Козни туманного Альбиона

— Не забыла, — хмуро ответила Орешкина на повышенных тонах. Она стояла и набирала в легкие воздух, чтобы залпом выразить нам все, что о нас думает. Мне даже показалось, что она увеличилась в размерах.

Можно не сомневаться, скандала нам не миновать. Еще секунда, и грянет буря. Интересно, что так вывело с утра Лидию Федоровну? Завтрак? Или что-то другое?

Нужно было срочно перехватывать инициативу разговора.

— Вам нездоровится? — как можно ласковей спросила я, сделав вид, будто озабочена ее самочувствием. — Как вам спалось, Лидия Федоровна? Кровать? Белье? Скажите, и хозяин вам заменит. Может быть, бессонница? Переезд, масса впечатлений… Одна таблетка на ночь и нет проблем.

— У меня нет бессонницы! — взвизгнула дама. — Я всегда хорошо сплю, когда мне дают спать. И прекратите так со мной разговаривать, как будто вы не в курсе того, что произошло. Полночи я спала как младенец, зато потом до утра глаз не сомкнула. Кто-то из вас, конечно, истошно орал, а потом так стучал, что у меня уши заложило от грохота. Это возмутительное безобразие! Устроили здесь вакханалию. Люди приехали отдыхать, а у них над головами черти пляшут!

— Привидения, вернее, одно, — поправила мадам Орешкину Алина, задумавшись о своем проекте.

— Здесь есть привидения? — настороженно спросила Лидия Федоровна, а я ужаснулась и зло посмотрела на Алину — что не говори, а шила в мешке не утаишь. Нашла кого приглашать в сомнительную поездку!

— А…, ну да, конечно, — стушевалась Алина, вспомнив, что не посвящала Орешкину в нюансы маршрута.

«То-то будет скандал, когда Орешкина наконец прочтет то, что написано в путевке», — от одной этой мысли мне стало намного хуже, чем от встречи с призраком.

Надо выкручиваться. Но как?

— А как Мафусаил провел ночь, как ему спалось на новом месте? — перевела я разговор на любимое существо Лидии Федоровны, оттягивая момент разоблачения.

— Ой, даже не знаю, что сказать, — в миг подобрела Лидия Федоровна. — Мафусаил очень нервничал, шутка ли сказать, если потолок на тебя падает.

Да уж!

— Так это он выл ночью? — с облегчением спросила я, но тут же была разочарована ответом Лидии Федоровны.

— Выл? Да, он дрожал как осиновый лист и всю ночь пролежал со мной, прижавшись к моему радикулиту. А, знаете, помогает, не хуже рекламируемого противорадикулитного пояса из собачьей шерсти. И, наверное, даже получше, чем пояс из неизвестно чьих собак, это же свой, дорогой и любимый пес. У, моя лапочка, — Лидия Федоровна потянулась к Мафусаилу. Зуев предусмотрительно поднял пуделя на руки и поднес лохматую морду к лицу Орешкиной. — Дай я тебя поцелую, мой песик. Всю ночь охранял хозяйку от противных дядей и тетей, которые ни в чем меры не знают. Из-за них твоя мамочка чувствует себя совершенно разбитой. Признайтесь, вы всю ночь плясали?

Я потупила глаза, изобразив на лице крайнее сожаление о случившемся. Лидия Федоровна удовлетворенно проговорила:

— Вот-вот. Абсолютно безнравственная молодежь. Им бы только танцы до упаду. Ты у меня не такой, — Орешкина попыталась чмокнуть Мафусаила, но пудель отпрянул от назойливого поцелуя и, вывернувшись из рук Зуева, шлепнулся на пол. — Антон, вы чуть не убили Мафусаила. Держать надо крепче, — гаркнула Лидия Федоровна и взглядом, полным негодования, испепелила несчастного.

Тот промолчал и только пожал плечами — спорить с хозяйкой занятие рисковое.

— Лидия Федоровна, сегодня в десять часов у нас ознакомительная пешая прогулка по окрестностям Плакли. Если вам позволяет здоровье, присоединяйтесь.

Я каким-то седьмым чувством угадала — Орешкина откажется от прогулки. Получалось, что я и на этот раз выручила Алину, избавив ее от объяснения с хозяйкой пуделя.

