Смерть — это сон. Белая вдова

— И если мы подохнем с голоду в канаве, как же тогда мы сможем рассчитаться с вами? Вы подумали об этом? — гневно вспылил Карл. — Продадите наши трупы на корм собакам?

— В пищу животным — ни в коем случае! — возмутился Кроу. — Это непрактично с экономической точки зрения. Но…

— Ладно, — решительно перебил его Серж. — Можете пользоваться моим жильем, пока будете устраиваться.

И тут же отметил про себя, что он не совсем в своем уме. Ведь эти люди не дети. И не такие уж они беспомощные. Взрослые люди со всем тем опытом, который должен быть у взрослых, и чувством ответственности. У них есть мозги и желание жить. И этого вполне достаточно.

Он совершил явную глупость, смилостившись над ними.

Глава 4

Агентство по трудоустройству «Кхан» напомнило Брэду бесплатную благотворительную клинику. Такое же плохо прибранное помещение, такие же жесткие скамьи, предназначенные для такого же скопища людей, пораженных одной и той же болезнью. Этой болезнью была бедность, а врач вместо того, чтобы исцелять этих людей от телесных недугов, был заинтересован только в том, чтобы подыскать для них работу.

За вознаграждение.

— Один империал, — отрывисто бросила восседавшая в приемной женщина со строгим лицом. — Это плата за предварительную беседу. Десять процентов от общей суммы заработка на любой работе, которую мы сможем для вас найти. Платите, пожалуйста, сейчас.

Брэд неторопливо выложил ей часть тех денег, что одолжил у капитана.

— Я смогу получить эти деньги назад, если в результате беседы мне ничего не будет обещано?

Вопрос был, конечно же, глупым. Он устало опустился на скамью и стал дожидаться своей очереди. Прозвучал звонок. Брэд поднялся и прошел во внутреннее помещение, наполненное затхлым воздухом и пропитанное запахом плесени, застарелого табачного дыма и протухшего сала. За двухтумбовым письменным столом сидел весь как бы высохший мужчина с изнуренным лицом, в пенсне в металлической оправе, в рубахе со стоячим, накрахмаленным воротником, в сюртуке, и длинным, свисающим вниз галстуком. Взмахом руки он показал Брэду на стул и торжественно поднял пальцы со щепоткой нюхательного табака.

Мистер Кхан, догадался Брэд, во время предыдущего своего существования был адвокатом в судах низшей инстанции и никак не мог отделаться от привычек прежней профессии.

— О, Стивенс, — произнес он и бросил взгляд вниз, туда, где поверх регистрационного журнала лежало заявление Брэда. Голос у него был слабенький, сухой, но говорил он четко. Из-за нелепых линз на Брэда смотрели маленькие голубые, очень проницательные глазенки.

— Физик-атомщик?

— Верно.

— Понятно. — Тонкие пальцы издали еле слышную барабанную дробь по крышке коробочки с нюхательным табаком. — Почему вы обратились ко мне? Почему не в Гильдию?

— Я уже был в Гильдии. Я их не интересую. — Фактически к Брэду там отнеслись так, как какой-нибудь средневековый христианин отнесся бы к Иисусу Христу. — Они, похоже, упрекают меня за то, что произошло.

— За Катастрофу? — Кхан пожал плечами. — Это, пожалуй, естественно, но неужели их совершенно не заинтересовали те знания, которыми вы могли бы поделиться, в отношении производства энергии?

Поведение его, отметил про себя Брэд, было по меньшей мере странным. Однако, хоть и с трудом, он сохранил самообладание.

— Мы говорим на разных языках, — сказал он. — Я говорю о тоннах, их же интересуют унции. Потребности общества в энергии сейчас совсем не те, какими они были в мою эпоху. И, насколько я их понял, они, похоже, побаиваются атомной энергии.

— Но вы, конечно же, могли бы научить их кое-чему?

— Мог бы, — с горечью произнес Брэд. — Хотя бы тому, чего не следует делать, однако… — они, судя по всему, не очень-то мне доверяют.

— Верно, — согласился Кхан. — А чего не следует делать — им это и без вас известно. — Он неторопливо вынул еще одну щепотку табака. — Скажите мне, — как бы невзначай спросил он, — вы могли бы соорудить бомбу?

