Смерть — это сон. Белая вдова

Морган сначала заморгал в недоумении, затем осклабился, сверкнув белыми глазами.

— Вы согласны рискнуть?

— За вознаграждение. Я могу рассказать вам, где можно найти то, что вы ищете. Я набросаю чертежи, планы и… — он осекся, увидев, как качает головой Морган. — Этого разве недостаточно?

— Мне не нужны карты или планы. Я хочу, чтобы вы были проводником.

— Ладно. — Подобная работа считалась достаточно благопристойной, даже респектабельной и сулила огромные барыши. — Когда я смогу начать?

— Видите ли, — неторопливо произнес Морган, — все это далеко не так просто, как кажется. Мне хотелось узнать…

— Что еще вам от меня требуется? — резко оборвал его Брэд. Он начал понимать, что Морган затевает нечестную игру.

А игра эта была очень крупной и опасной.

Гильдия Энергетиков обладала монополией на дозиметрическую аппаратуру, а без нее было бы самоубийством пытаться проникнуть в районы, пораженные радиацией. Кладоискатели могут себе рисковать, сколько им только хочется, но прежде чем добытые ими ценности могут быть выставлены на продажу, каждый предмет должен пройти тщательную проверку со стороны членов Гильдии и на нем должно быть проставлено особое клеймо, гарантирующее безопасность.

Морган же хотел обойти Гильдию.

— Для вас нет секретов в ядерной физике, — нетерпеливо зашептал он. — Вам известно все о допустимых уровнях радиации. Вы можете изготовить счетчик Гейгера и правильно истолковывать его показания. Дружище! Вы непременно должны его сделать.

Брэд решил пока что воздерживаться от прямого ответа.

— Послушайте, — продолжал Морган. — Вы сможете провести нас в безопасные районы. Вы знаете места, где можно найти ценные предметы. Вы даже можете сказать нам, сколько времени мы можем работать в том или ином месте. Я снаряжу экспедицию, и мы отправимся в указанные вами места и прочешем их. Мы отсечем Гильдию и сделаем себе состояние.

— А как там насчет клейма Гильдии?

Морган пожал плечами.

— Подделать? — спросил Брэд. — Придется пойти на это.

— Зачем подделывать клеймо? Если вы проверите добычу, то ни с кем не случится ничего плохого. Никто не станет жаловаться. Никому не будет причинено вреда. Я не хочу продавать оставшиеся радиоактивными предметы, но если мы обойдем Гильдию, мы удвоим прибыли. Черт возьми, с чего это вы так встревожились? Одна удачная вылазка, и сможете жить до конца дней своих хоть во дворце!

— Или в тюрьме?

— Тюрьме?

— В том месте, куда помещают людей, которые нарушили закон, — сухо пояснил Брэд. Возможно, он и не имел в виду тюрьму, но одно было несомненным — если его поймают, то он пострадает. Гильдия не станет нянчиться, защищая свои интересы.

Он снова стал задумчиво разглядывать раскинувшийся внизу город. Встреча эта, разумется, не случайна — за нею четко просматривалась инициатива Кхана. Именно он организовал эту встречу, но сам предпочел остаться в тени. Его ничего не связывало с кладоискателем, но те меры предосторожности, которые он предпринял, сами по себе предупреждали Брэда об опасности.

— Ну? — Морган становился все более и более нетерпеливым. Он положил ладонь на плечо Брэда, и тот ощутил сталь его пальцев. У Брэда даже сложилось впечатление, что если он откажется, то кладоискатель перебросит его через ограждение. Повернув голову чуть в сторону, он прошептал:

— За нами наблюдает охранник.

— Не обращайте на него внимания. Так каков ваш ответ?

— Сначала отпустите мою руку. — Подождав, пока Морган выполнит просьбу, Брэд затем отошел на несколько шагов от края крыши. При свидетелях Морган не станет убивать, — а вот охотники броситься вниз могут найтись в любую эпоху. — Спасибо, но… Уж извините.

— Что?..

— Вы слышали, что я сказал. Безумная затея. Забудем об этом.

— Вы — дурак, Стивенс. Это единственный способ сколотить состояние без особого труда.

— Может быть, но я категорически против чего угодно незаконного.

— Каков чистоплюй! — воскликнул Морган. Та часть лица его, что не была покрыта бородой, побледнела, в глазах сверкнуло бешенство. — Жить захребетником за счет какого-нибудь простака — это вполне нормально, а вот когда дело доходит до того, чтобы самому заработать на пропитание, то, видите ли, совесть не позволяет снизойти до этого! Кто вы такой, чтобы читать мне нравоучения?

— Вам лучше бы уйти, — произнес Брэд.

— И уйду! — Пальцы Моргана сжались в кулаки, голос стал презрительно насмешливым. — Разве можно вытерпеть вонь, исходящую от таких паразитов, как вы? Меня мутит от одного вашего присутствия, от всех таких, как вы. Всем вам место в аду, нахлебники чертовы!

