Козни туманного Альбиона

— Так ведь нет никого! Айда, посмотрим, вдруг и впрямь кто-то провалился? — потрусил к обрыву.

Остальные с минуту попереминались с ноги на ногу и, подобно стаду овец, побрели за бараном-провокатором, то бишь за Федором Петровичем. На месте осталась стоять лишь Алина, ну и я вместе с ней из чувства солидарности.

Минут пять вся группа пристально всматривалась в дно котлована, но так и не смогла ничего или никого обнаружить. Богомолов повернулся к обрыву спиной и закричал:

— Алина Николаевна, здесь никого нет! Идите к нам. А-а- а! — он вдруг он потерял равновесие и странно взмахнул руками, как бы цепляясь за воздух.

Я закрыла глаза, боясь даже подумать, что с Богомоловым может произойти, если он сорвется в котлован. Но, слава богу, непоправимого не случилось, и я услышала:

— Как же это вас угораздило, Федор Петрович?

Поскольку обращались непосредственно к Богомолову, я поняла — все обошлось.

В последнюю секунду Штурм успел ухватить его за ворот куртки и вытащить из пропасти. Когда я открыла глаза, Федор Петрович благодарил своего спасителя и обещал по приезде домой выдать дисконтную карточку как постоянному клиенту сети «Сытый желудок».

Все радовались тому, что Федор Петрович жив и здоров, лишь Алина не упустила момента упрекнуть Богомолова в непослушании:

— Я ведь вас, Федор Петрович, предупреждала, к обрыву подходить опасно. Хорошо, что на этот раз все хорошо закончилось, а ведь количество приведений могло увеличиться еще на одну единицу.

— Да ну? — Богомолов недоверчиво посмотрел на Алину и поторопился спросить: — У нас сегодня будет свободное время? Я так испугался, что мне срочно нужно снять стресс.

— Будет, — заверила Федора Петровича Алина. — Сейчас мы пойдем в направлении гостиницы другой дорогой и по пути осмотрим еще две достопримечательности: женщину из Роузхолла и дом, рядом с которым обитает призрачный монах. Не будем терять время, вперед, господа.

— Да-да, — поддакнул Богомолов, — не будем терять ни минуты, — и перекинулся взглядами с Зорькиным и Сашей.

Обратно мы шли по асфальту, идти было значительно легче, мы уже не спотыкались на кочках, но усталость уже давала о себе знать.

«Неужели в этой деревне нет ни одного микроавтобуса? — в который раз подумала я. — Алина могла бы договориться о транспорте. Если так пойдет и дальше, а у нас по плану еще десять призраков, нам придется выплачивать компенсацию за сношенную обувь».

Роузхолл оказался самым обыкновенным домом, двухэтажным, сложенным из почерневшего от времени кирпича и покрытым коричневой черепицей. На крыше торчала, как мне показалось, несоразмерно длинная дымовая труба, из которой вился прозрачный дымок. Часть фронтальной стены дома была увита плющом. Темно-серые стены дома украшал ряд окон, обрамленных в белые рамы. Белый цвет оттенял мрачную старину постройки и от этого дом выглядел вполне симпатичным.

— Вот это и есть Роузхолл. — начала свою песню Алина. — Здесь якобы обитает дух его прежней хозяйки. Она покончила жизнь самоубийством, выпив сок из ядовитых ягод. Ее призрак появляется между четырьмя и пятью часами пополудни, как раз в то время, когда она умерла, — Алина вновь, как и на глиняном карьере, придала голосу траурные нотки. — Сейчас мы зайдем в дом, мистер Оуэн заранее договорился с хозяевами, наш визит для них не будет неожиданностью. Они нам покажут комнату, в которой обычно появляется миссис Роуз.

— Позвольте, — испугался Богомолов. — Это мы что, до четырех часов здесь будем торчать?

— Почему до четырех? — спросила Алина, заподозрив подвох в вопросе.

— Сами же сказали, что дама приходит между четырьмя и пятью часами. Не будем же мы ее дожидаться? Нам на обед еще успеть надо.

— Федор Петрович, — успокоила Богомолова Алина, — вы можете не волноваться, мы только зайдем на минутку, посмотрим, как живут простые англичане, и пойдем в гостиницу. Если кто не хочет, может подождать на свежем воздухе.