— Какое уж здоровье? Я, пожалуй, останусь в номере, а вот Мафусаилу будет полезно прогуляться. Верно, детка? Антон, вы слышали, у Мафусаила в десять экскурсия. А сейчас можете погулять перед домом, — с этими словами Лидия Федоровна как многотонная баржа гордо проплыла мимо нас, оставив за собой аромат приторно сладких духов.

— Уф! — выдохнула Алина, стирая со лба капельки пота. — До чего тяжелый человек! Пять минут с ней поговорила, а устала так, словно мешок картошки полдня на себе таскала. Мне показалось, ей не понравилось, когда я ей сказала о приведении.

— Мне тоже так показалось. Говорила же я тебе, скажи Орешкиной о теме маршрута, авось откажется. А ты, она путевку для собаки берет, а ему по фигу привидения. Ой, чувствую, когда она узнает, куда приехала, скандал вспыхнет грандиозный. Тебе, Алина, сегодня еще повезло — она на собаку переключилась, а что будет завтра, не знаю.

— А может она все экскурсии пропустит? — Алина с надеждой посмотрела на меня.

— Хотелось бы.

За столом уже сидели голодные Веня и Зорькин Владимир Владимирович. Следом за нами в гостиную, которая одновременно служила и столовой, вошли, держась за руки, Саша и Ася. Охая и придерживая голову руками, появился Штурм. Скорей всего вчерашнее виски спортсмену пошло не впрок.

Богомолов, напротив, прекрасно выглядел, был весел и возбужден. Поставив рядом с собой початую бутылку пива, он уселся за стол рядом с Зорькиным.

— Ну-с, перекусим? Что нам сегодня бог послал? — Богомолов окинул взглядом стол и отхлебнул из бутылки.

Если вспомнить вчерашний ужин, то сегодня еда уже была. Кроме традиционной английской овсянки, на столе стояли тарелки с ветчиной, масло, джем, аппетитные булочки и яйца в изящных подставочках.

— А что там у нас в супнице, или как там называется эта миска? — спросил Федор Петрович, обращаясь к Владимиру Владимировичу.

— Овсянка, сэр. — Словам Зорькина все дружно засмеялись. — Вам положить?

— Друзья, — восторженно воскликнула Алина. — У меня для всех хорошая новость. Сегодня ночью Марина Владимировна в гостинице видела призрак, Женщину в Белом. Это хороший знак.

Я с сомнением покосилась на Блинову. Не вижу ничего хорошего в шастающихся по дому привидениях. Если разобраться, то призраки — это души умерших людей, многие из которых при жизни отнюдь не были ангелами. Или, наоборот, в свое время были безвинно загублены и сейчас приходят, чтобы свершить возмездие. А вдруг призрак ошибется и свершит расплату не над тем, над кем надо?

Есть еще одна точка зрения: привидения — это не что иное, как галлюцинации. Но согласиться с тем, что вчерашней ночью у меня были глюки, я не могу. Это все равно, что признать себя сумасшедшей.

Все сидящие за столом с интересом посмотрели на Алину, а потом, как бы требуя подтверждения сказанному, перевели взгляды на меня. Я удержалась от комментариев, зато радостно рявкнул Богомолов:

— Подтверждаю! Мы шли по ее следам, но она, Женщина в Белом, в последнюю минуту куда-то испарилась, — на ходу приврал Федор Петрович.

— Вы, правда, ее видели? — заволновался Зорькин. Вот уж кого заинтриговало сообщение Алины. От этой новости у него даже задрожали руки, он спешно поставил стакан, чтобы вода не выплеснулась на скатерть, и в упор посмотрел на меня, как будто хотел поймать на лжи. — Вы понимаете, мне как физику крайне важно зафиксировать электромагнитные колебания, которые могут исходить от призрака.

— Ой, ой, ой. Вовчик, прошу тебя, не так умно! — остановил Зорькина Богомолов и громко расхохотался. — Тебе Женщину в Белом показать? Я покажу. Кстати, а где наша Лиза?

Я возражать не стала. Пожалуй, будет лучше, если все подумают, что именно Лиза дефилировала в белом пеньюаре по коридору. По крайней мере, никто не заподозрит меня в неустойчивой психике.

Кстати, где Марфина? Была уже половина десятого, а Лиза до сих пор так и не спустилась к завтраку. От скверного предчувствия у меня больно сжалось сердце.