— Атомную бомбу? Да, если бы располагал необходимыми для этого материалами. Почему вы спросили меня об этом?

— Потому что, скорее всего, именно поэтому вам и не доверяют, — вкрадчиво улыбнувшись, ответил Кхан. — Вы жили, насколько я понимаю, в Лондоне.

— Да.

— Интересно. Вам знакома таверна «Фернивелз-Инн»?

— Нет. — С каждой минутой Брэду все труднее было сдерживать свое нетерпение. — Ее снесли до того, как я родился.

— Жаль. В этом же здании размещалась моя контора. — Кхан издал опечаленный вздох — с конторой у него было, по-видимому, связано много приятных воспоминаний. — То было прекрасное время, Стивенс, прекрасное время.

— Я знаю район, где она была расположена, — поспешил сказать Брэд. — Но помню только современный мне Лондон, Лондон непосредственно перед Катастрофой. — Он уже догадался, каким будет следующий вопрос. — И у меня нет никаких воспоминаний о своем предыдущем существовании.

— Вы — увечный? — с состраданием вырвалось у Кхана.

Брэд отрицательно покачал головой.

— Не знаю. Пока что еще никто не попытался… — Ему показался нелепым весь разговор об этом. — В мою эпоху мы не верили в перевоплощение.

— В этом-то, — серьезно произнес Кхан, — и заключались все беды прошлого.

Он откинулся к спинке стула и, поджав губы, устремил мечтательный взгляд на грязный потолок, легонько постукивая кончиками пальцев по крышке табакерки.

— Вы могли бы соорудить бомбу, — тихо произнес он, как бы рассуждая вслух. — Вы в состоянии изготовить смертоносную пыль и, разумеется, знаете продолжительность периодов полураспада радиоактивных веществ. Вы знаете многое из того, что так ревностно оберегает Гильдия — и вы не связаны с нею никакими обязательствами.

— Да, — ответил Брэд, пытаясь сообразить, куда это клонит Кхан, ничего при этом не объясняя.

— Что ж, — неожиданно бодрым голосом произнес он, опуская глаза, — все это не имеет никакого значения по сравнению с теми неотложными вопросами, которые нам необходимо обсудить с вами сейчас. Вы, разумеется, обращались в другие агентства?

Брэд кивнул.

— И они ничем не смогли вам помочь? Я так и знал. Беда крупных агентств в том, что они исключают из рассмотрения человеческий фактор. У компьютеров, Стивенс, нет сердца и сочувствия, а те, кто с ними работают, похоже, приобретают эти же самые качества. Но, если быть честным до конца, вы, Стивенс, подпадаете под довольно трудную категорию.

Брэд внутренне приготовился к тому, чтобы услышать очередной отказ.

— Я, пожалуй, мог бы подыскать для вас место в какой-нибудь из бригад рабочих, — сказал Кхан. — Работа низкооплачиваемая и… — Он осекся, увидев выражение лица Брэда. — Нет? Я не могу порицать вас за это. Что ж, давайте копнем поглубже. У вас есть какие-нибудь особые способности? Вы умеете петь, писать картины, играть на музыкальных инструментах? В состоянии хорошо проявить себя в каком-либо из видов спорта, в азартных играх, проделывать что-нибудь — скажем так — необычное?

— Нет.

— Жаль. — Кхан нахмурился, чтобы взбодриться, снова прибегнул к содержимому табакерки, просыпав при этом часть его на засаленный галстук. — Вы сказали, что знали Лондон. Насколько хорошо вы его знали?

— Я прожил в нем большую часть своей жизни.

— Я нахожу это очень интересным. — Он вдруг стал проявлять огромное внимание к своим ногтям. — Скажите, Стивенс, где вы обычно обедаете?

— Дома — если вообще обедаю.

— Понятно. — Свое внимание Кхан теперь полностью переключил на другую руку. — Говорят, что «Фолгоун-Террас» — отличнейшее место, где можно неплохо поесть. С крыши открывается превосходный вид — и там собирается очень интересное общество.

Брэд что-то невнятно пробормотал, стараясь сообразить, почему этот замухрышка столь осторожен.

— Обзор особенно хорош часов в семь — или мне следовало сказать «в девятнадцать часов»?