И он торжественно удалился, исполненный благородного негодования.

Глава 5

Танцоры были обнаженными, смазанные жиром тела их лоснились в ярких лучах юпитеров, совершенно раскованно извиваясь под мерный рокот барабанов. Танец закончился. Грохот аплодисментов напоминал шум волн, разбивающихся о берег.

— Вам это понравилось? — наклонившись через стол спросил Серж. В интимном полумраке взволнованный блеск его глаз был особенно заметен.

Элен кивком выразила свое согласие.

— Они были великолепны.

— А разве могло быть иначе? Эктин танцевал в храме Аполлона, а девушка была одной из верховных жриц Ваала. — От внимания Сержа не ускользнула улыбка Элен. — Вы им не верите?

— А что — обязана?

— Нет. Но…

— Послушайте, Серж. В мою эпоху разница между рекламой и откровенной ложью была столь ничтожна, что практически ее и не существовало. Вы не должны порицать меня за то, что я не верю ничему из того, чо слышу. К тому же, разве это столь важно? Ведь плясали-то они все равно великолепно.

— Да, — согласился Серж, однако призадумался, не зная, что и сказать. — Ну что ж, оставим их в покое, а сами выпьем еще по одной.

Здешний ликер был тягучей, маслянистой зеленоватой жидкостью с непривычным привкусом соли. Элен знала, что получают его из водорослей-мутантов, которые разводили в особых садках в речном устье. Он был и крепким, и недешевым. Элен поймала руку Сержа, когда тот снова стал искать взглядом официанта.

— Мне больше не надо, Серж.

— Обязательно надо — по случаю такого праздника, как сегодня. — Он дождался, пока у них на столе не появились снова полные рюмки. — Сегодня я встретил Колмэна. Ваши эскизы произвели на него большое впечатление, вскоре вы это услышите от него самого. Я не хотел ничего говорить вам об этом, пока он сам этого не скажет, но…

— Я бы ни за что не простила вам этого! — Она сияющими глазами глядела на него. — Серж! Ведь это так замечательно!

— И это только начало. Скажите честно — неужели в вашу эпоху все ученые были заодно и модельерами?

— Разумеется, нет. Просто у многих из них это было как хобби. Я частенько придумывали одежду для кукол, а иногда — и для себя самой и подруг. — Она улыбнулась. — Какое-то время я даже носилась с идеей стать манекенщицей, но мне сказали, что я слишком для этого толстая.

— Хорошо для этого сложены, — поправил ее Серж. — Слишком хорошо сложены.

— Вы мне льстите.

— Правда никак не может быть лестью.

— Спасибо за комплимент. — Элен тут же посерьезнела. — Когда позвонит Колмэн, как мне следует поступить?

— Как обычно. Он, по всей вероятности, предложит вам процентные отчисления от продажной стоимости ваших моделей, но я предлагаю вам потребовать немедленный аванс наличными и невысокий процент от продажи. И не связывайте себя никакими долгосрочными контрактами.

— Может быть, мне стоит обратиться к адвокату?

— К юрисконсульту? Не думаю, что от этого будет какая-либо практическая польза. Колмэн — честный делец и предпочитает работать напрямую. Тех выгод, что обеспечит вам юрисконсульт, если вы к нему обратитесь, вполне может не хватить на покрытие запрошенного им гонорара и к тому же это может оттолкнуть от вас Колмэна.

— Понятно. — Повинуясь какому-то непроизвольному импульсу, Элен плотно сжала руку Сержа. — Серж, даже не знаю, как мне вас отблагодарить.

— Не нужно никакой собой благодарности.

— Я к этому отношусь совершенно иначе. — Она тяжело вздохнула. — Когда-нибудь, может быть, я буду в состоянии отплатить вам.

— Не беспокойтесь об этом.

— Не могу не беспокоиться. Ведь мы так долго живем за ваш счет. Я знаю, что Брэда это настолько тревожит, что он сам не свой, да и у меня самой точно такие же чувства. Но теперь…

Она неожиданно замолчала, увидев пробирающегося между столиками мужчину, который отмахивался от встречавшихся ему по дороге официантов и весело смеялся с пьяной разухабистостью. Карл Холден веселился.

Он был не один. Сопровождавшая его женщина была воплощением представлений голливудских кинодеятелей о том, какой пристало быть вавилонской жрице, а сама она передвигалась, исполненная высокомерной самонадеянности, основанной на материальном процветании.

— Вельда, — тихо произнес Серж. — Одна из приспешниц Деланси.

— Вы ее знаете?

— Как не знать, — неодобрительно хмурясь, ответил Серж. Такое признание побудило у Элен любопытство.

— Она выглядит очень молодой и обольстительной.

— Она и ни то, и ни другое, — с грубой лаконичностью ответил Серж. — Размалеванная дрянь, которой почти восемьдесят лет.

— Совершенно не верится!