— Евро за сто даю, спит Лизок, находилась вчера девчонка, — Богомолов двусмысленно подмигнул мне.

— Надо сходить проверить Лизу, — предложила я. — Если она спит, разбудим.

Со мной пошли Степа и Ася. Мужчины остались подъедать остатки завтрака.

Дверь в Лизину комнату была закрыта на ключ. Мы и стучали, и звали, а потом, прижав уши к двери, прислушивались, но изнутри не доносилось ни звука.

— Да что с ней? — испуганно спросила Степа.

— И я о том же. Вот что, Степочка, беги к Алине, пусть она попросит у Оуэна ключ, надо зайти и посмотреть, что с Лизой.

Через десять минут под дверью номера толпились все, включая хозяина, Джона Оуэна.

Лиза лежала на кровати, укрывшись одеялом. Мы молча выстроились в ряд, страшась нарушить гробовую тишину.

— Лиза, — шепотом позвала Алина. — Господа, кто посмотрит, что с ней? По-моему, она того…

Шеренга синхронно сделала шаг назад. Один Саша остался стоять на месте.

— И, правда, Саня, посмотри ее. Ты же врач! — пискнула Ася.

— Интерн, — поправил Саша и, набравшись смелости, сказал: — Хорошо. Не загораживайте свет.

Мы отступили еще на шаг назад. Саша подошел к кровати, аккуратно откинул одеяло и взял в руку Лизино запястье. Потом уже смелее приподнял одно веко, второе. Пощупал шею и потеребил за плечо.

— Ну? Что?

— Спит.

— Спит? — в комнате раздался вздох облегчения. — Так разбуди ее.

— Не могу. Очень крепко спит, на раздражители извне не реагирует, — умно выразился будущий врач, еще раз потряс Лизу за плечо и легонько похлопал по щекам.

— А если это летаргический сон? — не знаю, как, но Алина пришла к этой мысли, что и я.

— Нет, у нее устойчивое четкое дыхание и ритм сердца в норме. Просто она спит и очень крепко, — Саша прикрыл Лизу одеялом и повернулся к нам лицом.

— Спящая красавица, — хмыкнул Богомолов, глядя на мирно посапывающую Лизу. — Принца надо искать. Вань, ты среди нас самый привлекательный, Сашка не в счет, он почти женат, поцелуй девчонку. Может, она проснется?

— Прекратите, издеваться над девушкой, — возмутилась Алина. — Спит, и пусть спит, значит, человек устал. Она вчера с Мариной пол-Лондона оббегала.

— А чего? Я не против, — живо откликнулся Штурм и сделал шаг вперед. — Мне не жалко девушку поцеловать. Я даже с удовольствием.

— Иван, как вы не понимаете, это аморально врываться в комнату молодой девушки и лезть к ней с поцелуем, — завелась Степа, воспитанная в своей районной библиотеке на литературных примерах высоких человеческих отношений.

— Позвольте, я чего-то не догоняю, — отреагировал Штурм на Степино замечание. — Я врывался в комнату к Марфиной? Я пришел самый последний, как вы могли заметить. — Что верно то верно, Иван до последнего находился за обеденным столом, доедая джем с булками. — Это я предложил поцеловать Лизу? Я? Нет. Федор Петрович. А вы тут меня обвиняете, чуть ли не в изнасиловании несовершеннолетний девицы, — и Штурм глазами мартовского кота посмотрел юную «Мисс Экстравагантность». Не беря в расчет неестественную бледность, без слоя дневного грима выглядела Лиза очень мило.

— Извините меня, Иван, — стала оправдываться Степа. — Я не это хотела сказать. Если человек спит, не надо ему мешать.

— Да, нам давно пора на экскурсию, — вспомнила Алина. — Оставим Лизу в покое, если она захочет, я с ней потом проведу индивидуальную экскурсию.

— А кто будет проводить экскурсию? — как бы, между прочим, поинтересовалась Ася и первая направилась к двери, таща за собой упирающегося жениха, поскольку тому пришла идея, думаю не без подсказки Штурма, прослушать легкие Лизы и заодно и сердце.

— Гидом буду я, — скромно откликнулась Алина. — Эта тема мне очень хорошо знакома, янастолько хорошо изучила материалы о Плакли, что вполне бы могла защитить докторскую диссертацию о местных приведениях.

