высылались специально назначенные корабли для поиска и слежения за неприятелем на море.

Коллегия занималась вопросами постройки, вооружения, снабжения и финансирования флота, строительством и оборудованием портов, судостроительных верфей, полотняными и канатными заводами, комплектованием личным составом, ведала военно-морским образованием, гидрографией и лоцманским обеспечением мореплавания, организацией и снаряжением морских экспедиций. Согласно законодательству Петра I о лесах, Коллегии, кроме всего прочего, вверялось также управление лесами, для чего была учреждена должность обер-вальдмейстера.

По штатам 1724 года Адмиралтейств-коллегия имела исполнительные органы (канцелярии, конторы и правления): военно-морскую, адмиралтейскую, обер-сарваерскую (кораблестроительную), провиантскую, счетную, вальдмейстерскую, лесную, мундирную, аудиторскую, казначейскую, подрядную, контролерскую.

С учреждением в 1726 году “Верховного тайного совета” Адмиралтейств-коллегия вместе с Коллегиями Иностранных дел и Военной из подчинения Сенату поступила в ведение Верховного тайного совета.

На основании предложений комиссии под председательством графа Остермана императрица Анна Иоановна в 1732 году произвела реорганизацию Адмиралтейств-коллегии. Теперь в нее входил президент адмирал П И. Сивере, четыре постоянных члена и два советника. При Коллегии состояли прокурор, обер-фискал для надзора за

действиями хозяйственной части, экзекутор и канцелярия во главе с обер-секретарем. Вместо канцелярий и контор были образованы четыре экспедиции: Комиссариатская, заведовавшая верфями и строениями; Интендантская, заменившая Адмиралтейскую контору; Экипажная; Артиллерийская. Экспедициями управляли члены Коллегии, именовавшиеся: генерал-кригс-комиссар, генерал-интендант, генерал-экипажмейстер, обер-цейхмейстер. Из советников Коллегии один заведовал Академией морской гвардии и школами, другой — фабриками и заводами.

При правлении императрицы Екатерины II в 1763 году было введено новое положение об Адмиралтейств-коллегии, которая теперь имела председателя генерал-адмирала (наследник престола Павел Петрович), вице-президента графа И.Г. Чернышева и пять членов. По усмотрению самой Коллегии в ее состав могли быть введены два флагмана. Управление морским ведомством сводилось в пять экспедиций: Комиссариатская, Интендантская над верфями и строениями, Артиллерийская, Казначейская, Счетная, которые возглавляли члены Коллегии. Преобразования были осуществлены по предложению образованной 17(28) ноября 1763 года “Морской российских флотов и адмиралтейского правления комиссии для приведения оной знатной части к обороне государства в настоящий постоянный добрый порядок” под председательством вице-адмирала С.И Мордвинова.

В 1798 году при Адмиралтейств-коллегии был образован “Особенный комитет”, который должен был “прилагать всякое попечение об издании полезных сочинений, назначать разные пьесы для перевода с иностранных языков, а также задавать к решению вопросы касательно кораблестроения, нагрузки артиллерийской должности, разведывания и хранения лесов и о прочем”[78] Практически именно “Особенный комитет” впервые в русском флоте стал ведать изучением иностранных флотов по имевшимся за рубежом печатным изданиям. Собственных зарубежных сил и средств разведки, в первую очередь — агентурных, у флота все еще не.было.

В 1802 году во время реформ императора Александра I по образованию министерств было создано Министерство военных морских сил, ставшее высшим органом государственного управления военно-морским флотом и ведавшее строительством, материально-техническим обеспечением, подготовкой и комплектованием Российского флота.

В том же 1802 году к министерству была присоединена Адмирал-тейств-коллегия с возложением обязанностей председателя на министра. Теперь к ее обязанностям относились: содержание флота, комплектование личным составом, снабжение провиантом, обмундированием и денежным довольствием, строение, вооружение и снабжение кораблей всем необходимым для плавания, а также, впервые, распоряжение действиями флота. Таким образом, в 1802 году в России был создан первый центральный орган оперативного управления военным флотом.

В Отечественной войне 1812 года участие российского флота было весьма ограниченным, вследствие чего эта война существенного влияния на структуру управления флотом и постановку в нем разведывательного дела не оказала.