Как бы в подтверждение сказанного Мафусаил звонко тявкнул. Зуев наклонился к нему и что-то спросил.

«Бедный Зуев, с такой хозяйкой немудрено сойти с ума, — подумала я, глядя, как Антон вполне серьезно общается с пуделем. — Еще два дня, и он не только с собачкой разговаривать станет, но и с дверными косяками здороваться будет. У парня явно крыша едет».

— Алина Николаевна, — Зуев выпрямился. — Мафусаил не хочет заходить в дом.

Алина удивленно посмотрела на Антона, Ася захихикала, уткнувшись Саше в плечо, а Богомолов с сочувствием в голосе произнес:

— Я его понимаю, — и покачал головой, мол, и ему этот дом не нужен, но надо соблюсти приличия.

— Я с ним погуляю на воздухе, если вы не возражаете.

— Конечно, Антон, погуляйте. Мы недолго, — с радостью согласилась Алина. Она и сама хотела предложить Зуеву этот вариант, исходя из того, что хозяину может не понравиться хвостатый экскурсант.

В доме мы пробыли не больше десяти минут — смотреть там было нечего. Хозяева распахнули перед нами гостиную, куда обычно заглядывает призрак. Самая заурядная комната: большой стол, окруженный тяжелыми стульями, комод и буфет с выставленной там старинной посудой. Хозяин, разумеется, на английском языке рассказал нам историю прежней хозяйки. Алина ее перевела, слово в слово повторив свой рассказ.

Мы уже собирались выходить, когда неожиданно раздался грохот, стена затряслась, вбитый в нее гвоздь вылетел, а портрет, висевший на этом гвозде, рухнул на пол. Соответственно — и дама в старомодном платье, затрудняюсь сказать, в каком веке были в моде подобные фасоны. Хозяин подхватил даму, вставил гвоздь в дырку и водрузил портрет на место. При этом он что-то быстро говорил. Я мало из всего сказанного поняла, пожалуй, кроме того, что речь идет о старой миссис Роуз. Все стояли с открытыми ртами, с опаской поглядывая на портрет и на стену, с которой он секунду назад свалился. Алина уловила этот момент, напыжилась и, став в торжественную позу, принялась переводить:

— Мистер Роуз говорит, что это дает о себе знать миссис Роуз, вернее, ее призрак. И хотя сейчас не четыре часа дня, именно таким образом она подтверждает все, что о ней здесь говорилось.

— Полтергейст, — открыл рот Богомолов. — Я думаю, даме не нравится наше присутствие, надо быстрее сматываться отсюда. Зачем лишний раз призрак нервировать?

— Нет, вы неправильно поняли, — поторопилась объяснить Алина. — Просто миссис Роуз подтверждает свое присутствие.

— Ага, если бы мы ей нравились, стала бы она разбрасываться своими портретами? — веско аргументировал свою точку зрения Федор Петрович. — Все на выход, труба зовет, поищем место поспокойнее, — и первым направился к выходу, все остальные гуськом потянулись следом.

Алина была явно расстроена, ей хотелось еще что-то нам рассказать из жизни привидений, но Богомолов своим авторитетным заявлением сбил ее с толку и вывел всех на свежий воздух.

— Ну что, пойдем? Алина Николаевна, а здесь есть культурный центр или все развлекаются в одиночку?

— Да, магазины здесь есть? — поддержала Федора Петровича Ася.

— Вообще-то есть, — неуверенно ответила Алина. — Но у нас по плану посещение еще одного дома. Это почти рядом, всего триста метров, не больше.

— Нет-нет-нет, — закапризничал Богомолов. — Я хочу есть, я хочу пить. Я человек пожилой, и у меня устали ноги.

— Хорошо, — согласилась Блинова. — На нашем пути должно быть кафе, там вы, Федор Петрович, сможете отдохнуть, а мы посмотрим другой дом, вокруг которого бродит призрачный монах. Я расскажу очень интересную историю, все будут довольны, — эти «все» с тоской посмотрели на Алину, а она стала озираться по сторонам, не досчитываясь еще одного члена нашей команды. — Кстати, где Антон с Мафусаилом?