— Семь вполне устроит. Я старомоден.

Кхан издал смех, напоминающий шуршание сухих листьев, и Брэд понял, что он воспринял его слова как шутку.

— «Старомоден»! — продолжал шелестеть Кхан. — Вот это здорово! Даже чертовски здорово! Побей меня гром, если это не так!

У него, уныло отметил про себя Брэд, весьма своеобразное чувство юмора.

В семь часов вечера Брэд стоял у «Фолгоун-Террас» и, высоко запрокинув голову, разглядывал фасад этого здания из стекла и камня. Опустив голову и повернувшись, он столкнулся с невысоким толстым мужчиной в шлеме и панцире римского трибуна времен императора Августа. В глазах мужчины вспыхнули искорки гнева, рука потянулась к рукоятке меча.

— Прошу прощения, — извинился Брэд.

Мужчина что-то сказал — если это и была латынь, то Брэду показались знакомыми лишь несколько звуков. В этом, действительно, не было ничего удивительного, так как в родную для Брэда эпоху ни одна живая душа не знала, как сами римляне произносили слова этого давно уже мертвого языка.

— Прошу прощения, — еще раз повторил он, затем добавил. — Паце — то есть пакс.

— Пиис. Мир, — поспешил поправить его мужчина и нахмурился, как будто перевод стоил ему немало душевных мук. — Ты говоришь скверно, варвар. Тщательней подбирай слова, когда еще раз встретишься с одним из командиров легиона Рима.

— Непременно постараюсь, — поторопился заверить его Брэд. — Вейли![1]

— Вале!

Мужчина развернулся и направился, скорее всего в сторону Лондиниума, копии древнеримского поселения, возведенной несколько выше по реке, где жители снова завели давно всеми забытые игры гладиаторов. Брэд долго глядел ему вслед, не переставая удивляться тому, каково быть ретрофилом и иметь настолько яркие воспоминания о прошлом, что они совершенно вытесняли из сознания настоящее, затем недоуменно пожал плечами. Вряд ли ему удастся понять, что это такое. Он даже не очень-то уверен был в том, что когда-либо захочет испытать подобное.

Лифт мигом домчал его к ресторану со стеклянными стенами. Запахи, которые неслись из его дверей, вызвали обильное слюноотделение во рту и ностальгические спазмы в желудке. Не задерживаясь у входа в ресторан, он поспешил взобраться по лестнице на смотровую площадку, располагавшуюся еще выше.

Она оказалась плоской, открытой со всех сторон. Обрамляло ее ограждение на высоте груди, стояло на ней несколько скамеек, несколько телескопов, автоматически включавшихся, когда в щель попадала монета, и ничего более. Одинокий охранник подпирал спиной стенку, окружавшую верхнюю лестничную площадку, засунув большие пальцы за широкий пояс с пистолетной кобурой. На самой смотровой площадке людей было совсем немного. Охранник даже и не глядел на них, не переставая ни на секунду что-то жевать, отчего его и без того ничего не выражающий взгляд казался чисто животным.

Брэд подошел к ограждению и глянул вниз на панораму города. Теперь, когда он стал мало-помалу привыкать к нему, он казался Брэду вполне приемлемым местом для проживания. Только огромное разнообразие одежд, которые носили его жители, указывало на существенную разницу между этим обществом и тем, которое было ему хорошо знакомо. Во всех остальных отношениях они по сути своей мало чем отличались друг от друга — каждое из них было небесами обетованными, если у тебя были деньги, адом — если их не было.

Далеко внизу сверкнуло что-то красное — еще один римский ретро в ярко-алом плаще спешил в дорогой его сердцу Лондиниум. Брэд задумчиво поглядел вслед римлянину. В колледже он возглавлял команду фехтовальщиков и, пожалуй, был бы в состоянии постоять за себя в схватках гладиаторов. Эспадрон, разумеется, не короткий гладиаторский меч, но он располагал бы преимуществом современной техники фехтования и быстротой выработанных за многочасовые тренировки условных рефлексов. Если наступит наихудшее, то он всегда сможет воспользоваться своим мастерством за соответствующую мзду.

Только вот разве может быть его положение еще хуже, чем сейчас?