— Алина, — совсем тихо прошептала я. — О какой докторской диссертации ты говоришь? Ты ведь даже не кандидат наук.

— Ну и что? — ничуть не смутилась моя подруга. — Кроме тебя об этом никто не знает, и, надеюсь, не узнает, — она улыбнулась и совсем громко добавила: — Господа, экскурсия будет содержательной и интересной. Сбор перед входом в гостиницу ровно в десять, чтобы одеться — у вас осталось пять минут.

Глава 9

Пять минут — срок слишком короткий, чтобы успеть принарядиться для первого выхода в деревню. Ровно в десять перед гостиницей стоял только Зуев, да Мафусаил бегал от дерева к дереву. Более того, Алина, призывавшая быть вовремя и без опоздания, задержалась на целых двадцать минут. Мы собрались внизу, а ее все не было и не было. Лидия Федоровна беспрестанно выглядывала из окошка и спрашивала Антона, как будто он мог знать, почему мы никуда еще не ушли.

Наконец на крыльце гостиницы появилась Алина, облаченная в красную пелерину и черные брючки, заправленные в высокие сапоги. Волосы Алина распустила, оставив их трепыхаться на ветру.

Макияж Алина выбрала тоже своеобразный: чересчур темная подводка глаз и излишне яркая губная помада. И все это на мертвецки белом фоне лица. У меня создалось такое впечатление, что в качестве пудры Алина использовала мел.

— Стиль Вамп. Женщина-вамп, — пробормотал Веня Куропаткин, с профессиональным интересом рассматривая Алину. — Ей еще нужен соответствующий лак на ногтях в тон губной помады.

— Не сомневайся, Веня. Блинова, пока мы ее ждали, успела покрасить ногти, причем в два слоя, она всегда доводит выбранный образ до конца, — ответила я Куропаткину, хотя он меня и не спрашивал, разговаривал с самим собой.

Алина постояла несколько минут на крыльце, дала себя осмотреть с головы до пят и, дождавшись тишины, заговорила:

— Дорогие мои, вот мы и дождались того волнующего момента, когда нам предстоит для себя решить, существуют ли приведения или нет. Это риторический вопрос. Равно такой же, как и есть ли бог или его нет. Некоторые верят в бога, а некоторые отказываются в него верить, но он все равно есть. Я не собираюсь вас убеждать в реальности потустороннего мира, вы сами сможете разобраться и отличить ложь от правды, настоящие события от вымысла. Итак, не будем терять ни минуты. Вперед, господа. Я вам расскажу интереснейшие истории о здешних достопримечательностях. Мы пройдем по местам, где, по словам местных жителей, часто можно встретить призраков. Возможно, нам посчастливится увидеть одного из них. Вперед, не будем медлить! Нас ждут великие открытия! — Алина до боли знакомым жестом взмахнула рукой, указав направление, по которому нам следует идти и, как говорится, искать приключения на известную часть тела.

Публика, собравшаяся перед гостиницей, безмолвно стояла, огорошенная кратким, но ярким выступлением Алины. Первым очнулся Богомолов:

— А может, их того, в смысле приведений, — на фиг? Пойдем пивка попьем?

— Федор Петрович, нельзя так, — шикнула Степа, обидевшись за Алину. — Человек готовился, а вы его перебиваете, надо послушать. Успеете еще пива выпить. Все равно мы будем проходить мимо паба. На обратном пути сможете туда зайти.

— И я вам компанию составлю, — вклинился в разговор Зорькин.

— И меня возьмите, — занудил Саша, опасливо озираясь на невесту, но Ася так была увлечена изучением Алининого наряда, что вовремя не заметила, как ее будущий муж вошел в коалицию любителей пива.

— Предлагаю, — шепотом заговорил Богомолов, — когда будем проходить мимо питейного заведения, незаметно испариться. Все всё поняли? — Зорькин и Саша кивнули в знак согласия.

Случайно подслушав заговор, я пришла к выводу, что народ в нашей группе собрался все же нормальный, во всяком случае, мужики мистическим приведениям предпочитают вполне реальное пиво.

— Друзья, мы сегодня посетим старинный кирпичный завод и глиняный карьер, — Алина гордо сошла с крыльца и по проселочной дороге устремилась куда-то в поле, а мы, кто по отдельности, кто парами, бросились ее догонять.