— А почему бы и нет? — Он с тревогой взглянул на спутницу. — Потому что она не выглядит на свои года? А почему она должна выглядеть старухой? Имея возможность переправлять свою долю Деланси, она может позволить себе лучшее из всего того, что может предложить Институт в сфере косметической хирургии и трансплантации органов. Эта женщина — настоящий вурдалак, стопроцентный вампир.

Серж почувствовал, как смутилась при этом Элен.

— Прошу прощения. Я все время забываю о том, что для вас все это в диковинку. Вам известно, что акула — это ростовщик?

— Да.

— Так вот, вампир — это тот, кто исподволь направляет «лоха», то есть беспечного простака, в свои когти. А вурдалак — это тот, кто скупает пригодные для трансплантации органы.

— В Институте Жизни?

— Обычно, но не обязательно только там. Они наведываются в хирургические кабинеты или терапевтические отделения, но в их запасниках органов может не оказаться необходимых исходных материалов. Вот тогда-то и выходит на сцену Деланси. Он и его вампиры подобно Вельде.

— Понятно. — Элен взболтнула жидкость у себя в рюмке. — А зомби? Я слышала где-то это слово, — пояснила она. — У него точно такое же значение, как и в мою эпоху?

— Не знаю. Кого тогда обозначали таким словом?

— Зомби тогда называли живых мертвецов. Тех, кто умерли, но которым, благодаря черной магии вуду, возвращали кое-какие признаки жизни, дававшие возможность такому существу выполнять простейшие функции.

— Почти то же самое это слово обозначает и сейчас, — ответил, не вдаваясь в подробности, Серж. — Лучше-ка допейте до конца свою рюмку. Судя по вашему виду, вам это только поможет.

— Наверное, вы правы. — Она осушила рюмку до дна, стараясь не встречаться с его взглядом. Это заставило Сержа посмотреть на нее с неожиданно возникшим подозрением.

— Элен, у вас какая-то неприятность? Вы одолжили у кого-то деньги?

— Нет.

— Вы в этом уверены?

— Совершенно. За мной только долг госпиталю.

— Институту? Что ж, в этом тоже нет ничего хорошего, но с этим ничего не поделаешь. И все-таки старайтесь держаться подальше от акул. Им неведомо милосердие. Начнете вы с совсем небольшой суммы, с перепугу то ли по беспечности, и прежде, чем все поймете, завязнете в трясине по самую шею. Никогда не одалживайте денег, Элен.

— Я-то не стану. А вот Карл…

— Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне. — Он сжал ее руку, заставив глядеть на себя. — Я хочу, чтобы вы дали мне обещание.

— Обещаю. — Она улыбнулась, тронутая его заботливостью. — А как быть с Карлом?

— Забудьте о нем.

— Не могу. Ведь он из родной для меня эпохи. Он, возможно, в беде. — Она нахмурилась, думая о новой одежде, которую неожиданно приобрел Холден, о той загадочной самоуверенности, которая вдруг в нем обнаружилась, о его безответственном поведении. Поначалу у нее возникли подозрения, что он стал альфонсом при какой-то богатой, пресыщенной жизнью старухе, но теперь она уже не была в этом уверена. — Вы не знаете, чем он сейчас занимается?

— Карл? Понятия не имею.

— Вы бы не могли это выяснить?

— Мог бы, но разве это столь важно? — Судьба Карла не очень-то его интересовала. — Даже если я и выясню, что он совершает глупости, от этого все равно пользы мало. Какой смысл заступать ему дорогу? Его жизнь принадлежит только ему одному и никому более.

— Пожалуйста, Серж. Ради меня.

Он подавил внезапно возникшее у него чувство ревности. Ее беспокойство за судьбу Карла не было вызвано испытываемыми ею к нему чувствами — оно было пережитком общественного сознания ее эпохи. Ему было очень трудно это понять, однако он отдавал себе отчет, насколько это опасно. С ее стороны было бы очень благоразумно побыстрее избавиться от подобных пережитков. И ему показалось, что он знает, каким образом можно добиться этого.

Все, что может вызвать неприятные чувства, стремится к тому, чтобы не проявляться в открытую. Поэтому-то Ночная Ярмарка проводилась только после наступления темноты. Она не была незаконной, в ней даже не было ничего аморального, это было просто бездушным, безжалостным бизнесом и составной частью структуры современного общества. Но происходило на ней такое, о чем лучше не вспоминать и поэтому, подобно тюрьмам, домам для умалишенных и исправительно-трудовым лагерям родной для Элен эпохи, она не афишировалась среди широких слоев общественности.

На Элен она произвела крайне удручающее впечатление.

Она сидела рядом с Сержем на длинной скамье непосредственно перед несколько приподнятым над уровнем полом помостом внутри сооружения, похожего на вытянутый ангар, на берегу реки на одной из окраин города. Из ресторана они приехали сюда в автомобиле. За всю поездку Серж не проронил ни слова. Теперь она понимала причину его молчания. В течение часа она ждала и только наблюдала и слушала — и вот теперь начала понимать.