Головы дружно завертелись в разные стороны в поисках Зуева. Ни Антона, ни пуделя нигде видно не было. Я даже как-то заволновалась. Разумеется за пуделя. Если пес сорвался с поводка и убежал, а такое часто случается с кабелями, Антону несдобровать — мадам Орешкина изрубит его на фарш, сделает котлеты или сожрет заживо. Кажется, мое волнение передалось и другим: Степа запричитала, а Штурм даже оббежал вокруг дома. Один только Богомолов был спокоен как айсберг, потопивший «Титаник».

— Зря колотитесь, думаю, наш Антоша повел Мафусаила обедать. Когда у Орешкиной обед?

Алина повернулась ко мне за помощью, все сегодняшнее утро она готовилась к экскурсии и, разумеется, забыла о таких мелочах, как время обеда.

— Если мне не изменяет память, у Орешкиной обед в половине первого, а у нас — в два, — ответила я на немой вопрос Алины.

— Точно, сейчас пять минут первого. Будьте уверены, Зуев потащил пуделя на кормежку. Эх, пора бы и нам червячка заморить, — мечтательно произнес Богомолов и устремил свой взор в сторону центра деревни, где, по его разумению, непременно должна быть хоть какая-то питейная точка.

Затурканная Алина не сообразила, к чему клонит Федор Петрович:

— Раз у нас обед на носу, — предложила она, — давайте прибавим шаг, быстренько осмотрим Гринстоунз и поспешим к обеденному столу. По секрету скажу, мистер Оуэн обещал нас сегодня порадовать настоящим английским ростбифом.

До Гринстонстоунза мы дошли не все. Как на грех по пути нам встретился деревенский мини-маркет. Всем было интересно узнать, какими продуктами пользуются хозяйки в английской глубинке, поэтому мы дружно просочились в магазин, а вот на выходе наши ряды заметно поредели. Даже Ася, пристально следившая за своим Сашей, в какую-то секунду потеряла бдительность, а он, улучив момент, удрал со всеми мужиками в поисках деревенского паба.

Гринстоунз мы осматривали впятером. Единственным мужчиной в нашей компании был Куропаткин. Хотя по этому поводу можно было бы и поспорить.

— Веня, а ты отчего со всеми пиво пить не пошел? — поинтересовалась я у заметно загрустившего Куропаткина.

— Да, не люблю я это пиво, горькое оно, — угрюмо пояснил Веня. — К тому же меня не приглашали.

Я заметила, мужчины Венино общество особенно не жаловали, наверное, каким-то образом догадались о нетрадиционной ориентации нашего друга. Но надо отдать должное Куропаткину, он не переживал по этому поводу, с удовольствием проводил время с дамами, таскался по магазинам и даже советовал, какую косметику выбрать для себя, а какую в качестве подарка подруге.

— Особенно мне ваш Богомолов не нравится, — откровенничал Веня. — Корчит из себя рубаху-парня, а сам — самый обыкновеннейший алкаш, пяти минут без пива прожить не может. Смотри, Алина — то как обиделась, и все из-за него, из-за Богомолова.

С Алиной действительно было не все в порядке — ее настроение, подобно ртутному столбу в морозный день, упало ниже нулевой отметки и продолжало падать с каждой минутой. Мне даже показалось, что она плачет. Красная накидка уныло обвисла на ее подрагивающих плечах, и напоминала сейчас больше тряпку, чем эксклюзивную вещь, купленную в дорогом лондонском бутике. Как человек амбициозный, привыкший блистать в любых ситуациях, Алина была крайне обижена побегом Богомолова, Штурма, Зорькина и Саши. Ею пренебрегли, выбрали не увлекательную экскурсию, которую она готовила с вечера, а тривиальное пиво, да еще в деревенской забегаловке. Такое пережить было трудно. Чтобы никто не заметил набегающих на глаза слез, она в сердцах так рванула к Гринстоунзу, что нам пришлось за ней бежать.

Остановилась Блинова только у двухэтажного дома, покрашенного в белый цвет. Из всех встреченных по пути домов он был самым славным. Неужели и здесь живет призрак? У меня создалось такое впечатление, что в этой деревне приведений специально культивируют.

— Алиночка, мы сюда тоже будем заходить? — ласково спросила Степа, видя, насколько расстроена Алина.

— Нет. Призрачный монах бродит только в окрестностях, а не в самом доме, поэтому нет никакого смысла беспокоить хозяев. А вам действительно интересно? Хотите послушать или пойдем в гостиницу?

— Конечно, интересно, — поддержала я Алину. — Рассказывай.

Степа присоединилась к моей просьбе, а Веня даже взмолился, сложив ладони перед собой:

— Пожалуйста, расскажи про монаха.

Одна только Ася промолчала, огорченная побегом Саши не меньше, чем Алина отсутствием всех остальных мужчин.

— Хорошо, — растрогалась Алина, — слушайте. В окрестностях этого дома часто бродит призрак монаха. Его часто видят с Женщиной из Роузхолла. Местные жители рассказывают такую историю. Девушка и юноша в молодости любили друг друга, но потом ей пришлось выйти замуж за другого человека и переехать в Плакли. Юноша постригся в монахи. Прошло много лет. Женщина была несчастлива в браке. Однажды волей судьбы в Плакли появился монах. Женщина узнала в нем своего возлюбленного. Муж обо всем узнал и спустил на монаха собак. На глазах у женщины свора свирепых псов растерзала возлюбленного. Она не смогла перенести утраты и, как вы помните, отравилась соком ядовитых ягод. И вот много веков эти два призрака появляются на этом самом месте, теперь никто не может возбранить им встречаться, — закончила Алина. — Вот и вся экскурсия, мы можем отправиться в гостиницу.

Глава 10

В гостинице нас поджидала новость, не скажу, что приятная. То есть она, конечно, изначально была приятной, но потом трансформировалась в сущий кошмар и божье наказание в лице мадам Орешкиной. Но все по порядку.

До гостиницы оставалось метров сто пятьдесят, когда дальнозоркая Степа заприметила крупную фигуру Лидии Федоровны. Дама нервно выхаживала перед воротами, то и дело поглядывая то на гостиницу, то на дорогу, по которой мы возвращались.

— Смотрите, Орешкина. Интересно, что ей на этот раз не так? — воскликнула Степа.

В душу прокралось гнусное предчувствие приближающейся беды.

— А вдруг Антона еще нет? — задала я Степе встречный вопрос.

— Если пес потеряется, не сносить нам головы, — запричитала Алина.

— С нее станет, — согласилась Ася и с сожалением посмотрела на меня и Алину. Это понятно — в первую очередь достанется нам.

— Веня, ты всегда знаешь, что хочет женщина, выручай, — взмолилась я.

Кстати сказать, у Вени сорок процентов постоянных клиентов — состоятельные женщины, которым уже давно стукнуло… не будем говорить сколько. Дамы эти по большей части капризные, порой не знающие сами, чего бы им хотелось. Бывало и такое: садится к Вене в кресло такая клиентка и заказывает стрижку. А когда Веня выстригает ей полголовы, она вдруг передумывает стричься. Вот здесь и начинается настоящая дипломатия. Сколько раз я была свидетелем, как Куропаткин гасил разгорающийся конфликт, изощренно льстил стареющей красотке, говорил кучу комплементов и убеждал даму в том, что со стрижкой она будет выглядеть на двадцать лет моложе своей подруги детства.

— Веня, может, ты отвлечешь Орешкину, а мы с Алиной потихоньку смоемся? Отсюда вижу — лицо у нее темнее вековой стены Роузхолла, а это к скандалу. Венечка, спасай! Она походит, нас поищет, может, к тому времени Зуев объявится. Того гляди, Орешкина и успокоится?..

— Поздно, она нас увидела, — обречено изрек Веня. — И хуже того, идет на сближение.

— Что ж, идем на грозу. Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — Алина гордо вскинула голову и направилась вперед, к Лидии Федоровне, как к неизбежности.

Оставалось метров двадцать. Орешкина уже не могла ждать, когда мы, по ее разумению, доплетемся, и начала хорошо поставленным голосом орать:

— Это сущее безобразие! Если вы думаете, что я мать Тереза, то глубоко ошибаетесь.

— Интересно. О чем это она? — толкнула меня в бок Алина.

— Понятия не имею, но, по-моему, она сейчас не о Мафусаиле…

— Я женщина в возрасте, мне нужно силы беречь, а чем мне приходится здесь заниматься? Лидия Федоровна туда, Лидия Федоровна сюда. Содом и Гоморра!