— Прекрасный вид, не правда ли?

Как бы из ниоткуда перед ним возник мужчина. Взору Брэда представилась коренастая фигура, заношенная одежда, всклокоченная борода, над которой на него пристально смотрели жесткие серые глаза.

— Я — Морган, — произнес мужчина.

Брэд улыбнулся.

— Капитан Морган? Из испанских морей?

— Кто это?

— Бог с ним. Так, шутка, — поспешил успокоить его Брэд.

Морган крякнул и прищурился, глядя на Брэда.

— Вы — Стивенс?

— Да.

— Я так и думал. — Морган взмахнул рукой в сторону города. — Сообразив, что вы здесь — новичок, решил — может быть, вам захочется, чтобы я показал вам кое-какие достопримечательности. Вон та башня — это Галерея Карлтона, крупнейшего дельца в сфере антиквариата в этом регионе. А вон то — Финансовый Трест Деланси. Он — крупнейшая акула в денежном море. А чуть левее Башни Жизни — региональная штаб-квартира энергогильдии. Заносчивая публика, верно?

Что-то необычное было в тональности голоса Моргана. Брэд сделал вид, что клюнул на наживку.

— А почему им в самом деле не пошиковать? — небрежно произнес Брэд. — Судя по тому, что я слышал, они гребут такие деньжищи, что им ничего не стоит повыпендриваться.

— Золотые слова — можете повторить их еще раз! — Морган в сердцах плюнул через ограждение. — Эти паразиты так оседлали простого человека, что ему никак не наскрести на достойное существование. Когда все время только и приходится платить то за энергию, то за дозиметрическое обеспечение, то за осуществление общего надзора за тем, что ты делаешь, плюс процентные отчисления налоговым инспекторам, то вся прибыль улетучивается еще до того, как заработана.

— Могу себе представить, — сказал Брэд. — Вы, разумеется, кладоискатель?

— Один из лучших.

Брэд понимающе кивнул, затем поднял руку и показал на стройный шпиль на самой окраине города.

— Что это за здание?

— Башня Марка Велдона. Держитесь от него подальше. Он — вампир, — раздраженно пояснил Морган. — Мы, кажется, говорили о Гильдии.

— Ну и что?

— У вас, похоже, причин ее ненавидеть не меньше, чем у меня. — Морган глянул через плечо и заговорил гораздо тише. — Нелегко вам приходится с тех пор, как вы проснулись. В нашем мире, браток, деньги — основа жизни. Понятно?

— Продолжайте.

— Вы знаете Лондон. Что ж, я его тоже знаю, но в его планах еще очень много пробелов, и пока что мы все еще, можно так сказать, плаваем лишь по поверхности, не заходя в глубину. — Он снова сплюнул. — Ох уж эти проклятые энерговампиры! Трижды я нанимал их на пять дней каждый раз для обследования выбранного мною сектора и добился только того, что всякий раз мне говорили, что в нем слишком высок уровень радиоактивности для проведения работ.

— Они обязаны так поступать, — сказал Брэд. — Они предупреждали вас, чтобы вы не рисковали своей жизнью.

— Может быть, — кисло заметил Морган. — Или может быть, они сберегали сектор для себя. Откуда мне знать, правду они говорят или нет?

— Вы могли проверить, так ли это, — сказал Брэд. — Вы… — Тут он осекся, вспомнив, как на самом деле обстоит дело. — А разве это как-то меняет дело?

— Еще как меняет — для таких как я и парней вроде меня. Мы бы запросто рискнули, но мы должны быть уверены в крупном барыше перед тем, как подвергать себя серьезному риску. Нам нужны серебро, бриллианты, ювелирные изделия. Различный антиквариат. Понятно?

— Разумеется.

— Вот и прекрасно. — Морган улыбнулся и сразу стал этаким бесшабашным искателем приключений. — Вот только где искать эти самые бриллианты? Может быть, вы нам подскажете?

На этот вопрос у Брэда не оказалось готового ответа, однако он начал понимать, к чему клонит Морган. Подобно всем охотникам за сокровищами, здешние кладоискатели мечтали о небольших, компактных и дорогостоящих предметах. А он мог бы повести их туда, где можно найти такие предметы.

— Сколько?