В 1815 году Министерство военных морских сил было переименовано в Морское министерство. Организацией министерства и разработкой его структуры ведал созданный по указанию императора Александра I “Комитет образования флота” под председательством графа А.Р. Воронцова, а затем воссозданный 31 декабря 1825 года (12 января 1826 года) императором Николаем I и возглавлявшийся вице-адмиралом А.В. Моллером.

Первоначально в составе министерства были две части:

 — Воинская, которой заведовала Адмиралтейств-коллегия;

 — Художественная (строительство и учебная деятельность), которой заведовал Адмиралтейский департамент.

Высшее управление было сосредоточено в Департаменте министра военных морских сил, при котором находилась учрежденная в 1803 году Военно-походная по флоту канцелярия.

В 1821 году было создано Управление начальника штаба поморской части.

В ходе реорганизации 1827-1828 гг. высшее военно-морское управление было разделено на две части:

 — Морской штаб Его Императорского Величества, во главе с его начальником генерал-адъютантом А.С. Меишиковым, получившим право личного доклада императору и через которого передавались “высочайшие указания”. В 1831 году последний преобразуется в Главный Морской штаб — ГМШ. В составе ГМШ был создан Морской ученый комитет, в ведении которого находились “совещания об ученых предметах, издание книг и повременных записок”; — Морское министерство, подчиненное министру (вице-адмирал А.В. Моллер). Министру была сохранена власть, соответствовавшая общим положениям о министерствах, но у него не было права доклада императору. В ведении министра находилась Канцелярия, Адмиралтейств-совет, Управление генерал-интенданта, Управление генерал-штаб-доктора и Департамент корабельных лесов.

В 1836 году ГМШ и Морское министерство были объединены под общим наименованием “Морское министерство” с подчинением начальнику ГМШ. Все центральные органы морского ведомства с этого года вошли в состав ГМШ.

После реорганизации министерства, с 1836 года основу ГМШ составляла Военно-походная Его Величества канцелярия по морской части, занимавшаяся всеми вопросами управления силами и средствами флота и их использованием для решения задач защиты безопасности и интересов страны на море. Планирование строительства и использования флота осуществлял Морской ученый комитет ГМШ.

Кроме того, ГМШ включал Гидрографическое управление; Инспекторский департамент; Комитет образования флота; Управление генерал-штаб-доктора; Строительный департамент по морской части; Канцелярию Морского министерства.

Разведывательные сведения и материалы к этому времени накапливалась в трех подразделениях Главного морского штаба:

 — во втором отделении Канцелярии управления генерал-гидро-графа, которое было занято в частности: “движением флотов и эскадр и направлением экспедиций; соображениями к военным действиям и к обороне берегов и гаваней; делами тайне подлежащими по военным предметам”[79];

 — в Гидрографическом архиве, который в свою очередь занимался”... хранением карт, планов, описаний берегов и морей, журналов кампаний, экспедиций и военных действий... рассмотрением Морских журналов и составлением выписок из них...”[80].

 — В морском ученом комитете, которому с 1847 года было поручено, в дополнение к его прежним функциям, “попечение о распространении между служащими во флоте и вообще в морских слоях необходимых и полезных сведений по морской части и рассмотрение проектов новых изобретений и разных предложений по всем отраслям морского дела”[81]. С 1848 года Морской ученый комитет начал периодическое издание журнала “Морской сборник”. Хотя информация, имевшая отношение к иностранным флотам, и поступала из МИД в Морской ученый комитет, но специального органа в русском флоте, который бы организовывал зарубежную разведку военно-морских сил иностранных государств, еще не существовало

В 40-е годы XIX века часть центральных органов претерпела реорганизацию или была упразднена.

За разведку иностранных государств в интересах ведения вооруженной борьбы на море ни один из перечисленных выше органов не отвечал. Разведка вероятного и действующего противника осуществлялась “разведочной” (посылка отдельных военных судов в интересующие военно-морское командование отдаленные районы моря — Примеч. авт.) и дозорной (тактические дозоры — Примеч. авт.) службой кораблей из состава русских эскадр, развернутых на морских театрах.

Зарубежную агентурную разведку в интересах военно-морского ведомства, как и в интересах Военного министерства, по-прежнему вело Министерство иностранных дел (МИД). Разведывательные сведения и материалы, чаще в необработанном виде, поступали в морское ведомство и в Главный Морской штаб из МИД.