Нам тоже хотелось знать, чем Орешкина занималась в наше отсутствие, но мы побоялись перебить разгневанную даму, надеясь на то, что она сама посвятит нас в тайны своей занятости.

Один только Веня не испугался открыть рот, он выступил на первый план, загородив нас с Алиной своей хлипкой спиной, и, глядя томными глазами на внушительный бюст Орешкиной, произнес:

— Лидия Федоровна, вы как выдержанное вино, с каждым днем становитесь крепче и изысканнее. Какая работа могла вас утомить?

Лицо Орешкиной просветлело, она одарила Веню снисходительной улыбкой и, перейдя на нормальный тембр и громкость, с определенной долей радости в голосе сказала:

— Ваша «Мисс Экстравагантность» разбилась.

— Что? Как? Почему? — В один голос спросили Алина, Степа и я.

— Погодите, она ведь спала? С кровати, что ли упала и разбилась?

— Спала, потом проснулась, вышла в коридор. Решила спуститься вниз по лестнице. Тут уж я не знаю, что с ней случилось, скорей всего, закружилась голова. Она потеряла равновесие и покатилась по лестнице. Я ее нашла на первой ступеньке без чувств. Пришлось мне ее затаскивать в гостиную, искать хозяина, объяснять ему, что случилось. Он, дурак, ни слова по-русски не понимает, а еще занимается гостиничным бизнесом. Я плачу деньги, чтобы чувствовать себя комфортно. А что на самом деле происходит? Полночи не сплю — кто-то надо мной сваи в пол вколачивает. Днем прилечь тоже не удается, потому что кому-то кубарем легче скатиться, чем нормально спуститься. А я не такой человек, чтобы через трупы перешагивать!

— Лидия Федоровна, Лиза насмерть разбилась?

— Насмерть? Почему насмерть? Хотя, может, в дороге и умерла? — засомневалась Орешкина. — Я, собственно, об этом у вас хотела спросить. Вы по пути мистера Оуэна не встретили? Он повез вашу Марфину в больницу.

— А когда он ее увозил, она была жива? — спросила я.

— Была. Только затылок в крови и с рукой что-то. Но для модели, как я понимаю, это не страшно — им мозги не нужны. Только лицо и ноги. Ноги и лицо. Тоже мне профессия — помост ногами мерить и ягодицами круги выписывать, — фыркнула Лидия Федоровна и с чувством выполненного долга пошла в гостиницу.

«Странно, почему она не спросила о пуделе и Антоне?» — промелькнуло у меня в голове.

— Наверное, они уже дома, — наклонясь ко мне, тихо сказала Алина. Мы с ней подумали об одном и том же.

— Лидия Федоровна, — не удержалась я и крикнула вдогонку. — А Мафусаилу понравилась экскурсия?

— Он еще не возвращался. Антон позвонил, предупредил, что они поехали в парк. Здесь недалеко, одна остановка на автобусе, будут вечером, — ответила Орешкина.

Мы с Алиной переглянулись.

— Самой противно за себя — в угоду спятившей с ума старухе, интересуюсь впечатлениями пуделя, — пожаловалась я Алине, подождав, когда Орешкина отойдет на приличное расстояние.

— А что сделаешь? У меня Лидия Федоровна уже пять лет жизни отняла. Но Зуев, каков гусь! Мы за них переживаем, а они в парк уехали, не сказав ни слова. Хорошо хоть, догадался позвонить Орешкиной. С души камень свалился. Ты знаешь, Марина, меня эта новость куда больше обрадовала, чем огорчило известие о том, что произошло с Лизой. Как ее угораздило вертануться с лестницы?

Примерно через полчаса мистер Оуэн привез в гостиницу покалеченную Лизу. На лице, слава богу, обошлось без следов травматизма. Зато ее правая рука от предплечья до ключицы была упакована в белоснежный гипс и висела в специальном креплении, удерживающем локоть и руку в фиксированном положении. Голова девушки была перевязана бинтами — при падении Лиза рассекла на затылке кожу, и врачам пришлось наложить несколько швов. Дома ей придется проститься с длинными локонами, поскольку на затылке уже срезана приличная прядь волос, а с искусственной лысиной по подиуму щеголять не будешь.