Поплутав немного в скошенных полях, проселочная дорога, или правильнее назвать тропа, пересекла асфальтированное шоссе. Я надеялась, что мы, как белые люди, остановим автобус и преспокойно доедем, куда нам надо, но Алина не собиралась сходить с намеченного пути и вновь, по кочкам, повела группу искателей приведений вперед. Должно быть, она действительно хорошо изучила план местности — ориентировалась она так, словно в этих местах всю жизнь проработала экскурсоводом. Вообще-то на Алину это похоже: если она уж поставила себе цель произвести впечатление, то не пожалеет ни сил, ни времени на доскональное изучение материала, а потом так сумеет поразить слушателей своей эрудицией и глубиной почерпнутых знаний, что ей позавидует иной специалист.

Итак, моя подруга неслась по скошенному полю. Резвее всех за ней бежал Мафусаил, волоча за собой Зуева. Антон даже накрутил вокруг запястья поводок, чтобы пудель не смог вырваться. Следом, торопясь, шагала Степа, за ней я, с Веней в паре. Замыкали нашу процессию мужики и Ася, которая, все же почуяв что-то неладное, бдительно следила за Сашей.

Шли мы довольно долго, больше часа. Устали все, особенно женщины. Совершенно не подумав, вместо кроссовок мы надели туфли на каблуках. Конечно же, Алина могла предупредить нас о том, что придется идти по пахоте и кочкам, но даже она, зная о превратностях дороги, натянула на ноги сапоги на высоченной шпильке. И теперь, в развевающейся красной накидке, на полусогнутых ногах она, чертыхаясь про себя, упорно ковыляла к намеченной цели.

Вот мы и на месте. Нас окружал очень скромный ландшафт: все то же поле, впереди редкая лесополоса и небольшой овраг, переходящий в достаточно глубокий котлован. В стороне виднелось строение кирпичного завода.

— Мы пришли, — известила Алина, каждый из нас с облегчением вздохнул. — Это удивительное место, — начала она свою экскурсию, а я подумала: «Что же она нашла удивительного в этом медвежьем углу? Поле, яма и заводишко. У нас таких — при каждом райцентре». — С давних пор здесь добывали глину, из которой на местном заводе делали кирпичи. Однажды на одного из рабочих обрушилась глиняная стена и погребла его под завалом. Призрак этого бедняги бродит здесь до сих пор и издает такие же вопли, как и сам погибший перед смертью. Если мы замолчим на несколько минут, возможно, нам повезет, и мы услышим эти душераздирающие крики, — Алина стихла, сделав при этом такое горестное лицо, что можно было подумать: под завалами глины погиб ее ближайший родственник.

— Минута молчания, — крякнул Богомолов, и все, вместо того чтобы замолчать, дружно прыснули от смеха.

Алина обиженно посмотрела на бесчувственную группу. Пришлось собрать в кулак всю силу воли и сделать скорбные лица.

И тут Мафусаил, до сих пор спокойно сидевший на руках у Зуева, жалобно заскулил. Антон, дабы не раздражать Алину, зажал псу ладонью пасть, но скулеж не прекратился. Собственно, это уже был не скулеж, а вой, самый настоящий, который становился все громче и громче. И исходил он не от Мафусаила.

— Вы слышите? — встрепенулась Алина. — Это и есть призрак погибшего человека. Вы слышите?

Нам пришлось согласиться, вой доносился со стороны карьера. Первым отреагировал на него Зорькин, в отличие от нас он совсем не испугался и даже направился к краю обрыва с тем, чтобы заглянуть вниз, но Алина его остановила окликом:

— Владимир Владимирович, плохая примета пугать привидения. Не надо приближаться к краю глиняного карьера.

— Я ведь только хочу посмотреть, может, кто-то провалился в яму, и ему нужна помощь.

— Нет, никто в карьер не провалился. Можете быть спокойны. А почему нельзя туда заглянуть? Помните, в любом музее висят таблички «руками трогать нельзя»? Призрак кричащего человека является достопримечательностью Плакли и охраняется органами местного самоуправления. Если мы его вспугнем, нам объявят штрафные санкции. Поэтому подходить ближе, чем на двадцать метров, не рекомендуется.

Испугавшись штрафа, Зорькин вернулся в строй, зато Богомолов напротив, наплевав на местное самоуправление, с возгласом: